НЕПОБЕДИМОЕ ЗЛО

НЕПОБЕДИМОЕ ЗЛО

I

- Этот щенок обманул меня, - прошипел черт, забившись в угол.

Старуха лупила его палкой и сыпала проклятьями.

- Ах ты, гаденыш! Сейчас отправлю тебя обратно в пекло!

- Я не виноват! Мальчишка прочитал молитву.

- Так закрыл бы свои поганые уши! – ведьма ударила черта со всей силы, и тот, завизжав, вскарабкался по стене на потолок.

Старуха изловчилась и схватила беса за хвост.

- Пощади! – завопил черт, - Прошу, пощади в последний раз.

- Ну уж нет, - ведьма сдернула беса с потолка и достала из фартука колбочку со святой водой.

Неожиданно прозвучал стук в дверь, и старуха застыла, держа черта за хвост и пытаясь открыть гнилыми зубами деревянную пробку колбы.

Раздался хриплый мужской голос:

- Есть кто дома? Мы увидели свет в окне.

Ведьма задумалась, отпустила черта и прошептала ему:

- Спрячься.

Бес послушно прошмыгнул в печку и захлопнул за собой кованую дверцу. А старуха громко ответила скрипучим голосом:

- Иду, иду!

Ее маленькие глаза забегали по избе, выискивая вещи, которые могут вызвать подозрение у посторонних.

Вся избушка внутри пестрила разнообразием различных ингредиентов для ведьминых зелий и отваров. Части тел животных висели на стенах и на натянутых под потолком веревках.

На слегка покосившихся полках были расставлены горшочки с сушеными травами и кореньями. Где-то стояли помутневшие баночки с уже готовыми настойками. На полу были небрежно свалены громоздкие мешки и россыпь мешочков поменьше. А возле печки бурлил огромный чугунный котел.

Все эти предметы отбрасывали замысловатые тени от света масляных ламп и свечей, расставленных повсюду.

Вскоре снова раздался стук в дверь, а старуха заметила человеческий череп, белеющий среди хвороста и растопки для печки. Ведьма быстро его спрятала и снова проскрипела:

- Иду я, иду.

Опираясь на палку, которой она лупила черта, старуха проковыляла к выходу.

Возле двери на полке она взяла флакончик из темного стекла и залпом выпила находившееся внутри зелье.

Ее лицо сразу преобразилось. Уголки рта приподнялись, глаза прояснились, огромные бородавки рассосались, а самые глубокие морщины немного расправились.

Она напоследок взглянула на себя в пыльное зеркало и открыла дверь.

На пороге стояли трое солдат Королевской гвардии. Под их плащами с капюшонами блестели легкие кольчужные доспехи. Они выглядели измотанными, а по их плечам со стуком прыгали капли дождя.

Один солдат снял капюшон и подался вперед:

- Приветствую вас от имени Короля, - поздоровался хриплым голосом боец, и на его небритом лице появилась усталая улыбка.

- Доброй ночи, солдатики, - улыбнулась в ответ старуха, - Что занесло вас в наши глухие леса?

- Мы разыскиваем двух мальчиков. Лет десяти от роду.

- Ох! – перебила старуха, - Бедняжки заблудились в лесу?

- Да. На дороге к северу отсюда поломалась телега. А пока слуги чинили ее, мальчишки убежали в лес. Мы наткнулись на их следы неподалеку.

- Ой, беда! Дождь ведь льет весь день, да ночи нынче стали холодные, - старуха вытерла морщинистым пальцем слезу и вновь зароптала, - Бедные, бедные детишки.

- Не переживайте, - успокоил солдат, - Мы сделаем все возможное, чтобы найти их.

Он немного обстучал грязь с сапог, посмотрел на своих людей и неловко продолжил:

- Мы третий день в пути. И были бы очень признательны, если бы вы впустили нас переночевать.

- Ой, родненькие мои, я бы и с радостью, да только в избе моей черт ногу сломит. Даже не знаю, где вас уложить. Уж простите меня.

- Ничего страшного, - прохрипел солдат и снял с ремня звенящий мешочек, - Солдаты – люди неприхотливые, могут и на полу поспать. А за предоставленные неудобства Король готов вас щедро вознаградить.

- Нет, ну что ж вы обижаете бабушку, - отмахнулась старуха, - Коль вы не гнушаетесь почивать на полу – милости прошу.

Ведьма поклонилась и показала солдатам, что они могут войти.

II

Старуха усадила солдат на деревянные табуретки за круглым столом и разлила им горячий отвар чабреца, а сама по-старчески неуклюже стояла возле большого чугунного котла, чистила картошку и внимательно изучала своих гостей. Но как она не пыталась напрячь свой слух, слова солдат почти не долетали до нее.

- Сержант, думаешь, старуха что-то скрывает? – поинтересовался молодой боец с арбалетом за спиной.

Сержант Конрад Брунель почесал щетину на подбородке и еще раз осмотрелся по сторонам. Изнутри избушка оказалась намного больше, чем выглядела со стороны. Не смотря на нагромождение старых мешков и поломанных деревянных ящиков, там было весьма просторно.

- Не знаю, - сухо ответил сержант после раздумья.

- Да вроде милая бабушка, - пробасил смуглый здоровяк, который поставил возле себя длинный двуручный меч, - И чабрец приятный заварила.

Он громко отхлебнул из чашки и с грохотом положил на стол свои огромные руки в стальных наручах.

Молодой арбалетчик посмотрел на суетящуюся возле котла старуху и снова засомневался:

- Ну не знаю. Живет одна в глуши. Кто ей вообще дрова колет для печки? И что за хрень тут у нее везде висит?

- Расслабься, Йонуц, - улыбнулся здоровяк, - Все старики со странностями.

Он снова отхлебнул горячий чабрец и продолжил:

- Моя бабка, когда умом тронулась, стала сушить червей и делать из них рогалики с сахаром. При этом она оставалась заботливой и милой бабушкой.

Арбалетчик поморщился, представив вкус сладких червей, и тут же прогнал эту мысль глотком приятного напитка.

- С рассветом мы внимательно здесь все осмотрим, - сказал сержант, - А сейчас поешьте и ложимся спать.

- Конрад, ты бы тоже восполнил силы, - посоветовал здоровяк, посмотрев на нетронутую чашку сержанта, от которой все еще шел пар, - Кто знает, сколько нам еще бродить по этим лесам.

