Древний. Король пепельной империи (конкурсное), часть 3

Предыдущая часть.

Часть Третья. Дорога.

Шрецкий сидел рядом с Алексеем у палящего костра. Закопчённая бочка раскалилась докрасна, озлобленно треща и шипя. Можно было находиться не ближе пяти метров от неё, чтобы не опалить себе лицо.

- Ты где-нибудь служил?

Алексей не ожидал подобного вопроса от олигарха и подавился. Прошло уже два дня с того момента, как они добрались до лагеря военных. Они уже двинулись в путь и преодолели добрый десяток километров. А сегодня утром им выдали вяленое мясо и теперь они с удовольствием жевали резиновую плоть животных.

- Служил в Коми.

- Север закаляет?

- Да, но, несмотря на это условия жизни там очень хорошие.

- Ещё бы, месторождения какие.

Алексей сутулился, закрывая мясо от хлопьев грязного снега.

- А ты? Служил?

- Нет, - хмуро протянул он.

- Откупился, видимо?

- Сначала учился, в двадцать четыре закончил один ВУЗ, а потом откупился. Ну и пошёл на второе образование.

- Зачем тебе это?

Шрецкий улыбнулся.

- Карьера.

- И кем работал?

- Бизнесмен, - снова ухмыльнулся олигарх.

- Экономит, значит?

- Не совсем.

Объявили о выдвижении. Завыла сирена, и военные двинулись тушить костры.

- А я историк, в школе читаю историю.

- Нравится?

- Да, я от этого получаю…, получал массу удовольствия.

Шрецкий улыбнулся, но ему не удалось скрыть грустный взгляд от глаз Алексея.

- Это трудно, найти то, что будет приносить тебе удовольствие и давать возможность жить. Мы размениваем богатство на счастье, я не могу заниматься чем-то, что не приносит мне много денег и не позволяет манипулировать людьми.

- Это твоя жизнь и это даёт тебе силы жить, верно ведь?

- Наверное.

Старик поднял взгляд к небу.

- Вот как тебе удалось пережить потерю любимого человека?

- Хм, - Шрецкий не понял, к чему клонит собеседник.

- Ты всё время был занят работой. Она тебя и спасла от гибели, - улыбнулся старик. – Если в семье раньше умирает мужик, то женщина всё равно следит за собой и выглядит хорошо. Но если наоборот, то мужик спивается, становится грязным и неухоженным. А почему?

- Мы слабее?

- Мы привыкли погибать. Без женщины мы ничто, а они всю свою жизнь ждали мужиков с войны. Даже вспомнить Вторую Мировую Войну.

- У нас это было в древней истории, что-то помню такое.

- Так там пешком до Берлина шли воины, это сколько месяцев не видели женщины мужей, ты представь только. Причём совсем мало возвращалось целыми и невредимыми. Они привыкли, они готовы и могут держаться. А у нас что? Водка, сигареты, подозрительные компании. Эх, у меня отец такой же был, совсем не пережил смерть матери.

Алексей пожал плечами и улыбнулся, наблюдая за тем, как военные гасят их бочку. Пора было выдвигаться. Вскоре бочки были загружены в грузовики и огромная масса людей толстыми змеями заструились на восток.

Дороги видно не было, снегопад резко прекратился и только прерывистый ветер гулял по снежной пустыне. Идти было гораздо легче, хоть от сытной еды и клонило в сон. Однако генерал торопился добраться к бункеру как можно скорее. Люди начинали умирать, и в первую очередь сдавались раненые во время бомбёжек, хоть медицинскую помощь им старались оказать своевременно.

Как оказалось, бомбёжки продолжались трое суток. Новосибирску повезло больше: он оказался под руинами в первый же день, а после вражеские ракеты принялись за другие крупные города, стратегические объекты, заводы и военные базы. Там выживших, скорее всего, не было совсем. Неизвестно, что случилось с остальным миром, выжившие в Новосибирске оказались отрезанными от мира, собственно как и любые другие выжившие.

Грузовики и бронемашины ехали впереди, очищая дороги от снега и оставляя широкие борозды в снегу. Мимо проплывали деревни, городки, а люди всё шли вперёд, гонимые последней надеждой. И вскоре стало понятно, что силы и вера начинает потихоньку иссякать. Третья часть людей, что выходила из Новосибирска теперь отсеялась. Люди не выдерживали и падали в снег. Чаще всех ломались старики и дети, но детей старались нести до конца. Кто-то умирал от лучевой болезни, приняв антирад слишком поздно или попав в зону критического облучения в момент взрывов.

Взрослые мужики, что покрепче, брали детей на руки и несли их дальше. Они уверенно ступали вперёд, оставляя за собой глубокие борозды в снегу. Теперь перерывы стали делать чаще, дорогу совсем замело, и снег с каждым днём валил всё сильнее и сильнее. К тому же температура стремительно падала до непривычно малых отметок. Воспаление лёгких, обморожение конечностей и переохлаждение лишали людей возможности идти и бороться за свою жизнь. Их оставляли в месте привалов, не помогая и не задерживаясь, поскольку каждый час играл им не на руку. Облучение и передозировка препаратами грозила фатальным исходом, и чем дольше люди оставались на поверхности и принимали антирад, тем меньше становился процент того, что им смогут помочь.

