Битва лабораторий (Пока есть надежда - 15)

...

- И, возвращаясь к Вашему вопросу, Екатерина Михайловна, почему Мартин Фёдорович выбрал для выяснения судьбы сообщества с неизвестной предысторией такой оригинальный путь. Когда наши умы ломоносовской когорты начали всерьёз копать под материальность Божественного творения, они нашли довольно много реальных примеров, когда функция Ломоносова-Лавуазье порождала весьма неоднозначные решения для состояния материального тела. Например, спонтанное испускание света при отдаче энергии возбужденным атомом, на чём держится работа твердотельных ламп фазостабильного освещения в блоках подсветки цели у снайперов. Прохождение тока через зону контакта алюменовых проводников, покрытую окисной плёнкой. Работа быстрого нелинейного выпрямителя на участке спада проводимости. А один мысленный опыт с собакой-сапёром, вынимающей по команде с КП, в абсолютно непрозрачной комнате среди города, из неразорвавшейся атомной бомбы запал системы "один нейтрон - одно срабатывание", чего стоит! Пока от приборов на собаке не придёт подтверждение исполнения команды, что изъят боевой запал, а не ложный, неизвестно, стоит город вместе с КП в нём, либо уже нет ни города, ни КП.

В итоге, дабы избавить технический расчёт от ссылок на загадочность и неисповедимость замысла Господнего, была рождена идея многослойного мира, в котором в одном слое реализуется состояние, не проявившееся в полной мере в другом. Мы это состояние видим, поскольку оно проявляется сразу у большой массы материи. А невидимую звезду молодые физики с погонами, которым хотелось скорее войсковые испытания и "Анну с мечами" [106], ещё до Мартина Фёдоровича с радостью подогнали к теме в качестве объяснения, откуда в многослойнике вообще появилась материальная среда с ненулевой энергией, способная рождать для их теорий условные пары.

То есть, профессор Бартельс идею взял уже готовую, ушедшую гулять в народ со скоростью степного пожара. Но, пока мы всё стремились только превзойти супостатов, духовных последствий это дело не имело - вопросы о бытии Господнем пылились в уголке, для философии науки предназначенном. Потому как никаких возможностей для изменения или перебора параметров мира, задающих его свойства, без помощи санитаров из сумасшедшего дома не предвиделось.

- И как же Мартин Фёдорович за такую идею не уцепился? - усмехнулась Луиза Петровна. - Оружие для изменения параметров мира, то есть физических законов, знаете ли, очень удобно. И для экономики выгодно, наверное, - вместо сотен вагонов метилтриселитробензола [107], которые ещё охранять надо, повернул рукоятку - и привёл у противника орудия к молчанию.

- Уцепился, да не он, Луиза Петровна! Сумасшедший дом, Катастрофой именуемый, события и подтолкнул. Святитель иеромонах Серафим, настоятель Саровского эвакогоспиталя, как раз в 97‑м году об этом вопрос в Академию и задал. Поскольку философию и богословие вместе с теоретической космофизикой отодвинули тогда в дальний угол бюджетной ведомости, по понятным причинам, ответ отцу Серафиму из Томска не пришёл. Но сам он, хоть и физиком по образованию не был, ответ нашёл‑таки. Та самая среда с ненулевой энергией, которая переносится к невидимой звезде, позволяет в условиях определённого насыщения излучениями получить в своём объёме такие параметры мира, какие будут у её ансамбля условных пар. Если, скажем, изменить у водорода отношение потенциала связи электрона к минимальному шагу спектральных линий, то не исключено, что атомов водорода как таковых в объёме невидимой звезды-ловушки просто не возникнет. После чего о существовании там каких-либо сложных веществ, и вообще о понятии "химия", можно просто забыть. Это будет совершенно другой мир, в который мы попасть живыми не сможем, поскольку наше вещество будет с ним несовместимо, и, очень возможно, - мир, не способный просуществовать более миллиарда лет от своей Великой Вспышки. После чего он исчезнет. Бесследно. Насовсем. Растворится в бурлящем море тех самых условных пар, и никто о нём не узнает больше. Что интересно, логического запрета на такое развитие событий нет, а вероятность случайного подбора необходимого количества условных пар с привычными нам параметрами, мягко скажем, невелика. Отец Серафим оценил её - чуть меньше, чем возможность случайно собрать в сфере, радиус которой 15 тысяч элементарных длин, условные пары с собственной энергией примерно в 90 микросекунд работы Солнца. Или в 18 триллионных секунды работы Эты Киля.

