Древний. Король пепельной империи (конкурсное), часть 1

Данное произведение писалось на конкурс по книге Тармашева "Древний".

В итоге конкурс произведение выиграли, а за призы наврали)

Выставляю на общее обсуждение.

Часть Первая. На осколках империи.

Личный самолёт олигарха стремительно направлялся в опустевший аэропорт Новосибирска. Все ближайшие рейсы из аэропорта отменили ещё два часа назад, когда поступили первые сведения о волнениях в Шельфе. Теперь лишь одиночные железные птицы спускались на посадочную полосу. Мрачной шеренгой встраивались они у ангара и, затаив дыхание, ждали развязки конфликта.

В мире творилось что-то непонятное. Направив ядерное оружие друг на друга, правители стран нажали на красную кнопку и стаи молниеносных ракет поднялись в воздух. Если можно уберечь себя от стихии или падения метеорита, то от ударов ракет нельзя укрыться нигде. Вся планета в один момент должна была засверкать, как новогодняя ёлка, поражённая тысячами ядерных ударов. И каждый спасался, как мог, укрываясь в подвалах, метро, тоннелях, как их учили в университете на предмете Гражданской Обороны.

Отсчитывая последние минуты величия, часы человеческой цивилизации намеревались остановиться. Земля готовилась ко сну.

Пилот подал запрос на посадку самолёта и через полминуты диспетчер монотонным голосом дал разрешение на прибытие личного самолёта Шрецкого, после чего отключился.

- Сколько можно? – олигарх взволновано теребил кожаный ремешок коммуникатора. – Когда будет подан вертолёт?

- Он будет подан к нашему прибытию в аэропорт, - послышался голос стюардессы, но Шрецкого скорее волновал не этот вопрос, а медленно тянущиеся минуты перелёта.

Олигарх на мгновенье пожалел, что не включил в проект достройку посадочной полосы на территории Медвежьей. Сейчас бы это сэкономило массу времени. Но жалеть о том, чего не сделал, было уже поздно.

Сын без особой тревоги отбросил в сторону наскучившие ему игрушки космических монстров и принялся за очередную компьютерную игру. Шрецкий бегло посмотрел на отпрыска и с удивлением отметил для себя, что тот не обращал никакого внимания на волнение отца и замечания няни. Будущий наследник выстроенной по кусочкам империи совсем не радовал отца своим воспитанием. А с другой стороны, уделяй он больше внимания сыну и будь чуть с ним построже – тот был бы менее капризным и возможно, уважал крутящихся вокруг него нянь и гувернанток. Но тогда и нынешнему олигарху не удалось бы построить всё то, чем он владел. Жертва временем носит двусторонний характер, и нужно выбирать, учитывая собственные приоритеты. Для него, Шрецкого, главным приоритетом являлась скорее власть, а воспитание детей он интуитивно поручал прислуге и…. Да, если бы Маша была жива, то всё было бы совсем по-другому. И хоть олигарх не потерял волю к жизни и не остановился на достигнутом, смерть её оставила очень тяжёлый отпечаток в его жизни.

Весело пикнул коммуникатор, нарушив гнетущую атмосферу и отвлекая Шрецкого от набежавших мыслей. Олигарх принял входящий вызов, и на экране показалась полная физиономия управляющего навигатора «Подземстроя-2».

- Эдуард Романович, ваш личный вертолёт ждёт вас в аэропорту Новосибирска. Спасательная группа готова к выходу и ждёт вашего прибытия.

- Хорошо, так бы сразу. Что известно о ракетных ударах? – Шрецкий ослабил галстук и вновь почувствовал былое, холодное спокойствие.

Навигатор опешил, послышались звуки запроса статистики, видимо, он уже подготовил подробный отсчёт и через десять секунд Шрецкий получал данные.

- Передовая волна ракет достигла западного берега США и практически вся была остановлена. Не уцелел только Лос-Анджелес, по которому нанесли удар подошедшие крейсеры Китая, и ещё Аляску зацепило, но сильных разрушений там нет, - Навигатор выдержал небольшую паузу. – Мы смогли остановить первую волну ракет, но пригород Владивостока пострадал от надземного перехвата боеголовки. Вторая волна достигнет нас уже совсем скоро, часть её перехвачена в нейтральной зоне, но, похоже, до нас достанет. По крайней мере, я вижу две-три ракеты, нацеленных на Новосибирск и как ни странно – по «Подземстрою-2».

- Почему не сообщили мне об этом раньше? – закричал олигарх, сдвинув брови. – Вас там всех нужно уволить к чертям!

- Извините, Эдуард Романович, я только недавно получил эти сведения и готовил отчёт по полученным….

- Свои извинения напишете в увольнительной! И сообщайте мне обо всём, что происходит! – Шрецкий сорвался на хрип, вены на шее вздулись, и лоб проступил глубокими морщинами. - Мне не нужны ваши сведения, мне нужно знать, успеем мы добраться до бункера или нет.

- Буду держать вас в курсе, простите за мою оплошность.

- Предупредите пилота вертолёта, чтобы был готов к мгновенному вылету, времени нет, иначе он останется снаружи, наблюдать ядерный дождь. Конец связи.

Экран коммуникатора моргнул, и лицо навигатора пропало. Шрецкий почувствовал на себе тяжёлые, цепкие взгляды. Разговор с навигатором слышали все, но олигарху сейчас было не до глупых объяснений.

- Сколько до посадки? – громко спросил он, включив общую линию.

Через мгновенье послышался голос пилота:

- Три минуты, беру курс на посадочную полосу.

Шрецкий с силой сжал подлокотник кресла, сейчас каждая минута имела огромную цену. Быстрей, быстрей к вертолёту, а там десять-двадцать минут отделяют его от спасительного убежища. Человек, которые обеспечил жильём и уберёг от гибели несколько десятков тысяч человек, теперь рисковал остаться на поверхности и не успеть добраться до бункера в роковой момент.

- Эдуард Романович, всем нужно пристегнуться, - заговорил один из телохранителей Шрецкого, который сопровождал олигарха уже второй год во все его поездки и выходы.

- Андрей, я думаю, можно обойтись сейчас без этих телячьих средств защиты, - хмуро ответил Шрецкий, поднимая глаза на телохранителя. – Если кто-то замешкается при выходе с самолёта, останется тут же.

Андрей молча проглотил резкий ответ начальника, но не подал вида, что тот его как-то задел.

- Если взрыв застанет нас в полёте, то элементарно электромагнитный импульс отключит приборы самолёта, и мы вынуждены будем совершить аварийную посадку, - Андрей бросил взгляд на сына олигарха. – Хоть ребёнка пристегните.

Шрецкий оценивающим взглядом окинул телохранителя и молча закрепил свой ремень. Гувернантка без слов поняла хозяина и, подскочив к ребёнку, с призывами потащила его к небольшому креслу. Сын возбуждённо закричал, размахивая руками и ногами.

- Папа, она не дала мне доиграть, - захныкал покрасневший от напряжения ребёнок и, вцепившись ногтями в руки женщине, заносчиво заорал. – Не трогай меня, я тебя ненавижу! Уйди!

- Замолчи! Сядь в кресло и не ори! – впервые повысил голос на своего отпрыска Шрецкий и тут же в душах отругал себя за столь резкий поступок.

В нём была частичка Маши, её жизнь, её счастье и любовь. Как он мог закричать на то, что было создано ею? Но тут же в голову вернулся здравый разум и брови Шрецкого снова сдвинулись в ожидании.

Сын обмяк, покорившись воли отца, и дал гувернантке себя пристегнуть. А как только та отошла, со злобой в глазах стал вызывающе расстегивать ремень.

Зашумел динамик. Вновь активировалась общая линия.

- Заходим на посадку, тридцать секунд до контакта.

Шрецкий вздохнул с облегчением. Оставалось только сменить средство передвижения и добраться до «Подземстроя-2», и тогда ему будет всё равно до того, что происходит в раскаленном от ненависти мире.

Дальше всё было как в тумане: подскочившая к отстегнувшему ремню заносчивому мальцу, гувернантка, закончившая готовить коктейль няня, застывшие каменные гримасы телохранителей. Шрецкий отвёл взгляд в сторону, обратив внимание на заигравший помехами коммуникатор, что его и спасло.

Самолет уже заходил на посадку, когда в вечернем небе ослепительно вспыхнуло второе солнце.

Шрецкий с трудом разомкнул тяжёлые веки. Белая пелена перед глазами постепенно расступилась, уступив место сгустившемуся мраку. По памяти Шрецкий определил, что в момент посадки только начинало вечереть, а сейчас красно-жёлтый солнечный диск едва выглядывал из-за горизонта, постепенно уходя вниз.

Набившаяся в ноздри пыль заставила олигарха залиться приступом удушающего кашля и чихания, что вызвало сильные боли в грудной клетке и спине. Расстегнув впившийся в тело ремень, выживший освободился от оков, и попытался подняться. Подкосившиеся ноги снова вернули его в кресло, Шрецкий отключился.