Неделя пути осталась за спиной. Ладейник нервничал. Несколько десятков людей решили отсеяться и не продолжать путь дальше, делая выводы, что это чистой воды безумие. Но речи генерала вернули им прежнюю уверенность и армия выживших продолжила шествие дальше.

На десятый день путешествия Шрецкий уже совершенно успокоился по поводу своей раны на руке. Оставалось проколоть последнюю дозу против бешенства и то, что организм не проявлял никаких симптомов болезни, тешило его ещё больше. Пайки стали выдавать реже и не такие щедрые, как в первые дни, та же ситуация получалась и с антирадом, выдачу которого ограничили до одной дозы в три дня. Его стало часто тошнить и теперь к этому добавились ещё приступы кашля. Нога успокоилась на время, но вот уже снова начала ныть. Алексею было ещё хуже, лицо его стало бледным, а вокруг глаз проступили тёмные кольца. Он даже пару раз делал заключения, что готов умереть и ему незачем идти дальше. Шрецкий в такие моменты лишь отводил взгляд и ничего не говорил. А старик потом одумывался и становился таким же хмурым и спокойным.

На одиннадцатый день они сделали привал в небольшом заброшенном посёлке. Люди не жили здесь с 2075 года, когда началась общая урбанизация. Теперь же трухлявые и посыпавшиеся стены домов могли послужить небольшим, но укрытием. В этом месте сделали самый длинный привал в десять часов, и это объяснялось тем, что где-то здесь недалеко как раз и должен располагаться «Подземстрой-2». Генерал сбился с пути, и теперь военные пытались определить месторасположение бункера. Эта местность была очень холмистой, и определить Медвежью было очень трудно.

Оказалось, что искать нужно в точке северней на двадцать километров от их дислокации и в радиусе двадцати пяти километров вокруг неё. О расположении бункера знали разве что его владельцы, приближённые лица президента и служащие бункера, так как большинство журналистов и гостей не успели посетить это чудесное место из-за неожиданной развязки конфликта.

Вздохнув свободней, люди запаслись последними силами и приготовились к финальному рывку. К этому времени число выживших сократилось вдвое, появились потери и среди военных, хоть тех, кто был в тяжёлом состоянии и перевозили в так называемом «лазарете». Дети начали плакать, и с каждым днём этот плач становился всё болезненней и страшнее.

Шрецкий с раздражением заметил, как волосы его поседели за последнюю неделю, а лицо проступило глубокими морщинами. Он сильно постарел за последнее время и Алексей незатейливо сделал замечание насчёт этого. Но олигарх ничего не мог поделать, он оказался в этом мире случайно и очень нехотя разделял эту судьбу.

- Я не узнаю этих мест, - случайно буркнул он.

- А ты разве был тут раньше? – Алексей с прежним спокойным видом шагал рядом, разрывая ногами грязный снег.

Олигарх замотал головой.

- Нет, просто знал эти места, вернее был, но проездом, - улыбнулся Шрецкий на вопросительный взгляд старика. – По бизнесу.

- А, я ж забыл, бизнес, - пожал плечами Алексей. – Мы близко к бункеру, так говорят военные. Как думаешь, так ли это? спасёмся?

- Думаю, что всё возможно. «Подземстрой-2» располагался в тайге, и к нему было просто так не добраться, не зная дороги. Холмистая местность и ветвистая дорога, ну и всё в этом духе.

- Наверное, туда добирались по воздуху, - задумчиво предположил старик.

Овечий воротник Алексея торчал, придавая ему забавный вид.

- Да, в основном так и было.

- Представляешь, как это: быть в укрытии под толстенной стеной земли, когда мир сжигает себя под огнём ядерных грибов? Я не думаю, что бункер будет располагаться близко к поверхности земли, я прав?

Шрецкий кивнул.

- Откуда такие познания?

- Интернет. Я в университете писал доклад на тему «Оружие массового поражения», рассматривал там случай с Хиросимой. Ужасные были дни. Но сейчас ситуация совсем другая, и оружие другое.

Про Хиросиму олигарх не знал. Первую дотацию нового века определили мировым кризисом две тысячи восьмого года, и плотному изучению подлежала лишь информация, имевшая место именно с этих годов. Всё остальное: мировые войны, холодную войну, Наполеона, упоминали лишь в книгах индустриально века.

- Как думаешь, мы выживем?

- Думаю да, если найдём бункер быстрее, чем умрём тут об облучения или передозировки, - Шрецкий поморщился, его чуть не стошнило. – Этот антирад уже даёт знать о себе.

- Хочется умереть.

- Не начинай снова.

- Эх, внутри какое-то странное чувство, нужно идти до конца и узнать, что же будет дальше. Старческий интерес, пропади он пропадом, - снова сухие губы растянулись в улыбке.

На тринадцатый день они вышли ещё к одному посёлку, который должен был быть севернее бункера. Значит, они пропустили бункер, и нужно было возвращаться обратно. Ладейник нервничал, постоянно мял карту и пытался найти свою ошибку. Время тянулось медленно и казалось, что в пути они были не две недели, а целую вечность. Людей стало ещё меньше, и сейчас в общей численности было чуть больше тысячи выживших. Шрецкому стало ещё хуже, глаза болели, и всё тело захватила предательская слабость. Алексей чувствовал себя не лучше, в прошлую ночь у него случился лёгкий приступ.

Было принято взять немного восточней и пересечь территорию на юго-восток. План тут же принялись реализовывать и через два часа лёгкого отдыха военные погнали людей по заданному маршруту. Ночь застигла их в небольшом ущелье, закрыв от холодного ветра.

