Секретный эксперимент, продолжение (Пока есть надежда - 22)

... В подклети Большого дворца было тесно, как и везде в крепости, готовой к осаде. Но тут теснота усугублялась сладковатым запахом крови и измученного человеческого тела. Дьяк в дорогих итальянских очках, с пером за ухом, задумчиво смотрел на человека, висевшего перед ним на дыбе в самом жалком виде.

- Вот смотрю я на тебя, Никодим, и страх о душе твоей мя пронизает. Был ты человек вольный, всё имел - дом, жену с приданым, руки не косые, двор в артели у Троицких врат, - а стал тать, бусурманский холуй, и Великому князю клятвопреступник и вор. Да ещё место выбрал, чтобы на Мустафу Мехметыча неповинного, сотника двадцать лет служилого, твоё злодейство свалить, то есть стал ко всему этому на душегубство покусившийся и княжьего тиуна подлый обманщик ... Говори, змей подколодный, что хану отписал, а то м*** да пятки до корочки поджарю! - заорал дьяк, бухнув очки и писчий прибор на бумаги. Палач только молча ухмыльнулся в чёрную цыганскую бороду, разогревая щипцы.

- Эх, нет в тебе подхода к изменщикам, Гришка! - раздалось сзади. Дьяк вскочил, в попытке поклониться треснулся о дубовый табурет, способный выдержать удар молотом, и грохнулся на пол. Когда он пришёл в себя, первое, что увидел, была лапища с золотыми витыми перстнями на крепких пальцах, дружески протянутая к нему. Опершись на крепкую руку боярина Юрия, Григорий преодолел боль, встал и изобразил готовность внимать ценному совету. Шишка на лбу горела.

- Ты его застращаешь, Григорий, и он тебе скажет то, что ты спросишь с него, да и только. А надо, чтобы этот проходимец сам, с радостью к тебе вести свои нёс, аки пёс верный, другого долга не имеющий, окромя как хозяину служить. Сымай его.

Палач, не дожидаясь слова дьяка, стащил Никодима вниз и уложил на лавку. Крепкие руки задвигались чётко, как у китайского лекаря, разминая телеса и суставы - никто бы сейчас и не подумал, что этот крепыш готов был минутой ранее терзать человеческую плоть.

- Садись, страдалец, и пиши ... Я, мастер артельный Никодим, прозванием Глотка, пишу тебе, Государь мой и Великий князь Московский, что находясь в Нижнем на Покров, нанялся не по воле к хану Златоордынскому добыть у венецианца мастера зрительную трубу, как у твоих воевод. Также нанялся я добыть мапу [153] кремля града Москвы, чертёж моста Калужского, рекомого также Крымским, выстроенного воеводой фрязином Иоанном, и чертежи в кремле и на мосте бойниц, и казематов в них, и зданий, и хоромов внутренних. Не чаю же гибели люда православного и града Москвы, и прошу тебя, Государь мой и Великий князь, послать меня к мастеру ромею, дабы составил так он трубы зрительной рисунок и означенные чертежи и мапу, чтобы граду твоему вреда не нанести и зоркость хана Златоордынского усыпить. Писано мной самолично в последний день сеченя лета господня шесть тыщ девятьсот сорок шестого.

Отобрав и одобрительно просмотрев творение Никодима, боярин протянул ему его обратно.

- А теперь подписывайся, голубь сизокрылый, аки под цеховой грамотой всегда пишешься, и говори, где печать. Не скажешь - дьяку Григорию помогать не стану, а ещё домочадцев всех твоих, и жёнку брюхатую тоже, в соседний подвал суну, на хлеб и воду.

Никодим, кивая, рисовал подпись и смотрел на боярина с испугом. Вот это влип! Коготок увяз - всей пичужке к соколу на обед пора. Он и десятой части этого замысла не говорил никому, кроме доверенного лазутчика с пайцзой, и вообще надеялся отмазаться сделанным по памяти рисунком снаружи стен и стрельницы моста. Нынче окна на пристенок по велению князя по всему кремлю заколочены, в домах - сторожа на вратах да боевые холопы, стража в городе что дневная, что ночная - лютует, у стены поближе будешь ошиваться - могут случайно бердышом по башке приголубить, а потом уже спросить, кто такой будешь. Какие тут казематы с хоромами ...

