Древний. Король пепельной империи (конкурсное), часть 2

Предыдущая часть.

Часть Вторая. Мёртвый город.

За пять часов непрерывной ходьбы отряд не встретил ни единой живой души. Пробиваясь через плотную стену снега, они двигались на восток, обходя завалы и оставляя за спиной километры тяжёлого пути. Поднимаясь вверх по дороге, Щрецкий постоянно вертел головой, пытаясь разглядеть руины города с небольшой возвышенности, и в его поле зрения всё время попадал центр. Чётко прорисовывалась глубокая котловина, вырубленная мощным взрывом, а в стороны от неё гладкая выжженная равнина. Чуть дальше от эпицентра как поваленные домино лежали обломки зданий. Та же ситуация происходила и на юге города, где был произведёт второй взрыв.

Огромный город превратился в руины, оставив после себя лишь воспоминания. Уже вечерело и к концу дня даже хлопья тёмного снега вперемешку с пеплом устало спускались с неба. Шрецкий вдруг почувствовал невероятную усталость и обернулся к спутникам: Алексей и Нина шли за ним следом, потупив взгляды. Он остановился, чтобы перевести дух и вдруг почувствовал, что идти дальше не сможет.

Леденящий холод сковал конечности, лишив путников возможности чувствовать мышцы рук и ног. Как бы тепло они ни были одеты, настырный ветер проникал в складки одежды и напоминал о себе каждое мгновенье. Становилось всё холоднее и холоднее, с каждым часом.

- Пепел, - устало пробормотал старик за спиной. – Уже второй день сыпется с неба, этому не будет конца.

- Никогда не видела ничего подобного, - послышался за спиной уже голос Нины. – Такое небо, будто наступил конец света.

Старик грустно помотал головой.

- Эх, наверное, это и есть конец света.

Олигарх в душах согласился со стариком, направил молчаливый взгляд в сторону грозных, рокочущих раскатами туч.

- Давайте заночуем здесь, а завтра продолжим, - предложил Шрецкий.

Если бы он поел несколько часов назад, то всё это вышло бы наружу. Его тошнило уже не первый час, и он почувствовал, как медицинские препараты такого рода действуют на организм. Он всё ещё не привык к антираду, а тут ещё и принял это лекарство от бешенства. Олигарх старался не думать об этом.

Не дожидаясь ответа, он шагнул в сторону, уходя с основного маршрута. Спутники молча кивнули и направились следом за ним в ближайший дом. Почти весь дом был похоронен под завалами, но в самом начале два этажа выглядели вполне пригодными для ночёвки. Поднявшись по мусорной насыпи на второй этаж, путники определили, что потолок квартиры обвален. И во многих местах снег плотным слоем устилал пол и остатки сгоревшей мебели. Единогласно они решили опуститься этажом ниже, и попали в вполне целую квартиру, не считая выгоревших комнат.

- Нужно разжечь костёр, только с чего бы, - раздумывая вслух, произнёс олигарх. – Займитесь чем-то, найдите дрова или что-то ещё, чего стоите?

Алексей пожал плечами и вышел из комнаты, а Нина принялась искать какие-нибудь вещи, что можно постелить на холодный пол. Шрецкий неторопливо осматривал комнату, делая вид, что занят важным делом. Вскоре вернулся Алексей, неся в руках охапку досок, которые раньше, по-видимому, представляли собой тумбу. Олигарх удивился столько неожиданной находке и обозначил для себя наличие этих людей рядом как хорошую помощь.

- Поищи ещё, а я пока разожгу костёр, - кивнул Шрецкий. – И дай мне зажигалку.

- Хорошо, Эдик, - кивнул старик.

Он закурил сигарету и после протянул зажигалку раздражённому олигарху. Эдиком его мог называть только один человек, и это был явно не Алексей. И Шрецкий мог поспорить, что тот без задней мысли называл его как товарища, хотя таковым не являлся. Для него они были лишь прикрытием, спутниками до поры до времени. Едва сдержав порыв, чтобы не опешить и не поправить старика, он закусил губу и отвернулся. Они совсем не понимают, с кем оказались в одной лодке, и позволяют себе такое.

Если бы они только знали, то обращались к нему только как «Эдуард Романович». И в мыслях он вообразил, что когда достигнет спасительного бункера, тогда все увидят своего истинного спасителя и поймут, кому обязаны жизнью. Скорее бы выбраться из Новосибирска и отделаться от этих медлительных и надоедливых стариков. Хотя это можно сделать в любое время, но что ж, ему сейчас нужны проводники и прикрытие. Они могут отвлечь любого противника на себя.

На самом дне его рюкзака лежала свёрнутая вчетверо газета недельной давности, которую предыдущий хозяин использовал для обмотки столовых приборов. Олигарх в спешке не выложил газету и был щедро вознаграждён. Через десять минут благодаря газете посреди комнаты образовался костёр. Дрова, принесённые стариком, оказались на удивление сухими, лишь одна сторона тумбы подмокла, из-за чего пару досок пришлось отложить в сторону. Шрецкому пришлось повозиться с костром, так как этого он не делал со времён соревнований скаутов в колледже. Громко потрескивая, он выхватывал редкие тени от предметов, а его танцующие языки пламени наполняли комнату теплом и приятным запахом жжёного дерева.

Поднимаясь к потолку, едкий дым скапливался в верхней части комнаты, и только сейчас Шрецкому пришла в голову мысль, что дым должен куда-то выходить. За спиной его показался Алексей, волоча за собой детские обгоревшие сани и небольшой кучей дров на ней. Увидев сложившуюся ситуацию, он заохал и подбежал к олигарху.

- А за дымоход мы забыли, - схватился за голову он. – Вот где-то здесь была небольшая дырка, там вода протекала и должно быть там сейчас одна лишь крошка.

