Записки мертвеца; Глава 9: Первый

ГЛАВА 9: ПЕРВЫЙ

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТЫЙ

— Слушай, а если верёвку достать или канат какой? — сказал Лёха.

— Зачем?

— Помнишь, вечером там окна горели? Впереди вон, прям напротив нас?

— Ага.

— Короче, схема такая: берём канат или верёвку — пофиг, что-нибудь. Перекидываем тому чуваку напротив и лезем в тот дом. Там выходим на крышу и по той же схеме перепрыгиваем на дом твоей Иры. Каково?

— Нормально. Только верёвка может порваться, но мне уже всё равно, знаешь. Либо так, либо — по низу.

Этот разговор состоялся у нас за завтраком. План был превосходный, оставалось только каким-то образом привлечь внимание человека или людей на той стороне. Мы доели рис, допили кофе, потушили костёр и стали махать руками, надеясь, что человек напротив заметит нас.

— Может, спят? Время-то — половина седьмого, не все с солнцем поднимаются.

— Ну да, может быть.

Мы подождали ещё пару часов, а потом снова встали на край крыши и принялись исполнять свой танец. Потом решили попробовать кинуть что-нибудь в окно. Мы бросались банками из-под пива, бутылками, палками, но ничего так и не долетело до цели. Тогда мы отодрали от крыши небольшой гудронный комок, сваляли его, кинули и попали. Потом сваляли ещё один и кинули снова. Через пять минут из окна высунулся человек.

— Привет! — закричали мы.

— Здаров! — ответил нам мужчина лет тридцати пяти, — Чё хотели?

Мы объяснили ему свой план и спросили, может ли он помочь.

— Ну, давайте, чё. Только вы докинете ли?

— Докинем! — ответили мы.

Оставалось найти канат. Пришлось вернуться назад по мостику на Лёхину девятиэтажку. Во второй раз я перемахнул через него так быстро, что даже не успел испугаться. Мы обошли всех Лёхиных соседей, оставшихся в живых — ни у кого не нашлось ни верёвки, ни каната — ничего. И тогда мы выменяли почти всю еду, оставшуюся в квартире, на постельное бельё: простыни, пододеяльники, наволочки и даже полотенца. Всё это предполагалось связать воедино и перебросить в окно к мужчине из дома напротив, а затем — перелезть к нему. Этим мы занимались часов до пяти, а потом — проверяли полученную тридцатиметровую связку из ткани на прочность. Штука оказалась крепкой.

Вернувшись на соседнюю девятиэтажку, мы связались с мужиком и условились завтра организовать переброску импровизированного каната — сегодня у него уже спала дочь, и он отказывался тревожить её покой. В девять утра мы должны были встретиться в этом же месте.

Остаток дня мы провели за разговорами.

— Слушай, я это… ты только не обижайся, ага? — начал Лёха.

— Ну ладно. Что такое?

— Вот, держи, — он вытащил из брюк пистолет и протянул мне, — я не полезу, наверное. Ничего?

— Конечно, ты чё?! Ты и так помог больше некуда.

— Я просто это… высоты дико боюсь. По этой хреновине ещё ладно, перетерпеть можно. А тут я, наверное, не вывезу.

Я был удивлён, узнав, что Лёху способно что-то напугать: всё это время он производил на меня впечатление неустрашимого, пуленепробиваемого героя, готового не глядя прыгнуть и в пожар, и в кипящую воду — да что угодно сделать. Но боязнь высоты? Так или иначе, теперь у нас было что-то общее.

Я взял пистолет и сказал «спасибо». На небе появлялись первые звёзды.

ДЕНЬ ТРИДЦАТЬ ПЯТЫЙ

Первое сентября. Сегодня воздух вокруг школ должна была сотрясать торжественная музыка, первоклассники с букетами должны были стоять на линейке, боязливо держа за руки своих родителей, а потом — проследовать на классный час и начать новую одиннадцатилетнюю главу своей прекрасной юной жизни. Студенты должны были пойти на первую пару в новом семестре, а после — встретиться группами в каком-нибудь модном окрестном баре и шумно отметить это событие. Этого и многих других вещей так и не произошло сегодня — в первый день осени.

Около девяти мы встретились с мужиком напротив. Он вышел на балкон и выказал готовность принять канат и привязать его конец покрепче где-нибудь у себя в квартире. Мы примотали к бросаемой части наполненную водой стеклянную бутылку и кинули мужчине. В первый раз не получилось: канат не долетел каких-то пять метров, упал вниз, и привязанная к концу бутылка ударилась о стену дома, разлетевшись вдребезги. На звон битого стекла отреагировало несколько монстров. Мы привязали новый груз и попробовали снова.

