Записки мертвеца; Глава 17: Мороз

ГЛАВА 17: МОРОЗ

Второе ноября. Девяносто седьмой день с начала вымирания

Долго же я ничего сюда не писал. Сегодня вот только, как выдался свободный вечерок, решил снова открыть свой печальный журнал. Что сказать? Мы в Луговке уже четвёртую неделю. Обжились худо-бедно, устроились, готовимся вот встречать зиму. Ира, дед и я живём в одном доме, в нашем доме. Кристина, Ангелина и маленькая Юля живут рядом, через дорогу. Дальше по улице — Антон, Захар и…

Нет, давайте-ка по порядку.

ДЕНЬ ДЕВЯНОСТО СЕДЬМОЙ

День стремительно идёт на убыль, и теперь получается так, что солнце встаёт на час, а то и на два позже меня. Вот и сегодня я спустил ноги на холодный пол и встал с кровати в половине шестого. Потом отыскал тапочки и вышел из избы в одних трусах, чтобы совершить ритуальную пробежку до уличного туалета. После — вернулся в дом, дрожа всем телом и стуча зубами.

— Доброе утро! — сказал дед, сидевший на кухне и пивший чай вприкуску с мятными пряниками.

— Доброе!

— Холодает.

— Ага.

— Сколько там?

— Минус десять.

— Н-да. Ко дню, поди, распогодит.

— Наверное.

Я намешал себе две ложки растворимого кофе, сел за стол и присоединился к поеданию пряников.

— Какие планы на сегодня? — спросил дед.

— В гости пойдём.

— На рыбалку до того съездить не хочешь?

— А вода разве ещё не замёрзла?

— Ну как. На озёрах-то да, а в реке ещё течёт. Холода-то вон, только три дня как наступили.

— Не знаю. Давай, может, завтра?

— Хозяин — барин. Можно и завтра.

Дед заметно погрустнел. Оно и ясно: тоскливо ему оставаться в одиночестве, в пустом доме, когда мы с Ирой уходим куда-нибудь. Жаль, что бабушка не дожила, а то составила бы ему компанию вечерами, пока мы у соседей болтаемся. Когда мы приехали, он проводил меня к её могилке и рассказал, что случилось. В конце июля, в самые первые дни, у него были дела в деревне, и бабушке пришлось одной ехать в райцентр, чтобы заплатить за воду, газ и электричество. На обратном пути рядом с ней в автобусе сидел пожилой мужчина, всю дорогу мирно спавший, откинувшись на спинку сиденья. Но потом он проснулся и укусил бабушку в плечо. Она вскочила с кресла и отпрянула от него, а он, поднявшись, оглядел бешенными глазами людей в салоне и стал носиться по нему, нападая на всех, кого видел. Началась склока. Автобус остановился, и все, кто мог, выбежали наружу, оставив внутри лишь того мужчину и женщину, которую он пригвоздил к полу и выгрызал ей лицо. Бабушка позвонила деду, он приехал и подобрал её в паре километров от деревни. Укус оказался не слишком глубоким, но достаточным, чтобы к вечеру бабушка превратилась. О том, что было дальше, дед так и не рассказал. Похоронил он её под старой берёзой во дворе, посаженной ещё её отцом.

Про маму я тоже рассказал ему всё, что знал. Он, конечно, был опечален, но радовался, что хотя бы я смог выкарабкаться.

Мы с Ирой часто навещаем Кристину, Юлю и Ангелину. Вот и сегодня, ближе к полудню, мы постучали в калитку и зашли к ним во двор. В глаза неизбежно бросалась могила Сергея, похороненного прямо под окнами дома. Не знаю, зачем Кристина выбрала такое место. В доме нас встретил запах готовящегося обеда. Юля, едва мы ступили в сени, выскочила нам навстречу и запищала своим тоненьким девичьим голоском:

— Приве-ет!

— Привет, именинница! — говорили мы, — Ну, с Днём рождения тебя, что ли!

— Спаси-ибо!