Генерал хотел продолжить путь, но всё же смирился с тем, что люди слишком устали и не смогут продолжить путь. А с рассветом, которого никто не видел уже последние две недели, решили двигаться дальше.

Небеса стали пепельно-черными, и грязный снег повалил с необычайной беспощадностью. Если уснуть в такой снегопад, то наутро рискуешь проснуться под метровым одеялом радиоактивных образований. Поэтому люди толком и не отдохнули, струшивая осадки с одежды и брезента каждые двадцать минут. А под утро снегопад немного поутих, и появилась возможность подремать.

Шрецкий уснул, упёршись спиной в спины сидящих рядом людей. Это была единственная возможность не превратиться в ледышку. Становилось холоднее и костры уже не могли дать достаточно тепла.

Пепел, чёрный и вязкий лежал под ногами. Шрецкий поднял голову и осмотрелся: чёрный мир, черные обугленные здания и пепельный снег, сыпавшийся на голову. Он стоял на вершине большой горы, усеянной обломками чёрных зданий.

Вокруг никого, лишь насыщенный гарью воздух. Пустота и панический страх, витающий вокруг него.

Олигарх сделал шаг вперёд и чуть не провалился в чёрную, предательскую массу. Нога ушла в неё по колено.

- Твою мать, - ругнулся человек и с трудом сдержал равновесие.

Шрецкий опёрся на камень и вытянул ногу, масса жадно чавкнула. Аккуратно ступая по камням, он спустился вниз по склону горы и оказался у её основания. Только теперь он заметил, что весь пепел под ногами – это обугленные человеческие кости, а вязкая масса – это…, олигарх интуитивно закрыл рукой нос и согнулся пополам, сдерживая тошноту.

Справившись с собой, он поднял взгляд в небо: там кружили чёрные вороны. Не подавая звуков, они грациозно парили в небе, расправив острые крылья. Олигарх пошёл дальше, пытаясь игнорировать звуки ломающихся под ногами костей. Он едёт у посыпавшейся стены.

Переулок, из-за стены неторопливо выбегает ободранный пёс. Красные пятна покрывают большую часть его тела, они кровоточат, глаз у него нет, только выжженные глазницы. Шрецкий тянется к оружию, но понимает, что оружия с собой нет, и одежды прежней нет. Как он не заметил этого раньше? На нём чёрный, траурный костюм, с парой цветков, приколотых к левому карману.

Он пятится назад, пытаясь отдалить встречу с бешеной собакой, но пёс не торопится напасть на него, ему это не нужно. Противник останавливается и роняет морду в пепел, противник слеп, но он знает о присутствии человека.

Адский вой раздирает тишину и будто по команде черные вороны срываются с неба и камнями падают на пса. Они беспощадно сдирают с него кожу, и вновь возвращаются в небо. Криков воронов не слышно, лишь только вой обречённого пса, который постепенно становится криком, человеческим.

И как только вороны покинули свою жертву, из-за чёрных их крыльев Шрецкий видит пёпельный силуэт женщины и он понимает, что этот силуэт ему до боли знаком. Грациозные движения и очертания имеют доступ к самой потайной части его воспоминаний. Женщина неуверенно ступает на землю и идёт к нему, она плачет, и её слёзы падая на землю, превращаются в пепел.

- Эдик, иди ко мне, - она поднимает слабые руки.

Зелёные глаза, они смотрят на него с пепельных глазниц. Это Маша, он не плачет, она улыбается.

- Маша, - тихо произносит олигарх.

- Брось этот мир, мы ждём тебя.

- Я…, - он делает шаг назад и снова увязает в слизи.

А она идёт к нему, такая слабая и беспомощная. Пепельный мир, пепельная империя вокруг, и он один.

- Это твой мир, ты теперь его король.

Шрецкого разбудила рука Алексея, трусившая его за плечо.

- Эдик, просыпайся, скоро в путь.

Трухлявые отцы посыпавшегося мира дали этому миру «Человечество». Эмоции, быт, ожидания, вера – нет ничего святого, всё побуждает мысли, бездушные и обречённые мы строим империю, которую сами же готовы разрушить. Это как игра: строить для того, чтобы разрушать. Сначала утолим жажду создания, а потом зальём её сиропом: жаждой разрушения. Мы звери, алчные волки. Парадокс животного вселенной и создания восьмого дня творения мира, потому что творения седьмого дня вымерли. Пощада и сожаление? Кому она нужна?

Плач и стон стал песней последнего отряда выживших. Пятнадцатый день не увенчался успехом, и военные всё также совершали безуспешные попытки найти убежище. И вскоре они принялись посылать автомобили и бронемашины на разведку, чтобы не гнать обессиленных людей.

Генерал Ладейник предположил один вариант, что по бункеру нанесли точечный удар. И следуя этим догадкам, он послал разведку. Они были уже близко, вокруг стояли обгорелые стволы деревьев, многие были повалены на запад, поэтому предположительно бункер находился на востоке. Через два часа БТР вернулась к стоянке и разведчики с радостью сообщили об обнаружении воронки. На десяток километров вокруг всё было оплавлено и представляло собой замёрзшую плазму. Они определили это и с уверенностью сообщили начальству, хоть поверхность и была засыпана метровым снегом.

Было принято решение идти дальше.