- Не люблю чабрец, - ответил сержант, - А поем на рассвете.

Вскоре старуха принесла наваристый бульон, и здоровяк с арбалетчиком жадно накинулись на него.

Сержант рассказал старухе, что мальчишки были сыновьями важного человека при дворе Короля, и что на их поиски был отправлен целый полк Королевской гвардии. Ведьма сокрушалась в ответ, но на самом деле знала, что если кто-то пропал в здешних лесах, то это навсегда.

Когда солдаты доели, они сложили оружие, сняли кольчугу и устроились на полу на своих накидках. Только здоровяк лег спать, не снимая доспехов. Сделал он так не из соображений безопасности, а оттого, что ему было лень расстегивать и развязывать все ремешки и шнуровки. Да и плотный гамбезон со стальным нагрудником комфортно поддерживали тело как спальный мешок.

Ведьма погасила все лампы и свечи и улеглась на заплесневелой кровати у дальней стены возле печки. Она не помнила, когда в последний раз спала. Но перед гостями громко зевнула и отвернулась к стенке.

За окном все также моросил дождь. Изредка завывал ветер, проскальзывающий в щели деревянных ставней. А в печи потрескивали догорающие угли.

Сержанта Конрада Брунеля не покидало чувство тревоги. Он так и не притронулся ни к чему, что приготовила старуха.

Его напарники уснули почти сразу, но Конрад долго боролся со сном, недоверчиво поглядывая на спину отвернувшейся к стене ведьмы. И вскоре сержант сам не заметил, как сон окутал его, и он тоже заснул.

III

Первым проснулся от странных звуков молодой арбалетчик Йонуц.

Он повернулся на другой бок и увидел в тусклом лунном свете, как у сержанта на груди сидел черт и вонзал в него раз за разом кухонный нож.

От неожиданности Йонуц вскрикнул и, вскочив на ноги, прижался к стене. Ведьма сидела на корточках возле печки и ехидно хихикала.

- Влад! - прокричал арбалетчик и пнул крепко спящего здоровяка. Тот отмахнулся тяжелой рукой и невнятно промычал.

- Боже, - простонал Йонуц и схватил арбалет.

В этот момент черт перестал резать сержанта и уставился на арбалетчика.

- Влад! - снова крикнул Йонуц, - Проснись же, сукин ты сын!

На этот раз здоровяк открыл глаза и от увиденного быстро поднялся. Не думая он бросился к сержанту и ударом ноги отбросил черта в сторону. Тот выронил окровавленный нож и, завизжав, прошмыгнул обратно в печку.

Ведьма тем временем перешла на истерический хохот, от которого закладывало уши. Но тут здоровяк схватил табурет и со всей силы швырнул его в старуху.

От удара та села на пол и замолчала.

В избе воцарилась гробовая тишина. Улыбка на морщинистом лице старухи пропала, а из рассеченного лба потекла темная, почти черная жидкость.

Здоровяк в доспехах с грохотом встал на колени рядом с сержантом и беспомощно пытался остановить руками сочащуюся отовсюду кровь.

Колотые раны кровоточили на груди, плечах, горле и даже лице. Сержант из последних сил приподнял голову, но тут же его взгляд помутнел, и он, несколько раз содрогнувшись, сделал последний вдох и захлебнулся кровью.

Здоровяк поднял взгляд и с ненавистью посмотрел на ведьму. Та слизнула длинным языком кровь со своего лица и рывком распахнула на себе тряпки.

Ее обвисшие груди вывалились наружу, а живот стал раздуваться и сжиматься с нарастающей скоростью. Затем ее глаза закатились, и она начала бормотать древнее проклятье.

Деревянные ставни на окнах с грохотом раскрылись, и в избу ворвался ураганный ветер.

Весь хлам закружило в воздухе, а старуха издала такой истошный вопль, что солдаты закрыли уши руками.

- Йонуц, стреляй в нее! – прорычал здоровяк, но парень безуспешно пытался зарядить свой арбалет, отбиваясь от летящего мусора.

Тогда Влад натянул кольчужный капюшон на голову, поднял свой двуручный меч и, сопротивляясь ветру, направился к ведьме. Деревянные щепки и осколки посуды застучали по его стальному нагруднику, но вскоре он перебрался через поваленный стол и замахнулся мечом.

Неожиданно ветер стих, и весь мусор свалился на пол. Старуха уставилась впалыми глазницами на здоровяка, и тот выронил оружие. Его броня заскрежетала и местами начала продавливаться вовнутрь. Влад успел повернуться к Йонуцу и беззвучно проговорил губами:

- Беги …

И тут его доспехи с хлопком раздавились, и всю избу забрызгало кровью.

Старуха медленно повернула голову и посмотрела на арбалетчика. В ее волосах запутались ошметки разбросанной плоти.

Йонуц отшатнулся, но быстро пришел в себя и поднял арбалет.

Он выстрелил, не целясь, так как в глаза попала кровь Влада, но отточенный до мастерства навык отправил заряд ведьме в лицо, и ее голову пригвоздило к стене.

Не отрывая взгляда от старухи, Йонуц начал на ощупь перезаряжать арбалет, но тут увидел, как ведьма вывернула суставы в локтях, уперлась в стену и рывком оторвала себя от стены.

Запачканный темной кровью заряд арбалета остался торчать в бревне у нее за спиной. Затем старуха вытянула руки в сторону солдата, и из ее горла вырвалось гортанное бормотание.

Йонуц почти зарядил арбалет, но вдруг почувствовал, как все сжалось внутри, и во рту появился вкус собственного дерьма. Парень тут же бросил оружие и кинулся к двери.

- Закрыто, - издевательски прошипела старуха.

Йонуц несколько раз приложился плечом, но дверь не поддавалась. Тогда он бросился в окно и, выбив приоткрытую ставню, перевалился наружу.

Поднявшись, парень без оглядки побежал в лес. А старуха подошла к окну и проводила взглядом его исчезающий за деревьями силуэт.

- Быстро за ним, - скомандовала ведьма черту.

Бес появился у нее за спиной и хотел было прыгнуть в окно, но старуха остановила его.

- Подожди, - она схватила черта за хвост, подняла ржавые ножницы и отрезала кончик.

Бес жалобно завизжал и выпрыгнул наружу.