Когда он снова пришёл в себя, вокруг был лишь мгла. Где-то в стороне давали отсветы языки пламени и шум горящих зданий. Включив коммуникатор, олигарх услышал в ответ только шум и треск, но встроенная панель подсветки, освещающая всё вокруг в радиусе двух метров, помогла ему подняться на ноги и не споткнуться о лежащее навзничь тело охранника. Как он был рад сейчас этому коммуникатору, который был разработан при поддержке международной программы «Нет войне». Оболочка защитила его от электромагнитного импульса, но некоторые предохранители сгорели, и из строя вышел также приёмник связи. Экран разбился при ударе во время падения. Однако подсветка и динамик ещё работали.

Кислородные трубки вперемешку с металлическими стержнями каркаса и кусками обшивки торчали наружу, едва сдерживая вместе перебитый надвое корпус самолёта. Толстые стёкла иллюминаторов вылетели во время жёсткого столкновения, некоторые сиденья были сорваны, прочая портативная мебель нашла себе место в носовой части ВИП зала. Сервис и керамика мелкими осколками стелились под ногами, отвечая на каждый шаг неуверенным треском. Большой ребристый прут торчал из темноты с того места, где сидел Андрей. Конец прута был испачкан запёкшейся кровью, и где-то ближе к середине висел длинный лоскут с нового элитного пиджака. Шрецкого, который всегда сохранял холодное спокойствие и непоколебимость, едва не стошнило.

Боковым зрением олигарх увидел у входного терминала очертания красного платья няни и сразу отметил для себя, что она не выжила. Там же лежал и один из телохранителей. Тишина ещё больше угнетала сложившуюся обстановку, отчего Шрецкий почувствовал, как предательский холодок пробежал по спине.

Гувернантка лежала под столом, в момент столкновения отлетевшая к нему и видимо, перебившая себе позвоночник, поскольку лежала она совсем не в естественной позе. Рядом безмолвно лежал мальчик, слетевший со своего места. По всей вероятности, он наткнулся на торчащий из пола кусок обшивки, пробившей изоляцию, и тут же отлетел в сторону.

Шрецкий тяжело вздохнул, сдерживая предательскую резь в носу. Случилось то, чего он и ожидал. Не было сомнений, что после падения кто-либо выживет. А теперь даже слабая надежда была сломлена и жестокая реальность резкой болью ударила в висках.

Олигарх не спеша, подошёл к сыну, опираясь рукой о стенку, и медленно присел на корточки. Глаза мальчика были закрыты, и Шрецкому до безумия захотелось поверить, что он просто спит. Но холодная как лёд кисть развеяла все ожидания, и олигарх судорожно отдёрнул руку. Дрожащая ладонь легла на морщинистый лоб Шрецкого, и он отвёл взгляд в сторону.

Он не смог защитить самое дорогое, что у него осталось. Как он не хотел огорчать Машу, как ему больно было терять сначала её, а затем последний лучик, что напоминал ему о ней. Эти глаза, этот овал лица: в сыне Олигарх видел запомнившиеся ему черты, и это умиляло его, помогало пережить такую потерю и хранить добрую память. А теперь он остался совершенно один, у обломков своей непоколебимой империи, без людей, которые были ему очень близки.

Он сидел так уже полчаса, скользя наполненным болью и скорбью взглядом по ещё не сформировавшимся чертам лица сына.

Олигарх провёл рукой по щеке мальчика, чувствуя, как сердце начинает прерывисто биться в груди, отбивая неровную, болезненную мелодию. Тонкая струйка крови сбежала по ладони и тёмной линией легла на бледную кожу. Только теперь самообладание начало возвращаться к выжившему, вместе с пониманием безвозвратности случившегося, вместе со смирением и готовностью покинуть этот мир.

Как будто из глубины до сознания Шрецкого достучалась боль, стреляя в локте и жаля нервы. Олигарх повернул руку и подсветил коммуникатором порванный от плеча до предплечья рукав: неглубокий порез тянулся в две полосы и достигал нескольких сантиметров в длину. Промокший от крови рукав на ощупь оказался липким, а мелкие струйки крови не спеша, стекали вниз.

Чувствуя лёгкое головокружение и прикинув на глаз количество потерянной крови, Шрецкий молниеносно вскочил на ноги, едва не стукнувшись о свисающую лампу, и направился в туалет. К счастью вода здесь была, и треснувший посередине резервуар с жидкостью был крепко вмонтирован в стену. Открыв кран, Шрецкий оборвал рукав и промыл рану холодной водой, отчего ему сразу же стало легче, и туманный рассудок чуть привёл себя в чувство.

Слетевшая с петель аптечка лежала на полу, и олигарх свободной рукой поднял её и разложил на раковине. Бинты, перекись, органический клей, и стимулятор использовались по назначению, и уже через десять минут перевязанная рука приглушённо ныла, напоминая болью лишь от сильного ушиба.

Шрецкий не долго думая, сгрузил медицинские препараты в мелкую дорожную сумку, в которой стюард приносил медикаменты и твёрдую еду. Взгляд его привлекли также антирадиационные таблетки и шприцы для инъекции, ингалятор, и тюбики с витаминными препаратами. Как человек, занимающийся проектами защитных убежищ, он не позволил бы себе отказаться от хранения символических препаратов.

Куда теперь двигаться, Шрецкий не знал, но надеялся добраться до «Подземстроя-2» и спастись. Хоть он и остался один, но возможность спастись была, и это было бы крайне несправедливо, если убежище будет жить, когда его хозяин погибает снаружи.

На кухне олигарх нашёл фрукты, хлеб и несколько банок консервов, скорее приготовленных для обслуживающего персонала, так как этот вид пищи он не переносил. Нож и вилка неряшливо были брошены к другим вещам. Вода…. «Как же я мог забыть?», - промелькнуло в голове Шрецкого. Освободив несколько пластиковых бутылок от сока, олигарх вернулся в туалет и набрал чистой воды из резервуара. Затем, задумавшись на мгновенье, открутил водный фильтр и бросил его в рюкзак.

Путь до «Подземстроя-2» предстоял очень не лёгкий. Почти две сотни километров выжженной ударами земли, и неизвестно, какой радиационный фон сейчас на улице. То, что удары были нанесены, Шрецкий не сомневался. А уцелел ли «Подземстрой-2»? Навигатор сообщил ему, что по ним нанесут прямой удар, а выдержит ли убежище такой удар: олигарх мог поинтересоваться только у проектировщиков, или же добравшись туда и убедившись самому.

Коммуникатор грустно пикнул, сообщая о низком заряде батареи. Шрецкий выругался и второпях начал искать фонарь. На полке фонарей не оказалось, всё было разнесено в дребезги и после нескольких неудачных попыток что-то найти, он плюнул и оставил эту затею. Затем Шрецкий вышел на улицу.

Повсюду яркие огни пламени съедали высокие городские постройки, превращая их в пепел и унося вверх вместе с густыми столбами дыма. Холодный вечер чувствовался даже сквозь жар горящего неподалёку крыла самолёта. Пыльный, удушающий ветер дул со стороны города, и схватив глоток этого воздуха, Шрецкий вновь закашлялся и ввалился внутрь самолёта.

Сорвав длинное льняное полотенце, олигарх замотал лицо, оставив только прорезь для глаз. Очков не было, но это не сильно расстроило Шрецкого: город будет гореть не один день, а он намеревался уйти отсюда к утру. И для того, чтобы идти через пепельную равнину, Шрецкий решил обзавестись оружием. Долго искать не было необходимости, и вскоре обыскав телохранителя, он обнаружил пистолет Гюрза и одну дополнительную обойму. Ещё две обоймы он обнаружил у другого телохранителя. Последним под обыск попал пронзённый насквозь Андрей. Зловоние, исходившее от него, едва не заставило Шрецкого сложиться пополам, чтобы сдержать рвотный рефлекс. Но олигарх пересилил себя, хотя оружия не нашёл.

Коммуникатор последний раз пикнул и окончательно потух. Шрецкий поместил его в рюкзак и, ориентируясь на красноватые отблески огня, выбрался из самолёта и замер в дверях. Он обернулся, но в кромешной тьме ничего нельзя было разглядеть. А где-то там лежал его сын: молчаливый и смиренный. Последнее, что осталось у него после Маши.

Скорбь и боль на миг возникли в сердце Шрецкого, но позже он обнаружил, как легко ему даётся этот новый шаг. Теперь ему нужно спастись и добраться до «Подземстроя-2», и эта проблема волновала его сейчас больше всего. Гибель сына сказалась бы роковым фактором для него, но сейчас всё это происходило на фоне гибели всего мира. И с другой стороны Шрецкий понимал, что жизнь в убежище на долгие века оградит человека от солнца и неба. А жить в темнице – ведь не этого хотела Маша. Хоть она порой и шутила, что сынишка будет играться в «Подземстрое-2» в отдельной комнате, которую они вместе обустроят, но в душе она была против этого. Она была против войны, против насилия. И Шрецкий был в глубине души рад, что его отпрыск не увидел всего этого. Как говорится: «Лучше жить один день под небом, чем сто лет в пещере».