«Наблюдательный», - сделал вывод олигарх и ухмыльнулся. Старик взбежал на кучу мусора в углу комнаты, выхватив свою палку, и резкими тычками стал лупить в потолок. Куски бетона и трухи посыпались ему на голову, отчего он закашлялся, но вскоре снова продолжил наносить удары в слабую часть потолка. Шрецкий молча наблюдал за действиями спутника и решил не лезть в это грязное дело. Пачкаться крайне не хотелось.

Слабый, отсыревший и потрёпанный взрывами в этом месте потолок ответил на призывы старика и вскоре дроблённые от завалов куски уровня были выбиты палкой. Дым потянулся к новому выходу и стал постепенно выходить в образовавшееся отверстие. Справившись с задачей, ослабевший старик осел на землю.

- Вот так и живём, - с улыбкой отметил он на равнодушный взгляд олигарха.

Шрецкий молча подошёл к костру и направил к огню окоченелые пальцы.

- Нужно есть, и ложиться спать, - сухо произнёс он. Вставать рано, я хочу скорее выбраться отсюда.

Алексей молча кивнул, пытаясь отдышаться.

Вскоре вернулась и Нина, волоча за собой пожжённые мешки. Она бросила их недалеко от олигарха и попросила помощи перенести в комнату железный каркас старой кровати. Помочь вызвался Алексей, и через десять минут во временном убежище путников уже находилось спальное ложе.

Подняв недовольный взгляд на поедающего консервы Шрецкого, Нина промолчала. Она взяла несколько мешков и постелила их на выпирающие пружины, после чего легла и отвернулась от костра.

- Нина, ты есть будешь? – Алексей впопыхах достал с сумки кусок хлеба и воду.

- Спасибо, я не голодна, - хмуро ответила женщина.

- Как руки?

- Сыпь почти прошла, уже легче, спасибо.

Старик пожал плечами.

- А ты будешь?

- У меня есть, - коротко отрезал олигарх.

Закончив трапезу, Шрецкий взял оставшиеся мешки и постелил их на кучу камней у костра, выложив перед этим небольшую площадку из большого куска тумбы. «Хоть спина будет на ровной поверхности», подумал он и лёг на подстилку, протянув мокрые ноги к костру и подложив под голову рюкзак.

Алексей молча поужинал, если это можно так назвать, и улёгся рядом с женой. На улице становилось холоднее, и путников спасал только костёр, одиноко потрескивающий среди ночного мрака.

Шрецкий часто просыпался. Неудобное положение и холод давали о себе знать, и полночи он провёл в полудрёме. Пару раз он вставал и подбрасывал сухие доски в костёр, чтобы хоть немного согреется, и отогнать от себя ледяные клешни ядерной зимы. Потом, изрядно намучавшись, он всё же уснул.

Но проснулся спустя пару часов, услышав отдаленные взрывы, которые что-то ему напоминали. «Фейерверк! Конец света наступил, а кто-то радуется», - промелькнула доля сарказм у него в голове, но её тут же прогнала трезвость мышления. Если кто-то пускает фейерверки, значит, в живых остались не только они.

Включив подсветку коммуникатора, он выбрался из комнаты и поднялся вверх по лестнице. Выйдя на открытую площадку, он тут же убедился в правдивости своих выводов: на востоке, за городом, в небо медленно поднимались ракеты фейерверков и украшали его яркими то растущими, то гаснущими цветами. Вперемешку с фейерверками в небо поднимались и сигнальные ракеты, а вскоре они и вовсе заменили всю программу ночного представления, устремляясь звёздами к облакам и оставляя в небе светлые шлейфы. Громкая серенада взрывов сменилась молчаливыми белыми тропинками, тянущимися от земли к тому месту, где несколько дней назад находилось солнце.

Шрецкий не заметил, как рядом появились его спутники.

- Они зовут выживших, - предположил Алексей. – Нам нужно идти туда, это спасение, они пришли к нам на помощь.

Всё было итак ясно, нужно было идти на сигнальные ракеты, там их ждали люди и, это было лишнее подтверждение гипотезы, что они остались не одни. Постояв ещё некоторое время, пока шоу не закончилось, путники определили свой дальнейший маршрут и вернулись к угасающему костру. Остаток ночи никто не спал, теперь у них появилась надежда, которую необходимо было реализовать. Шрецкий рассматривал данную возможность как способ добраться до бункера, к тому же в бункере находилось совсем мало жителей в тот момент, когда он был там в последний раз. Если он доставит туда сотни, может даже и тысячи людей, а они доберутся туда гораздо раньше, то спасённые люди его идеализируют. А если у них есть техника? Других вариантов Шрецкий принимать не хотел, если они пускают ракеты, значит, у них есть машины, оружие, еда и медикаменты. И больше всего Шрецкому хотелось верить, что это выслали экспедицию из «Подземстроя-2», чтобы найти его и доставить в бункер. И любые сомнения он отбрасывал в сторону – эти люди его спасут и доставят к бункеру.

Когда костёр окончательно погас, Шрецкий почувствовал, как адский холод медленно стал окутывать помещение. Нужно было срочно уходить отсюда. Его спутники уже собрались и молча завтракали.

Он отвернулся и, чтобы не видели старики, вколол себе дозу антирада. После этого Шрецкий собрал вещи и надумал перекусить, но почувствовал, что завтракать совсем не хочется. Голова его была полностью занята мыслью о том, что его ждут там, за городом. И чувствовал он себя сейчас не очень хорошо, голова кружилась, тело ныло, и мелкая дрожь пробивала тело.

Через десять минут выжившие покинули своё укрытие и направились на восток, минуя когда-то большой кинотеатр, что сейчас превратился в руины. Обмотав головы тряпками и закрыв дыхательные пути, путники встретились с настоящей зимней пургой. Сильные порывы ветра подымали в воздух миллионы снежинок, создавая плотную стену из грязного снега и пыли. Осевший на земле пепел вновь поднялся в воздух и налипал на одежду и лицо, а крупные клубни его, как и вчера летели с неба.