- Если упустишь его, - крикнула ведьма вдогонку, - В следующий раз это будут твои яйца!

Она потрясла кончиком хвоста как колокольчиком и убрала его в карман фартука.

IV

Все предметы в доме были разбросаны, а с потолка медленно капала кровь. Луна той ночью светила особенно ярко. И ее свет навел ведьму на мысль, от которой она загадочно ухмыльнулась.

Разведя огонь в лампах и свечах, старуха подошла к перекошенному книжному шкафу. Там она начала торопливо перебирать книги на полках. Затем – книжки, которые вывалились на пол.

Вскоре она нашла два толстых фолианта и положила их рядом с телом сержанта.

На кожаном переплете первой книги было вырезано: «Прикладная некромантия», а на изодранной обложке второй – «Оборотничество: наследственная и приобретенная ликантропия».

На пыльных страницах мелькали статьи рукописного текста, детальные зарисовки разных ингредиентов и жуткие иллюстрации изувеченных тел.

Ведьма быстро нашла нужные разделы, внимательно их прочитала, проводя скрюченным пальцем по выцветшим чернилам, и принялась готовить необходимые отвары.

Сначала ей нужно было выварить часть мертвого тела в небольшом котелке с половиной ложки дубовой золы. Для этого старуха отрезала сержанту мочку уха.

К этому вареву она добавила пучок сушеной крапивы, выращенной на кладбищенской земле.

Пока плоть сержанта вываривалась, ведьма достала из плетеной корзины с опилками живую мышь.

- Пусть те, кто бодрствуют – спят, - прошептала старуха, - А те, кто спят – бодрствуют.

С этими словами она бросила мышь в бурлящий котелок и залпом выпила этот кипящий отвар.

Тут же в избу стала доноситься непонятная смесь голосов и завываний. Одни голоса о чем-то спорили, другие прискорбно рыдали, третьи что-то настойчиво требовали.

Под этот гул старуха встала на четвереньки и подползла к телу сержанта. Она открыла ему рот и попыталась срыгнуть выпитый отвар.

Несколько раз ведьма лающе прокашлялась впустую, но вскоре горячая рвота вырвалась наружу.

Их раскрытые рты плотно соприкасались, поэтому основная масса отвара попала внутрь сержанта. Лишь малая часть выливалась вместе с кровью из изрезанной ножом гортани.

Когда ведьма опустошила содержимое своего желудка, потусторонние голоса затихли.

Сержант резко содрогнулся, но остался лежать так же неподвижно. Тогда старуха сильно ударила его в грудь, и тот задергался в слабых судорогах.

Затем ведьма отрезала у сержанта прядь волос и принялась готовить ритуал из второй книги.

Пока тело солдата трясло в агонии, старуха переплела его отрезанные волосы с волчьей шерстью и сожгла их в пламени черной свечи.

Из капающего воска она скатала шарик и положила в глиняный горшок с селитрой и солью. Затем ведьма нашла завернутую в саван мумифицированную руку больного ликантропией, положила ее в горшочек, залила дождевой водой и поставила запариваться в печи с вербеной и папоротником.

Полученную смесь старуха приправила собственной кровью и влила в агонизирующего сержанта.

Его раны закровоточили с новой силой, но потом он снова замер.

Ведьма забормотала древний наговор, сняла с себя ремешок из человеческой кожи и повязала его на шее солдата, как собачий ошейник.

Какое-то время он лежал неподвижно в луже собственной крови, но вскоре старуха поставила на подоконник мутное обсидиановое зеркало и отразила на сержанта луч лунного света.

От этого сержант Конрад Брунель перевернулся на четвереньки, заорал загробным голосом и стал изо всех сил биться головой об пол.

Затем его всего скрутило, кости затрещали и начали растягиваться. Пальцы удлинились, из-под ногтей проросли кривые когти.

Сержант завалился на спину, неестественно изогнулся, разорвал рубашку и начал сдирать кожу у себя на груди и лице.

На какой-то момент обращение приостановилось, но старуха тут же поправила зеркало, и лунный свет прижал сержанта к стене.

Его опять затрясло в конвульсиях, а изо рта пошла кровавая пена. Он упал на колени, и из глаз хлынули слезы.

Старуха наблюдала за этим процессом с нескрываемым удовольствием, потирая морщинистые руки.

- Еще немного, - прошипела она, когда у сержанта начала прорастать густая шерсть.

Его глаза пожелтели, а челюсть вытянулась в звериную пасть.

Ведьма подошла к этому горбатому, тяжело дышащему существу, и потрясла перед его носом отрезанным кончиком чертова хвоста.

- Следуй за запахом беса, - прошептала она в заостренное ухо, - Он приведет тебя к твоему дружку.

В ответ сержант оскалился и хотел броситься на старуху, но что-то остановило его.

Ведьма покачала пальцем и тихо продолжила:

- Найди паренька и перегрызи его чертову глотку.

V

Когда оборотень отправился в погоню, Йонуц был уже у самой кромки леса, где деревьев становилось все меньше, а вокруг шелестели на ветру высокие заросли камыша.

Черт все это время преследовал парня, прыгая по веткам позади.

Вскоре арбалетчик окончательно выдохся и перешел на шаг. Земля под его ногами сменилась на труднопроходимую топь.

Несколько раз Йонуц полностью останавливался, чтобы немного отдышаться и оглядеться по сторонам. После одной такой передышки, он заметил в лунном свете соломенные крыши, криво торчащие из болотных зарослей. И из той же стороны доносился шум реки.

Недолго думая, Йонуц решил пробираться в сторону затопленной деревеньки.

Сначала его сапоги с каждым шагом все сильнее погружались в трясину, и казалось, идти дальше невозможно. Но затем на земле все чаще стали попадаться поваленные деревья и трухлявые доски, которые когда-то давно были забором.

Добравшись до ближайшей полуразрушенной избы, Йонуц облокотился на ее поросшие мхом бревна, чтобы перевести дух.

Вокруг стояли такие же невысокие домишки. Какие-то из них почти целиком погрузились в болото, оставив на поверхности только крыши, сквозь солому которых уже успели прорости небольшие деревья. Другие дома полностью уничтожил пожар. От них сохранились лишь покрытые сажей печки, с торчащими вверх дымоходами.

Позади чернел тот самый лес, в котором солдаты наткнулись на одинокую избушку.