Много кто был против этой войны, но кровавая пелена затмила рассудки людей, призывая их скрестить оружие. Так и случилось…. Кого теперь назвать победителем? Человеческая цивилизация загнанна в норы, а планета укрывается плотным одеялом радиоактивной пыли, чтобы отоспаться в зимней спячке.

Прихватив с собой тёплый плащ, Шрецкий спрыгнул на асфальтированное покрытие посадочной полосы. Ветер мгновенно проник под одежду через оторванный по самое плечо рукав дорогой рубашки. Олигарх съёжился, и накинул на плечи плащ. Вокруг царила тишина, если не брать в счёт отдалённый треск огня и звук осыпающихся балок. Шрецкий огляделся.

Самолёт приземлился довольно удачно, если брать в расчёт то, что вспышка в одно мгновенье ослепила пилота, приборы самолёта отказали после достижения его электромагнитной волной. Рухнув на посадочную полосу, самолёт обломал шасси и заскользил по асфальту брюхом, выворачивая внутрь опаленную обшивку и стержни каркаса. Крылья отлетели не сразу и воспламенились в момент первого столкновения, о чём можно было судить по закопчённой обшивке. Большая щель сверху, расколовшая самолёт почти надвое, поставила олигарха в тупик и он не смог ответить, как так случилось. Сама рухнувшая машина остановилась на краю взлётной полосы, а покорёженный нос покорно упёрся во взрыхлённую землю.

Наконец Шрецкий оторвал взгляд от своего недавнего пристанища и смог осмотреться, насколько ему позволял это сделать полумрак.

Один из самых известных отелей Новосибирска "CкайПорт" пылал как рождественская свечка, на глазах сыпля огненные клубни на землю. Высокие, исполинские башни воздушного ресторана одиноко уставились в небо, оставив от самого места отдыха лишь посыпавшуюся площадку и каркас. «Полысевшие» ангары похоронили под собой часть неосторожного персонала и технику, а рядом стоящие самолёты оплавились снаружи как жестяные банки. Если по левому берегу и был нанесён удар, то он явно пришёлся по южной части города.

Тут же недалеко он увидел облизанный огненными языками вертолёт, на котором и должна была улетать свита олигарха.

- Свиньи аристократические, что бы вы делали без меня и не можете оторвать свои задницы с пригретых мест, - сплюнул олигарх.

На другом берегу Оби весело плясали огни пылающего города. Путешествуя транссибирской магистралью, Шрецкий впервые обратил внимание на красоту этого города и остался здесь на пару дней. Помимо Толмачёво, в городе было ещё два аэропорта, но дальнейший свой путь, начинающий бизнесмен продолжил на самолёте именно этого аэропорта. И как хорошо в память въелись эти цифры: «двадцать километров». Эти цифры звучали всякий раз, когда таксист вёз Шрецкого из его временного жилища в центре до Толмачёво.

Двадцать километров до центра, а оттуда ещё тридцать к пригороду. Будет замечательно, если удастся найти уцелевший автомобиль, но Шрецкий уже не верил в чудеса и отбросил эту мысль. Метро, подземные стоянки, подвалы – всё это завалено. А то, что было на поверхности разрушено или сожжено. Радиационный фон в городе наверняка очень высокий и от металлических объектов сейчас не стоит ожидать никаких поблажек в области излучения. Найти вышивших не составит особой сложности: люди наверняка вылезут из своих нор, чтобы осмотреться. Вот тогда начнётся самое интересное. Не зря Шрецкий прихватил с собой оружие.

Быстрым шагом он направился в сторону моста. Удары, скорее всего, застали людей в пробках и там должно быть сейчас завалы. Но идти к южному мосту Шрецкий не намеревался и тут же прогонял всякие мысли, связанные с этим.

Обойдя ограждение, перескочить через которое олигарху мешал уже не молодой возраст, он двинулся вдоль дороги, обходя пылающие автомобили и обломки зданий. Казалось бы, ровная, магистраль к аэропорту сейчас напоминала скорее побитое и вздутое резиновое покрытие детских площадок. Усыпанная осколками стекла и мелкого камня дорога извивающейся змеёй тянулась к мосту. Этот путь Шрецкий знал, как свои пять пальцев, поэтому шёл вперёд, не поднимая головы к затянутому серой массой небу. И хоть сейчас в свои права вступала ночь, луны и звёзд совсем не было видно.

Через час Шрецкий уже добрался до северного моста. В этой части города он не встретил не единой живой души, только выжженную полосу былого озеленения и осыпавшиеся здания. Вокруг лежали обожженные трупы людей, от кого-то остались обугленные останки, а кто имел лишь небольшие ожоги. Застигнутые врасплох люди не успевали вылезти из машин и погибали на месте. Много кто умирал от не оказанной медицинской помощи, а собственно, кто мог её оказать? Всё оказалось совершенно бессильным перед жесточайшим оружием человека.

Отойдя от аэропорта и вступив в коммерческую зону левого берега, олигарх заметил, как на голову начал сыпаться пепел. Мелкая труха тлеющего города мягко стелилась на одежду. Самые настойчивые кусочки огненной пыли так и норовили забиться в дыхательные пути и облепить глаза.

Пепел сыпался с нарастающим энтузиазмом, и вскоре можно было счесть его за снег. Вздёрнутый с крупными клубами дыма от пожарищ, пепел описывал масштабы крупнейшей катастрофы и давал понять, что города больше нет. Чуть дальше от аэропорта он уже плотным слоем стелился по земле. Прерывистый сибирский ветер подхватывал его частички, возносил на пару метров над землёй и кружил среди перевёрнутых автомобилей. Шрецкий, поморщившись, сильнее укутался в плащ и остановился.

Впереди, там, где мостовая резко обрывалась, бурные потоки Оби спотыкались об обрушенные балки и стяжки моста. Стальные тросы не выдержали ударной волны, и несущие пики исполинской структуры повело друг на друга, вследствие чего мостовую вывернуло вверх. Середина моста успешно обрушилась в воду, преградив путь бурлящим потокам реки. Люди, застрявшие в пробке в момент эвакуации, не могли выехать с моста и теперь их автомобили нашли место на дне реки вместе со своими хозяевами.

- Уволю всех, посмотрю, как попляшут они у меня на улице, герои проклятые, - сжал челюсти олигарх. – Оставить меня, Шрецкого, и не предупредить! Да кто они такие? Кучка жалких людишек, которые без меня бы гнили на помойке.

Шрецкий выругался, пройти здесь было невозможно, разве что пересекать реку вплавь. От этой идеи он сразу же отказался и пробежал взглядом по берегу на юг. Вдалеке виднелся второй мост, под которым несколько десятков лет назад возвели одну из крупнейших дамб на Оби.

Набережная как всегда отличалась своей красотой и была чрезмерно усеяна различными киосками и аттракционами. В этой части Новосибирска часто проводили время туристы, остающиеся в городе между перерывами поездов, длящиеся от полусуток до двух суток. Редко отказывались от возможности здесь погулять и гости города, поэтому в любую пору, даже ночью, здесь кипела жизнь. Особенно в тёплый период.

Олигарх двинулся на юг, минуя перекинутые ларьки и сорванные структуры аттракционов. Нечего было удивляться тому, что людей на набережной почти не было во время взрыва. Это можно было заметить по редким телам людей, прибитых к ограждению или лежащих на траве. И опять ни одной живой души. Поправив рюкзак, Шрецкий ускорил ход.

Натёртые в обуви ноги не привыкли к такой интенсивной и длительной ходьбе, и предельно устав, олигарх плюхнулся на лавочку. Скинув дорогие туфли, он довольно потянулся. И сейчас действительно Шрецкий почувствовал, как чертовски он устал. Возраст берёт своё, и нужно с этим как-то мириться.

С неба сорвались первые капли радиоактивного дождя и глухо застучали о выложенный камень набережной. Шрецкий сидел молча, поставив рюкзак рядом с собой и замотав голову пыльным полотенцем. Холодные капли падали на одежду и обувь, отчего Шрецкий задвинул туфли под себя. Оглядевшись в поисках укрытия, он ничего не обнаружил, кроме перевёрнутых ларьков и тлеющих домов.

Одиночество и беспомощность сковали мысли олигарха, оставив место только сожалению и бессилию. Оставшись один у разбитого корыта, он не мог осознать того, что буквально в одно мгновение потерял всё. Крупнейшая империя, которую он построил, и которая оценивалась в миллиардах, теперь же осталась только в его памяти. Все те связи, которые он имел, теперь ничем не могли ему помочь, никто не сможет прийти ему на помощь. Будучи одним из самых влиятельных людей в Российской Федерации Шрецкий теперь остался никем, сравнявшись с бездомными. И мысли об этом сильно взбесили олигарха, он соскочил с лавочки и, схватив лежащий под ногами кусок камня, швырнул его в сторону реки. Он попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип.

