Кирилл (рассказ)

Кирилл

1

Кирилл стоял у окна и со скучающим видом смотрел, как в огороде ложится снег. Он шел уже второй день. Если зажмуриться — вот так — то кажется, что участок похож на взбитое одеяло с расплывающимися серо-коричневыми пятнами. Открываешь глаза и видишь - укутанные белым кусты, причудливой формы голые яблони и завалившийся сетчатый забор. Мальчик приложил ладонь к стеклу. Оно подарило ему ощущение холода — еще большего, чем был в плохо освещенной комнате, обогреваемой допотопной буржуйкой.

- Кирилл, иди ужинать, - позвала мать.

Кирилл отвернулся от окна и медленно пошел к печке, вокруг которой собрались обитатели дома — три женщины и один мужчина. Павел — так звали единственного взрослого представителя сильного пола, присутствовавшего здесь — поднялся со стула, уступая младшему свое место. Покровительственно положив ему руку на плечо, он отошел в сторону и встал позади своей жены.

Открытые банки с консервами стояли на округлой крышке буржуйки, вокруг выходившей из нее трубы. Мальчик взял одну и примостился на стуле. Мать протянула ему вилку: «Ешь,»- в голосе ее слышались забота и непреодолимая усталость. А, может, это была тоска...

В ту минуту, глядя на огонь сквозь решетчатую дверцу печи, Кирилл ощутил себя таким несчастным, что ему захотелось заплакать. Но он сдержался, проглотив подступивший к горлу комок.

Мысли об отце, уехавшем вчера с двумя другими членами группы на поиски провизии, пребывание в состоянии постоянной неизвестности и невозможность что-либо с этим сделать, злили и пугали его. В такие моменты Кирилл начинал себя жалеть, и глаза увлажнялись против его желания, что еще больше раздражало мальчика. «Я — мужчина! Я должен быть сильным!»- повторял он себе.

Ужин проходил в гнетущем молчании. Только Чак — золотистый ретривер — с большим аппетитом чавкал у своей миски.

Так закончился очередной день их существования, потому как жизнью никто из них это назвать не решился бы. Стащив раскладушки из соседнего с комнатой чулана, люди разместились вокруг источника тепла. Жена Павла — Инна, согласилась подежурить первой. Павел обещал взять на себя вторую половину ночи.

Улеглись по двое. Так теплее. Кирилл залез под одеяло к матери и, немного согревшись, сразу же уснул.

2

Утро выдалось пасмурное. Сплошная серая пелена затянула небо, однако снег уже не шел.

Кирилл открыл глаза и обнаружил, что лежит на раскладушке один. Тогда он потянулся изо всех сил, крутанулся влево, вправо, выгнулся и, окончательно сбив два шерстяных одеяла, встал, довольный собой.

- Доброе утро, - приветствовали его.

- Доброе, - отвечал мальчик, с усилием протирая заспанные глаза.

- Иди умывайся. Чайник уже согрелся.

Кирилл неохотно поплелся в ванную, которая представляла собой небольшую комнату с миниатюрным окошком. Она вмещала унитаз и раковину, с висящим над ней внушительных размеров рукомойником. Отсюда Кирилл услышал, как хлопнула входная дверь, и Павел прямо с порога стал рассказывать что-то. Почистив зубы и ополоснув лицо холодной водой, мальчик вернулся в большую комнату, которая служила всем и спальней, и кухней, и столовой.

Павел в расстегнутом пуховике стоял, прислонившись плечом к стене, и пил чай из металлической кружки. Увидев Кирилла, он улыбнулся и сказал:

- Ну, что, боец! Сегодня все пойдем в баню, а то скоро коростой покроемся. Только перед этим мы с тобой отправимся за дровами. Я сегодня ходил на разведку и обнаружил отличный сухостой.

После завтрака, который ничем не отличался от ужина, они стали собираться в дорогу. Павел одел поверх пуховика патронташ, закинул за плечи вертикалку, взял большой двуручный топор и вышел на улицу.

Снега выпало много. Поэтому, шедший позади Павла, Кирилл старался наступать в его след. За собой он тянул санки, на которые предполагалось складывать дрова. Чак с высунутым наружу языком весело бегал вокруг людей, утопая в глубоком снегу. Он то забегал вперед, то возвращался. В общем, вел себя, как и положено нормальной собаке. Это радовало Павла.