Местами дома всё ещё горели и даже некоторые многоэтажные здания, точнее их остатки, служили маяками для заблудившихся путников.

Преодолевая километр за километром, они добрались до старого, поваленного театра. Нужно было передохнуть и все единогласно проголосовали за это. И уже через двадцать минут, пробравшись через завалы, они сидели в небольшом помещении на первом этаже. Наверное, это было единственная комната, которая хоть немного уцелела после ударов. И судя по всему – это была комната отдыха.

Здесь даже уцелел диван, хоть с него и пришлось скинуть несколько больших булыжников. И радости путников не было предела, когда они обнаружили фрукты в столе какой-то мадам. Свежий сок пробудил в них голод и Шрецкий наконец-то смог поесть с удовольствием. А после трапезы никуда идти уже не хотелось и, улёгшись на мягком диване, олигарх мечтал хорошо поспать.

Нина рылась в ящичках с препаратами и что-то увлеченно выбирала, а Алексей вышел на улицу и курил. Стало так необыкновенно тихо и спокойно, что Шрецкий почувствовал некоторую идиллию. Здесь было теплее, может из-за наступления дня, а может, потому что ветер не проникал в комнату и дул с противоположной стороны, от проломленной стены. И под звуки завывания ветра Шрецкий уснул.

- Эдик, сколько можно возиться с этими бумагами?

Маша с упорством собирала пляжные принадлежности, смешно высунув язык. Неужели он видит её вновь? Как в тот самый их медовый месяц. Когда он не мог оторвать от неё восхищённого взгляда.

- Одну минуту…, - услышал он свой голос, но внезапно запнулся.

Он всегда уделял ей мало времени, посвящая себя работе каждый час своей золотой жизни. Хоть он и посвящал ей столько времени, сколько не посвящал ни одной из своих женщин, он бы отдал всё, чтобы изменить это и проводить каждый час с ней, каждую минуту.

- Никто не отберёт этот проект, тем более ты сам говоришь, что никто не заинтересован вкладывать деньги в столь сомнительную отрасль, - удостоверившись, что взяла свои крема, от которой её кожа не сгорала, она подошла к олигарху и нежно обняла его за плечи. – Хоть в наш медовый месяц, прошу тебя, забудь о работе.

Да, в тот день он не смог отложить документы, и они выбрались на пляж гораздо позже, пропустив выставку африканских животных, на которую Маша так хотела пойти, и о чём он узнал позже. Но сейчас он сказал «Нет» работе и, отбросив бумаги в сторону, поднялся с кресла, чтобы обнять её.

Проснулся он от шума. Нина выскочила на улицу, где стоял растянувшийся в улыбке Алексей. Выйдя вслед за женщиной, олигарх посмотрел в сторону раздражителя и увидел, как разваливается догорающее многоэтажное здание.

- Я за ним долго наблюдал, - улыбнулся старик. – Ему недолго оставалось.

Рассечённый посередине толстенной линией дом не выдержал давления и с грохотом рассыпался. На его месте осталась лишь большая куча строительного мусора и части каркаса.

Не разделив восхищения Алексея, Шрецкий вернулся в комнату. Он почувствовал, что ему стало легче и теперь можно продолжать путь. Подойдя к разбитому зеркалу, он ничего не увидел в полумраке, и лишь включив коммуникатор, смог разглядеть своё отражение в битой мозаике.

То, что увидел олигарх, заставило его сердце колыхнуться. За эти три дня он сильно постарел, волосы проступили сединой, а на глазах и лбу появились сухие морщины. Нужно было скорее добраться до бункера и избавить себя от прямого излучения и воздействий негативных факторов. А там лечебные процедуры и восстановительная медицина вернут его в прежнюю форму.

Шрецкий в спешке собрал вещи и закинул рюкзак за плечи.

- Давайте выдвигаться, - буркнул он вошедшим внутрь спутникам.

- Давайте лучше перекусим перед дорогой, - потёр ладони Алексей. – Дальше негде будет остановится, кроме как в старом универмаге, что за семь километров отсюда.

Олигарх быстрым взглядом пересёкся со стариком.

- Хватит уже жрать, нужно скорее выдвигаться и идти на восток.

- Значит если спать, так время есть, а чтобы пообедать, так нет? – заступилась за мужа Нина.

- Я не собираюсь выяснять отношения, это вы попросились идти со мной, а не я с вами, - отрезал Шрецкий, чувствуя накипающую ярость. – Если поторопимся, то успеем к завтрашнему дню добраться до спасительной группы. Если не успеем – они уйдут.

Женщина усмехнулась:

- Если она есть.

- А кто, по-твоему, пускал фейерверки?

- Двадцать минут погоды не изменят.

- Я не хочу опоздать, поэтому собирайте свои манатки скорее.

- Ты живёшь только для себя, - сквозь зубы процедила она.

- Нина, перестань, я тебя прошу, - подошёл к жене старик.

- Эгоист он проклятый. Не стоит того, что из себя воображает.

Шрецкий почувствовал, как злость крепко села в его сознании. Его задели за живое, а после этого никто не уходил безнаказанным.

- Откуда же ты знаешь, чего я стою? Ты чего в жизни достигла? Ничего, а у меня была империя и сотни, да куда там, тысячи людей прислуги. И ты мне смеешь это говорить, старуха?

- Я вырастила двоих детей, которые нас навещали каждые выходные, мы вместе с мужем заработали на дом и узнали, что такое настоящее счастье. И у нас есть…, были друзья, настоящие, - спокойно произнесла она. - А ты? Построил империю на всём готовом за папины деньги? Не знал любви, потому что все бросались на твои деньги? У тебя вообще были друзья?

- Не смей так говорить! – вспылил Шрецкий. – Не ты мне указ в этой жизни и по сравнению со мной, ничего не стоишь совершенно!