Шрецкий не находил себе места. Он то вставал и мотал круги, то вновь садился на лавочку понимая, что стал обычным человеком. Он, Шрецкий, очень удачный бизнесмен и подражание для многих людей. Когда забытые человечеством неудачники грелись в его бункере, олигарх мок под вечерним дождём. Две сотни километров пройти пешком, когда у него всегда под рукой был личный транспорт, и не важно, что это: самолёт, вертолёт, автомобиль или катер. А теперь он остался совсем один, потеряв сына, который был для него продолжением рода, частичкой его любимой женщины. Если бы Маша сейчас видела его, то наверняка бы пожалела. И как хорошо, что Маша не видит, как он, Шрецкий, барахтается в собственной беспомощности.

Беспомощен он, великий олигарх, имевший всё, общающийся на «ты» с президентом и всеми высокопоставленными лицами. А где теперь все эти связи? Почему его не забирают, почему не спасают?

Спустя некоторое время он почувствовал, как по ладони пошёл мелкий зуд. Кожа на руке, которой он постоянно поправлял сползающее полотенце, покрылась красными пятнами. Вызванная реакция сопротивления напомнила Шрецкому о средствах защиты, и он тут же кинулся открывать рюкзак. Средств антирадиационной защиты хватало и, схватив первый попавшийся шприц с умеренным содержанием антирада, Шрецкий сделал себе инъекцию.

После чего он настойчиво решил двигаться к мосту, где сможет найти укрытие и отдохнуть до утра, чтобы восстановить силы и подготовиться к длительному пути. Обув туфли и закинув рюкзак за спину, олигарх тяжело вздохнул.

За спиной послышались рычание и вой голодной собаки. Рука интуитивно потянулась за оружием и как только в ладонь легла холодная рукоять, Шрецкий быстро развернулся, делая шаг в сторону от подкравшегося врага. Снимая оружие с предохранителя, человек вытянул оружие на вытянутую руку и прицелился.

Ободранные, голодные псы приближались со стороны парка, медленно окружая добычу в кольцо. Собак было четыре, вязкая красноватая слюна стекала с челюстей и срывалась на землю. Проступившая местами язвами от ожогов кожа напоминала скорее кровавое месиво и залитые пеленой бешенства глаза ловили каждое движение человека. Шрецкий почувствовал, как колени его подкосились, но оружие в руках делало своё дело и придало жертве уверенности.

Коротко нажав на курок, Шрецкий дал одиночный выстрел по одному из псов: пуля хлестанула по земле, уйдя чуть левее цели. Хоть когда-то он и учился стрелять, но времени с оружием было проведено, по-видимому, недостаточно. Услышав выстрелы, псы прижали уши и сильнее оскалили клыки.

Шрецкий обхватил рукоять обеими руками, прицелился, и сделал несколько выстрелов по удачливому псу. Тот, коротко взвизгнув, отпрянул назад, получив две пули в район шеи, повалился на бок.

Будто почувствовав угрозу, псы вышли из оцепенения, и один из них молнией помчался на Шрецкого. Тот едва успел среагировать и, уходя в сторону, всадил несколько пуль в приближающуюся чёрную массу. Подкошенный пёс рухнул на скорости и несколько метров скользил до ограждения.

Переведя взгляд вправо, олигарх не успел заметить следующей атаки и только успел выставить руку, как третий пёс в прыжке вцепился в рукав. Шрецкий почувствовал, как острые зубы впились и сдавили запястье. Пистолет был на месте и следующий выстрелы пришлись собаке в голову, раздробив череп. Пёс обмяк и сполз на землю.

Последний пёс, рванул, было со спины на помощь товарищу, но Шрецкий вовремя справился с предыдущим противником и развернулся, чтобы встретить новую атаку. Пёс напоролся на выставленную в защиту ногу человека, и доли заминки хватило Шрецкому для того, чтобы прикончить бешенное животное.

Осмотревшись по сторонам, Шрецкий тяжело вздохнул и скривился от подступившей боли. Адреналин растворился в крови, и теперь боль начинала навить на ослабевшие нервы. Олигарх тяжело дышал, облокотившись об ограду, сбившееся дыхание не желало восстанавливаться, а непривыкшее к нагрузкам сердце в ускоренном темпе отколачивало ритм.

Обработав рану, Шрецкий отметил для себя, что у него нет ни уколов от бешенства, ни каких-либо других средств от этого. Попавший в кровь вместе со слюной возбудитель бешенства должен был дать знать о себе не раньше двух недель, но олигарх всерьёз испугался заражения. Медицины он не знал, за него это делали врачи. Именно поэтому никаких сведений об этой болезни и её развитии он не знал, и намеревался предпринять любые меры для излечения.

- Нужно найти аптеку, - пробурчал олигарх.

Он двинулся на юг и через ещё час, достиг дамбы. Южная зона оказалась более повреждённой, и на глаз Шрецкий определил, что удар был нанесён по юго-западу города. Скорее всего, там вдалеке всё ещё вязко тянулся столб радиоактивной пыли. Но ничего, кроме освещённых в отблесках пожарищ территорий, олигарх увидеть не мог. Подойдя поближе к мосту, Шрецкий облегчённо вздохнул.

Здесь ситуация обстояла несколько иначе, и автомобильная дорога ещё что-то из себя представляла, не смотря на перекинутые автомобили и поваленное ограждение. Дамба в нескольких местах дала толстые трещины, и вода под напором весело била фонтаном. Наблюдательная будка дамбы была полностью разрушена: сверху на ней боком лежал грузовик.

Убедившись, что здесь переночевать не предоставляет возможности, Шрецкий ступил на дамбу и двинулся по мосту на восточный берег. Обходя поваленные автомобили, он вскоре пересёк середину моста и с радостью заметил, что дома с той стороны получили не такие разрушения, как на западном берегу. Этому способствовало в первую очередь насыщенность прибережных районов коммерческими бизнес центрами, не редко достигающих двадцати этажей в высоту. Они, словно щиты, столкнулись с волной на левом берегу и, когда ослабевшая волна достигла правого берега, защитили более мелкие структуры, уходившие от набережной. Но степень разрушения Шрецкому ещё предстояло определить, так как он не знал, куда ещё были произведены удары.

Дождь не прекращался, и нужно было срочно найти укрытие. Олигарх ускорил шаг, перебарывая ноющую боль в ногах. Руки начало трусить, а мелкая дрожь била по всему телу. Постепенно накатывающая тяжесть в желудке в один момент согнула человека пополам, и Шрецкого стошнило на оплавленный асфальт под ногами. Едва удержавшись на ногах, он прильнул к облезшему корпусу такси. Он впервые принимал антирад и списал это на побочные эффекты.

Около шести часов олигарх не принимал пищи и сейчас организм настоятельно требовал принять еду. Но Шрецкий глушил это желание водой, желая поскорее добраться до спасительного укрытия, и там как следует перекусить.

Олигарх отпрянул от автомобиля и, шаркая подошвами о дорожное покрытие, отошёл в сторону. Лёгкое головокружение и холодный пот подошли вслед за рвотой, и человек принял несколько капсул активированного угля, благо они были в аптечке.

Слева послышался едва различимый стон и шум движения. Опираясь на недавний опыт, Шрецкий дрожащими руками выхватил наполовину разряженное оружие и направил его в сторону раздражителя.

Медленно отворилась дверь помятой ударом машины и наружу выползла обожженная женщина. Она обессилено повалилась на землю и застонала. Олигарх заметил, что правая часть лица и тела у неё покрыта ожогами, а обгоревшие местами волосы сползали с головы.

- Помогите мне, - сквозь плач выдавила она, увидев силуэт человека. – Я прошу вас, помогите….

Шрецкий от неожиданности отскочил назад, оружие опускать он не намеревался. К нему ползла пострадавшая от удара женщина, обычная женщина, покрытая ожогами и язвами. Тело её дрожало от холода и озноба, но она была ещё жива.

- Не подходи ко мне! – захрипел Шрецкий.

- Прошу вас, мне нужна помощь, - подбираясь всё ближе, молила пострадавшая. – Мне очень больно.

Шрецкий схватился обеими руками за голову. Как такое может быть? Что ему делать? Что случилось с миром вокруг?

- Не приближайся! – снова пробурчал олигарх, выдавая явное отвращение.

Женщина протянула к нему обугленную руку, она жалобно смотрела на Шрецкого уцелевшим глазом.

От этого зрелища олигарха чуть не вырвала и он, едва сдержал рефлексы, отскочил в сторону.

- Отстань от меня, я не могу тебе помочь!