Йонуц оглянулся в ту сторону, и его лицо помрачнело. Сейчас его всецело охватывал страх, но мысленно он уже жаждал вернуться туда с большим отрядом Королевской инквизиции.

Тем временем черт прокрался под остов перевернутой лодки и наблюдал сквозь прогнившие доски за солдатом. Тот все также стоял, опираясь одной рукой на перекошенную избу, а второй отмахивался от надоедливых комаров.

Черт не знал, что ведьма отправила в погоню обращенного в зверя сержанта. Поэтому бес с хищной гримасой выжидал момента, чтобы самому напасть на безоружного солдата.

Вскоре Йонуц отдышался и решил вытряхнуть грязь из обуви, перед тем как продолжить путь. И когда он сел на подоконник в пустом оконном проеме и снял сапог, черная тень ударила его в грудь и повалила внутрь избы.

Йонуц грохнулся на спину и не сразу понял, что случилось.

Поскольку солома на крыше давно сгорела, он на какое-то мгновение недоумевая смотрел через деревянный каркас на яркую луну, частично скрытую за серыми тучами.

Быстро поднявшись, Йонуц огляделся по сторонам. Внутри почти все превратилось в труху. Местами в полу проросла высокая трава. А там, где доски окончательно прогнили, болотная жижа слабо отражала лунный свет.

В углу Йонуц заметил останки хозяев избы - два скелета в обветшавшей одежде сидели рядом, прислонившись к стене. У одного из них на черепе сохранились длинные пряди седых волос.

Йонуц чувствовал, что кроме него и скелетов в избе был еще кто-то. Поэтому он прислонился спиной к ближайшей стене, медленно вытащил из-под голенища оставшегося сапога кинжал и громко проговорил:

- Кто бы ты ни был, знай! Я – солдат Королевской гвардии! И моя смерть, и смерть моих братьев приведет сюда целое войско! - он огляделся во мраке и продолжил, - Лучшие бойцы прочешут этот лес вдоль и поперек. И выжгут здесь все к чертовой матери!

Внимательно следя за каждым уголком тесной избы, Йонуц начал медленно продвигаться в сторону дверного проема.

- А если я отсюда выберусь, - продолжил он, - То приведу с собой дюжину инквизиторов. А эти изверги знают свое дело. Так что лучше тебе сейчас появиться и покончить со мной!

Йонуц сжал рукоять кинжала покрепче и вдруг заметил, как черная тень проскользила по бревнам и начала формироваться в мерзкое мохнатое существо с короткими рогами.

Окончательно приняв свой облик, черт ощетинился и издал пронзительный вопль.

Йонуц содрогнулся и отпрянул, почувствовав, как волосы встали дыбом, но потом он вспомнил эту тварь.

- Ах, это ты, мразь, - проговорил Йонуц сквозь зубы, - Сержант был мне как старший брат!

Маленькие глаза беса округлились, когда солдат бросился на него с кинжалом. Но черт ухитрился запрыгнуть на балку под разрушенным потолком и свалился оттуда Йонуцу на плечи.

Впившись когтями, бес попытался укусить за шею, но солдат всем весом приложился к стене, тем самым придавив черта. Затем он перехватил извивающееся существо свободной рукой и с силой ударил кинжалом. Но бес успел принять бестелесный облик, и стальное лезвие лишь рассекло воздух и застряло меж бревен.

Йонуц дернул рукоятку, но кинжал засел намертво. А черная тень забегала по темным участкам избы и вскоре затерялась.

Появившись у солдата за спиной, черт укусил его за босую ногу.

Йонуц закричал, оступился и упал на скелет, разбросав его кости. А бес снова растворился в воздухе.

Всякий раз, когда Йонуц пытался ударить или схватить черта, тот обращался в тень, и воплощался только для молниеносных атак когтями и клыками.

Вскоре все руки, лицо и шея солдата были изодраны в кровь. Он огрызался, кричал и отмахивался, но был беспомощен. И когда отчаяние почти охватило его, Йонуц вспомнил про распятие, висевшее у него под рубашкой на груди.

Черт снова напал откуда-то сбоку, но теперь Йонуц не отмахивался, а позволил ему вцепиться зубами в левую руку, а правой – снял с шеи серебряную цепочку, раскрутил ее так, что она намоталась на ладонь, а распятие оказалось на костяшках пальцев, и со всей мощи ударил беса кулаком.

На этот раз трюк с исчезновением не сработал, и черта отбросило к стене, как от удара молотом. В боку у него появилась дыра с торчащими оттуда переломанными ребрами.

Йонуц придавил беса ногой, поднял лежавшую на полу бедренную человеческую кость и замахнулся.

- Постой, - вдруг заговорил черт, - Не убивай меня.

Его маленькие глаза жалобно уставились на солдата, а из уголка рта потекла ярко-алая кровь.

- Те мальчишки еще живы, - тихо продолжил бес, - Старуха хотела сварить их, но не успела. Я приведу тебя к ним.

Йонуц на мгновение задумался и ответил:

- Спасибо за информацию. Но один я туда не вернусь.

VI

Оборотень выбрался из зарослей камыша и одним прыжком запрыгнул на полуразрушенную избу.

Заглянув внутрь, он увидел мохнатое тело черта. Вместо головы у того был прилипший к полу кровавый фарш, в котором лежала большая человеческая кость.

В этом месте след из запаха беса обрывался, и оборотень, взобравшись повыше, завыл.

Немногим ранее Йонуц выдернул кинжал из бревна, надел второй сапог и направился к холму, за которым шумела река. Поднявшись на возвышенность, он услышал протяжный вой, эхом раздавшийся на всю округу.

Йонуц оглянулся вниз, в сторону укутанной туманом деревни, и ужаснулся. На крыше одной избы возвышался горбатый силуэт зверя, устремивший морду к полной луне.

- Боже, - сорвалось у солдата с губ, и он побежал.

Покрытый густой шерстью нос оборотня зашевелился в поисках новых запахов, но все перебивала смердящая вонь разлагающейся коровы, погрязшей в зеленой трясине где-то неподалеку.

Вскоре огромные ноздри зверя все-таки уловили человеческий дух, и вытянутая морда с капающей слюной резко повернулась в сторону холма.

Оборотень спрыгнул на землю, и его темное очертание замелькало среди разрушенных домов.

