Битва лабораторий, продолжение (Пока есть надежда - 16)

... Навстречу неслась плотная пелена дождя. Катя, уставшая за эти сумасшедшие полусутки, как сатана от сверхурочного приёма грешников после Катастрофы, уже засыпала, свернувшись калачиком и зацепившись за ремни на потёртом заднем сиденьи отцовского вездехода. Живя в режиме многочасового ожидания завершения похода под Енакиево, сопровождавшегося перевариванием неожиданных космофизических откровений отца Георгия, спровоцированных скандальной статьёй, утомившись от попыток понять, зачем эта информация, собственно, свалилась на неё, сейчас, когда нервное напряжение спало, она ушла в глухой pas dans le systeme, а попросту - отрубилась. Под мерное гудение и потряхивание машины на низкой передаче, под вспышки молний за окнами и шуршание дождя в звукоизлучателях канала внешнего акустического наблюдения Катя провалилась в сон - непонятный, чудной, неровный.

В нём она была больше, чем сейчас, крупнее, старше и более усталой. Она полулежала, откинувшись в фиксированном кресле-ложементе [112] незнакомой конструкции, явно боевом, не тренировочном, в потёртом противоперегрузочном костюме без знаков различия, только с сухопутной лентой св.Георгия на лацкане, в огромном пилотском шлеме. Темно-вишнёвые провансальские глаза Кати отражались в широком чувствительном пульте-экране из матового стекла, расположенном прямо перед ней и заполненном приборными фальшпанелями с интуитивно понятными рисунками и управляющими элементами. Такие же пульты поднимались по бокам от её рабочего места чуть не до потолка, загибавшегося вверх. Спереди, выше приборных панелей, находился широкоугольный экран внешнего обзора, выполненный в закругленной тонкой раме, подобно иллюминатору.

Справа и слева от неё шёл ряд таких же, как у неё, рабочих мест с ложементами, занятыми операторами, хлебнувшими войны, с сосредоточенными усталыми лицами. Рабочие места располагались вдоль длинного - не менее 200 метров от края до края - балкона, замыкавшегося где-то позади в кольцо. По центру кольца в глубокую шахту, явно прикрытую управляемой силой тяжести, судя по низкому леерному ограждению, спускался трубообразный колодец с обсаженной антенными ячейками поверхностью - связная магистраль. Откуда она это знала, Катя не помнила.

Сейчас всё её внимание было обращено к действу, творившемуся перед ней на экране-иллюминаторе.

Её корабль - а это был именно невероятных размеров корабль, с которым она чувствовала себя одним огромным живым организмом, настоящий межзвёздный суперкрейсер, величиной, может быть, даже с малую планету, вроде внутренних спутников Юпитера - падал.

Под ним во все стороны расстилалось море мерцающих звёздных вихрей с ослепительным пятном в центре, из которого клубящимся столбом рвались свет и огонь, обтекавшие, подобно реке, корабль, вопреки всему пикирующий навстречу жаркому течению на маршевых двигателях. Упругая дрожь могучих конструкций и ритмичное мигание на пульте перед ней нитей волнопроводов, доносящийся из шахты отдалённый рёв могучих энергоустановок, напомнивший почему-то голос сказочного дракона, фиолетовое свечение корпускулярного купола, расталкивающего рвущуюся навстречу смерть, и, наконец, уверенная холодная решимость, исходящая от сидящих рядом пилотов - всё это подсказывало Кате Чичаговой, что её дом-корабль переживает сейчас свой момент истины. Он был создан для этого. Неожиданно легко для себя самой она повернула ракурс обзора и направила свой взгляд вперёд, туда, где впереди неё наступал на огненную бездну, разгоняясь, корабль поменьше. Автоматическая машина без людей.

В памяти всплыло почему-то знакомое слово со вполне понятным значением. Прорыватель. Оружие их надежды.