Катя представила себе многокилометровую фазосинхронную лучевую пушку из "Битвы за Солнце" Державина, собирающую для выстрела в накопители излучение гигантского звёздного скопления. Творческой интуиции Гавриилу Романовичу, похоже, не занимать, да ...

- Вот тут и всплывает снова идея, - продолжал отец Георгий, - что такие параметры установлены кем‑то намеренно, дабы попустить неизбежно обусловленное ими возникновение человека, или, что по сути то же самое, сознательное творение человека по Своему образу и подобию. Антропный принцип. Таким образом, в космофизике, раздвигающей к звёздам границы приложения нашей силы, мысли о целенаправленном Творении мира и об изначальном милосердии Господнем перестают быть некорректным поиском причины явлений, Луиза Петровна! И возвращают нас к необходимости задуматься не только о своей душе, но и о дальнейшем пути человека как образа и подобия. Вы должны это оценить ...

- Уж поверьте, отец Георгий, оценить есть кому, - снова улыбнулась Луиза Петровна, выкладывая к кушаньям вилки. Создать условия для существования таких великолепных рябчиков, что не только Катастрофу пережили, но и зрение со слухом после этого имеют отменное - я даже со снайперкой на них троих почти обойму извела, - акт не просто творческий, а высокохудожественный!

...

Эта Всемирная война - затянувшееся продолжение Катастрофы - была для Альфреда Гершензона не просто вынужденной обстоятельствами средой обитания, приносящей ему хлеб, признание семьи и товарищей по оружию, самоудовлетворение. Она была его даже не семейным, а сугубо личным делом, делом чести, которое надо делать на совесть, любой ценой, переступив ради этого через всё остальное - любовь, дружбу, родство, ложные обязательства и старые счёты. И потому, как нельзя оставить детям в наследство дом с ядовитыми змеями - инквизиторами животного мира, - точно так же нельзя из из неё, из этой войны, уйти, отстраниться, доверив завершение кому-либо другому.

Дед Альфреда, Моше, последователь Хаскалы [108] и докторант Мозеса Мендельсона, бежал вместе с семьёй из Кёльна в тот день, когда инквизиция Западной Пруссии прислала его научному руководителю повестку с требованием в 24 часа разъяснить своё отношение к королевству и Святейшему Престолу. Он успел добраться со своими на перекладных, меняя маршрут, до границы Царства Польского, но уже на переходе в Калише их настиг духовный патруль. От тяжёлой винтовочной пули, выпущенной рукой "ревнителя" с прусской стороны, его будущую мать, пятилетнюю девчонку, закрыл телом молодой русский солдатик Пограничной стражи.

Тогда дед Моше дал зарок - определить внуков, за неимением сыновей, в русскую воинскую службу ... словом, Альфред рано втянулся в процесс. А потом маховик Катастрофы раскрутил его, точно офицерскую перчатку в стиральной машине, и выбросил, счастливо минуя препятствия осколочно-фугасного и лучевого действия, на Южфронт, где они с подполковником Чичаговым оказались, в сущности, два сапога пара, и легко нашли общий язык в непростых делах разведбата.

