Приют забытых душ. Глава 1. Засада.

Пошел снег – плохо! По грязи трудно дотащить тушу мутанта до села, но делать нечего: жены и дети нуждаются в еде, а поиск другой добычи поближе и ее загон займут еще какое-то время. Семья будет голодать, и это – плохо! Ну ничего, как-нибудь дотащат. И дочка поможет, если что. Девице пятнадцать, но она уже не по годам рослая и крепкая: яростный мир вокруг не дает быть юным и нежным долго. Закаляет, и если ты не инвалид, то просто обязан стать сильным. Вот и Саша у него уродилась кровь с молоком и, с десяти лет помогая отцу с охотой, окрепла и могла бы дать фору любому пацану в своем возрасте, или старше. Правда, если б они еще были, эти пацаны, а то километров на «дцать» не то что пареньков, так и людей не было. Заскочил летом залетный путешественник, врач не врач, доктор не доктор, а только жизнь ему пришлось спасать его бабам. Благо ивановские шершни – те еще антидоты, и интоксикаты, а еще и похлеще адреналина любого будут. В общем, за последние десять лет это был первый живой представитель рода человеческого в их общине. Потом ушел по каким-то своим непонятным делам, куда-то в сторону Москвы. А и леший с ним! Меньше народа – больше, как говорится, кислорода, да и своих кормить надо… а не пришлых.

Михаил Семенович Прохоров, известный всем в семействе, как Отец, раздвинул кусты, за которыми прятался. Ну где же Алекса? Она должна обойти небольшой пруд, и из кустов с той стороны начать кидать в воду палки и камни. Напуганный таким образом мутант выскочит из воды, и, надо думать, направится в сторону охотника. Тут-то его Семеныч и грохнет… Еще ни одна тварь не убегала, а охота на эту амфибию уже давно освоена, и за несколько лет неудач не случалось. Амфибия слаженно ловилась, а за зиму на замену вылуплялось потомство, которого хватало на все лето. Зимой же, конечно, водоем замерзал, и приходилось другими способами искать пропитание. Но пока лед не сковал пруд, этот вид мутантов приносил по-сути деликатесное мясо на стол Отца, и семья питалась, как раньше не ели в лучших домах Парижа. Таких лягушек у них точно не водилось. Раньше и свиней-то таких размеров не было. А тут… амфибия скорее пришлая, ведь радиации вокруг нет. Может и была, но только нанесенная ветром и дождями, ими же и смылась впоследствии. Да и первые десять лет Михаил не замечал присутствия голиафа в этом пруду. А вот откуда сей экземпляр «приквакал», поди ж их разбери.

Прохоров занервничал, сжимая цевье охотничьего ружья MP-94, патроны к которому делал сам, благо отец и дед еще во времена СССР, а потом и России были заядлыми охотниками, и впоследствии научили сына этому ремеслу. Дома же еще с довоенной жизни всегда в избытке имелись все ингредиенты для производства патронов. Что ни говори, а его семейство всегда отличалось запасливостью, а это после Катастрофы только пригодилось. Многие бежали в поисках лучшего места, не понимая, что земля без фона – уже подарок в нынешних условиях, а он вот остался и приспособился, к нему девоньки неплохие прибились, хозяйственные. Ну и что, что много их на одного, но ведь как-то и с ними справлялся, и детей голодными не оставил.

С той стороны донесся визг. Александра! Сердце екнуло в груди: случилось что-то из ряда вон выходящее. Не раздумывая, Прохоров побежал на другой берег пруда. Приходилось нелегко, густой кустарник цеплялся за одежду – местами рваный ватник и заскорузлые, засаленные ватные штаны. Ноги в теплых армейских берцах спотыкались о корни.

Отточенный план по ловле лягух дал все-таки сбой. Надо потом подумать, что улучшить в тактике охоты, а сейчас нужно поторопиться. Огромные, в половину человека жабы были способны на многое. Широкая пасть, полная мелких зубов, перемалывала древесину, а как-то раз на глазах Михаила тварь утащила под воду серого падальщика, предварительно выжав из него жизнь мощным ртом, при этом смачно причмокивая. Видимо поэтому серые твари, породы собачьих, и покинули эту местность.