- Твоя империя разрушена, как и твои лже-друзья. Потому что в этом мире всё разрушено и теперь мы все одинаковые.

Шрецкий вытащил оружие, вяло блеснул холодный металл и человек направил его в сторону женщины:

- Ты не знаешь, кому это говоришь! Я могу сейчас же прикончить тебя и твоего муженька, и для меня это не составит никаких проблем. Я определял жизни многих людей и много кто мне должен быть благодарен только за то, что я их спас от гибели. И я построил империю, до которой вы, жалкие неучи, никогда не додумаетесь, - красные от возбуждения глаза олигарха нервно подёргивались, а руки дрожали. - Вы не сможете её построить, потому что это не для вас, а ваша участь гнить в своих однокомнатных квартирах и есть дешёвую колбасу!

- Успокойся, Эдик, она не хотела сказать ничего плохого, - попытался влезть в разговор Алексей.

- Пусть держит язык за зубами! И тогда тебе не придётся смотреть, как она умрёт!

- Как думаю, так и говорю. Ты не лучше нас, ты такой же, - плюнула она в сторону олигарха и замерла.

- Закрой свой рот! – заорал Шрецкий.

- Успокойтесь!

Старик развёл руки в стороны и стал перед женой, загородив её своим телом.

- Пойдёмте дальше, не хватало нам ещё друг друга поубивать.

- Не переоценивай своих возможностей, - усмехнулся олигарх, а после, посмотрел на женщину - А насчёт твоих слов, это мы ещё увидим.

Он вышел на улицу.

Снег валил с новой силой, и уже не было возможности подымать голову, чтобы смотреть перед собой. Шрецкий шёл впереди, опустив взгляд под ноги, чтобы не споткнуться об ледяные булыжники и обугленные тела людей. Старый театр остался далеко позади и путники уже миновали городскую магистраль, где совсем недавно построили многоуровневую дорогу.

Все мосты магистрали мгновенно рухнули, как только началась бомбёжка, и завалы в этом районе достигали четырёх-пяти метров в высоту. Пожарища прекратились практически везде, и теперь город сковал по-настоящему адский холод. Покрытые льдом дороги, камни, машины, останки, очень сильно мешали быстрому продвижению и, чтобы не получить травмы в настолько сложной ситуации, выжившие старались обходить трудные места. Хотя это удавалось очень редко.

Путь лежал через кольцевой объезд, так как центральная магистраль создала непреодолимое препятствие, ощетинившись скользкими и острыми камнями. Вывернув на кольцевую, маленький отряд двинулся по сравнительно ровной дороге к проходу между двумя шпилеобразными зданиями. Но не преодолели они и полпути, как Алексей остановился и что-то закричал. Но Шрецкий услышал лишь сдавленный крик, приглушённый порывами ветра и плотным полотенцем, намотанным на лицо.

Олигарх повернулся в сторону спутников, старик указывал рукой в сторону южного переезда.

Вверх по склону прямо на путников двигались какие-то силуэты. Разобрать сквозь плотную стену снега было трудно, и первое предположение вырвалось само по себе.

- Бешеные собаки! – крикнул Шрецкий и достал оружие.

Но как оказалось, это были вовсе не собаки, это были люди. Обезумевшие и голодные люди, чья ободранная одежда и ярость в глазах выдавали в них неконтролируемое психическое состояние. Их было около десятка, разного возраста, начиная от подростков и заканчивая стариком с небольшим пожарным топором, который плёлся позади всех. Голодная и свихнувшаяся стая людей, не способная отличить противника от себе подобных.

- Что с ними произошло? – с трудом разобрал Шрецкий слова Алексея.

- Они…, не знаю. Может, сошли с ума.

- За такое короткое время?

Олигарх ничего не ответил на этот вопрос. Люди приближались, и уже можно было разглядеть их подёргивающиеся лица. Содранная местами одежда оголяла потемневшую кожу, при таком морозе они должны были бы уже замёрзнуть, но что-то спасало их. Свитера и лёгкие куртки?

Еды можно было найти достаточно в уничтоженном городе. Разрушенные супермаркеты, магазины, брошенные дома и опаленные холодильники – источник пищи очевиден, но почему тогда они нападают? Разве дело в голоде?

Все эти мысли за несколько секунд пронеслись в закипающем мозге Шрецкого, и он в один момент очнулся от сковавшего его оцепенения. Боковое зрение уловила едва заметное движение Алексея, выставляющего перед собой свою дубинку. Нина вовсе была безоружна, но Шрецкий был готов поспорить, что удар её кулака вряд ли оставил бы равнодушным кого-нибудь.

Выживают только сильнейшие, вот почему среди них нет старых женщин и детей. Шрецкий с замиранием сердца наблюдал, как эти одичавшие за пару дней люди бежали к ним, взмахивая над головами тем, что они считали оружием. У кого была в руке ножка из-под стола, у кого железная труба или скалка, один умудрился найти топор. Но большинство были безоружны.

Олигарх почувствовал, как его спина и шея покрылись холодным потом, рука начала медленно подыматься и, поймав в прицел ближайшего противника, он выстрелил. Громом раздался звук выстрела в ушах и приближающийся мужик в овчинной дублёнке содрогнулся. Второй выстрел заставил его упасть навзничь.

Ловко отойдя в сторону и увернувшись от удара, Алексей не задумываясь нанёс прямой удар палкой по голове лысому мужику. Гвозди вошли в череп, заставив нападающего биться в конвульсиях. А следующий противник так и не успел подскочить к старику и получил удар палкой наотмашь прямо в шею. Брызнула кровь, и человек в одно мгновенье скрылся в снегу наполовину.