- Помоги мне умереть, я не могу так больше, - женщина застонала и упала на асфальт. – Не могу.

Она свернулась калачом возле машины, до слуха Шрецкого донесся её одинокий плач. Женщина просила его убить её, помочь закончить свои мучения, но олигарх не мог это сделать.

Он направил пистолет на неё, пытаясь сдержать дрожь в руке, но нажать спусковой крючок у него не хватало воли. Такой сильный и властный человек, решающий судьбы многих людей сейчас не мог решить судьбу одного человека. Он не мог убить, всё не так, как кажется на первый взгляд. Лишить человека жизни…. Шрецкий всегда считал профессию военных обычным делом, не требующей особых психологических устоев. А теперь, держа на мушке человека, который просил прекратить его муки, он так и не смог. Не смог нажать на курок и убить человека.

Сорвавшись с места, Шрецкий побежал дальше по мосту, оставляя за спиной жалобный плач и мольбы пострадавшей. Для него сейчас было не важно то, что он оставил человека погибать в мучениях. Он не мог принять того, что не смог сделать этот выстрел. Он оказался слабым, беспомощной рыбёшкой в гибнущем океане. Будучи успешным бизнесменом, Шрецкий всегда добивался своего. Он без раздумий принимал сложные решения и был предприимчив во всём. Однако теперь, он не смог сделать? как он считал, элементарной вещи.

Вскоре отдышка заставила его остановиться, и обессиленный олигарх плюхнулся на землю у развалин одной из мостовых колон. Уже немолодой организм доставлял массу неудобств, с которыми олигарх успешно боролся, будучи на пике своей империи. Дорогие медикаменты и диагностика делали своё дело, и Шрецкий на любой пресс-конференции выглядел очень хорошо, отчего ему давали лет на двадцать меньше.

Яркая молния свирепо разрезала небо, ослепив яркой вспышкой умирающий город. Шрецкий поднял голову, редкие капли срывались с небес и падали на холодный асфальт. Дождь прекращался, уступая место резким порывам ветра, и его плотная стена медленно уходила на север. Шрецкий поднялся и осмотрелся. До ушей донёсся громкий раскат грома, заставив человека сжаться. Недавняя встреча с женщиной легла ужасной отметкой в его сознании, и теперь он не мог никак прогнать из головы этот образ, такой обречённый и страшный. От мыслей олигарха бросило в озноб, а руки стало трясти ещё сильнее. Чтобы не давать мыслям воли, Шрецкий сорвался с места и впопыхах направился в сторону поваленных зданий на правом берегу.

Остальную часть моста он прошёл без приключений и вскоре оказался на развилке. Справа и слева извилистая дорога уходила на набережную, а впереди разложилась серая картина обваленных зданий. Высокий завал, состоящий из частей зданий, вперемешку с грузовиками и автомобилями преграждал дорогу к центру. Шрецкий решил продолжить путь утром, как наступит рассвет. Ломать себе ноги, в темноте шагая по развалинам, не хотелось, да и об усталости напоминал каждый нерв. До центра оставалось не так уж и много, и наверняка один из ударов был совершён по северной части города.

Снова сверкнула молния, на этот раз ещё ярче, на несколько секунд осветив ночное небо. Шрецкий заметил два высоких, вязких столба радиоактивной пыли, оставшиеся после ядерных грибов. Два чёрных титана возвышались над городом: один в северной части города, а другой в южной. Значит, восточная часть города более-менее уцелела и там можно найти медикаменты, одежду и еду. Погода обещала значительно ухудшиться вследствие задержки солнечных лучей поднявшейся в небо пылью. А значит, каждый день температура должна будет падать на несколько градусов и вскоре станет невыносимо холодно. Эти данные четко отложились в голове Шрецкого на семинаре, посвящённой ядерной угрозе.

Тёплый, осенний плащ спасал только от леденящего ветра, а через пару дней он окажется совсем бесполезным. Поэтому прежде, чем продолжить путешествие, нужно к нему тщательно подготовиться. В спешке, Шрецкий не учёл всех этих моментов, и сейчас его дорога к бункеру обещала затянуться. И тут ему в голову влетела идея, что можно найти автомобиль где-то за чертой города или в надёжном укрытии. Но ответ нашёлся мгновенно: выжившие не стали бы хлопать ушами, и все автомобили наверняка уже разобраны новыми хозяевами. Олигарх уже и не помнил, когда в последний раз сидел за рулём, но вспомнить былые навыки не составит труда.

Погружённый в свои мысли, Шрецкий свернул в тёмный переулок. Туда, где невысокие дома находились под надёжным прикрытием исполинских торговых центров. Обрушенные части великанов рухнули на ближайшие здания, смяв верхние этажи. Стёкла вылетали вместе с оконными рамами, но стены выдержали удар ослабевшей волны, проступив лишь извилистыми трещинами. Вспыхнувшие пожары выжгли практически все дома, уничтожив мебель, кровлю и частично структуру. При негаснущем свете огней, Шрецкий пробрался в один из подъездов жилого дома и стал подниматься наверх по лестнице. В ноздри сразу же ударил едкий запах гари.

Приготовив оружие, он медленно передвигался по ступенькам, пугаясь каждой тени. После пожара здесь наверняка ничего не осталось, но осторожность не помешает. Тёмный пепел под ногами напоминал скорее осенний листопад, когда под тобой мягко ходит шуршащая масса. Добравшись до третьего этажа, олигарх проник в какую-то квартиру, дверь в которой выгорела до основания, оставив только металлический каркас. Подвинув обгоревший корпус стиральной машинки к двери, и выставив сверху прожженные местами кастрюли, Шрецкий забаррикадировал дверь.

Квартира была однокомнатной, мебель сгорела вся, часть стены была разрушена, но в целом здесь можно было остаться на ночь и отдохнуть. К тому же силы оставили Шрецкого настолько, что ему стало уже всё равно, лишь бы укрыться от дождя и стянуть с воспалённых ног неудобные туфли.

С этой квартирой олигарх определился и уже через пару минут отыскал себе наиболее сухое место, куда не попадали капли дождя. Оторвав еле держащуюся дверь холодильника, он соорудил себе небольшое ложе, в виде обгоревшего пласта металла на торчащих пружинах старой кровати. Подложив под голову рюкзак и поджав босые ноги под полы плаща, Щрецкий почувствовал успокоение. Но сквозняк не давал ему спать спокойно, он тут же отвернул ворот плаща и укрыл им голову, так как промокшее полотенце для этой цели никак не подходило. Уплывая в долгий путь по реке сна, Щрецкий всё дальше и дальше за спиной слышал угрожающие раскаты грома. Но ему было всё равно, ему нужен был отдых.

- Эдик….

Голос Маши звучал так близко, будто она находилась сейчас рядом с ним. Щрецкий почувствовал лёгкое прикосновение ветра у себя на плече и резко обернулся. Свежий, приятный аромат окутал его всего, и он увидел вокруг себя цветочный луг, красивый и бесконечный. Далеко там, где небо держит за руки землю, виднелись высокие, исполинские горы. В лазурном солнечном летнем небе задорно порхали птицы, весело резвясь и напевая свои незатейливые песни. Стало вдруг очень спокойно, безмятежность природы тронула прагматичного олигарха и заставила улыбнуться. Он почувствовал, как в его сердце проснулась весна и заполнила его своим теплом.

- Эдик, иди ко мне, - весело хихикнула Маша и развела руки в стороны, поймав на ладони двух пёстрых небольших птичек. – Опять ты засиделся.

Шрецкий поднялся на ноги, он не мог поверить своим глазам. Это действительно была Маша, в своём фиолетово-жёлтом платье. Она была одета в это платье в тот день, когда они сделали последнюю фотографию вместе. В последний раз, когда он смог обнять её и прижать к себе. А потом…, потом она не могла больше подняться, она не могла больше радовать его своими беззаботными песнями и чёрствыми пирогами. А ведь она радовала его, каждый день заставляла его улыбаться и видеть смысл в жизни.

- Маша? Это ты? – неуверенно начал Шрецкий и пошёл вслед за ней.

Маша весело прыгала среди цветов, разгоняя суетливых бабочек. Она присела и лёгким движением руки сорвала цветок ромашки, поднесла его к своему маленькому, аккуратненькому носу и вдохнула летний аромат цветка.

- Как чудесно здесь, правда? – улыбнулась она и ловко заплела цветок в волосы.

Щрецкий не мог оторвать взгляд от своей возлюбленной. Она была такой же живой и жизнерадостной, какой была всегда. Этого у неё было не отнять. Чувствуя резкие перепады в настроении, связанные с бизнесом, он не раз завидовал её детскому спокойствию и самообладанию. Она утешала его, и ему становилось легче, потому что она могла жить с улыбкой на лице каждый день. Не обращать внимания на проблемы, по крайней мере, не переносить их на личную жизнь. А он, Шрецкий, никогда не мог спокойно закрыть глаза на проблемы и жить спокойно. Наверное, благодаря этому он и пробился так далеко.

