Битва лабораторий, продолжение (Пока есть надежда - 18)

Курносов мог лишь догадываться, какую лавину событий он подтолкнул ...

... - Здравия желаю, Марьям Ашотовна! Что это Вы формой манкируете? Глядя на Вас, молодые надежды медицины стимулы теряют, и мысли нехорошие у них заводятся, что позволять дослужиться до подполковника медслужбы без ленточки и Георгия - это притеснение дамы на боевом посту, и вообще отдаёт заморскими методами!

- Трепло Вы, товарищ комбат Чичагов! Ещё один подцентурион-дисциплинарий сыскался на мою седую голову! Куда я тут на халате с передником да косынкой ленту с крестами нацеплю - на бельё нижнее, что ли? Чтобы полостному пациенту [134] прямо в потроха свалились??? Вы вообще, мужики, о нас, медичках, не думаете, вот! А как до вертушки Вас волочить по разбиткам бетонным, дырявых да кровавых, из карабина автоматического супостата по дороге успокаивая, а потом в хирургии из Вас железо руками тягать, где робот клешнёй не пролезает - сразу alles gut, форма устраивает! Да-да, из Вас, да из солдатиков Ваших, Михаил Васильевич! Кто осколок от мины-сотки под доспех в ключицу словить ухитрился, от артефактума, которому, вай вай, в музее самое место? У кого бойцов комиссовали с переломами и кровотечением внутренним, под крупняк [135] они в доспехах без прикрытия рванули, ассасины, понимаешь?! Дури у ланкастерского сброда набрались, подохнуть геройски спешили, идиоты! И вообще, мы тут угораем, как жертвы пироманов блаженного Доминика [136], без нормальных воздухочисток - их небось посложнее ракет клепать-то, медалист Вы наш Ломоносовский! Ну, чего надо?

- Всё, всё, не буду мешать ценными советами, Марьям Ашотовна! А не могли бы Вы прислать мне младшего лейтенанта-добровольца фройляйн Шерер, если она не с курсантами в оперблоке? Скажите, к ней жених вечером прибудет, ну и ещё надо на пару слов. С меня будет пузырь народного антирада !

- Народного антидепрессанта армянского с Вас надо пузырь содрать, Михаил Васильевич. Сразу бы рюмку хлопнула от этих авралов, и тут ещё лезут некоторые с ценными советами, пока выполнять их бегать, все пациенты передохнут! Впору робоантропов [137] для Армии строить, как в опусах Вашего обожаемого Гаврилы Романыча ... Надолго она Вам? - заместитель главврача с хмурым видом полезла в карман передника за коммуникатором, надвинув косынку на короткую причёску "последний путь Джордано Бруно", классику медиков.

...

Эта дурацкая бодяга так просто окончиться не могла - Катя прекрасно понимала такие вещи. Загрузив в такон планы пропущенных занятий и щелкая тесты, вылетавшие из учебного БИМа, как стреляные гильзы из пистолет-пулемёта, она всё ещё была внутренне напряжена. Хотя, зачем ей сейчас рвать пятую точку на тевтонский крест, - ведь командировка капитан-лейтенанта Александра продлится ещё как минимум до конца дня, если не полные сутки. Это красивая младшая лейтенантша фон Шерер, его невеста, пусть вертится, как жареная рыба на сковородке - ей отсыпаться да контрольные замеры гонять там, в подземельях. А за неё, за Катю Чичагову-Лаколлер, уже "Крылатый топограф" отработал. И должна она учиться и шуршать, как рота сусликов, а не сидеть на заднице, иначе уровня фон Шерер ей не видать, как подметок сапог в нашлемную камеру.

От этих размышлений её отвлёк мигающий индикатор "говорилки" - привет от Ольги Соймоновой.

- Привет, герцогиня Лотарингская! Куда пропала? Чего не отвечаешь?

- Не могла. Служба, госпожа субкапитан. - Катя сразу перешла на титулы, завоеванные на полях созданного БИМами "Нашествия" мира Длинной войны. - Находилась в отлучке под баннером коннетабля.

- Твой крайний выход против коалиции бургиньонов с шампанцами даже башельеры с третьего курса обсуждают! Короче, сеньора баннерет, - зовём в пиршественный зал на концерт. Вся рота, все три копья сейчас подвалят, и твои друзья с факультета ПВО - тоже будут. Ждём.

... Оставив Хелену отсыпаться в вездеходе после писания очередной порции отчетов в ЦВГ, Чичагов поднялся в концертный зал Александровского филиала ЮВУ-2. Чтобы курсанты не дергались лишний раз перед целым подполковником, он тихо, по-егерски, прошел на галерку через техническую эвакуационную галерею, увешанную мигающими путевыми маркерами, уселся в открытой техничке для синематоров в обшарпанное кресло, служившее некогда, судя по следам на обивке, сценическим реквизитом для тронных залов, и стал ждать Катю, которой как раз подошло время показать свои таланты.

Зал был уже разогрет и до неё - на ура прошли постоянный "Марш артиллеристов", "А под Можайском славное поле", события которого застали у собравшихся в зале курсантов все родители, пережившие Катастрофу. Потом подключились старые преподаватели, и поддали "Нотебургский застольный", "Любо, братцы", "Спокойно может спать любимый город". Затем перешли на репертуар "по теме" - незабвенная "Жанна", "Сорок второй", "Бретонский мальчишка Бертран" ... словом, Кате и прочим солистам следовало сильно постараться, чтобы в поэтическом марафоне их отметили-таки. Ну да ладно.