Шрецкий не целясь, высадил магазин в приближающихся людей: двое из них легли умирать на снегу, а один, с простреленным животом устоял на ногах и продолжал быстро идти к жертве. Олигарх в мгновенье ока скинул рюкзак и попытался найти новую обойму, но крепкий удар громилы сбил его с ног, отбросив рюкзак в сторону. Шок сыграл свою роль и, подскочив на ноги, он кинулся к своей сумке, оставляя за спиной ослабевшего мужика. Скользкая дорога сыграла свою роль, опрокинув убегающего олигарха на землю рядом с сумкой. Чудом оружие осталось в руке и, нарыв в рюкзаке обойму, Шрецкий дрожащими руками перезарядил оружие.

В этот момент боль ударила в область лодыжки и поднялась до колена. Шрецкий с криком наполненным болью повернулся и увидел, как громила схватил его за подвёрнутую ногу. Несколько выстрелов пришлись нападающему в область груди, и тот повалился набок.

Поднявшись на ноги, Шрецкий разглядел размахивающего палкой Алексея, отбивающегося от двух обезумевших мужиков, а недалеко подросток, набросившись на Нину, наносил ей множественные удары руками. Ещё двое подходили сбоку: старик с топором и мужик с кочергой.

Короткие выстрели, и эти двое свалились в снег. Затем Шрецкий прихрамывая добрался и до противников Алексея, продырявив одному из них шею. Другого нападающего старик уложил сам благодаря тому, что тот распластался на скользком грунте. Алексей в несколько прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от лежащей жены и резким ударом раздробил увлечённому подростку лицо.

Шрецкий тяжело дышал и холодным взглядом наблюдал, как старик отбросил оружие и упал на колени перед неподвижным телом Нины. Он не слышал плача Алексея из-за налетевшей вьюги, но вдруг стало так тихо и спокойно. Наверное, так влияет на человека понимание собственной обречённости и осознание того, что он выиграл ещё одну партию у одичавшего мира. Она была мертва, они не смогли её спасти, не смогли уберечь. Шрецкий вздохнул.

Они с трудом выжили сами, поэтому он расценивал это как очередную победу, и не важно, что её пришлось заслужить целой смерти невинных людей. Да и какая кому разница, ведь Шрецкому она была совсем не по душе, и он сам едва терпел её, а тут такое событие. И он даже готов был поспорить, что в их отношениях эта женщина была доминатором, как бы вульгарно это не звучало. Он не почувствовал угрызения совести, он не почувствовал жалости или тяжести потери. Это была игра и жизнь, которую он привык видеть и в которую он привык играть. Так называемая «Игра гиен», когда ты обязан выжить, не смотря ни на что, даже за счёт смертей других, ценой их жизней. Закон бизнеса, законы «больших» людей.

Пока Алексей прощался с женой, олигарх осмотрел несколько трупов. Потемневшая кожа с проступившими венами, пожелтевшие ногти и зубы, а также кровавые слёзы из глаз. Ужасное зрелище, даже для человека, которому нет дела до смертей обычных людей.

Но что с ними произошло? Вирус? Эпидемия? Облучение? «Наверное, какая-то болезнь, облучение не может к такому привести», - сделал вывод Шрецкий и направился к Алексею. Лодыжка ужасно ныла, подвёрнутая нога обещала распухнуть, если не дать ей покоя и не обработать. Остальные синяки, полученные в момент падения, уже вышли из головы олигарха.

- Пойдём, Алексей, - выдавил Шрецкий, поравнявшись со стариком и стараясь не смотреть на покромсанную подростком женщину. – Она мертва и мы уже ничего не можем поделать.

- Как я мог такое допустить? – на глазах старика не было слёз, в воздухе их итак было достаточно. – Почему я не защитил её? Почему позволил умереть?

- У тебя не было выбора. Мы не всегда можем защитить наших родных, не всё подвластно человеку, мы всего лишь люди.

- Странно слышать это от тебя, - с сарказмом в голосе ухмыльнулся старик. – А ты знаешь, как это? Терять того, кого ты любишь?

Шрецкий поднял взгляд.

- Знаю, я потерял любимую женщину…, болезнь, - голос его слегка дрогнул. – Я потерял сына, а ведь это единственное, что оставалось у меня от неё. И я не смог защитить никого: ни её, ни сына. Парадокс, дело моей жизни, защитить людей от катастрофы, а я даже не смог защитить своего сына, не говоря уже о себе.

Олигарх усмехнулся, встретил задумчивый взгляд старика и присел рядом. Они просидели так несколько минут, вслушиваясь в завывание ветра и погрузившись в свои собственные мысли. Спокойствие, горечь, минуты перерождения человека.

- Я её любил, - протянул Алексей.

- Я знаю.

Они направились в сторону шпилеобразных зданий. Шрецкому было трудно идти, скользкая дорога заставляла ныть каждый нерв подвёрнутой ноги. До выхода из города они дойти не смогли бы, и он предложил остаться в одном из шпилеобразных зданий на ночь. К тому же заметно потемнело и, наверное, уже был вечер. Хотя по пепельным тучам это определить было трудно. Часов не было, солнца не было, был только серый снег и пепел, танцующие под завывания ветра и кружащие в дикой, мировой агонии.

Они молчали, когда вошли в ранее просторный холл английского посольства. Теперь здесь было не так уютно: половина здания лежала под завалами, а часть устояла, и здесь можно было хорошо отдохнуть. Кожаные кресла и диваны определялись под толстым слоем трухи и камней, как и вся остальная мебель. Здесь уже были мародеры, и все шкафы были выпотрошены, а вещи и бумаги валялись рядом на полу. Раздвижные сенсорные двери не оказались для налётчиков препятствием, и Шрецкий обнаружил на их месте только помятый каркас.

В прошлый раз для разведения костра олигарх использовал всю бумагу, надеясь на то, что доберутся до спасительных огней к сегодняшнему вечеру, но не вышло, и теперь они остались без бумаги. И каково же была их радость, когда в посольстве остались целые папки с личными делами и документами, а также шкафы и столы, частично отсыревшие, но для костра подходящие.