По мере приближения к эпицентру обнаруживались сложенные как домино деревья. Судя по всему, вокруг бункера со всех сторон был лес, а теперь от него остались только поваленные и обгоревшие стволы. И чем ближе к бункеру – тем больше обгоревших и превратившихся в пепел елей. Потом показались машины и автобусы, с облезлой краской и обгорелыми внутренностями. Внутри сидели скелеты, как кукольный домик с восковыми силуэтами людей. Они молчали, разделив свой последний крик с сердцебиением этого мира.

Автомобили замерли в один миг, теперь они были под плотным слоем снега, но очертания транспортных средств распознали все выжившие. Значит там проходит дорога, и они идут в верном направлении.

Шестнадцатый день привёл людей к тому месту, которое раньше называли Медвежьей. На несколько километров тянулся холм, изувеченный кратером. Выход найти в подобной ситуации оказалось очень трудно. И военные приступили к изучению горы, чтобы найти хоть какие-то признаки входа.

От места взрыва шёл очень сильный фон, об этом сообщили счётчики Гейгера. Они явно зашкаливали и это очень напугало людей, многие стали собираться, чтобы покинуть это место. Входа не было видно, по бункеру нанесли точечный удар, да и фонило здесь сильнее, чем в атомном реакторе. Люди собирались уходить, нашёлся локальный лидер, который описал действия военных как «бесполезные» и предложил людям идти назад, искать другое место. И нужно было отдать ему должное в том, что он нашёл добровольцев.

- Они собираются уходить, ты пойдёшь? – Алексей голодным взглядом впился в вяленное мясо, которое им приходилось есть теперь не так часто.

- А куда идти? Идти-то некуда.

Шрецкий неподвижно наблюдал за огнями костра. Его высохшие щёки проступили тёмными пятнами, а скулы проступили через шелушащуюся кожу. Глаза стали смиренными и спокойными, без эмоций и надежды.

Мазут кончался, начали жечь кузова грузовиков, их топливо и шины.

- Они дали точечный удар по бункеру, видимо заряд серьёзный. Я это определил по взгляду генерала, он видимо и сам не верит в то, что от «Подземстроя-2» что-то осталось целое.

- Осталось, там не так всё просто.

- Но всё же точечный удар – этого никто не выдержит.

Шрецкий пожал плечами.

- Мы сейчас хватаем очень много радиации, наверное, ещё пару соток и нам хана. Не знаю, Алексей, доживём ли мы до того, как увидим свет бункера.

- Ну, так или иначе, мы прожили дольше, чем другие и мы видели конец света. А это чуть ли не мечта каждого человека. Трудно умирать с мыслью о том, что ты уйдешь, и не будешь наблюдать за жизнью этого мира.

- Не знал, что тебя это беспокоит.

- Это ещё с молодости. Загорелся этой идеей и всё, хоть убей.

Олигарх пробежался взглядом по группе людей у соседнего костра. Часть из них отделилась от кучки и направилась к большому отряду выживших, человек в двести. Видимо, о них говорил Алексей, и они собираются уйти с зоны радиоактивного заражения и попытать судьбу на лучшую долю. Глупцы, неужели они думают, что от прежнего мира что-то осталось?

Если эти люди сейчас уйдут, то останется человек триста, включая оставшихся военных. Не густо, а если им удастся спастись, то это будет настоящее чудо. Жаль детей, которые мёрзнут на морозе и страдают от истощения и передозировки. У них начали выпадать волосы, слабость в почках отразилась на глазах, а кисти рук побелели. Нужно было срочно найти вход в бункер.

И тут ему стало слишком больно, нервы заныли, а в лобную долю головы ударила тупая боль. Руки начало крутить, нужно было срочно убираться отсюда и попасть на лечение как можно скорее, пока антирад не уничтожил его нервную систему и печень. Слишком частые приступы и невыносимо находится здесь, когда там внизу остались выжившие.

А если они не остались? То зачем они сидят здесь? Зачем ждут чего-то, если даже не знают, остался ли целым бункер? Точечное попадание, прав старик, когда говорил о малом шансе. Играть в молчанки и ждать момента не нужно, когда на кону стоят десятки жизней, твоя жизнь и жизни других. Вдруг всего этого нет, и человечество действительно вымерло?

- Я знаю, где находится вход, - резко заявил Шрецкий.

- Мм? – пережёвывая еду, замычал старик.

- Я знаю это место, - уверенно кивнул олигарх и поднялся.

- Так ты всё-таки знаешь об этом бункере, я так и знал, ты просто увильнул от ответа, верно? А деток тебе не жалко? Мёрзнут, вон уже, перемерзли уже все. А мы им помочь не можем.

Шрецкий кивнул.

- Эдик, а ты знаешь же, где выход? Нет уже сил ни у меня, ни у кого, скажи генералу, пока есть возможность, позаботься о ребятах.

- Я знал, где был сопка до взрыва, но постараюсь найти вход в том, что от неё осталось, а осталось совсем мало. Где-то должен быть запасной выход, но он плотно закрыт и единственный шанс достучаться до бункера, это с главного входа.

Искренне удивившись перемене состояния старика, Шрецкий почесал затылок. То мягкий и беспомощный, то крепкий и уверенный, то опять сопляк. Наверное, это у него психологическое, или опять ломается.