Взобравшись на холм, Йонуц оказался на старом заброшенном кладбище. Вся его территория заросла деревьями и густым кустарником, и только покосившиеся надгробные плиты напоминали о том, что здесь было захоронение.

Возможно, в другой ситуации Йонуц решил бы от греха подальше обойти ночное кладбище стороной. Но в этот раз он не думая пробежал под позеленевшей каменной аркой и помчался дальше, прям по заброшенным могилам.

Но вскоре, возле поросшего плющом склепа, оборотень все же догнал солдата.

Тот успел выхватить кинжал и обернуться, но зверь повалил его и вцепился клыками в уже израненную чертом левую руку.

Йонуц вскрикнул и начал бить кинжалом чудовище в бок.

Он наносил удары так быстро, как только мог, но зверь продолжал трепать руку, словно не замечая, как клинок раз за разом вонзается в плоть. Но когда лезвие застряло в ребрах, оборотень сразу ослабил хватку, и тут же укусил другую руку - ту, что держала кинжал, и отдернул ее в сторону.

Йонуц даже не заметил, как зверь откусил ему два пальца и часть ладони, на которую была намотана серебряная цепочка с распятием.

Воспользовавшись моментом, он выбрался из-под чудовища и отполз к склепу.

Оборотень тоже отпрянул в сторону и затряс головой, как будто отведав отравы. Шерсть с его тела начала осыпаться, во рту вспенилась кровь, а сам он стал усыхать.

Йонуц с трудом поднялся и, простонав от боли, прислонился к каменной стене склепа.

Разодранной левой рукой, он крепко сжал трясущуюся изуродованную кисть. Его лицо, спину и плечи драло от глубоких царапин, а правая лодыжка с трудом удерживала вес после укуса черта.

Оборотень тем временем стал больше походить на человека. Он еле стоял на ногах, опираясь руками на могильную плиту, и тяжело дышал. Болезненного цвета лицо осунулось, а окровавленная рубашка рваными лоскутами свисала на его израненном теле.

- Сержант? - ужаснулся Йонуц, - Боже. Что с тобой стало?

Сержант Конрад Брунель медленно поднял голову и посмотрел на солдата опустошенными желтыми глазами. В боку у него торчал застрявший кинжал.

Йонуц хотел было подойти ближе, но засомневался.

- Сержант? - позвал он, - Конрад?

Но тот в ответ продолжал смотреть пустым отрешенным взглядом.

- Черт. Прости, - решился Йонуц, - Я правда не знаю, как тебе помочь.

Стиснув зубы, он, прихрамывая, заковылял прочь, изредка оборачиваясь на оставленного позади сержанта, который обмяк возле могильной плиты.

VII

Кладбищенский холм закончился крутым обрывом, на склоне которого торчали извилистые корни деревьев.

Внизу протекала шумная река, а за ней простирался бескрайний луг, сливавшийся у горизонта с темно-синим небом.

Через реку был перекинут старый каменный мост, пролет которого давно обвалился и лежал в воде огромными валунами.

Йонуц хорошо помнил, как в лагере его учили, что если потерялся – ищи реку, а она рано или поздно приведет тебя к людям.

Он оторвал зубами полоску ткани с рукава рубашки, перевязал кровоточащую трехпалую ладонь, и начал аккуратно спускаться вниз, чертыхаясь и мыча от боли.

Внизу, казалось, начинался другой, шумный мир. Как будто река разделяла пугающе тихий, мертвый болотистый лес и оживленные луга, с колышущейся на ветру травой.

Йонуц глубоко вдохнул свежий речной воздух и хотел продолжить путь вдоль берега, но вдруг за спиной посыпались с холма сухие ветки, и на краю обрыва появилось обессиленное тело сержанта.

Неожиданно тот шагнул вперед, ударился о торчащие на склоне корни и глухо грохнулся на песок.

Йонуц вздрогнул, но не сдвинулся с места. Он остался стоять неподвижно и смотрел за поднимающимся сержантом.

Тот с трудом выпрямился, но тут же упал на колени, и его вырвало кровью. В этой луже Йонуц заметил два своих пальца и серебряную цепочку.

Через мгновение сержанта сильно затрясло, и он начал мучительно обращаться.

- Да, что ж это такое, - отчаянно простонал Йонуц и захромал к воде.

Он слышал, как за спиной происходит страшное превращение, но что-то подсказывало, что река была для нечистых сил как непреодолимый барьер.

Сначала Йонуц пробирался по скользким камням от разрушенного моста, а потом по пояс плюхнулся в воду и попробовал плыть, но неожиданно оборотень схватил его зубами за плечо и потащил на берег.

- Сержант! - заорал Йонуц, отбиваясь руками, - Остановись, умоляю!

Но зверь повалил его на песок и вцепился огромной пастью в лицо.

Йонуц какое-то время сопротивлялся. Его руки хватались за шерсть, но вскоре он сдался, успев лишь сорвать с шеи оборотня ремешок, повязанный ведьмой.

Зверь тут же попятился назад и остановился возле склона холма.

Два белых глаза на темном кровавом лице солдата проводили его взглядом.

Со звериной пасти капала кровь, но взгляд чудовища стал осознанным, почти человеческим.

- Мальчишки… - Йонуц прокашлялся кровью, - Они у старухи.

Оборотень наклонил голову как пес, внимательно слушающий своего хозяина. Затем он отвернулся и схватился лапами за корни, вьющиеся на склоне.

- Сержант… - с трудом проговорил умирающий солдат, - Не бросай меня.

Но оборотень в два прыжка взобрался на холм и исчез за деревьями.

VIII

Вернувшись к ведьминой избе, сержант Конрад Брунель принял человеческий облик, выдернул из бока кинжал Йонуца и отбросил его в сторону.

Обрывочные воспоминания случившегося жуткой мешаниной всплывали в его памяти. И лишь несколько слов шепотом повторялись в голове:

- Мальчишки … Они у старухи.

Конрад посмотрел на горящий в окнах свет, вынул из дубового пня старый топор и вошел в избу.

Ведьма сидела на полу абсолютно голая в центре нарисованной углем пиктограммы.

Верхняя часть ее тела была тощей, с натянутой на выпирающих ребрах морщинистой кожей. Обвисшие груди свисали как два пустых мешка. А между толстых ног кудрявился слипшийся ком седых волос.

- Где мальчики, сука? – нарушил тишину сержант.