- Мы в раю?

- Не знаю, называй это место, как хочешь, Эдик, - улыбнулась она.

Только сейчас олигарх обратил внимание на то, что одет в то же, в чём и уснул. Но теперь он был не в холодной полуразрушенной квартире, а на цветочном лугу, с Машей. Она ждала его здесь.

- Я умер, - тихо заметил Шрецкий.

- Нет, ты не умер, - замотала головой она, и её шелковистые волосы рассыпались по худеньким плечам.

- Тогда что я здесь делаю? И где…? – запнулся он, оглядываясь по сторонам.

- Наш сын? – договорила она за супруга. – Где он, Эдик? Почему он не с тобой?

Шрецкий опешил и почувствовал, как в голову ему ударила кровь, отчего перед глазами поплыла тёмная пелена. Ноги сковала неожиданная тяжесть, и каждый удар сердца колотил молотками по вискам.

- Маша, я…, я ничего не мог сделать, - начал он и взял её за плечи. – Я….

- Ты мог бы оставить его там, в безопасности, а повёлся на его капризы. Эдик, ведь сыну нужно было уделять больше внимания, нужно было его воспитывать и ставить запреты, а теперь его нет….

- Маша, ты бы поступила точно так же.

- Но Эдик, - он тонул в её больших, налитых слезами глазах. – Это был наш единственный сын, и я хотела, чтобы он был самым лучшим, и я надеялась на тебя. Даже когда поняла, что жить мне осталось совсем не много.

Шрецкий молча прижал её к себе и почувствовал, как по её щекам заструились слёзы. Слёзы, полные боли и отчаяния.

- Ты же знаешь, я не мог уделять ему больше времени, у меня было столько работы, столько…, - Шрецкий тяжело выдохнул.

- У тебя и на меня не хватало времени, - отпрянула Маша и поспешно стала вытирать слёзы. – Работа, работа, куча денег, большая империя, и всё время мало денег. Эдик, у тебя было очень большая империя, ты добился своего, почему ты не смог остановиться? Ведь этого всего хватило бы десяткам поколениям вперёд, а твоему сыну нужна была забота именно тогда, ему нужна была отцовская любовь, а не тонны денег и дорогих подарков на дни рождения.

- Это моё призвание, - коротко ответил олигарх.

- Это твоё проклятие, - возразила Маша. – Ты всегда был алчным и властным, и никогда не сможешь измениться. У тебя всегда есть, у кого поучиться человечности и отцовской заботе.

Шрецкий почувствовал, как волна гнева захлёстывает его.

- Неужели? Наверное, у того, чьё фото ты хранишь в кошельке? Ведь не просто так ты хранишь его фото, верно?

Глаза Маши снова налились слезами, и она едва сдержалась, чтобы не заплакать навзрыд. Всё же она была сильна, и она не боялась его.

- По крайней мере, он был бы хорошим отцом и не забывал бы о своём сыне и любимой жене.

Маша резко развернулась и побежала по лугу прочь от него. Шрецкий бросился вдогонку, но она бежала гораздо быстрее.

- Маша, стой! Прости меня, я сорвался, - кричал он вслед, но она продолжала бежать без оглядки.

Раскат грома заставил олигарха упасть в цветы. Солнечное небо не гнало ни одной тучи, а тут вдруг гром. Затем ещё один раскат, и постепенно луг начал исчезать, преобразуясь в руины мёртвого города. Вместо пёстрых птичек в небе закружили вороны и стервятники, громко каркая и изрекая проклятия на израненную землю. Затем в глазах стало темнеть.

Проснулся Шрецкий от того, как над ухом каркнула голодная ворона. Её черный, как жемчуг, глаз смотрел прямо на олигарха, и у того возникло такое ощущение, что ворон явно хотел им полакомиться. Резко отпрянув назад, Шрецкий упёрся в стену, а испуганная птица с непрерывающимся карканьем скрылась за углом стены.

Побочные действия антирада при первых применениях – это периодические галлюцинации. Поэтому, проснувшись в холодном поту, олигарх списал столь реальные картины сна на этот препарат.

Был день, как определил выживший. И хотя на улице было довольно темно, как вечером, Шрецкий всё же смог определить, что проспал не менее восьми часов. Заметно похолодало, и он почувствовал, как его берёт предательский озноб. Тело начало трусить, а ноги и нос заледенели. Нужно было срочно поесть и согреться.

Опять резко подступила тошнота и выпитая им вода мгновенно оказалась на полу. Нужно было собраться и поесть.

Надев высохшие носки и обмотав ступни небольшими лоскутами, оторванными от полотенца, Щрецкий обулся. Стёртые накануне пятки снова почувствовали давление и начали ныть. Через мгновенье из сумки вынырнул шприц антирада и консервная банка с тушёнкой. Вколов себе дневную дозу препарата, олигарх задержал дыхание и почувствовал, как холодная жидкость растекается по венам. Тяжело вздохнув и зажмурившись, он подождал, пока руки перестанет трусить. Частое употребление препарата противопоказано, а если его так дёргает после второй дозы, что будет дальше? Наверное, привыкнет.

Шрецкий, потянув за кольцо, вскрыл консервную банку с тушёнкой и достал из сумки вилку. Поморщившись от тушёнки, олигарх отвернулся. Такую еду, он не ел никогда, предпочитая дорогое мясо, икру и вина. Сейчас есть принимать ходовую пищу людей низшего звена он не считал целесообразным. Чтобы олигарх ел такую еду – для него это было шагом унизительным.

Посидев ещё пару минут с мыслями о том, что больше ничего у него из еды нет, он закрыл глаза и принялся за трапезу. К его удивлению, еда оказалась довольно вкусной и вскоре банка тушёнки, в прикуску с хлебом, была уничтожена. Съев напоследок яблоко, олигарх снова упаковал свои вещи в рюкзак и, раздвинув баррикады у двери, вышел на лестничный пролёт.

Уверенно спустившись по лестнице, он вышел на улицу, где его встретила довольно спокойная погода: без дождя и ветра. Идиллия нового дня удивила его и одновременно порадовала. Закрывать голову не имело смысла, и Шрецкий быстро сунул остатки полотенца в ранец. Над городом кружили вороны, выискивая тела людей среди руин города. Ещё больше этих птиц было на земле, они чёрным одеялом усеяли землю и что-то уверенно поедали. И это, как предположил Шрецкий, были останки людей. Переборов в себе отвращение и стараясь не смотреть на лежащие там и здесь тела людей, которых он вчера в темноте заметил гораздо меньше, олигарх двинулся на восток.

Аккуратно перебираясь через руины, он миновал крупнейший завал, который недавно показался ему очень большим. Пройдя чуть дальше, Шрецкий уткнулся в станцию метро, выход в которую был завален. Интересно, что случилось с людьми, которые оказались там? Наверняка метро завалило или затопило. Стараясь не думать об этом, он пошёл дальше. Вглядываясь в видневшиеся под завалами надписи, олигарх выискивал надпись «Аптека» и вскоре ему это удалось.

Подскочив к заваленному окну, Шрецкий попытался увидеть полки с лекарствами и препаратами, но сгустившийся комнатный мрак не давал ему этого сделать. Оценив толщину завала и прикинув, что на откапывание небольшого прохода у него уйдёт не меньше четырёх-пяти часов, он решил пробраться внутрь другим путём.

Вбежав по завалу на второй этаж над аптекой, Шрецкий миновал квартиру и выскочил на лестницу. Отдышка стянула лёгкие, дав человеку осмотреться. Обратная сторона дома понесла тяжёлые разрушения и стена, не выдержав ударов, обвалилась, пропуская внутрь дома достаточно много света. Переступая через обвалы, олигарх подошёл к двери аптеки, но массивная, железная дверь была заперта. Достав пистолет, он несколько раз выстрелил в область замка, но дверь всё также плотно держалась в проёме. Повторив отчаянную попытку, он разрядил первую обойму до конца и с руганью перезарядил оружие. Проникнуть в аптеку не удавалось, дверь была плотно закрыта, а вход и окна завалены.

- Открывайся, мать твою!

Олигарх бил ногой в дверь, надеясь, что та хоть как-то подастся в сторону, и он сможет достать так необходимые ему лекарства. Но эти попытки в порыве ярости не принесли успеха. И осознав, что здесь ему ничего не светит, Шрецкий вышел на улицу и продолжил путь, держа курс южнее.

Голодная свора псов пересекла улицу где-то далеко впереди. Шрецкий съёжился только от мысли о том, что может возникнуть ещё одна схватка с дикими животными. «Как они смогли выжить?» - удивлялся олигарх, прижимаясь ближе к стене невысоких зданий. Теперь трупы людей были всюду: на земле, в машинах, под завалами. Особенно хорошо это было видно на перекрёстках, где дорога не была засыпана столь толстым слоем строительной трухи и пенобетона. И Шрецкий, переступая через лежащие тела, старался на них не смотреть, чтобы его не стошнило.