По поведению животного можно судить о близости «этих», из-за кого все и случилось, но общепринятого названия которым дано не было. Чаще всего их называли зомби или жмурами, хотя мертвы они, вроде, не были. Павлу больше нравилось второе, более привычное для него название. И если собака вела себя непринужденно, значит, все в порядке — неприятных встреч со жмурами не предвидится.

Чтобы не привлечь к своему дому излишним шумом непрошеных гостей, ходить на вырубку приходилось далеко. Так они прошли около пяти километров, оказавшись в небольшом леске.

- Ну, вот и пришли, - сказал Павел, снимая ружье.

Кирилл огляделся. Деревья здесь выглядели какими-то чахлыми и корявыми. Он не знал, что такое сухостой, который они искали, но, по его мнению, эти черные, торчавшие из-под снега уродцы, подходили под название.

- А почему они такие? - спросил мальчик.

- Ну, похоже, корни у них в болоте стоят, а сейчас мороз, и оно замерзло или высохло совсем, - ответил Павел, снимая патронташ и вешая его на сук. - Я буду рубить, а ты отвози дрова домой и возвращайся. Дорогу помнишь?

Кирилл кивнул:

- По следу пойду.

Застучал топор.

- Умный ты парень, Кирюха. В школе, наверное, отличником был?

Мальчик пожал плечами и присел на санки.

- Э-э! Ты не садись. Зад отморозишь. Лучше походи немного. Скучаешь по школе?

Кирилл опять пожал плечами и встал.

- Раньше я ее не любил. Но там было лучше, чем здесь.

- Ничего. Скоро все это закончится, и ты опять пойдешь в школу.

Тонкое дерево медленно упало в снег.

- Может, это все кончится, а я все равно не пойду в школу? - с надеждой спросил Кирилл.

Павел только рассмеялся в ответ.

- Ловкий малый! - констатировал он.

Шло время. Дрова прибывали. Кирилл уже успел отвезти одну партию, обвязанную бечевкой, и вернулся сильно уставший. Видя это, Павел попытался приободрить парня:

- Сейчас еще одну кучку обвяжем и — домой.

- Я хочу по-маленькому, - внезапно заявил мальчик.

- Э-э, брат. Не самая твоя удачная идея, - протянул Павел, почесывая в затылке. -До дома никак?

Кирилл помотал головой.

- Ладно. Повернись спиной к ветру и только быстро, чтобы не застудить ничего.

Павел вздохнул и принялся вязать дрова, но тут завелся Чак. Пес утробно зарычал и оскалил зубы, глядя куда-то в сторону темневшего поодаль голыми ветвями леса. Мужчина отвлекся от своего занятия, тоже посмотрел в ту сторону, однако ничего не заметил. Быстро застегнув на себе патронташ и схватив ружье, он вбежал на пригорок. Отсюда обзор был намного лучше. На значительном отдалении от вырубки маячило несколько пошатывающихся фигур. Издали они выглядели просто сильно подвыпившими людьми, которых не держат ноги. Но Павел знал, что эти с виду неуклюжие создания смертельно опасны, а подпускать их близко крайне нежелательно. Приглядевшись, он обнаружил еще несколько фигур, затерявшихся среди заиндевевших деревьев, а потом — еще. Весь лес кишел ими.

- Кирюха, ты все? Нам пора! - стараясь не показать волнение, крикнул Павел, сбегая вниз.

- Еще минуточку. Ничего не получается.

- Бросай это занятие! Мы уходим.

Понимая, что мальчик не сможет бежать с ним в одном темпе, Павел схватил его подмышку и одним движением усадил в санки, дал в руки топор:

- Держи.

Подхватив одной рукой веревку от санок, мужчина побежал по протоптанному следу.

Видя поспешность, с которой они покидают вырубку, оставленные дрова, мальчик забеспокоился:

- Что случилось?

- Жмуры! - пыхтел Павел. - Только не бойся — они еще далеко.

- А где Чак? - Кирилл заозирался в попытках высмотреть собаку.