В ответ старуха захохотала:

- А из чего по твоему я вчера вам супчик приготовила? - она указала трясущимся от смеха пальцем на раздавленное тело Влада, - Этот бычина еще и добавку попросил.

Старуха снова залилась хохотом, а сержант со страшной злобой бросился к ней и со всего размаха ударил топором по голове. Та упала как подкошенная, и на ее макушке запульсировала кровью огромная дыра.

Конрад вытер рваным рукавом ведьмину кровь со своего лица и стукнул топором старуху по шее. Затем еще раз, и еще, пока ее голова не отделилась от позвоночника.

Он с отвращением плюнул ей в лицо и пнул голову к стене.

- Гребаная манда, - выругался сержант и обессилено сел на край перевернутого стола.

В избе стало удивительно тихо, и только выбитая Йонуцом ставня со скрипом качалась в окне.

Рядом лежало крупное тело Влада. Точнее это были сдавленные, помятые доспехи, валяющиеся в луже крови.

Конрад прискорбно покачал головой и хотел выполнить воинский жест почтения, приложив кулак к груди, но его рука запуталась в разорванной рубашке.

Он раздвинул окровавленные лоскуты и посмотрел на свою грудь. Глубокие раны от ножа, которым черт резал его ночью, уже затянулись и выглядели как беловатые бугорки.

Обрывки памяти походили на страшный сон, но адская боль во всем теле говорила о том, что этот ужас был реальностью.

Изнутри сержанта как будто выжигали факелы, но чувства восприятия были невероятно обострены. Конрад чувствовал множество разнообразных запахов и на удивление хорошо их различал. И один запах так сильно привлек его внимание, что он вскочил на ноги и уверенно подошел к нагромождению хлама в углу избы.

Внутреннее чутье подсказало ему откинуть несколько неподъемных мешков, которые он отбросил в сторону с невероятной легкостью. Затем он отшвырнул какие-то мокрые вонючие тряпки и увидел крупную деревянную бочку.

Недолго думая, Конрад оторвал крышку и обомлел.

Внутри сидели два ребенка.

Они были прикованы друг к другу ржавой цепью. Их глаза были завязаны, а рты заштопаны грубой нитью.

Мальчишки тряслись от страха, но, к счастью, были живы.

Сержант уже хотел было освободить детей, но вдруг проскрипел мерзкий голос старухи:

- Не трогай то, что принадлежит мне!

Ведьмина голова перекатилась с одного уха на другое, и в ее ехидной улыбке показались гнилые зубы.

Конрад прищурился с удивлением, не веря своим глазам, но инстинктивно поднял с пола двуручный меч Влада. И вдруг на него с потолка набросилось безголовое раздетое тело старухи.

Оно вонзилось костлявыми пальцами в плечи сержанта, и тот никак не мог его сбросить, метавшись от стены к стене.

- Я вернула тебя к жизни, ты, скотина неблагодарная, - завизжала ведьмина голова, и в ее глазах появились красные языки пламени, - Я же тебя и отправлю обратно!

И тут рваная одежда сержанта заполыхала огнем. А он заорал от боли, и еще сильнее начал биться об стены.

Пламя быстро окутало его целиком, но на тело старухи огонь не перебрасывался, а изворотливо его огибал.

Конрад вопил во все горло, тщетно махая мечом по воздуху. Его голос резко изменился, когда пламя охватило лицо, и он перешел на стон. Затем раздался беспомощный вопль, а потом и вовсе нечеловеческий вой.

Ведьмина голова перестала смеяться. Ее глаза озадаченно посмотрели в сторону, где из окна пробился лунный свет.

Сержант зарычал и одной рукой сдернул из-за спины туловище старухи. Он отшвырнул его с такой силой, что тело отлетело к печке, ударилось хребтом об каменный угол и переломилось пополам.

Рубашка и штаны Конрада полностью сгорели, и огонь погас. Его тело частично заросло густой шерстью, а местами покрылось пузырящимися ожогами.

Он тяжело дышал, но заметил, как безголовое туловище распрямилось и поползло по печке. А голова старухи мерзко закричала:

- Я живу здесь уже тысячу лет! Я и есть этот лес! Я – мать здешних болот!

Конрад рывком подскочил к туловищу и начал рубить его мечом на куски. Но ведьма все кричала, а отрубленные конечности конвульсивно подпрыгивали и срастались в непонятное месиво из морщинистой плоти.

- Ни один человек на этом свете не в силах убить меня! - провопила старуха.

Сержант повернулся в сторону кричащей головы, и ведьма увидела, что нижняя часть его лица обратилась в звериную пасть, а сам он ответил низким загробным голосом:

- А я больше не человек.

Его обожженное тело еще дымилось, когда он набросился на голову старухи и начал ее пожирать.

IX

До того, как луна скрылась за тучами, и Конрад принял человеческий облик, он успел сожрать ведьму целиком.

Чтобы не напугать детей, перед тем как освободить их, сержант тщательно отмылся от крови в ведре дождевой воды и прикрылся своим плащом с капюшоном, который нашел на полу.

Здравый смысл подсказывал ему дождаться рассвета, но они покинули проклятую избу той же ночью, как только Конрад снял с детей цепи.

Он закутал их в плащи Влада и Йонуца, а они сильно прижимались к нему, дрожа от пережитого ужаса. Слезы нескончаемым потоком лились из их глаз.

- Все будет хорошо, - успокаивал Конрад мальчишек, - Со мной вы в безопасности.

Он посмотрел сквозь ветви деревьев на темное небо, где серые тучи скрывали полную луну, и добавил тихо:

- Надеюсь …

Ваша оценка: None Средний балл: 7.8 / голосов: 18
Комментарии

Если это зевное средневековье, но явно 12-13 век. Сахара не было до колонизации Америки. И вряд ли тогда благодарили чертей за "информацию", слово из другой эпохи.

Ну и "колит"дрова - это ни в какие ворота.

<<Ну и "колит"дрова - это ни в какие ворота.

Спасибо, исправил.

<<за "информацию", слово из другой эпохи

Согласен, не совсем подходящее слово. Но в русском языке оно широко используется с XVIII века, а в латинском намного ранее.

<<Сахара не было до колонизации Америки.

Не знаю откуда такие данные. Та же википедия говорит: "В Европе сахар был известен ещё в Римской Империи. История сахара на территории современной России начинается примерно с XI—XII веков."