Запах гари не пропадал и местами к нему добавлялся запах канализации, где дорога проваливалась в подземные катакомбы. Большинство зданий ещё горели, выпуская в небо клубы чёрного дыма. Уже вторые сутки город горел и не обещал в ближайшее время гаснуть. Центр города был в километрах двадцати и Шрецкий надеялся, что супермаркет, в который он попадёт, сделав небольшой крюк на юг, хоть как-то уцелел. Пройдя ещё пару километров, олигарх увидел впереди очертания зелёного супермаркета. Но теперь он был не зелёный, так как все стёкла в нём вылетели, но он помнил это место. И через полчаса путник добрался до заветного места.

Передняя часть здания была обрушена, и в месте стыка двух плит каркас просто-напросто прогнулся. Теперь главный вход напоминал прогнутый вперёд нос корабль. Приготовив оружие, Шрецкий подошёл к входу и медленно ступил внутрь здания. Здесь было довольно темно, но общие очертания уловить всё же удавалось.

- Только бы не повстречать какую-то дикую тварь, - тихо заметил он. – Где же здесь была аптека?

К счастью, аптечный киоск оказался в левом крыле здания, так как правое, обращенное на юг, как раз встретило ударную волну лоб в лоб. Лопнувшие на первом этаже опоры сложили правое крыло как слоённое пирожное, похоронив под собой автосалон и салон бытовой техники. А левое крыло отделалось лишь завалами на первом этаже и обвалом крыши на втором.

Шрецкий добрался до отдела электроники и в потёмках добрался до полок с коммуникаторами. Слабый свет, проникающий сквозь пролом в стене, помог олигарху определить на полке коммуникатор последней модели его фирмы-производителя и попробовал его включить. Ничего не вышло, электромагнитный импульс привел оборудование в негодность, и Шрецкий, вытащив аккумулятор из коммуникатора, достал своё устройство связи. Приняв новый источник энергии, коммуникатор тихо зарычал, и подсветка вспыхнула тусклым светом.

При помощи света Шрецкий забрался за стойку, переступив через заледенелое тело консультанта. Порывшись среди коробок с оборудованием, он нашёл ещё два таких коммуникатора и быстро извлёк из них аккумуляторы. Спрятав их в рюкзак, он попробовал найти фонари, и это ему удалось. Но, как и коммуникаторы, фонари отвечали на позывы лишь резким щелчком включателя.

Вынырнув из отдела электроники, олигарх направился к аптечному киоску. Недалеко от выхода упёршись лицом в пол, лежала аптекарша. Стараясь не отвлекаться на посторонние раздражители, он подошёл к двери киоска и к счастью, она легко подалась вперёд. Тусклый свет подсветки осветил препараты на полке и взору Шрецкого предстали различные препараты с непонятными названиями. Какой из них подходил бы от бешенства, он понятия не имел. И усевшись на полу, олигарх вывалил все препараты перед собой и принялся читать надписи на коробках. Минут десять при свете коммуникатора он читал надписи на коробках, но найти что-то от бешенства никак не удавалось. Он уже отложил в рюкзак бальзамы от кашля, комплексы витаминов, согревающие мази, противорвотные таблетки и ещё какой-то препарат по обработке язв и ожогов, а перебрал он только половину.

Неожиданно за спиной раздался шорох, и едва слышный топот. Шрецкий замер и медленно потянулся за пистолетом. Шум раздавался за аптечным киоском метрах в двадцати и, потушив коммуникатор, олигарх прильнул к стене с оружием наготове.

Шум прекратился на минуту, а уже после снова раздались чьи-то шаги, но уже более уверенные. Олигарх со страхом заметил, что шёл не один человек, а двое и они двигались к киоску. Он почувствовал, как его сердце сжалось в комок, а руки снова начали сильно дрожать.

Через некоторое время дверь киоска приоткрылась и внутрь проникла чья-то тень. Перебарывая страх, Шрецкий вскочил на ноги и, направив оружие на незваного гостя, истошно заорал:

- Стоять, не двигаться!

Пришелец сам отпрянул от олигарха и влип в стену. Лица его не было видно, и Шрецкий свободной рукой включил коммуникатор. Мягкий свет осветил небольшое помещение киоска и показал лицо вошедшего. Это был старик, лет шестидесяти, и олигарх эту особенность заметил с улыбкой, так как в таком возрасте выглядел гораздо лучше и моложе.

- Не стреляйте, свои мы, свои…, - затараторил дед. – Увидели свет от вашей лампы и решили пойти за вами.

- Кто с тобой ещё? – пытаясь скрыть дрожь в голосе, спросил Шрецкий.

- Жена моя, Нина, - кивнул дед и указал рукой на дверь.

В киоск вошла пожилых лет женщина, но выглядела она чуть лучше своего супруга. Руки её были покрыты ожогами.

- Меня зовут Алексей, мы не желаем никому зла, просто хотим выбраться отсюда.

- Тогда зачем пришли сюда?

- Ей нужна мазь, ожоги сильные, - кивнул в сторону жены старик. – Дождь пошёл вчера, вот теперь руки покрылись ожогами.

Тяжело выдохнув, олигарх опустил оружие.

- Забирайте что вам нужно.

Старик жестом указал жене на кучу разбросанных по полу препаратов, а сам поднял взгляд на нового знакомого.

- А вас как зовут?

- Шрецкий Эдуард Романович, - сухо ответил олигарх после небольшой паузы и довольно сильно удивился, когда это имя и отчество ничего не сказали старику ровным счётом ничего. – Вы знаете, какие препараты выписывают от бешенства? При укусе бешеной собаки.

Алексей посмотрел на жену, разглядывающую упаковки при пляшущем огоньке зажигалки. Женщина что-то усердно вычитывала.

- Нина, что мы сыну прокалывали от бешенства, не помнишь?

- Ох, Лёш, - подняла голову женщина. – Куда ж мне старой такой помнить? Не помню, конечно же. Но вот шприцы нужно взять точно.

Женщина протянула десяток шприцов мужу и тот, взяв их в руки, передал олигарху. Шрецкий подошёл ближе к куче препаратов и направил подсветку в сторону Нины, чтобы дать ей больший обзор.

Заправившись мазями, Нина пересмотрела ещё около двадцати упаковок. Тогда её взгляд на пал на синюю упаковку, как позже оказалось с оцинкованными капсулами внутри. Она протянула их Шрецкому.

- Взгляните на это, что-то похоже.

Шрецкий аккуратно взял упаковку, перевернул её и увидел надпись «Кардиомед». А чуть ниже характеристика сердечного препарата.

- Нет, это какая-то ерунда сердечная, - буркнул олигарх и отбросил пачку.

- Я уже не помню, вот это гляньте, - проговорила она и протянула ещё одну пачку препарата. – Они точно в капсулах, и капсул должно быть много. Помню, что прокалывали много раз.

Женщина продолжала рыться и передавать Шрецкому пачки с позвякивающими внутри капсулами, а тот впопыхах перебирал их и находил только какие-то витамины и препараты. Добрая половина ампул была побита, удивительно, что другие уцелели. Через десять-пятнадцать минут, когда олигарх был готов всё это бросить и уйти, Нина передала ему большую коробку, и Шрецкий с радостью прочёл на нём нужные показания.

- Есть, это оно, - громко сказал он. – Белорусский какой-то препарат. - А как им пользоваться?

- Инструкцию читать нужно. На улице будет видно лучше, там прочитаем, - улыбнулась женщина и протянула ему ещё одну упаковку.

Они вышли из здания, и резко налетевший ветер хлестанул по лицу. Люди зажмурились и отошли за вмятый в стену стенд. Здесь ветра не было и можно было спокойно осмотреть новых знакомых.

Алексей был одет в толстую дедовскую дублёнку с овечьим воротником и толстой шапке-ушанке. Подбитые валенки на ногах и рабочие рукавицы выдавали в нём заводского рабочего. Маленький, морщинистый нос и тёмные круглые глаза делали его похожим на хорька. А на поясе он закрепил увесистую палку с гвоздями на конце, которую Шрецкий почему-то не увидел внутри. Нина была чуть больше него и обета в тёплое пальто, голову повязала шерстяным платком и поверх одела шапку. Руки грели сибирские перчатки, видимо подобранные совсем недавно и такие же валенки, как у мужа.

На их лицах читалась усталость и тревога. Они были обычными людьми, жившие своей жизнью, пока за них не стали решать, жить им или нет.

Нина присела на ступеньки и принялась мазать израненные руки мазью. Рядом сел Алексей и обнял жену. Шрецкий ухмыльнулся, наблюдая за этой парой и, отойдя в сторону, достал сунутый ему в руки препарат.