Сейчас доктор медицинских наук, майор специальной медслужбы и батальонный главврач в одном лице, Альфред Гершензон временно был избавлен от основной работы. По счастливому стечению обстоятельств и везению батальона. Потому, что основная его работа означала бы сейчас залитый дезинфекцией полевой оперблок, через двери которого под аккомпанемент разрывов и рычание двигателей машин эвакнаряда [109] заносят полчаса назад ещё здоровых и крепких ребят, чьим изуродованным всеми мыслимыми и немыслимыми способами телам необходимо вернуть хотя бы подобие творения Божьего. Причём, успеть при этом до того момента, как вынужденное состояния неподобия приведёт, как выражался завкафедры общей биологии Сушковский, к несовместимости души с телесной оболочкой.

Из состояния покоя его выдернули грохот падающих перекрытий, многоголосые вопли и чертыхание в эфире. Похоже, стена бывшего спортзала не устояла перед попытками унтера забросить кошку и взобраться повыше, дабы осмотреть верхний торец плит. Пересчитав через ноктовизор бойцов и убедившись, что все целы, Гершензон собрался продолжить своё прежнее занятие, а именно - просмотр показаний панорамного газоанализатора - искателя отравляющих веществ, поднятого дозорным аэроботом.

- Альфред Иосифович, нужна Ваша помощь, - раздался в нашлемнике голос Чичагова. - Мы заканчиваем, но грязи наглотался - ни к чёрту, скоро за пазухой муравейник заведётся. Можно у Вас в предбаннике почиститься?

- Всегда рад Вам, товарищ комбат.

... Оперблок не требовался, поскольку хвостовой отсек имел внутреннюю воздушную подпорку - что ж, ему же легче. Поэтому, когда Чичагов ввалился в десантный люк, Гершензон уже успел опустить с потолка матерчатый тамбур, развернуть его и натянуть плотный воротник со стяжками на бортики двери.

- Дьявол !!! Первой роте за такой альпинизм самовольный манёвры внеочередные на закрепление правил устрою, в старой промзоне! - чертыхался, Чичагов, поворачивая шлем на столике камерой вниз. Вот зараза, эта труха даже в штуцеры видеолиний на синематоре набилась, мыть впору с полной разборкой, - а руки, тем временем, писали карандашом на прижатом к креслу клочке бумаги.

- Чувствую я, Михаил Васильевич, что и меня погоните, они ведь опять такие же номера, как только что, отчубарят! - Гершензон включил приточный насос, и тот ровно загудел, заглушая и без того еле слышный скрип карандаша.

"Нужно тихо взять пробу".

Перед Гершензоном на столик лёг застёгивающийся гермопакет с обломком кольца, извлечённым из земли Сабуровым. Главврач одел ремонтные перчатки - заслуженные и потёртые боевые, списанные в утиль и переделанные умельцами батальона для ремонта начинённого компутаторами снаряжения и работы с инструментом.

- Может Вы и не понадобитесь, Альфред Иосифович! Я вытряхну жилетку, а Вы пока дайте салфетки и инструмент.

"Кусачки".

- Пока маневровые разворачиваются, я на шее датчики проверю.

"Без следов".

Гершензон установил на столике портативные тиски из ремкомплекта, нацепил губки из жестокого алюменового сплава, внешне похожего на материал обломка, и прижал к переломившейся резьбе на краю закалённую шпильку. Через минуту небольшой, миллиметров пять, откол металла перекочевал в другой гермопакет, вместе с запиской скрывшийся в бездонных карманах бронеразгрузки Чичагова. Получившийся излом на основном образце был практически продолжением уже существующего, не отличаясь от него ни формой, ни силой разрыва.

- Мы на шлеме микротрещин не насажаем от такой чистки?

- Не волнуйтесь, Альфред Иосифович! Как раз удар сверху шлем хорошо держит. Главное - очки на месте.

Если бы ушлый сотрудник РСО стал вдруг разбирать эту сцену в записи на камерах отсека, он был бы убеждён, что аккуратист-доктор, нарушая порядок обслуживания боевой экипировки, помогает перетряхнуть командирскую амуницию. На весь отбор образца у заговорщиков ушло не более пары минут.

...

... Выпьем за тех, кто командовал ротами,

тех, кто восстал из снегов,

кто на Синявино рвался высотами,

взявши за горло врагов! ...