<<Если это зевное средневековье, но явно 12-13 век.

Я старался передать абстрактное средневековье. Не привязанное к какому-либо месту или времени.

Хороший, вполне добротный рассказ или глава романа.

Что это я не понял так как это вполне может быть завязкой большой истории.

Если брать по стилю, то вполне неплохо, глаза не кровоточат. Не высокая литература, но читается гладко. Хотя огрехи есть о них ниже.

На мой вкус не мешало бы добавить всяких атмосферных описаний пейзажей, видов и шумов природы и прочей жути, чисто для антуража.

Может быть стоило добавить более детальные описания чудищ? Ну там горящие глаза, свисающая слюна, волочащийся геморрой?

Ну и троицу героев наверное тоже не помешало бы описать немного подробнее, а то безликие какие-то, без особенностей. Хотя это не обязательно, если рассказ маленький.

Есть некие траблы с достоверностью/обоснованностью, которые от поверхностного знания средневековья.

//Вся избушка внутри пестрила разнообразием различных ингредиентов для ведьминых зелий и отваров. //

Коряво. 1. Понятно что вся. 2. Понятно, что внутри. 3 Разнообразие различных - мягко говоря не айс.

//А возле печки бурлил огромный чугунный котел.//

В средние века котлы из чугуна не делали. Сначала чугун тупо выбрасывали, а потом из него стали делать передельную сталь. Наиболее вероятен медный котел.

Наверное он бурлил не возле печки, а над очагом, ибо исходящего от печи тепла недостаточно, что бы вскипятить что либо???? Котлы обычно подвешивали на крюк над очагом. Либо же котел мог помещаться в саму печь, но первый вариант более вероятен для избы.

//от света масляных ламп и свечей, расставленных повсюду.//

Свечи дефицит по тому времени. Стеарина тогда было нема. Лучины, масляные лампы и пропитанный маслом тростник - вот наше все. Свеча короче это падазрытельна.

//Под их плащами с капюшонами блестели легкие кольчужные доспехи. Они выглядели измотанными, а по их плечам со стуком прыгали капли дождя.//

Судя по тексту измотанными выглядели кольчужные доспехи )))))

Легкие кольчужные доспехи - словосочетание для игр и бабьего фэнтаззи. Суровым мужикам в пору понимать, что не такие уж они были и легкие.

ЭЭЭЭ чо эт капли по плечам стучали????

И... кольчуга это не одежда. Ее перед боем одевали и потому разгуливающие по лесу чуваки в кольче это как бы бред.

//- Доброй ночи, солдатики, - улыбнулась в ответ старуха, - Что занесло вас в наши глухие леса?//

Какие ж они глухие, если один из героев пробежался и за пару часов добрался до людей???

//Он немного обстучал грязь с сапог, //

Сапоги это обувь всадников. Те, кто были из низов себе такую обувь позволить не могли. Да и не зачем было. Боты и обмотки - рулез.

Из странного. Чот солдатня вежливые и обходительные какие-то. В то время как тогда особого почтения к низкому сословию не проявляли.

Немного странно, что ни солдаты не представились, ни старуха, хотя по идее назвать имя - первое, что надо бы сделать.

//и разлила им горячий отвар чабреца, а сама по-старчески неуклюже стояла возле большого чугунного котла, чистила картошку и //

Не в качестве придирки, но ежели сеттинг европейский, то никаких отваров. Обеззараживать воду кипячением это восточная фича. В европке обеззараживали спиртом. Т.е. бабка должна была налить им эль, пиво или квас. Возможно предложить разбавленное вино.

Картошка!!!! Это южноамериканский корнеплод )))))))

//а сама по-старчески неуклюже стояла//

не по-старчески, а по-стариковски. И "неуклюже стоять" это трэш!

//боец с арбалетом за спиной.//

а чо он арбалет то не снял? ))))))

Краткая ремарка: сержант в средние века, это чел, который нес неполную рыцарскую службу. Т.е. служил 10-20 дней в году и служил пешим. Это не воинское звание. Если нужно воинское звание, то самое близкое было бы десятник.

//поставил возле себя длинный двуручный меч, //

Длинные двуручные мечи появляются в позднем средневековье. При этом это по большей части парадное оружие ну и визитная карточка доппельсолдеров, однако встретить чела с этой штукой маловероятно. Хотя все может быть.

//Кто ей вообще дрова колет для печки? //

ЭЭЭЭ, 1) тогда дрова никто не колол. Печь топили хворостом, который собирали. Часть хвороста могли срубать с поваленных деревьев сучкорубом.

2) странно, что чела не поразило зеркало - редка вещь в средние века.

3) стеклянные изделия - тоже редкость

4) книги!!!

5) чел не задался вопросом, что бабка шамает в глуши без хозяйства и откель берет одежду.

//Сержант рассказал старухе, что мальчишки были сыновьями важного человека при дворе Короля, и что на их поиски был отправлен целый полк Королевской гвардии. //

полки в королевскмх гвардиях появляются при абсолютизме, да и то не у всех. А это век 16. В средние века личные дружины короля были в пару сотен вояк.

Посылать на поиски солдафонов из гвардии глупо. Надо теребить тех, кто знает здешние места - лесников и местных крестьян.

//Только здоровяк лег спать, не снимая доспехов. Сделал он так не из соображений безопасности, а оттого, что ему было лень расстегивать и развязывать все ремешки и шнуровки. //

ЭЭЭЭ в доспехах не выспишься это гон. Если у него не готика, то никаких проблем со съеммом доспехом.

//И вскоре сержант сам не заметил, как сон окутал его, и он тоже заснул.//

Излишний смысловой повтор. Лучше: "И вскоре сержант сам не заметил, как тоже заснул".

//черт и вонзал в него раз за разом кухонный нож.//

Кухонный нож как фича - позднее изобретение, которое имело круглый кончик!!!

Тем более кухонные ножи были предметом обихода богачей и знати.

//Тогда Влад натянул кольчужный капюшон на голову, //

Зачем? Надо было не тратя времени ушатать бабку. А вообще под койф надевали свециальную шапочку мягкую, которую еще и завязать надо было.

//доспехи с хлопком раздавились, и всю избу забрызгало кровью.//

Нет такого слова раздавились.