Олигарх было направился в сторону бронемашин, когда отделившуюся толпу окружили военные. Сзади выехал БМП, Ладейник сидел на броне. Разговор был коротким: генерал приказал остаться и никуда не уходить, а люди развернулись и направились прочь, проигнорировав замечание. Они плевали на действия военных и сочли их замечания безосновательными.

Поднялся сильный ветер, снега к удивлению не было.

Затрещала пушка БМП и очередь прошлась по спинам и головам людей. Десяток рухнул сразу, остальные повалились на землю, закрывая головы руками. А пушка продолжала стрелять ещё около минуты, накрывая спрятавшихся в снегу людей. Потом стрельба прекратилась и из двухсот человек, что собирались уходить, в живых осталось чуть меньше сорока.

Непокорных бунтовщиков согнали в кучу и повели в сторону Медвежьей. Солдаты вытащили с грузовиков лопаты и понесли их следом. После этого вернулись и группами в несколько человек стали переносить туда же ящики из крытого грузовика. Похоже, что в ящиках была взрывчатка.

Через десять минут оглушительный взрыв донёсся со стороны холмов.

- Они взрывают холмы, - буркнул Алексей.

Дети стали жаться ближе к кострам, сибирский ветер стал в последнее время совсем беспощадным, забивая холод в каждую щель или отворот одежды. Перепуганные люди больше не предпринимали попыток уйти, запомнив опыт предыдущих бунтовщиков. Но это уже было не важно, теперь главное – это найти выход и военные предпринимали любые меры для того, чтобы добиться этого результата.

Около часа гремели взрывы, а затем утихли так же неожиданно, как и начались. Военные перестали таскать ящики с взрывчаткой.

- Поутихли наши озорные, - заметил Алексей. – Может вход нашли?

- Не знаю, нужно пойти проверить.

Поднялась снежная метель и теперь всё, что находилось в радиусе пятидесяти метров, не подлежало к рассмотрению. Было трудно дышать из-за резких порывов ветра. И Шрецкий с трудом преодолел расстояние до ближайшего грузовика. Алексею это сделать оказалось ещё труднее.

Их встретил военный, охранявший грузовик.

- Вам туда нельзя! – замахал он рукой, пытаясь перебороть ветер.

- Мы хотим помочь! – соврал старик.

Солдат замотал головой.

- Приказ, не могу!

Путники вернулись на место без результата. Но вскоре результат сам пришёл к ним. Видимо генерал отдал приказ взрывать холмы, а сам, прячась от погоды, укрылся в бронемашине. Теперь подчинённые обнаружили что-то и сообщили об этом Ладейнику, так что вскоре генерал встретился с ними недалеко от костров. Теперь же Шрецкий и Алексей могли наблюдать за происходящим.

Из-за машин, в сопровождении военных, появились люди в белых скафандрах. Их насчитывалось около десятка: в герметичных костюмах и нашивками с гербом бункера. Этот герб Шрецкий мог определить из сотни подобных лейблов. Ностальгия сдавила его грудь, а в носу появилась предательская резь.

- Это они, из бункера, он цел, - подскочил Шрецкий. – Наконец-то, теперь нас заберут отсюда.

- Слава всему святому, - выдохнул Алексей.

- В бункере нам окажут помощь, и мы будем жить в тепле, я уже не могу здесь находиться, устал.

Как будто всё в один миг остановилось. Шрецкий добрался до бункера, как и хотел, не смотря на все трудности, он достиг своей цели. Пройдя через препятствия и дыша в лицо смерти, он боролся до конца и теперь был дома, в том месте, которое создавал сам. Неизвестно откуда взявшиеся силы снова наполнили его ноги и руки, вот он – свет в конце тоннеля. Надежда, которой он жил последние три недели, и которая встретила его и наградила.

- Пойдём туда.

Люди стали постепенно стягиваться к выходцам в белых скафандрах. Как оказалось, они вышли из бункера наружу, услышав сейсмические толчки, и тут же поспешили организовать экспедицию. Учёные сообщили, что могут выйти на связь с начальством бункера, но им нужно собрать здесь портативную станцию связи, что находилась сейчас у шлюза.

Ладейник спокойно выслушал их и, взяв десяток своих военных, попросил членов экспедиции пройти к входу в бункер, чтобы забрать станцию. Погнали также уцелевший грузовик. Остальные солдаты остались охранять людей, чтобы те не создавали заторов и ждали приказа к входу в бункер.

Шрецкий пересёкся взглядом с одним из людей в костюме, но тот видимо не узнал сильно изменившегося за последнее время олигарха. Хотя какую-то черту явно заметил, раз не отрывал взгляд несколько секунд. А ведь Шрецкий помнил этого человека, он устроил его по знакомству, толковый парнишка, жаль, что не узнал его. Но вскоре они войдут в бункер, и тогда всё станет на свои места, оставалось только ждать и терпеть последние минуты их заточения.

Прогремевшие вдалеке выстрелы Шрецкий услышал даже через завывания вьюги. Этого он не мог спутать ни с чем, уж слишком возбуждён он был, чтобы упускать такие мелочи. Всего пять минут прошло с того момента, как они разошлись, и генерал направился с экспедицией за станцией.

- Я слышал выстрелы.

Теперь Алексей молча пялился на костёр своим задумчивым взглядом, полным тоски и обречённости.

- Нет же, не может быть такого, добрые были ребята. Послышалось, может?

- Они стреляли в учёных, они убили их.