Мы подарили ей книгу детских сказок, найденную в шкафу у нас дома. Её, в свою очередь, дарили мне на новый год, когда я был таким же маленьким, беспечным шалопаем.

Ангелина заметно похорошела за время пребывания тут, но следы страданий всё-таки виднелись липкой паутиной на её тонком лице и в глубоких голубых глазах. Мы так и не стали спрашивать о том, что с нею вытворял Аркадий до нашего появления в «Радуге» и за что он до смерти замучил её мать. Решили, что если ей захочется, то расскажет всё сама, а если нет — незачем нам нарочно раскапывать эту гноящуюся рану.

Ближе к трём часам пришли Захар, Лена и Антон. Из всех Фаренгейтовских с ними нам удалось сдружиться крепче всего. Антон был ди-джеем на радио — тем самым голосом, включения которого в обнимку с приёмником ждал я и многие другие жители города тёмными осенними вечерами. Конец света застал его на работе, и он оставался там до самого отъезда. Электричество вырабатывалось генераторами, раздобытыми во вторую неделю общегражданского мародёрства, и позволяло Антону вести эфир даже после отключения энергии во всём городе. Хороший парень.

Захар с Леной тоже были в «Радуге». Они пришли туда на тридцать пятый день, когда Аркадий уже перебил всех автоматчиков и остался единственным вооружённым человеком в здании. Надолго они там не задержались: их, как и прочих, пугал сумасшедший, увешанный оружием, патронами и гранатами и, более того — отбиравший оружие у других под угрозой расправы. Иногда Аркадий покидал комплекс и объезжал район на полицейском УАЗике, выманивая новых и новых монстров и отводя их в лесок на отшибе, как это когда-то делали автоматчики. Этими моментами его отсутствия и пользовались люди, чтобы покинуть стены «Радуги». По их словам, они понятия не имели о том, что творилось в администраторской, поскольку Аркадий и близко никого не подпускал к кабинету. После этого Захар и Лена стали скитаться по городу, останавливаясь на ночлег то здесь, то там. В конце концов, они услышали голос Антона, однажды включив радио в автомобиле. И он привёл их в «Фаренгейт».

Кристина испекла пирог. В пятом часу мы сели за стол и стали чествовать именинницу поочерёдными тостами. Потом, наевшись и напившись, Юля убежала играть с игрушками, а мы остались за столом и продолжили пить. Когда бутылка была опустошена, все темы были обсуждены, над столом вдруг нависла тоскливая тишина.

— Зима скоро, — сказала Ира, глядя на хоровод снежинок, кружившийся в свете окон.

— Ага, — ответила Ангелина.

Ночь. Ира и дед уже спят, и тишину в доме разрывает лишь тиканье настенных часов в зале. Как-то так и тянутся здесь наши дни. Нет, я не жалуюсь — наоборот, для меня бесконечно радостно наконец раствориться в покое и таком вот мирном ночном беззвучии. В деревне нет монстров. Всего тут осталось шестьдесят три человека, включая нас, пришельцев из города. Дед говорит, что здесь, в общем-то, ничего не изменилось с концом света: жизнь так же шла и идёт своим чередом. Прекратились поставки товаров в магазины, обесценились деньги — только и всего. Что осталось на складах — жители деревни поделили между собой. Вещи из брошенных домов тоже разделили по принципу необходимости: договорились, что иметь у себя больше одной газонокосилки никто не будет, и больше к этому вопросу не возвращались. Редкие нападения бесчинствовавшей молодёжи из райцентра отбивали тоже сообща. Благо, с оружием здесь ни у кого проблем нет: каждый первый — охотник. Никаких обязательных общих собраний тут не устраивается, никаких тебе многочасовых обсуждений, голосований либо приказов — всё решается как-то само собой. Словом, такая вот жизнь.

Завтра всё-таки нужно будет съездить с дедом на рыбалку. Мало ли, река затянется.

Ваша оценка: None Средний балл: 6.9 / голосов: 9

Быстрый вход