//но отточенный до мастерства навык отправил заряд ведьме в лицо, //

Бессмысленный набор слов. Это навык отправил? ))))) Навык нельзя отточить до мастерства ))))))))))))))))) Заряд к арбалету плохо подходит, лучше заменить на болт или стрелу.

//вывернула суставы в локтях, у//

Вот ведь нечистая!!! У обычных людей локоть это и есть сустав. А у нее в локтях по нескольку суставов. )))) Может она вывернула руки в локтях???

//и рывком оторвала //

Коряво.

//Йонуц почти зарядил арбалет, //

Это как? Для того, что бы зарядить арбалет надо положить стрелу на ложе. Он сантиметр не донес?

//как все сжалось внутри, и во рту появился вкус собственного дерьма. //

На досуге Йонуц занимался дегустацией дерьма?

//Разведя огонь в лампах и свечах,//

В свечах тоже развела? Вообще огонь разводят в печах, ямах и т.д. светильники зажигают.

//На пыльных страницах мелькали статьи рукописного текста,//

Как пыль попала внутрь книги??? Статьи текста - это коряво.

//Когда ведьма опустошила содержимое своего желудка, //

Она наверное желудок опустошила, а не содержимое?

//заорал загробным голосом//

Коряво. Голосом не орут.

//сменилась на труднопроходимую топь.//

сменилась труднопроходимой топью.

//В ответ сержант оскалился и хотел броситься на старуху, но что-то остановило его.//

уместнее написать оборотень, ибо это уже не сержант в преджнем смысле.

// он заметил в лунном свете соломенные крыши, криво торчащие из болотных зарослей. И из той же стороны доносился шум реки.//

ЭЭЭЭ крыши кроют тростником там, где он есть. Он не горит и за несколько лет превращается в сплошную непромокаемую массу. Солома это фигня.

Какие заросли на болотах???? Там малорослые растения. ЭЭЭЭ так какие реки в болотах????

//и трухлявые доски, которые когда-то давно были забором.//

В средние века заборов из досок никто не делал ибо лесопильных станков не было ))))

На болотах как раз все отлично сохраняется и не гниет. Сфагнум выделяет особые вещества препятствующие деятельности бактерий разлагающих органику.

// и наблюдал сквозь прогнившие доски за солдатом. //

Сквозь доски или сквозь дыры/щели в них?

// медленно вытащил из-под голенища оставшегося сапога кинжал и //

Обычно вытаскивают из-за. И вообще кинжалы в сапогах не носили. В сапоге могли носить нож засапожник на руси, но кинжал это оружие иных размеров.

//Появившись у солдата за спиной, черт укусил его за босую ногу.//

Странный выбор. Для этого надо было ооочень низко нагнуться или лечь.

//погрязшей в зеленой трясине где-то неподалеку.//

Погрязнуть можно в пороках )))) корова увязла наверное

//Взобравшись на холм, Йонуц оказался на старом заброшенном кладбище. Вся его территория заросла деревьями и густым кустарником, и только покосившиеся надгробные плиты напоминали о том, что здесь было захоронение.//

На холмах кладбища не делают. И кладбище устраивается вокруг церкви.

/Через реку был перекинут старый каменный мост, пролет которого давно обвалился и лежал в воде огромными валунами.//

Каменные мосты были только через крупные реки и главным образом в крупных городах.

Складывали их из обычных камней, а не валунов. Ибо тащить валун мягко говоря затруднительно, так же как и поднимать его без крана.

Каменные мосты были только в важных местах типа переправ и возле них стояли чуваки собиравшие пошлину за проезд. Впрочем и на деревянных мостах так же.

Где угодно мост было не построить, поэтому мостов в поле не строили. Мост всегда вел в населенный пункт.

//Через реку был перекинут старый каменный мост, пролет которого давно обвалился и лежал в воде огромными валунами.//

В исправительно-трудовом лагере???? )))

Этому не надо учить это итак очевидно.

//вынул из дубового пня старый топор//

Раскольников стайл??? Но как бэ топр под дождем не хранят. Средневековая сталь - говно и потому заржавеет моментально, а топор по тем временам очень дорогая вещь.

Один был на несколько дворов.

//пока ее голова не отделилась от позвоночника.//

От шеи? От тела?

//Они были прикованы друг к другу ржавой цепью. Их глаза были завязаны, а рты заштопаны грубой нитью.//

Наверное скованы???

ЭЭЭЭ что бы заковать в цепи нужны кандалы, а их детских размеров не было, особенно в лесу. И нужен кузнец, который и расплющит пруток - клепку, короче это геммор

Нафига завязывать им глаза, если итак в темноте сидят?

Нафига шить рты, если можно тупо кляп засунуть????

Правдоподобнее если она их просто свяжет веревной и кляпы в рот пихнет.

//Оно вонзилось костлявыми пальцами в плечи с//

Вонзило костлявые пальцы

В целом неплохо, но есть над чем корпеть.

Не верь, не бойся, не проси.

=Кухонный нож как фича - позднее изобретение, которое имело круглый кончик!!!

=Тем более кухонные ножи были предметом обихода богачей и знати.

Не путаем столовый и кухонный нож. Вообще придирки, ниасилил портянь до конца.

Нормально! Аффтар пиши исчо!

Только историю средневековья подучить бы неплохо. Ну, што б картошку кухонным ножом не чистила и чугунные котлы не висели.

А то получается, что ты реалии современного сельского быта переносишь в средневековье. Вот представь себе, все предметы быта человек делает сам. Из глины, дерева и местного придорожного камня. Железный топор - самая большая ценность, плюс грубо выкованный нож, который используется для всего. И от врага отбиться, и хлебушка отрезать. Даже ложек, даже деревянных, могло и не быть. Ели руками. Одежда - такая же ценность, как и единственный топор. Каждая дырочка - заплатка, все носится буквально до дыр, пока не истлеет. (На поле боя трупы раздевали до гола.)

Жуткая нехватка, с нашей точки зрения, всего. Чума голодоха, межусобные войны.

Почти што постапокалипсис!:-)

И вот посреди такого перманентного пиздеца голодные промокшие солдаты, с гнилыми зубами, находят избушку, где светло и тепло,

а хорошо одетая бабка варит в чугунном котле, чистит картошку специальным кухонным ножом, и вобще, неплохо себя чуствует...

Это, наверное, как в 41-м в Брянских лесах дачу с Рублевки найти, с Айфоном и микроволновкой.

Быстрый вход