Он был похож на игольчатый наконечник стрелы, тоже прикрытый спереди куполом фиолетового света и подсвеченный с кормы жарким сиянием маршевых двигателей. Сейчас большой корабль, укрывавший в своём чреве Катю и сотни её товарищей, падал в аэродинамической тени Прорывателя, "кильватерной струе" за фронтом ударной волны, тянувшейся следом за ним на много километров по огненной реке среди бездны. Но скоро, очень скоро, Прорыватель получит приказ исполнить своё настоящее, подлинное назначение. И с того мгновения всё изменится.

- Наш дом страдает сейчас под пятой завоевателей, не знающих чести. Но мы не бросаем его, друзья мои! - Катя помнила этот голос, эти слова, до сих пор звучавшие в ней. - Не в силе Бог, а в правде! Мы не бежим, не оставляем наш дом погибать напрасно - мы отступаем, чтобы потом вернуться, победить и не отнять чужое, а вернуть по правде своё! Так будет, пока жив хоть один из нас, друзья мои! Я желаю вам - не согнуться, выжить, победить! За Императора!

- За Императора! - услышала себя Катя. А затем - уже другой голос, гулкий механический голос машины наполнил, как ей показалось, не только пилотский шлем, но и весь корабль:

- Внимание, выходим на нижний горизонт зоны истечения. Готовность к пуску носителя 10 секунд. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Две. Одна ...

Яркая, почти как при атомном взрыве, вспышка больно ударила по глазам Кати Чичаговой. Сквозь угасающее свечение ускорительных двигателей Прорывателя, уже распавшихся на атомы, она увидела, как впереди, по незримой кромке странного, опрокинутого вниз, неба разлилось почти то же море света, что было вначале, но больше похожее на сверкающий, прошитый золотой паутиной тысячекилометровых молний и раскалёнными до фиолетово-алого свечения вольфрамовыми нитями оренбургский пуховый платок.

- Срабатывание носителя. Есть сигнал от границы расширения метрики. Двигатели прохода - пуск!

Корабль вместе с Катей резким рывком нырнул вниз, и затем оренбургский платок укрыл его ...

- Катерина, вставай! Подъём, приехали! - Чичагов бросил рукоятку управления передачей вниз и сдёрнул ключ-карту с низа приборной панели, поворачиваясь назад. То, что во сне виделось ей как сияние двигателей межзвёздного корабля, оказалось ярким лучом прожектора подсвета системы фазостабильных телекамер, электронной стражи, пропустившей их с отцом в машине через гермоворота большого полупустого гаража, судя по спуску к ним - подземного. Сейчас эту стену зелёно-голубого свечения, сливающуюся с туманом и брызгами в наружном воздухе, преодолевала позади них ещё одна машина - такой же вездеход, и, судя по откинутым на капот щиткам лобовых стёкол - тоже с живым оператором на борту. Катя смотрела на него в заднее стекло сквозь стекающую снаружи влагу, сжав под форменной скаткой рукоять отцовского "Макклейна". Она теперь хотя бы знала, как называется это трофейное оружие.

Проскочив охранный барьер, второй вездеход встал рядом с ними. Выскочивший из него молодой флотский капитан-лейтенант в доспехах, с подсумком и таконом на ремне, едва заметно прихрамывая, направился к их машине. При виде визитёра Чичагов раскрыл с пульта правую переднюю дверь и включил в салоне на половинную яркость свет.

Флотский заскочил в салон, и, не закрывая дверь, протянул руку.

- Здравия желаю, Михаил Васильевич! При Вас настоящего аскера работа сама найдёт, в любое время дня и ночи. Кысмет.

- Кысмет, Саша. Сколько у тебя людей?

Раз начальник называет личный состав, который надо поднять ночью, людьми - значит, пришло время вспомнить, что часть тела выше плеч у них можно ещё использовать не только как систему наведения носимого малокалиберного оружия ...

- А сколько и кого нам нужно?

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

112. Ложемент - конформная жёсткая или полужёсткая конструкция, предназначенная для направления нагружающего усилия по определённым направлениям, и защиты таким способом внутреннего содержимого, чаще всего - тела человека или ценного оборудования, от опасных разрушительных перегрузок, напр., при катапультировании, при пилотировании летательных аппаратов и т.п.

Ваша оценка: None Средний балл: 6.8 / голосов: 9

Быстрый вход