- Друзья мои ! Мало не дать отнять свой дом, а я добавлю: надо ещё не дать отнять свою душу ... Моё послание - могущественным владыкам Рима и Авиньона!

В зале раздались злорадные смешки. "Могущественные" отличились славно, а за последнюю пару веков - особенно. Пальцы Кати запорхали, пробуя ритм и настройку, над клавиатурой синтезатора ...

- Dies Irae! [138].

Зал замер ...

- Dies irae, die belli,

solvet leo in abstelli

teste Caterine cum Michaeli!

Quantus tremor est futurus

quando Judex est venturus

latrum stricte discussurus!

Tuba terrum spargens sonum

per piratis regnus forum,

projice latrem ante thronum.

Mors stupebit et natura

cum ciderit praeditura

Judicanti responsura [139]

...

Чичагов слушал неожиданное творение дочери, прикрыв глаза от удовольствия. Звуки органа рвались на волю, как водопад, как ракеты с балки вертолёта. Катя, взявшая, наконец, контроль над своим прошлым, кружила, раздёргивая, как колоду негодных крапленых карт, старый сюжет мессы, обращаясь к истории, памяти и чувствам зала, с вызывающим презрением поворачивая меч Страшного Суда клинком к Левиафану:

Confutatis Benedictis

flammis acribus addictis,

voca me cum interdictis.

...

Huic ergo force, Deus,

et pax Jesu lex fereus,

dona eis gladius meus.

Amen, gloris victoreus!

Ave gloris victoreus! [140]

Последние слова прозвучали под восторженные вопли из зала. Не то, чтобы тут поголовно были курсанты-медики, знающие старолатинский, но смысл был понятен и без этого. Ну а кто совсем языки не изучал, на уровне "stop quietly, put down your gun, hands up", - на то рядом в зале было заметное число людей, знающих от рождения языки самые невероятные - от фламандского со старофранцузским до хинди и урду. И гуситская месса, понятное дело, место для православных единоверцев тоже не запретное. Так что шумная публика знала, о чём эта песня !..

Катя встала от синтезатора и изящно поклонилась залу. Курсанты-третьекурсники с преподавателем уже шустро тащили старую орденскую коробочку, в которую прятали позолоченную семестровую арфу - награду в номинации "возмутитель спокойствия", ибо у междусобойчика, хоть и в количестве почти батальона, сомнений особых не было.

Но Чичагову хотелось лично наградить Катерину. Его, что называется, прорвало. Достав из подсумка "Георгия", он отцепил парадную шейную ленту, выбрался в проход и стремительно прошёл к сцене. Катя только тут его заметила, глядя недоуменно. "Группа вручения" приостановилась, но Чичагов махнул им подзывающе рукой.

- Давайте сюда, курсанты. Что же вы, лауреатке награду как заколку на бальные кружева цеплять намылились?

- Товарищ подполковник, на ЭТУ ленту? - по краю шел тонкий кант золотой нитью, обозначавший награду, врученную лично Императором.

- На эту самую, товарищ курсант. Мне ещё к кресту сделают, а Вам - надо.

Ловко расщепив кортиком пружинное кольцо, Чичагов пристегнул арфу и отдал курсанту.

- Нет, это лучше Вы, товарищ подполковник. Вам сам Бог велел.

Хитро ухмыльнувшись, Чичагов встал перед раскрасневшейся Катей и, пожав ей руку, опустил ленту на её шею. Потом, уже не прячась, спрыгнул в партер и сел прямо в первый ряд, где курсант постарше освободил ему место, переместившись на расстеленную на полу походную скатку.

Praedictem et interdictis. [141] Всё так просто ... что ж, в этот раз он не потеряет ключ к мозаичному полотну.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

134. Полостной пациент - пациент во время полостной операции

135. Крупняк - в военном жаргоне - огнестрельное оружие калибром больше, чем стандартный патрон штурмового автомата или винтовки, но не относящееся к артиллерии: зенитные, башенные и курсовые пулемёты, станковые пулемёты, гладкоствольные крупнокалиберные ружья для поражения транспорта и живой силы в доспехах

136. Пироманы присноблаженного Доминика - имеется в виду инквизиция, высшее руководство которой комплектовалось папами из доминиканцев

137. Робоантроп - человекоподобный робот

138. Dies Irae - День Гнева (старо-лат.), католическая "месса Судного Дня", посвященная теме Страшного Суда и конца истории

139. Текст мессы Dies Irae в переработке (перевод с новолатинского):

День гнева, день сражения, повергнет льва в небытие, по свидетельству Екатерину и Михаила.

О, каков будет трепет, когда придёт Судия, который бандита строго рассудит.

Трубы ужасный звук разнесется над всем семейством пиратских царств, повергая бандитов пред троном.

Смерти не будет, застынет природа, когда падет разбойная шайка, дабы держать ответ перед Судящим.

140. Текст мессы Dies Irae в переработке (перевод с новолатинского):

Уличив Блаженствующих, предав их палящему пламени, призови меня с отвергнутыми.

...

Так дай ему силу, Боже, через мир Иисуса дать закон, даруй им мой меч.

Аминь, живи через славную победу ! Да здравствует славный победитель !

141. Praedictem et interdictis - предсказанные и отвергнутые (перевод с новолатинского)

Ваша оценка: None Средний балл: 7.7 / голосов: 13

Быстрый вход