Через час, они уже наломали досок с хрупких фанерных столов и развели костёр в дальнем углу холла. Туда же сдвинули диван и два кресла, поставив их таким образом, чтобы ноги спящих находились у костра. Жар наполнил небольшой угол помещения, согревая окоченелые руки и ноги. Теперь можно было отогреться, досок наломали много, хватит на всю ночь.

Шрецкий аккуратно снял обувь в больной ноги и обработал ногу противовоспалительной и согревающей мазями, а после плотно перебинтовал лодыжку. Обувь он поставил у костра на сушку, а ноги замотал висящим на стене флагом Великобритании. Его примеру последовал и Алексей, но вместо флага он использовал оконную штору. Мокрая обувь – первый удар болезни.

Они молча поели, крепко наполнив пустые желудки.

- Нужно дежурить по одному, - выдавил старик. – Я уже не знаю, что может прийти сюда ночью.

- Да уж, - согласился Шрецкий. – Я не знаю, как мы ночевали прошлые ночи, не опасаясь ничего. А ведь по городу бегают бешеные собаки и вот эти уроды, что повстречались нам сегодня.

Алексей повернул взгляд к выходу. На улице была метель.

- Дежурный на кресле, спящий на диване, - хмуро улыбнулся Алексей.

Шрецкий согласился, справедливо.

- Часов нет, измерять время нечем, так что давай до сгорания костра. Сгорает костёр, заступает другой на дежурство. Как раз получится по два раза. Ложись первый, мне сейчас не до сна.

Старик уселся в кресле, скрестив руки на груди. На его щеках и кистях проступила сыпь, то же самое Шрецкий заметил у себя, но в меньшей мере. Наверное, антирад спасал и давал какое-то сопротивление коже.

Шрецкий уснул не сразу. Ворочался от боли в ноге, но нашёл удобное положение и сразу же отключился.

- Эдик, это же твои друзья.

- Маша, я не могу пойти из-за встречи. Пока инвесторы находятся в Новосибирске, почему бы с ними не увидится? Может быть, позже у них не будет времени или кто-то предложит им проект раньше меня.

- Ох, - Маша развела руки в стороны, она выглядела недовольной.

Шрецкий наблюдал эту картину со стороны, он помнил этот день. День, когда у Машиной лучшей подруги была свадьба. Они не смогли тогда пойти и только из-за того, что он узнал о приезде инвесторов в город и решил отложить все дела ради встречи с ними и привлечения их инвестиций для своего проекта.

- Дорогая, это свадьба, - улыбнулся он. – А если всё будет удачно, то у меня будет ещё один проект, который обеспечит жизни ещё многим тысячам людей.

- Эдик, но она же моя лучшая подруга, - посмотрела Маша на мужа.

- Прости, - отвернулся Шрецкий и подошёл к зеркалу.

- Любимый, у тебя не хватает время ни на что, кроме твоего бизнеса. Ты каждый день занят работой, удели хотя бы немного времени моим интересам и желаниям. Завтра такой день….

- Я итак уделяю тебе всё свободное время.

- Мне, и моим интересам – это две разные вещи, Эдик. Они же наши друзья, я хочу общаться с людьми вместе с тобой, а не быть запертой в холодных стенах твоего дворца или на одинокой яхте посреди океана.

Шрецкий улыбнулся, её обиженный взгляд только умилял её и без того доброе и красивое личико.

- Милая, чего ты ещё хочешь? Я стараюсь делать всё, чтобы ты чувствовала себя хорошо. Лучшая одежда, лучшие вина, лучшие развлечения. И ты же прекрасно понимаешь, что за меня мои дела никто не решит и это прекрасный шанс получить инвестиции для крупнейшего проекта.

- Я прекрасно понимаю, что это всё работа, эти дела, конференции. Но я хочу обычного женского счастья, пойти погулять с тобой, встретиться с друзьями, даже сходить в кино или…, сходить на свадьбу, повеселиться. Мне не нужны эти все вина, одежды, мне нужна человечность, с твоей стороны.

Шрецкий тяжело вздохнул, он не мог просто так отменить встречу, о которой договорился сегодня утром.

- Я уже назначил встречу на завтра, прости, я не смогу.

- Как? – возмутилась Маша. – Они же приглашали нас ещё месяц назад. Как ты мог так поступить? Разве нельзя было назначить встречу на другой день, Эдик?

- Они всего два дня здесь, а сегодня мне нужно встретиться с министром, встреча через час. И где же этот чёртов галстук?

Маша села на кровать.

- Ладно, встречи, так встречи.

- Ты на меня не обижаешься?

- А это разве что-то изменит в твоём отношении ко мне?

Олигарх проявил холодное спокойствие, как он привык это делать в жизни и бизнесе. Иногда лучше промолчать, чем трогать человека за эмоции. И это у него получалось очень хорошо.

Яркая вспышка за окном заставила Шрецкого бросить дела на полпути, и незакрёплённый чёрный галстук вяло повис на шее. За окном над многоэтажками города вырастал большой, ярко-красный гриб. Затем городские пики медленно угасли в клешнях ударной волны, а следом за ними и другие городские постройки, вместе с высокой стеной двадцатиэтажных зданий.

Со стороны города быстро бежала ударная волна, снося на своём пути постройки и деревья, она приближалась к ним. А Маша улыбалась, её налитые слезами глаза больше не плакали, они улыбались.

- Это твоё признание, Эдик. Вот ради чего ты стараешься и ради чего живёшь, твой бизнес и твои деньги.

И лицо её медленно обуглилось, превращаясь в чёрную массу, только глаза, большие зелёные, мокрые от слёз глаза смотрели на него. Они видели его насквозь и тем не менее, они боролись за него.

- Маша…, Маша…, Маша!

- Эй, с тобой всё в порядке? – услышал Шрецкий голос Алексея.

- Эмм, да, я в порядке, - открыл глаза олигарх. – Снова страшный сон, ничего не могу с этим поделать.