– Ах, ты… Курица недожаренная! – воскликнул он, уворачиваясь от языка, выпущенного в его сторону мутантом. Прохоров еле увернулся: липкий розовый язык длинной в три метра в считанных миллиметрах пролетел мимо лица и грохнулся в ствол березы, охватив ее студенистой массой. Пока тварь втягивала язык обратно, Михаил кувырнулся, раздирая одежду жесткими ветками ивняка, развернулся и всадил лягухе дробью с обоих стволов по очереди. Тварь, как сидела, так и осталась, лишь накренилась набок, закатив глаза и так и не собрав язык в пасть. Он желейной массой растекся по земле, словно розовый слизняк.

Мужчина поднялся с колен, преломил ствол MP-94, достал патроны и дослал два в ствол, затем резко защелкнул ружье. И все это на ходу. Многие часы охоты натренировали тело, давно сделали движения Михаила автоматическими. Но сейчас он все равно торопился, разок чуть не споткнулся о корень, но на кону стояла жизнь дочери. А он очень любил свою семью. Всех трех жен, и семерых детей, в том числе и немощного Ваську, который был старше Александры на два года, но ни телосложением, ни умом не блистал, а скорее и вовсе был лишен последнего. Такой юродивый. Безобидный идиот, ничего полезного не приносивший, но никому и не мешающий, и то ладно.

Алекса вновь закричала. Уже сильней и дольше. В голосе прорезались истеричные нотки, видимо организм устал сопротивляться.

– Держись, дочь! – тихо бормотал он в бороду, и уверенно преодолевал препятствие за препятствием. И вот сквозь ветки ивняка увидел серо-зеленую тушу лягухи. И не одной! Первая схватила языком девчушку, которая изо всех сил держалась руками и ногами за тонкую березу. А второй мутант как раз подпрыгнул ближе и уже раскрывал пасть, чтобы тоже «склеить» жертву.

Тут Михаил и выпрыгнул из кустов.

– Эй, прынцессы! Мать вашу! – рявкнул он.

Одна тварь, резко подпрыгнув, развернулась, и выпустила приготовленный язык в мужчину. Но тот, зная повадки этих существ, уже перекатывался по притоптанной лягушачьими лапами земле. Прыжок, группировка, кувырок, и выход на колено. Выстрел. Тварь еще жива и собирает язык. Поэтому второй выстрел рядом, снизу-вверх, в подбородок, чтобы точно повредить мозг.

Расправившись с одним животным, которое неподвижно замерло на месте, Прохоров повернулся к напавшему на Сашку.

– Отец! – надрывно крикнула она.

– Сейчас! – гаркнул в ответ он, чувствуя дрожь в руках. Оружие было уже переломлено, но патроны не лезли в стволы и падали на землю, руки тряслись.

– Отец! – было видно, что держится она из последних сил. Руки соскальзывают с дерева. Вот-вот, и тварь дернет ее к себе и сомнет мощными челюстями, попросту раздавит! Времени заряжать ружье нет! И тогда Михаил принял единственно-верное решение. Он отбросил в сторону ружье, выхватил из ножен, привязанных к голени поверх ватных штанов, широкий армейский нож, и прыгнул на лягуху. Одной рукой воткнул нож в основание языка, мутант запищал на уровне ультразвука, другой рукой мужчина ухватился за верхнюю челюсть, потянул вверх, а ногой, как распоркой, стал отталкивать нижнюю челюсть.

Острые, но не длинные игловые наросты на деснах тут же вспороли перчатку и кожу, но Прохоров не обратил на это внимания. Он вынимал и втыкал нож обратно, в розовый язык. Рррраз! Широкий взмах, чтобы побольше зацепить лезвием. Рррраз! Чтобы шире рассечь. Рррраз! Больше крови! Больше ран! Рррраз! Чтобы тебе пусто было, царевна, мать твою, лягушка! В остервенении, Михаил просто оторвал язык рукой, когда рана была слишком широкой и язык держался на тонкой последней мышце. Лягуха от боли так сильно мотнула головой, что мужчина отлетел на несколько метров. Стукнулся головой о пенек, и почти потерял сознание, но тут мутант прыгнул и сто килограммов чистого веса навалились на охотника, выбив дух, но в тоже время не дав уйти в забытье. Ярко-алая кровь капала на лицо и одежду, стекала ручьями на стылую землю, превратившуюся из-за падающего мокрого снега в грязь. Существо пыталось убрать отрезанный язык и само захлебывалось кровью, но не прекращало попытки ртом захватить голову человека. Раздавить в лепешку, смять. Руки Михаила скользили по слизистой коже твари, не могли хоть за что-нибудь зацепиться. Ни скинуть, ни ударить, ни выстрелить. Нож куда-то отлетел при падении. Мужчина уже дышал последним в жизни воздухом. Хрипло, по малу, вбирая сжатыми легкими что есть. Что еще можно вдохнуть…

И тут сквозь тонущее во тьме сознание донесся оглушительный выстрел, потом еще один. Лягуха на нем перестала двигаться, но самостоятельно скинуть ее Михаил не смог. Почувствовал толчки: дочь пыталась помочь отцу скинуть мертвую тварь.