Звонок с мелодией "Нотебургского застольного марша" разломал сон капитан-лейтенанта Курносова. Стараясь не сбросить с Хелены одеяло, он дотянулся до коммуникатора и щёлкнул по экрану.

- Курносов на связи.

- Саша, наш оберфельдцейхмейстер скоро потребует твои старые записи, а они в сейфах. Без тебя их только пенопластификатом рвать, - голос Чичагова был уставшим. Желательна твоя помощь. Через час подъехать можешь?

Если комбат, не имеющий вредной привычки без повода строить и дёргать из постелей личный состав, говорит так, да ещё в это время, значит - дело серьёзно. Очень. И лучше не ехать, а ехать быстро, если не лететь. Хорошо ещё, что ему, как помощнику старшего офицера по теме, дали‑таки колёса. Ловить ночью, при табельном снаряжении, попутку во время поездок по делам штаба, есть грубейшее нарушение режима секретности, за которое можно даже без последствий словить мощного пинка, вплоть до отмены наградного представления.

- Так точно, Михаил Васильевич. Сейчас очухаюсь и за руль.

- Не несись только! Чтобы приехал живой, целый и без патруля на хвосте, понял?

- Так точно.

- Всё, до связи. - Из коммуникатора понеслись резкие гудки отбоя.

Хелена Шерер, младший лейтенант общевойсковой медслужбы и санитарной защиты штаба, а по совместительству - будущая невеста капитан-лейтенанта Курносова, уже включила нижний свет, невидимый снаружи из внутреннего двора, и сидела на кровати, натянув спортивную майку-безрукавку, с вопросительным видом.

- Сашка, что-то случилось?

- Ага, Лен. Я еду.

- Давай умывайся, я готовлю кофе. И не говори, что всё и сам умеешь, - в голосе Хелены слышалось плохо скрываемое беспокойство.

День явно, что называется, "удался". Утром запрягли разбирать навал из старых архивов, но это бы ладно - в обед засбоила электросеть, да так, что в операционных мигал свет и дважды перезапускались анализаторы у медфакультета. Потом - эта учебная тревога непонятная. Объявили вдруг, она еле успела сохранение журнала на рехнеры включить. Места по боевому расписанию занимали, в снаряжении. Два часа с гаком продержали - и отпустили потом по местам без разъяснений. Впрочем, кто её курсанты такие, чтобы им ещё "молнию" по обстановке доводить? Короче, все злоключения дня обошлись без помощи ланкастерских диверсантов и ассасинов. И вот теперь - этот звонок.

А если всё это - звенья одной цепи? Здоровая любознательность, подстёгиваемая прекрасным образованием, помноженная на нравы старого воинского рода, кровь дочери учёного и честолюбие офицера, желающего заслужить наконец свои огненно-чёрные полосы с приставкой "Von" [110], а лучше сразу и с Георгием, бурлила в Хелене, не давая ей сидеть сложа руки. Пусть в мире творится сущий ад - но это первая в истории война, на которой женщина может серьёзно помогать мужчинам, ведь ещё Елизавета Петровна говорила, что опаснее женщины-снайпера воина нет! Теперь никто не вякнет, что держава, которой женщины правили чуть не полвека, не может в трудный момент опираться на них. Пусть плечи слабее мужских - зато голова на месте, да и нервы тоже. А современная война - это куда более чем наполовину противостояние как нервов, так и умов. Битва лабораторий.

Курносов уже вышел из санблока и, вытирая лицо, натягивал нательную рубашку, за которой последовала тёплая жилетка-поддоспешник с карманами и каналами для кабелей. В ней он был похож на робота из старых довоенных синема. Кофейник уже почти кипел.

- Сашка, вот что. Я еду с тобой. Подожду тебя в машине, или в библиотеке сяду, послушаю музыку. Как будет надо - зови.

- Лен, ты с ума сошла! Мне комбат башку отвернёт и задницей на банник усадит, что я тебя втягиваю. У нас и так РСО с ног сбилось, - я тебе этого не говорил, - а тут ещё тебя просвечивать, - буркнул Александр, одной рукой заливая в себя обжигающий кофе, а другой - проверяя по карманам оружие.