- В последнее время страшные сны проявляются слишком часто, - усмехнулся старик, подбрасывая в костёр дрова. – Не у тебя одного.

Шрецкий слышал, как сильно стучит его сердце.

- Долго я спал?

- Да, я не могу уснуть, всё время думаю. Поэтому решил посидеть.

Шрецкий взглянул на кучу досок, которая изрядно уменьшилась.

- Они опять стреляли, - улыбнулся дежурный. – Своими фейерверками, а потом сигнальными ракетами. Они кого-то ждут, и не знаю, сколько они ещё там будут. Сегодня мы узнаем, кто они и зачем ждут.

Раскаты грома снова тряхнули небо.

- Ложись спать, а я посижу. После этого кошмара я теперь вряд ли усну, а тебе нужен отдых, сидишь всю ночь.

Алексей согласился, его красные глаза говорили сами за себя. Перепрыгнув на новое место, олигарх уселся в тёплое кресло, а старик улегся на диван и отвернулся от костра. Холод лишь удалённо напоминал о себе, пока горел костёр.

Ещё пару часов они были в своём убежище. Монотонная песня ветра и треск костра убаюкивали Шрецкого. И он успокоился, подумал о будущем, что будет, когда он вернётся в бункер. Как его встретят, и каким он станет героем? Он прошёл через ад, оказавшись на поверхности. А если он доберётся к бункеру, тогда он покажет, что в нём есть что-то такое, чего не видели другие.

Пока Алексей громко сопел в спинку дивана, он сделал себе инъекцию антирада. Затем хмуро посмотрел в сторону лежащего старика, наверняка он не проживёт больше пары суток, ведь схватил крупную дозу облучения. И олигарх хотел предложить ему одну дозу, но потом понял, что не может так рисковать. Вдруг помощи нет, вдруг фейерверки пускали люди, которым нужна помощь? Как он не подумал об этом раньше?

Через пару часов Алексей проснулся, нужно было выдвигаться. Шрецкий вколол себе второй укол от бешенства, после чего вколол обезболивающее в лодыжку, чтобы боль не мешала при ходьбе.

Путники обулись и с радостью заметили, что сухая обувь очень сильно отличается от промокшей. И уже через десять минут они собранные стояли на входе в посольство. Ветер дул ещё сильнее, за ночь уровень снега стал гораздо выше, и теперь пепельная масса его достигала колен.

Путники двинулись на восток. Оставалось пройти пару кварталов.

Алексей так резко изменился. Он превратился из спокойного, податливого человека в резковатого и безразличного. Наверное, он и впрямь так сильно любил жену, что её смерть вызвала такие изменения в его характере. Но в этом Шрецкий не хотел разбираться, ему сейчас было не до этого: голова снова кружилась, а ноги гребли по снегу, с трудом перебарывая вьюгу.

По пути Алексея стошнило два раза: верный признак лучевой болезни. Но, не сказав ни слова, они продолжали путь дальше, минуя завалы и двигаясь в сторону спасительных сигнальных ракет. Они снова разрезали небо, но уже так близко. Значит, они собираются уходить, раз так часто дают сигналы.

Вывернув на главную улицу, путники удивлённо наблюдали, как со всех сторон вяло двигаются люди. Их было не много, но они тоже шли, даже тянулись в сторону фейерверков. И как это Шрецкий не встретил никого, кроме Алексея и Нины? Ведь выживших жителей оказалось гораздо больше. Наверное, всё из-за того, что центр города был разрушен, а к периферии они подошли совсем недавно и то, столкнулись с бандой ненормальных.

- Они зовут всех выживших, так и есть, - хмыкнул старик.

- Пойдём, осталось немного.

И они двинулись дальше.

Вскоре остатки многоэтажных зданий остались позади, и они вышли в поле. И как ожидал Шрецкий, здесь было много людей.

В самом центре стояли бронетранспортёры и около десятка грузовиков. Все они были гружёными до верху, около пяти были забиты закрытыми бочками, и ещё несколько какими-то ящиками. Ещё два армейских крытых грузовика стояли чуть поодаль. По кольцу стояли вооружённые люди, их было не меньше сотни. А вокруг много-много людей, слишком много, чтобы посчитать.

- Что ж, выбора у нас нет, похоже, это военные, - улыбнулся Алексей, но Шрецкий не разделил его настроения.

- Значит, кто-то остался в живых и нас отвезут на какую-то военную базу.

- Да, и окажут помощь.

Олигарх закусил губу и в душах выругался. Его целью был «Подземстрой-2», и неизвестно куда приведут их эти вояки, и тем более, неизвестно как дальше они будут жить. Всё время питаться овсяной кашей и консервами он не хотел и понимал, что в его родном бункере он будет королём, и опускаться до уровня обычного выжившего в катастрофе категорически не хотелось.

Нехотя, Шрецкий последовал за спутником и вскоре они добрались до толпы людей, скопившихся вокруг временного лагеря. Здесь было, по меньшей мере, несколько тысяч выживших. Они стянулись в отдельные группки и в центре каждой кучи стояли бочки. Из бочек на метр вверх вырывалось пламя, было похоже, что в них держали мазут, и теперь он служил как топливо для костров.

Здесь было много детей и взрослых. Стариков оказалось гораздо меньше, но всё же каждый пятый был точно преклонного возраста. Подойдя к ближайшей куче людей, Алексей завязал разговор с седовласым мужиком, они обменялись парой фраз, и в этот момент подошёл отставший Шрецкий.

- И давно вы здесь?

- Да вот вчера вышли, со всей семьёй двинулись на фейерверки, ночевали на снегу, хорошо, что брезент выдали, - бегал глазами мужик.

Алексей закивал.

- А кто это такие?

- Военные, - не стал медлить с ответом выживший. – Генерал Ладейник, у них тут бункер недалеко повалился, вот они и решили собирать людей, чтобы искать новое пристанище и оказать помощь.