Здесь было десять капсул и три из них были разбиты. Шрецкий аккуратно развернул инструкцию и впился взглядом в мелкие буквы. Напрягая глаза, он вычитал, что данный препарат нужно применить в первый, третий, седьмой, четырнадцатый и двадцать восьмой день. Для предотвращения заражения бешенством было достаточно пяти капсул для прокалывания, но олигарх решил проколоть все семь.

Он незамедлительно распаковал шприц, заполнил его жидкостью из капсулы и вколол себе препарат. Снова неприятная холодная жидкость растеклась по венам, вызвав озноб. Почувствовав холод, Шрецкий молча вернулся в здание и стал искать отдел одежды и обувной отдел.

Долго ему искать не пришлось, и через десять минут он сменил свой плащ толстой дублёнкой, а холодные тесные туфли тёплыми зимними сапогами. Удивившись ещё раз тому, что всё это не сгорело благодаря сработавшей вовремя автоматической анти-пожарной системе, он вышел из отдела и направился к выходу. По пути взгляд его пал на алкогольный отдел, но здесь всё было побито, и в отделе стоял удушающий запах спиртовых испарений. Войдя внутрь, он не обнаружил ничего целого, кроме маленькой фляги с дорогим виски. Обрадовавшись находке, он открутил крышку и поднёс её к носу – действительно виски.

Сделав маленький глоток, он закрутил крышку и сунул флягу в карман. Через пару минут он уже стоял на улице. Нина ещё мазала раны, а Алексей стоял чуть поодаль, затягиваясь сигаретой. Почувствовав боль в месте недавнего укола, Шрецкий вспомнил о дезинфекции и тут же смочил маленькую кровянистую точку виски из фляги. Теперь он был спокоен.

- Откуда у вас оружие? – спросила женщина, не поворачиваясь.

- Так получилось, - неоднозначный ответ олигарха смешался с ветром, но женщина его расслышала. – А вы, почему без оружия? Неужели безопасно бродить по городу, когда здесь столько стервятников и голодных собак?

- Куда нам отбиваться? Мы итак еле доходим, сил нет. В метро мы были, на Заельцовской, вот как тряхнуло после взрывов, так завалило там половину, и выходы тоже завалило. Так мы и направились на запад тогда по тоннелю, и через две станции удалось выйти наружу. Если бы не лампы эти, что зажигательные, то не найти бы нам дорогу, - закончила процедуру женщина и спрятала мази по карманам. – А вы как выжили?

- В аэропорте приземлились аварийной посадкой.

- Так вы оттуда? С левого берега?

- Да, - нехотя кивнул олигарх, ожидая очередного вопроса.

- И как там?

- Разрушения сильные, но вроде бы ударили по юго-западной части, и аэропорт более-менее уцелел, только пожары всё сожгли. А тут как дело обстоит? Что в центре?

Нина помотала головой, и тут в разговор вклинился докуривший Алексей.

- Одна ракета попала чуть севернее центра, километров тридцать отсюда. Вот там было очень жарко, я видел даже, как смерч огненный плясал, но к вечеру уже угас. Там разрушения очень сильные, и центр весь с землёй сровняли, это здесь ситуация легче, сюда слабее достала волна, - развёл руками Алексей. – И ещё одна ракета по южной части города попала, там тоже хана, разрушения очень сильные. Этот район спасли лишь многоэтажные дома городка для богачей. Если бы его не было, тут бы были руины гораздо серьёзней.

Как Шрецкий и рассчитывал, он прошёл как раз по территории между двумя эпицентрами и если дальше идти на восток, то он выйдет на дорогу, ведущую к «Подземстрою-2». Таким образом, он получит не такую уж высокую дозу радиации, обойдя эпицентры взрывов. Тем более что антирада оставалось шесть доз, а пройти по снежной дороге двести километров за шесть дней было бы очень сложно.

- А вы куда дальше думаете? – голос Алексея оторвал олигарха от мыслей.

Шрецкий посмотрел на стариков.

- Я иду на восток.

- А что там, на востоке?

- Не знаю, - соврал олигарх, разведя руки в стороны.

Алексей переглянулся с женой, а позже добавил:

- Вы не будете против того, что мы пойдём с вами? Вместе безопасней, к тому же, мы не знаем, куда нам дальше податься.

Шрецкий оценил этих людей и увидел некоторую выгоду в их присутствии рядом с собой. Одному быть в таком городе слишком опасно и ночью можно спать спокойно. Они были обычными людьми.

- Хорошо, но только до выхода из города, дальше я сам, - холодным голосом ответил Шрецкий и получил в ответ одобрительные кивки.

Они отошли недалеко от супермаркета, когда большими хлопьями с неба повалил серый снег. Шрецкий обмотал голову полотенцем, улыбнулся путникам и продолжил шествие во главе маленького отряда.

Следующая часть.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.1 / голосов: 10
Комментарии

Писалось за неделю. Не люблю фанфики, просто решил поучавствовать в конкурсе.

Уважаемый автор, уж не знаю по каким критериям судьи оценивали данное творение, но первое место я бы ему ни в жись не поставил. И вот почему: если бы действительно произошёл ядерный взрыв, то злоключения вашего алигарха оборвались бы гораздо раньше (радиоактивный пепел, дождь, общий фон и т.д.) и, как результат, острая лучевая болезнь - непрекращающаяся рвота, полная аллопеция (облез бы), слепота, кровавый понос, ядерный загар и смерть в результате полного обезвоживания организма! Никакой "антирад" при этом не поможет.И на всё, про всё максимум неделя. Далее "Но холодная как лёд кисть развеяла все ожидания, и олигарх судорожно отдёрнул руку." Полная чушь - для того чтобы рука стала холодна "как лёд" с момента смерти, должно пройти, как минимум, сутки (именно по температуре тела, криминалисты определяют примерное время смерти). Что касаемо бешенства, то это острое вирусное заболевание, передающееся при укусах. Для профилактики и лечения ТОЛЬКО в первые дни после укусов, используется антирабическая вакцина (по латыни бешенство rabies) которая в обычных аптеках НИКОГДА!!! не продавалась, и не продаётся. И выпускается она не в капсулах, а в ампулах для людей и склянке для животных. Ещё, не очень понятно, почему это собачки, милые животные, спустя короткое время становятся такими агрессивными, им чего взрывом мозги выжгло?

Потом, ЭМИ тоже тёмная лошадка. Электромагнитный импульс опасен ТОЛЬКО для тонкой электроники, как то процессоры, интегральные схемы, ж\к-матрицы и др., а обычному фонарику, или, скажем, электродвигателю, мощному трансформатору, он не страшен. Ну это в большинстве своём, не считая мелких ляпов. Вам, молодой человек, неплохо бы кой-каких знаний поднабраться, в радиологии, физике, биологии, медицине и т.д.. Но потенциал у вас имеется.

Спасибо за коментарий.

Приятно получить отзыв, поверьте.

У Тармашёва такой мир, тут ничего не поделаешь. Так завязан сюжет и он его так построил, нужно было сделать лишь отдельную ветвь.

Животные так быстро не мутируют - согласен, но в произведении именно так) большие дозы - в книге вообще взрывы невероятных мощностей, которые по природе своей отрицают всё существование произведения в дальнейшем.

За бешентсво большое спасибо, хотя перед тем, как писать, я ознакамливался с этой проблемой. Это мир чуть более позднего развития, отчего в произведении много неточностей и недоговорок.

Увы, автору нужно набираться знаний во всём, чтобы писать хорошо. Спасибо, буду стремиться.

В целом крайне неплохо!

Критику постом выше следовало бы проигнорировать. Да, спорить можно до хрипоты, но оценить только "реализм" - увы..

В рамках авторского мира, с фактической точки зрения, картина очень даже логична и проработана. Ни явных, ни косвенных ошибок не замечено.

Стоит отметить крайне детальную проработку самого города. Проделать такой пласт работ... Досконально изучить место действия, географию, планы развития города - не каждый день такое увидишь! Ещё и в простой конкурсной работе... Моё почтение.

Со стороны техники есть вопросы к описательной части - зачем так её растягивать? Создалось впечатление что кое кто на послеобеденной прогулке а не выживает в разбитом мире. Картинка красивая, эмоциональная, тут не спорю, но мы же наблюдаем за. Стоит поэкспериментировать со связкой картинки/состояния нашего "туриста". Не лишним будет, коль он так многолик, привязать и "наименование" к "жизни" - олигарх/Шрецкий/выживший.

"Олигарх был в бешенстве от такого с собой обращения!"

"Упав в угол посуше выживший очнулся только на рассвете."

Ставлю 10. Понравиться всем нельзя.

PS: я видел дату постинга, сомневаюсь что сообщение дойдёт до адресата но надеюсь увидеть чего нового из под его пера.

Спасибо :) захожу на сайт редко. Не знаю, как насчёт писать, пока что занят разработкой игры по Поднебесью - то, что писал на этом сайте. Правда уже есть версия редакция, сюда не выкладывал ещё, только старое осталось.

Быстрый вход