- И так просветили уже, у нас, между прочим, коммуникаторы включены, и геопозиции их БИМом взяты. А ещё такон твой на подзаряде, не забудь, - её пальцы с коротко подрезанными чистыми ногтями медика уже сами заканчивали забивать "раскрывашки" [111] в последнюю, третью обойму, тут же перекочевавшую в доспехи Александра. Всё, кончаем трепаться, Сашка, не маленькие уже. Поздно пить бургундское после литра хлоркарбонитроксина и полкило лютеция на гарнир, поехали!

Выключив нижний свет и тихо защёлкнув дверь, они по внутренней лестнице сбежали в гараж. Александр сделал рукой останавливающий жест, но Хелена уже и сама не двигалась. Мягким кошачьим шагом он обошёл по кругу вездеход, осматривая "расширенным" взглядом сразу салон и подвеску на предмет сюрпризов, потом пригнулся, глянув на крестовину. Раскрыл заднюю дверь и махнул ей рукой.

- Ложись.

Захлопнув дверь со светомаскирующими стёклами, Хелена устроилась поудобнее ниже уровня бронещитков, встроенных в двери и спинку сиденья. Александр нацепил шлем и сел за руль.

- Глушак!

Толстая насадка перекочевала из бардачка‑арсенала в руки Хелены, а из них - на ствол её "Беркута" укороченной модели. Ей не положено, но плевать. Всё равно их сейчас видят только БИМы дежурного наряда АСПК, которые расшифровку записей без причины не дают, и вряд ли кто‑то эту запись вообще посмотрит глазами. А жизнь любимого человека, от которого к тому же зависит успех дела - их дела - дороже любых дурацких правил. Машина уже урчала и попискивала своей начинкой, готовясь к старту.

... Через четверть минуты тяжёлые ворота офицерской гостиницы уже ползли вниз, отсекая от покинутого уюта дождь и ветер вместе с вездеходом, прятавшим в себе Александра и его спутницу. Глядя, как Курносов уверенно, со вбитыми до автоматизма флотскими реакциями, ведёт машину, младший лейтенант Хелена Шерер вдруг почувствовала, что этот молодой, невероятно живучий мужчина с не по годам острым умом, умеющий не только быть нежным, но и, когда надо, остановить, - её шанс. Не просто обрести свою семью и дом, как в альбоме деда на старых снимках - на это, даже в таком аду, способны многие, - нет! Шанс - сделать в своей жизни самое главное, чтобы остановить всё, повернуть вспять, победить !

Пережить эту войну !

Вездеход вырвался на шоссе. Курносов отключил ноктовизор и врубил фары дальнего света. Навстречу неслась плотная пелена дождя.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

106. Анна с мечами - орден св.Анны с мечами, вручающийся за заслуги в ходе боевых действий; Анна без мечей, соответственно - за заслуги без прямого участия в боевых действиях, например, за испытание ядерной авиабомбы сбросом на полигоне

107. Метилтриселитробензол - мощное взрывчатое вещество быстрой детонации с энергией взрыва 4,2 миллиона мет / килограмм

108. Хаскала - движение Просвещения в среде европейского еврейства, вступившее в конфликт как с ортодоксами, требовавшими национально-религиозной изоляции и внушения еврейской молодёжи представлений о национальной исключительности, так и с папством, желавшим полной и безусловной культурной ассимиляции евреев, а не просто крещения в католицизм

109. Эвакнаряд - наряд сил, выделяемых для эвакуации раненых из зоны огневого контакта с противником

110. Огненно-чёрные полосы - цветовая гамма дворянской ленты Армии, приставка "Von" перед фамилией - знак немецкого дворянского титула

111. Раскрывашки - патроны с экспансивными пулями, имеющими высокое останавливающее действие

Ваша оценка: None Средний балл: 6.9 / голосов: 9

Быстрый вход