Теперь всё прошло как надо: мужчина поймал нашу тряпочную переправу и попросил подождать, пока не сделает всё остальное. Через десять минут он вернулся на балкон и жестом показал, мол, можно лезть. Наша часть уже была намертво привязана к одному из кирпичных выступов, и теперь дело оставалось лишь за моральной подготовкой.

— Ты главное не ссы, ага? Просто берёшь и ползёшь перехватами, хоп-хоп, как на физкультуре, понял? — инструктировал Лёха.

— Ага. Да.

— И старайся вниз не глядеть. Тут это сложно будет, но всё-таки.

— Окей.

— Ствол взял?

— Да.

— Ладно, давай тогда, удачи. Ты это… возвращайся потом, с Ирой уже, ещё с кем-нибудь. В компании всё как-то веселее.

— Так и сделаем.

Мы пожали друг другу руки, и я стал прикидывать, как лучше устроиться на верёвке: уцепиться за неё ногами или нет. Решил, что лучше уцепиться: при падении не поможет, но психологически будет полезным. Когда я повис, переправа сильно просела, и я уже почти поддался панике, но Лёха вовремя крикнул:

— Нормально! Всё пучком! Держись главное!

И я пополз. Рюкзак весил, как упитанный трёхлетний ребёнок, тянул вниз, и от этого руки дрожали ещё сильнее. На середине пути у меня свело живот, и с каждым перехватом боль усиливалась. В конце волочить ноги за собой уже не было сил, я расцепил их и едва не сорвался. Мужчина из девятиэтажки и Лёха неустанно кричали мне, пытались подбодрить, но я почти не слышал их: уши заложило, в глазах потемнело, голова напрочь отказалась думать. Остались только руки, верёвка и высота, разделявшая моё тело и землю.

Когда я дополз, то с трудом разжал руку. Потом спустился, лёг на пол и, кажется, на какое-то мгновение совершенно отключился. Помню, позже мужчина подал мне руку и помог встать. Мы познакомились. Его звали Сергей, и он был в квартире с женой и дочкой. Я сидел на стуле в кухне, а он ходил вокруг и всё что-то говорил, говорил, говорил. Потом пришла его жена — Кристина, и тоже начала о чём-то спрашивать. Я лишь кивал, кивал и кивал, пока не отошёл от путешествия по канату и не стал готов двигаться дальше.

— У вас крыша открыта? — спросил я, перебив Сергея с Кристиной, живо рассказывавших что-то о том, как они пережили первые дни.

— Не знаю, — ответил Сергей.

— Так дай ему монтировку на всякий случай. У нас же есть?

— А! Точно. Сейчас, погоди, найду.

Сергей ушёл в кладовку, а Кристина продолжила задавать вопросы.

— А вы сколько с Ирой встречаетесь?

— Два года. Два с половиной.

— Понятно. Вообще ты молодец, что вот так вот пришёл. Мне Серёжа вчера рассказал про ваши перекрикивания вчерашние. Круто, круто.

— Спасибо.

— А дальше что планируете делать?

— Не знаю.

— Ага. Ну, если что — приходите к нам, у нас много всего, жить пока можно. А чего нету — у соседей вымениваем, как-то поддерживаем друг дружку. А ты до этого тоже где-то пережидал?

— Да. Было одно место…

— Нашёл! — сказал Сергей и протянул мне чёрную, покрытую пятнами ржавчины монтировку.

— Спасибо. Ладно, я пойду.

— Серёж, проводить не хочешь?

— А? А-а, ага, да, точно. Пошли!

Сергей и я поднялись на последний этаж и нашли люк. На нём висел большой, тяжёлый замок, и нам предстояло его расковырять. С ним мы справились минут за десять, потом попрощались, и я выбрался на крышу.

Расстояние между этим домом и домом Иры составляло около двух или двух с половиной метров. Сооружать новый мост из подручных материалов мне не хотелось: всё равно, что ещё один день выкинуть в помойку. Поэтому я решил прыгать. Сначала, само собой, перебросил рюкзак, пистолет и монтировку, потом остановился у края крыши и стал глядеть вниз, привыкая к высоте. Я глубоко дышал, настраивался, унимая дрожь в коленях, которая запросто могла помочь оступиться и рухнуть. А после — разогнался и прыгнул. Дыхание захватило, а после приземления был гигантский прилив адреналина — такой, что хотелось вскинуть голову и закричать: «Да!»