И наконец, долгожданный воздух. Такой необходимый сейчас, такой живительный! И дочка прижалась к груди, слушает… Но в этом нет необходимости. Михаил дышал самостоятельно, воздух с хрипом ворвался внутрь, будто легкие скрутило в спазмах.

– Папа! Папочка! – Александра сидела рядом и почему-то плакала.

– Все норм, Алекс, – прошептал мужчина, – все норм! Что я говорил?

– Не распускать сопли.

– Никогда и ни в коем случае!

– Да, пап, – дочка вытерла слезы и размазала руками кровь по лицу, но уже не плакала. Лицо серьезное, а на губах улыбка облегчения.

– Все норм, Сашка, все норм. – Михаил вновь откинулся в грязь. – Сейчас полежу чуток, и пойдем. Братьям и сестрам кушать-то надо.

– Ты лежи, отец, лежи, – Алекса переводила дух, больше испугавшись за мужчину, чем за себя. – Потерпят эти дармоеды чуток. Потерпят. Не помрут с голоду.

– Не говори так, дочь, – Михаил поднял окровавленную руку, которой мешал мутанту закрыть пасть, и положил на руку дочери. – Они твои братья и сестры. Они – твоя семья.

– Знаю, отец. Тебе тоже отдых нужен. Ты наш главный защитник и кормилец. Без тебя… – она прервалась, стараясь проглотить чувства, просящиеся наружу, потом продолжила: – Без тебя не знаю, что бы мы делали.

– Жили бы, Саш, жили бы…

Серые тучи медленно плыли на запад, уже окрашивающийся красным. Где-то там садилось солнце, невиданное уже двадцать лет с времен Апокалипсиса, словно оно пряталось от людей, настолько сильно поглумившихся над Землей, что даже Солнце испугалось. Снег усилился. Он крупными снежинками летел сверху и ассоциировался у Михаила, лежащего на спине, со звездами, несущимися ему навстречу. Будто он звездный корабль, улетающий навсегда из этой погрязшей в войне солнечной системы. Вот было бы действительно здорово свалить с убитой планеты! Вместе с детьми и женами! И основать где-нибудь в миллионах световых лет отсюда новую колонию, новый мир построить, создать новое общество, где не страшно будет жить и, что самое главное, не опасно…

Эх, мечты… Они канули в пропасть вместе с миром, унесшим жизни всех фантастов, мечтавших о лучшем мире, мире, который не будет поражен ядерной войной, этой заражающей все вокруг смертельной болезнью, с помощью которой люди и уничтожили мир.

Михаил страстно любил фантастику когда-то, но никогда не думал, что пророческими окажутся книги о постапокалипсисе, а не, например, о космосе. И потом долго размышлял на тему: «За что провидение так жестоко подшутило над людьми, воплотив в жизнь сценарий самого страшного из фантастических допущений?». Но, конечно же, он понимал, что никакая это не судьба или провидение, и не бог прогневался и решил наказать человечество, а обычные люди, которым доверили самое страшное оружие в мире. Они сами оказались палачами друг другу… И миллиардам невинных жертв.

Нехотя, Прохоров поднялся. Нужно уходить, так как закат уже вот-вот принесет с собой ночь, а тащиться во тьме по заснеженному полю – та еще радость! Земля пока не промерзла, и падавший снег таял, размачивал землю и превращал ее в жижу. Нет ничего изнурительней, чем тащить добычу по такой каше. Поэтому следовало поторопиться: ночь сделает это занятие невыносимым.

– Заряжай ружье, дочь! И посматривай по сторонам, я пока займусь мясом. Нам четырех лап теперь за глаза на месяц хватит, а потом придумаю что-нибудь. Ну что, царевна-лягушка? Подавай сюда свою лапищу! Будем примерять на нее хрустальную туфелищу? Или сапог? Или то другая сказка? – Он с сомнением посмотрел на жирную склизкую ляжку, а потом уверенно шагнул к мутанту.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.1 / голосов: 15

Быстрый вход