- Военные?

- Что за чертовщина?

Шрецкий двинулся было в сторону выстрелов, но на его движение тут же среагировал стоящий недалеко солдат. Поднятое оружие было направлено на олигарха, и тот остановился.

- Тише…, тише…, садись на место, нет причин беспокоиться, - срываясь на крик, отрезал военный.

Олигарх хотел уже достать оружие, но не стал рисковать своей жизнью из-за амбиций и нахлынувших эмоций. Хотя при других обстоятельствах он бы не сдержался. И вернувшись на место, Шрецкий не находил себе покоя.

- Что они творят?

- Ох, не нравится мне всё это, ох как не нравится.

И снова томительное ожидание. Следующие два часа прошли без приключений, а после вернулся Ладейник с остальной свитой и, забрав ещё пятьдесят человек, направился в сторону холмов.

Взрывов больше не было, что-то явно пошло не так. В сторону входа в бункер отогнали ещё несколько грузовиков. Ладейник был зол, и когда он вернулся, то лично расстрелял трёх человек с тех бунтовщиков, которых после тяжёлых работ отправили на отдых к костру.

- Плохи дела, видать не поладили, - продолжал свою песню Алексей.

- Хватит тебе уже, что случилось?

- Ты про что?

- Про перемены в тебе, ты болен?

- Нет, - замотал головой Алексей. – Устал я, не могу больше держаться. Не могу я быть сильным, ломит меня от этого, не могу уже.

Шрецкий посмотрел на старика.

- Это из-за Нины?

- Не она сделала меня таким, я сам. Она и сама нуждалась в защите, но я вынудил её стать сильной, потому что по природе сам я слабак. Несчастный и дряхлый слабак, - хмурый взгляд старика был сфокусирован на огне.

- Перестань, это не так. Ты столько прошёл и теперь собираешься сдаваться? – Шрецкий поймал себя на мысли, что на самом деле ему всё равно.

Алексей потупил взгляд в снег. На воне пурги монотонно потрескивал костёр.

- Нет. Мы подождём, пока нас заберут отсюда. Я посижу, слишком устал.

- Хорошо.

Шрецкий придвинулся ближе к людям и попытался поспать, но ничего не вышло. В полудрёме тянулось время, и он не знал, сколько часов прошло. Всё та же мелодия снежной Сибири и тихие разговоры людей. Куда дели экспедицию с бункера, и что предпринимает генерал Ладейник – это всё оставалось только в догадках и не хотелось верить в худшее.

Генерал расстрелял ещё несколько человек. Он был явно не в себе и суетливо перепахивал снег, то отходя от БМП в сторону входа, то возвращаясь обратно. Люди начали суетиться, и возня у костров заставила солдат насторожиться.

В глазах олигарха неожиданно потемнело, но он не вырубился. Голова сильно болела и виски пульсировали. Он посмотрел на Алексея, который снова боролся с приступом, ему было совсем плохо.

И тут Ладейник всё же решил ввести всех в курс дела, чтобы рассеять сомнения и угомонить толпу. Поднеся к губам бортовое связное устройство, он заговорил хриплым, резким голосом.

- Эти аристократы, что сидят в бункере, и не собирались нас впускать. Видимо, мы слишком облучены для их чистоплотного мирка. Если бы хотели, то впустили бы сразу и позаботились бы о страдающих детях, - раздался голос из рупоров. – Мы оставили их лежать здесь, наверху, когда они проявили признаки агрессии, и после этого мы сами отправили вниз экспедицию своих людей. Чтобы они смогли объяснить этим кротам, что нам нужна помощь. Но с нашей экспедиции никто не выжил. Им даже не дали сказать слова.

Снова засуетилась толпа, поднялся гул, послышались слова недовольства и возмущения, но это не остановило генерала. Шрецкий прекрасно понимал, что Ладейник говорил чушь и спихнул свою агрессию на экспедицию «Подземстроя-2». В бункере-то и вояк не было, одни лишь учёные и служащие.

А генерал продолжал говорить. Он закрывал лицо от летящего снега, но речь его не сбивалась, умел же врать. Такую ложь Шрецкий чувствовал нутром, большой бизнес заставляет сражаться с большими монстрами. И теперь он мог с полной уверенностью заявить, что Ладейник спровоцировал конфликт и не признавал этого.

- Они закрыли шлюзы и все входы. Мы будем взрывать дальше, а потом, если не откроют, мы сбросим в шахту ядерный заряд, и тогда бункеру придёт конец. И я думаю, они до этого не доведут, и вскоре мы будем внутри. Я приказываю взрывать шлюзные ворота, мы начинаем сейчас, пока есть время.

Больше они ничего не говорил. Не было бурных оваций или криков поддержки. Генерал спрыгнул с брони БМП и направился в сторону взрывных работ. Тут же прогремел взрыв. Землю под ногами трухнуло, видимо заряд был мощный.

- Были так близко к цели, и тут снова всё пошло не так, - Шрецкий возмущённо трепал лямки рюкзака. – Идиоты! Почему я не встретил их? Тогда бы они впустили нас, и не было бы всего этого.

- Я думаю, что это не правда. Пустили бы нас те люди, они добрые, - Алексей поднял глаза. – Это генерал их убил.

- И зачем ему это?

- Не знаю, он совсем свихнулся в последние часы.

Олигарх не мог успокоиться.