Оставалось найти нужный люк. У Иры был третий подъезд, а всего в доме их было пять, так что он должен был быть где-то посередине. Вальяжно разгуливая по крыше, я не сразу заметил на ней ещё одного человека: мужчину с грязными, засаленными волосами и в сером свитере. Он стоял у самого края и глядел куда-то вдаль. Я решил, что он осматривает окрестности и был счастлив, что в Ирином доме, оказывается, тоже есть выжившие.

— Извините! — позвал я, — Подскажите, какой люк от третьего подъез…

Мужчина повернулся ко мне лицом, и я машинально выхватил из брюк пистолет. Оно было цвета сажи, щёки впалые, на лбу — здоровенная вздувшаяся вена. И, конечно, взгляд, как и у прочих монстров не выражавший ничего, кроме желания разорвать тебя на куски. Но самым страшным было не это. Хуже всего было то, что монстр этот был Олегом Дмитриевичем — отцом Иры. Теперь, хоть и поздно, мне бросились в глаза кровавые пятна на брюках и старый, испачканный бинт на правой руке, выступавший из-под закатанного до локтя рукава. Он разинул пасть и кинулся на меня. Я обхватил пистолет обеими руками, снял с предохранителя и стал целиться. Это — не то, что стрелять из пневматики по бутылкам, ложкам или мишеням в тире. Выстрелить в живое существо, да ещё и внешне напоминающее человека — испытание, к которому нельзя подготовиться заранее. Помимо прочего, необходимо было не промахнуться и попасть строго в голову.

Когда он был в десяти шагах, я выстрелил и попал ему в грудь. Он даже не шелохнулся.

Когда он приблизился ещё на пять метров, я выстрелил снова и промазал.

Я стал отступать, но это было бесполезно, потому что бежал он со скоростью ветра. Оставив всякие попытки прицелиться, я зажмурился и стал раз за разом давить на курок. Воздух вокруг сотрясло три хлопка. После третьего монстр мешком упал на меня, и в следующее мгновение мы оба были на земле. Я был жив. Он — мёртв. Я лежал на спине, он — на мне и капал кровью из простреленного глаза на моё лицо. Выкарабкавшись из-под тела, я вскочил на ноги и поставил пистолет на предохранитель. Потом меня стошнило, и пару минут я так и стоял, упёршись руками в колени и пытаясь давить рвотные позывы.

Я прошёл мимо трупа, стараясь не смотреть на него, и дёрнул один из люков. Он оказался открытым. Заглянув внутрь, я посмотрел на номера квартир и прикинул, что это — нужный мне третий подъезд. Теперь нас с Ирой разделяли какие-то четыре этажа. Спустившись вниз, я побежал по лестнице, наплевав на осторожность и на то, что в подъезде, возможно, могли быть ещё монстры.

Я постучал в дверь Ириной квартиры и стал ждать, с трудом сдерживая улыбку. Когда через минуту никто не открыл — постучал ещё. Потом ещё раз, и ещё, и ещё, с каждой попыткой всё громче и громче. Наконец, я принялся ломать дверь монтировкой: подцеплял её, тянул, бил по замку. В ответ раздавался лязг и грохот, резонировавший от подъездных стен, создавая оглушительное эхо, но я продолжал и продолжал ломиться, пока с той стороны не послышался тихий, лёгкий, как осенний ветерок, голос:

— Хватит! Кто там?

— Это я! Костя!

Минуту спустя дверь отворилась и я увидел её. Она выглядела как те девушки с анорексией, фотографиями которых нас зачем-то постоянно запугивали в школе. Глаза были красными, щёки — впалыми, а губы — сухими со множеством маленьких лоскутков отмершей кожи.

— Привет! — пролепетала она и улыбнулась. Кожа на лице натянулась, выделив острый подбородок и скулы. Мы обнялись и вошли в квартиру. Заметив, что она еле идёт, я взял её на руки и отнёс в гостиную.

— Не надо, ты чего? Сама дошла бы.

— Ты… ты одна?

Её лицо стало мрачнее ночи. Глаза покраснели, и из них брызнули горькие слёзы.

Пока Ира спала, я не только занимался писаниной, но и успел бессовестно порыться в её вещах и нашёл маленький радиоприёмник на батарейках. Добывая информацию через интернет и телевидение, мы как-то совершенно позабыли про радио. В нашем городе, насколько мне известно, есть три крупные радиостанции. Что если на них остался кто-то и до сих пор ведёт вещание?

На часах без пяти двенадцать. Скоро она проснётся, а значит — нужно приготовить завтрак. Заодно и передохну. Как выдастся шанс — продолжу писать, а когда закончу — поднимусь на крышу и попробую поймать что-нибудь. Чем чёрт не шутит.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.7 / голосов: 9

Быстрый вход