3

Сначала он бежал почти перпендикулярно протоптанной тропинке, чтобы хоть как-то сбить жмуров со следа. Однако, быстро везти санки с пассажиром по глубокому снегу оказалось совсем не легко. Павел то и дело оступался, проваливаясь ногой в скрытые под белым настилом ямы. Примерно через километр его стала мучить одышка. Еще через полкилометра он решил перевести дух.

- Вырастешь, не вздумай начать курить! - пыхтя, наставлял Кирилла мужчина. - А то жмуры догонят и сожрут.

Со спины послышался собачий лай.

- Чак! Чак! - оживился мальчик и поднялся из санок.

Пес бежал к ним, почти по самую грудь утопая в снегу. Когда расстояние между ними сильно сократилось, Павел заметил кровавые следы на морде и спине животного.

- Не смотри! - приказал он мальчику, снимая ружье.

- Ты что! Это же Чак! - закричал Кирилл и попытался отнять у старшего оружие.

Павел свободной рукой отбросил его в снег и вскинул оружие. Чак был его псом. Он любил его и не хотел стрелять, но надо. И как объяснить семимилетнему пацану, что собака уже не та — попробовав инфицированную кровь, она скоро должна обратиться. Скрепя сердце, мужчина вдавил курок. В морозном воздухе грохнул выстрел, ружье с силой толкнуло стрелка в плечо, и пес, взвизгнув, отлетел в сторону. Павел медленно подошел к раненному и присел на одно колено. Сзади послышался детский плач, перемежаемый всхлипами. Чак умирал, но продолжал с преданностью в глазах смотреть в лицо хозяина, подстрелившего его. Павел медленно гладил своего питомца по морде, трепал ухо. Он и сам готов был расплакаться в ту минуту. Но делать нечего. Он достал из-за голенища нож и с коротким замахом засадил его в череп животного. Чак умер. «Прости, добрый друг».

Павел почистил клинок снегом, убрал нож, со вздохом огляделся. Ни одного инфицированного в поле зрения. Тогда он поднялся и не спеша пошел обратно. Кирилл сидел на санках, глядя куда-то под ноги. Изредка его плечи подрагивали, он всхлипывал.

- Зачем ты убил Чака? - спросил мальчик, когда Павел подошел ближе.

- Чак заразился. Он мог стать «этим» в любую минуту. Я просто хотел защитить тебя, нас всех. Понимаешь?

- Мальчик кивнул:

- Все равно мне его жалко.

- Мне тоже, малыш. - Павел стал набирать воздух для вздоха, но осекся, когда его боковое зрение засекло какое-то движение примерно там, где он оставил тело собаки.

Повернув голову в ту сторону, он обомлел от ужаса. Такого ему видеть еще не приходилось. До этого момента он полагал, что инфицированные способны разве что передвигаться со скоростью неторопливо шагающего человека, да и то — не все. Этот же бежал прямо на них, с неимоверной быстротой.

Павел сдернул ружье с плеча. Заряженным остался лишь один ствол, а на перезарядку времени уже не было. Стрелять пришлось практически навскидку. Пятимиллиметровая дробь ушла в сторону цели. Получив свою порцию свинца, зомби молча рухнул в сугроб. Однако через несколько секунд уже поднялся и опять набирал скорость.

Павел успел сменить патроны, когда на него с длинного прыжка налетел инфицированный. Оба повалились в снег. Зараженный изо всех сил пытался добраться своими подгнившими зубами до лица человека, а тот использовал ружье, чтобы держать противника на расстоянии.

Неясная тень нависла над ними. Зомби дернулся, и Павел ощутил, как ослаб натиск противника. Он не без труда скинул обмякшее тело в сторону. Взгляд его упал на стоявшего рядом Кирилла — перед собой мальчик держал топор с окровавленным лезвием. По его виду можно было безошибочно сказать, что парень в данный момент ни жив, ни мертв от пережитого шока, и лишь слегка осмеливается дышать.

Павел встал на ноги, взял топор из рук Кирилла:

- Ну, все, все. Теперь мы в безопасности. Ты — герой сегодня!

Мальчик не отвечал, тупо глядя в одну точку. Павел взял его за руку, отвел к санкам, усадил. За всю дорогу домой Кирилл не проронил ни слова.

4

- Ты убил Чака? - Инна была удивлена и расстроена одновременно.

- А ты бы предпочла, чтобы пес обратился ночью и пожрал нас всех? - оправдывался Павел.