- Наверное, эта падла хотела захватить бункер, - предположил он. Власти захотел, не получит он её.

- Но мы так и не попали внутрь, так и вымрем тут все.

- Не вымрем, что-то решится, раз они угрожают сбросить ядерный заряд. Риск слишком велик, чтобы ничего не делать.

Старик пожал плечами в ответ.

- Надеюсь, они одумаются.

- Так или иначе, нам нужно ждать.

Сумерки сгустились над головой и вокруг костров. Последние источники тепла разгоняли сумрак и давали людям последнюю надежду. Дети всё ближе стягивались к костру, они сидели молча, даже не плакали. Никто больше не говорил, да и не о чем было говорить. Рвота, язвы, обморожения – теперь всё это стало их спутниками. Двигаться не хотелось, аппетит пропал, руки и ноги начинало трусить.

Шрецкий не заметил, как вырубился. Нервное перенапряжение и без того истощённого организма ударило со всей силой. Будто в пропасть провалилось сознание, и он оставил проблемы этого мира в реальности.

Алексей почувствовал чей-то взгляд на себе. Интуиция редко срабатывала, но если он чувствовал, то чувствовал наверняка. Пытаясь поймать пристальный взгляд вокруг сидящих людей, он потерпел неудачу. Люди никак не реагировали ни на него, ни на другие движения.

Он обернулся и встретил всепоглощающий мрак. Оттуда веяло холодом, но он был не пустынным. Там было что-то, кроме замершего кунга. Поднявшись на ноги и едва не вырвав, старик направился навстречу ночному холоду, закрывая лицо от тёмного снега. Едва не вырвал по дороге, удержался. Ему стало совсем плохо, дикая слабость. Шрецкий остался лежать у костра.

Когда старик поравнялся с грузовиком, он остановился и осмотрелся. Никого вокруг, тишина и сумрак. Неужели ему показалось? Отдышка сломила его и Алексей скорчился от боли. Всего пятьдесят метров, а он уже не может пройти их. Старик с трудом поднял голову, и в этот момент кто-то резко ткнул его в затылок тупым предметом. В глазах потемнело и старик осел.

Когда он очнулся, то почувствовал резкую боль в груди, сердце его замирало. Он лежал на руках какого-то человека, чьё лицо было трудно разглядеть на фоне пепельного неба. Вокруг собрались ещё несколько людей. Дальше всё происходило как в тумане. Какие-то вопросы, на которые он отвечал медленно, затягивая каждый слог. Голова резко заболела, сердце кольнуло, и он с трудом остался в сознании. Ещё одного приступа он не переживёт.

Алексей понял, что смерть уже близка, да он и не хотел больше жить. Он сделал всё что можно и прошёл длинный путь, дойдя до финала. Он оказался сильнее многих, а осознание этого стало для него настоящим сокровищем. Старик не сдался, ради себя и ради жены, он дошёл до конца.

Люди спрашивали его о Новосибирске, о путешествии сюда, о генерале и военных, что привели их сюда. И он отвечал, искренне, да и что ему было скрывать. Они пришли их спасать, только, кто ж уже спасётся? Лучевая болезнь, передозировка – если они выживут, то станут калеками.

- Дети, бедные дети….

- Что?

Будто солнце снова разогнало тучи, вдруг стало так светло. И черное небо стало теперь таким открытым и чистым, что захотелось плакать. Алексей почувствовал, как он уходит в другой мир, оставляя мертвой планете свои войны.

Пальцы рук его стянула судорога, а глаза на мгновенье закатились.

- Я все покажу, только де¬ток с собой заберите, пропадут ведь, совсем худо им, — старик поник и осел на грязный снег.

Сердце его перестало биться, руки забились в конвульсиях на мгновенье, и замерли. Он больше не двигался, глаза его застыли, дыхание остановилось.

Когда Шрецкий очнулся, то Алексея рядом не было. Он куда-то пропал, и теперь рядом сидели лишь дети.

- Куда он ушёл? – обратился олигарх к дрожащему рядом дитю.

Ребёнок лишь помотал головой, не понимая вопроса.

- Тут сидел старик, куда он ушёл? Давно он ушёл?

- Только что, - сухие, потрескавшиеся губы ребёнка разомкнулись.

Этот взгляд въелся в сознание Шрецкого, и он отпрянул. На минуту он задумался и действительно впервые он был рад, что его сын погиб там, в авиакатастрофе. Ему не пришлось переживать всё то, что переживают эти несчастные дети. Они остались одни, в этом диком и безумном мире. И никто не спешит к ним на помощь, совсем никто.

Оглядевшись по сторонам, Шрецкий ничего не увидел. Мгла затаилась уже в десяти метрах от него. Снежная буря лишала возможности видеть что-либо вокруг тебя. Но это не остановило олигарха. Он попытался найти следы спутника, но снег заметал его собственные за несколько минут.

Шрецкий поднялся на ноги и направился прочь от костра. Холод ударил в лицо и заставил человека сильнее укутаться в дублёнку.

- Алексей, ты где?

Ответа не последовало.

Справа остался брошенный кунг, Шрецкий остановился. Нужно было проверить возле грузовика, старик вряд ли выходил за пределы лагеря, тем более один. В туалет он ходил, как и все к кунгу. Но когда олигарх подошёл к тёмному силуэту грузовика, то не обнаружил ни спутника, ни его следов.