- Как же они помощь окажут, если у них и бункера нет даже? – усмехнулся олигарх. – Разве что фейерверки постреляют на прощанье.

Мужик потрепал осевшую на голове шапку-ушанку.

- У них есть еда и медикаменты, они тут шприцы раздают антирада, чтобы не загнулись от облучения люди. Вот тебе и на. И еду раздают, правда, по расписанию, но это тоже ничего, у многих еда осталась в запасе.

- Нам нужен антирад, - улыбнулся Алексей и посмотрел на Шрецкого. – А то совсем туго себя чувствую. Эдик, я схожу за антирадом, побудь здесь, хорошо?

Шрецкий кивнул.

- И куда они думают двигаться дальше, если не в бункер?

Мужик развёл руки в стороны.

- Не знаю, говорят, вроде бы, что здесь недалеко «Подземстрой-2»….

- Ага, недалеко, - усмехнулся Шрецкий.

- Вы знаете, где он? Генерал ищет людей, кто знает, где его искать.

Олигарх опешил.

- Нет, откуда мне знать? Просто где-то далеко отсюда, туда неделю идти минимум. Не знаю, как мы найдём его. А когда планируют выдвигаться?

- Насколько я знаю, говорят, что завтра вечером. Они тут стоят с первого дня катастрофы, и все люди кто мог, уже сюда пришли, - глаза его выглядели болезненными, раньше Шрецкий не обратил на это внимания.

- Ясно.

Коротко взмахнув рукой, Шрецкий направился к грузовикам, где среди поредевшей толпы он увидел торчащую шапку Алексея.

- Алексей, я не знаю, куда мы двинемся дальше, но, скорее всего я пойду дальше один, неизвестно, что стоит ожидать от всей этой акции.

Старик обернулся, в руке он держал шприц антирада.

- Думай сам, я останусь здесь, потому что мне некуда идти.

Шрецкий почувствовал, как ему стало легче. Теперь ему не нужно будет говорить Алексею, что ему не нужны спутники в дальнейшем пути. Но с другой стороны, ему должно было быть всё равно, ведь этого старика он знал только последние два дня. Может это всё из-за того, что он чувствовал то же самое, что когда-то давно пришлось пережить и Шрецкому? Два года прошло, а он всё помнит так отчётливо и так хорошо. Каждую минуту, последний взгляд.

А ведь он не был с ней, когда она умирала. Он был на какой-то чёртовой конференции, и он не смог с ней попрощаться, сказать последнего слова. И теперь ему было очень больно за это, тяжело.

Через час перед толпой людей выступил генерал Ладейник. Последняя его фраза была: «Завтра вечером выдвигаемся к Подземстрою», отчего у Шрецкого внутри всё колыхнулось, сердце сжалось в комок, а в глазах потемнело.

Они выдвигаются туда, к его империи и он туда обязательно доберётся. В любом случае тепло костров еда и медикаменты увеличат его шансы добраться до бункера и выжить. А там о нём позаботятся. Оставалось теперь только одно – ждать завтрашнего дня и надеяться, что военные не передумают.

Мир – холодная пустыня, города – снежные крепости, люди – ледяные статуэтки, олигархи – короли без королевства.

Следующая часть.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.3 / голосов: 7
Комментарии

Уважаемый автор, уж не знаю по каким критериям судьи оценивали данное творение, но первое место я бы ему ни в жись не поставил. И вот почему: если бы действительно произошёл ядерный взрыв, то злоключения вашего алигарха оборвались бы гораздо раньше (радиоактивный пепел, дождь, общий фон и т.д.) и, как результат, острая лучевая болезнь - непрекращающаяся рвота, полная аллопеция (облез бы), слепота, кровавый понос, ядерный загар и смерть в результате полного обезвоживания организма! Никакой "антирад" при этом не поможет.И на всё, про всё максимум неделя. Далее "Но холодная как лёд кисть развеяла все ожидания, и олигарх судорожно отдёрнул руку." Полная чушь - для того чтобы рука стала холодна "как лёд" с момента смерти, должно пройти, как минимум, сутки (именно по температуре тела, криминалисты определяют примерное время смерти). Что касаемо бешенства, то это острое вирусное заболевание, передающееся при укусах. Для профилактики и лечения ТОЛЬКО в первые дни после укусов, используется антирабическая вакцина (по латыни бешенство rabies) которая в обычных аптеках НИКОГДА!!! не продавалась, и не продаётся. И выпускается она не в капсулах, а в ампулах для людей и склянке для животных. Ещё, не очень понятно, почему это собачки, милые животные, спустя короткое время становятся такими агрессивными, им чего взрывом мозги выжгло?

Потом, ЭМИ тоже тёмная лошадка. Электромагнитный импульс опасен ТОЛЬКО для тонкой электроники, как то процессоры, интегральные схемы, ж\к-матрицы и др., а обычному фонарику, или, скажем, электродвигателю, мощному трансформатору, он не страшен. Ну это в большинстве своём, не считая мелких ляпов. Вам, молодой человек, неплохо бы кой-каких знаний поднабраться, в радиологии, физике, биологии, медицине и т.д.. Но потенциал у вас имеется.

Спасибо за коментарий.

Приятно получить отзыв, поверьте.

У Тармашёва такой мир, тут ничего не поделаешь. Так завязан сюжет и он его так построил, нужно было сделать лишь отдельную ветвь.

Животные так быстро не мутируют - согласен, но в произведении именно так) большие дозы - в книге вообще взрывы невероятных мощностей, которые по природе своей отрицают всё существование произведения в дальнейшем.

За бешентсво большое спасибо, хотя перед тем, как писать, я ознакамливался с этой проблемой. Это мир чуть более позднего развития, отчего в произведении много неточностей и недоговорок.

Увы, автору нужно набираться знаний во всём, чтобы писать хорошо. Спасибо, буду стремиться.

Быстрый вход