- Может, он не обратился бы! - в глазах женщины стояли слезы.

- Точно бы обратился! А инфицированная собака в десять раз опасней человека!

Приняв аргументацию мужа, Инна немного поостыла, но не надолго:

- А где вторая вязанка дров?

Павел не стал рассказывать о быстром зомби. Кирилл же с самого их возвращения вообще не произнес ни слова. И лишь его мать заподозрила неладное:

- Ты что такой смурной?

Мальчик молчал. Женщина потрясла его за плечо, пытаясь привлечь внимание. Он глубоко вздохнул и тихо произнес:

- Я его убил.

При этих словах Павел сморщился, а женщины налетели на Кирилла с расспросами.

- Так это ты убил Чака? - дознавалась Инна.

- Кого ты убил? - вторили они друг другу.

- Он был очень быстрый. Он прыгнул на Павла... - глубокий вздох. - Мне пришлось.

Теперь уже Павел подвергся допросу. Самой настойчивой оказалась мать Кирилла. Женщина была напугана, но это и понятно. Так что Павлу пришлось рассказать все.

- … Я никогда не видел, чтобы они бегали или прыгали. А этот... Да я так быстро не могу! - закончил мужчина и сел на табурет.

В комнате воцарилось молчание. Каждый пытался осознать новую угрозу, нависшую над ними.

- Что нам теперь делать? - севшим голосом спросила Инна и посмотрела на мужа.

- Я пойду греть воду, - как ни в чем не бывало сказал он. - Чтобы нормально попариться дров маловато, но слегка помыться можно.

Очередной вопрос застал его уже в дверях:

- Паш, не уже ли тебе не страшно?

- А что я могу поделать? Будем жить дальше, - не оборачиваясь, ответил он и вышел, скрипнув дверью.

После помывки и горячей пищи настроение людей немного улучшилось. Они сыграли несколько раз в домино и стали готовиться ко сну. В этот раз первое дежурство досталось Елене — матери Кирилла.

Из-за произошедшего днем, люди стали опасаться покидать убежище ночью. Поэтому женщина сидела у темного окна и тщетно пыталась разглядеть хоть что-нибудь, кроме засыпанной снегом земли. Поняв, всю бессмысленность этого занятия, она стала прислушиваться к звукам, но слышала только шум ветра.

Когда на голову посыпались осколки стекла, Елена поняла, что спала. Она подскочила. Остальные тоже проснулись. Павел схватил ружье и решительно отстранил женщину от разбитого окна. Что-то с силой ударилось в раму. Во стороны полетели щепки. Не дожидаясь очередного удара, Павел дважды выстрелил в разбитое окно. Комната моментально наполнилась едким дымом. Заложило уши, в голове будто поезд пронесся.

- Патроны! - крикнул он, переламывая двухстволку.

Прошло секунд десять-пятнадцать. Сзади, в комнате, кто-то бегал, опрокидывая в темноте стулья. Патронов не было.

Еще один удар в раму. Дерево надсадно хрустнуло.

Не отворачиваясь от окна, Павел повторил свою просьбу. Инна подошла сзади — вся трясясь от холода и страха. Ее озябшие пальцы вложили в ладонь мужа два пластиковых цилиндра.

- Держи патронташ под рукой! - приказал он.

Ответа не последовало.

Следующий выстрел и удар в раму произошли одновременно. Мужчина бросил ружье и, схватив топор, выскочил на улицу. Что-то темное лежало на снегу в нескольких метрах от дома. Павел помнил, как резвый жмур вскочил на ноги после прямого попадания дроби в прошлый раз, поэтому не медлил ни секунды. Он опрометью бросился к телу, занося топор для решающего удара. В последний момент жмур прыгнул — прямо из лежачего положения рванулся в сторону жертвы, и напоролся на сталь. Лезвие вошло ему в грудь, однако он продолжал тянуть руки к вожделенной, но не доступной добыче. Одним ударом ноги мужчина сбил противника с ног, с усилием прижал к земле извивающееся тело, взмахнул топором, рассекая голову надвое.

*** Продолжение следует ***

Ваша оценка: None Средний балл: 7 / голосов: 16
Комментарии

Лажа

10. Вроде и банально, но вполне читабельно.

10. Вроде и банально, но вполне читабельно.

Быстрый вход