Здесь было очень тихо и спокойно, только очень холодно. Не спасала даже дублёнка, и Шрецкий на мгновенье представил, какой холод будет через месяц или два. От этой мысли он съежился. Подождав несколько минут, олигарх решил вернуться к костру. Но выйдя из-за грузовика, он наткнулся на чей-то силуэт. Человек отпрыгнул назад, занеся для удара нож, но остановился. Он оказался в двух метрах от олигарха, готовый нанести смертельный удар.

С такого расстояния Шрецкий не мог не узнать его. Такой же взгляд, глубокий и испепеляющий, очертания лица те, что заставляли его нервничать. Он видел его, в бункере. Он видел его на фотографии, которую обнаружил в бумажнике Маши. Это был он, как ночной кошмар, он встретился ему здесь, снаружи, вдали от людей. Это был Тринадцатый. Неужели Маша любила этого человека всю свою жизнь? Неужели Шрецкий был для неё ничем?

И спецназовец узнал его, сразу же. Человека, который забрал у него любимого человека. Который хотел лишить его работы и который непременно сделает, оказавшись за рулём большой машины «Подземстрой-2». Эти глаза он не забыл бы никогда, хоть Шрецкий выглядел не так, как раньше. Седина, сутулость, морщины, но эти глаза…. Хищная рыба, не останавливающаяся ни перед чем. Люди меняются, но их глаза, это как колодцы. Они отображают душу, а душа не меняется, и Щрецкий сразу понял, Тринадцатый узнал его, хоть явно не был готов к такой встрече.

Олигарх почувствовал, что не сможет простить этого человека. Да и Тринадцатый его не отпустит просто так, они не смогут жить рядом, уж слишком многое замешано в этих хрупких отношениях. Они не говорили, ни разу за всё время, всё было решено на уровне подсознания. И сейчас не было слов, только взгляды.

Шрецкий решился сделать первый ход и потянулся за оружием, делая шаг назад. Но не успел он даже достать пистолет, как спецназовец в два прыжка подскочил к нему. Блеснул острый как бритва металл, и олигарх почувствовал, как острое лезвие упёрлось ему в грудь. Боли не было, тело его привыкло к боли и страданиям за эти дни. Сердце заглохло, тело затрусило и в глазах начало темнеть.

Олигарх упал на спину, погрузившись в грязный снег. Он не пытался закрыть рану, он был обречён. И последние секунды своей жизни Шрецкий наблюдал за тем, как человек, которого любила Маша всю свою жизнь, и единственный человек, которому он откровенно завидовал, крепко сжимал в руке окровавленный нож. В его глазах не было жалости или сострадания. Только холод, сравнимый только с холодом нового мира, новой Пепельной Империи.

«О времена, о нравы!»

Марк Туллий Цицерон

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 15
Комментарии

Уважаемый автор, уж не знаю по каким критериям судьи оценивали данное творение, но первое место я бы ему ни в жись не поставил. И вот почему: если бы действительно произошёл ядерный взрыв, то злоключения вашего алигарха оборвались бы гораздо раньше (радиоактивный пепел, дождь, общий фон и т.д.) и, как результат, острая лучевая болезнь - непрекращающаяся рвота, полная аллопеция (облез бы), слепота, кровавый понос, ядерный загар и смерть в результате полного обезвоживания организма! Никакой "антирад" при этом не поможет.И на всё, про всё максимум неделя. Далее "Но холодная как лёд кисть развеяла все ожидания, и олигарх судорожно отдёрнул руку." Полная чушь - для того чтобы рука стала холодна "как лёд" с момента смерти, должно пройти, как минимум, сутки (именно по температуре тела, криминалисты определяют примерное время смерти). Что касаемо бешенства, то это острое вирусное заболевание, передающееся при укусах. Для профилактики и лечения ТОЛЬКО в первые дни после укусов, используется антирабическая вакцина (по латыни бешенство rabies) которая в обычных аптеках НИКОГДА!!! не продавалась, и не продаётся. И выпускается она не в капсулах, а в ампулах для людей и склянке для животных. Ещё, не очень понятно, почему это собачки, милые животные, спустя короткое время становятся такими агрессивными, им чего взрывом мозги выжгло?

Потом, ЭМИ тоже тёмная лошадка. Электромагнитный импульс опасен ТОЛЬКО для тонкой электроники, как то процессоры, интегральные схемы, ж\к-матрицы и др., а обычному фонарику, или, скажем, электродвигателю, мощному трансформатору, он не страшен. Ну это в большинстве своём, не считая мелких ляпов. Вам, молодой человек, неплохо бы кой-каких знаний поднабраться, в радиологии, физике, биологии, медицине и т.д.. Но потенциал у вас имеется.

Спасибо за коментарий.

Приятно получить отзыв, поверьте.

У Тармашёва такой мир, тут ничего не поделаешь. Так завязан сюжет и он его так построил, нужно было сделать лишь отдельную ветвь.

Животные так быстро не мутируют - согласен, но в произведении именно так) большие дозы - в книге вообще взрывы невероятных мощностей, которые по природе своей отрицают всё существование произведения в дальнейшем.

За бешентсво большое спасибо, хотя перед тем, как писать, я ознакамливался с этой проблемой. Это мир чуть более позднего развития, отчего в произведении много неточностей и недоговорок.

Увы, автору нужно набираться знаний во всём, чтобы писать хорошо. Спасибо, буду стремиться.

Быстрый вход