Сургучная клякса затекла в дыру на пергаменте, пронизанную шнурочком, и печать мастера, предусмотрительно захваченная из дому вора княжьим караулом, легла на неё.

- Вот видишь, Никодим, можешь же ты, когда вышестоящего послушаешь, свой позор ко благу обратить! А теперь на глаза иноземцам посольским не попадайся. Пойдёшь на княжий двор, встретишь там фрязина Георгия, и у него возьмёшь искомое. Остановись в посаде у Андрониковой обители, а ночью езжай в орду через гать. Где пайцзу взять или слово тайное - сам знаешь. Воротишься не позднее, чем через две седмицы. И смотри - сотворишь неладное, а я ведь узнаю, - вот эту грамотку мы со стрелой тут же посланцу ханскому спровадим, и тогда тебя уже бусурмане поспрошают. Если захотят. А не захотят - значит кол собой украсишь, хан эти забавы любит. Всё понял, дурья голова?

- Понял, боярин, - поклонившись, пробормотал незадачливый соглядатай, встал, и разминая спину, потопал с караульным к лестнице.

- Планов мы ещё возок и тележку хану отправим, - сказал дьяку боярин Юрий, когда дверь за стражником закрылась. У Великого князя слуги пограмотнее нас есть. А ты, Григорий, ставь подручного, пусть он следующих воров поспрошает, а тебя я до вечери от службы освобождаю. Иди к лекарю, да лоб исцеляй. Не то заглянут сам Великий князь али Иоанн воевода, да решат, что тут ордынцы тебя по голове кистенём почтили, они ведь ныне за любую провинность загрызть готовы, аки собаки цепные ...

...

Улу-Мухаммед, Великий хан Крымский и Казанский, местоблюститель Золотого трона улуса Джучи, был в сомнениях. Слишком успешно продвижение, слишком легко движется к северу его войско. А едва попытаешься свернуть - урусы жгут мосты, палят степь, точно этот же огонь не перекинется тотчас на их же посевы. Каждая маленькая крепость, вроде Мценска - чревата осадой по всем правилам на несколько дней, и приходится оставлять их в тылу, слать тургаудов в дозоры, тратить время и силы, отлавливая соглядатаев да гонцов в Мушкаф. Всей силой-то они на него не сунутся против его трёх, считай, полных туменов, а потрепать, крови попортить - это запросто.

Впрочем, он и не позволит им этого. Упреди врага, будь его быстрее, ударь первым! Ударь, когда он не ждёт. У него не случайно так мал обоз, почти нет пехоты, даже лучшие генуэзские ратники со стреломётами идут кто не верхом - те на арбах. На стоянках коней кормят и выгуливают за деревьями, не дают в поле пастись, чтобы лазутчик не посчитал, местность вокруг станов прочёсывают едва ли не на половину перехода. Но разве хорошо с этим уставший дозор управится? Он и не рассчитывает на полное незнание своего движения со стороны урусов - он будет быстрее, и урусы не успеют приготовиться. И сейчас, когда ночь только вступает в предутреннюю стражу, его войска подняты в дорогу. Ещё не наступит полдень, когда они увидят Мушкаф. И тогда своё слово скажут мечи и стрелы, объяснив непонятливым москвичам, как нехорошо не делиться данью с Золотым троном. Междоусобица, которая неминуемо последует за расправой, станет для непокорного князя Василия, если он ухитрится уцелеть в бою и удрать в Боровск, женину вотчину, достойным наказанием за отступничество, за преклонение слуха к клятвопреступным советам жены и молодых франкских бояр. Эти заняли при Василии чуть ли не все лакомые местечки ещё до его водворения в Мушкафе, во время коломенского сидения, если верить лазутчикам. А его лазутчикам можно верить - это люди, доказавшие верность Золотому трону, точнее - его бездонной казне, люди, не единожды приносившие правильные вести.

Собираясь ручейками из рощиц и лесочков, широкая река ордынского войска, тысяча за тысячей, в полном походном порядке втекала на Калужский шлях. Хан смотрел туда, куда лежал их путь. На север.

...

Воевода полка левой руки и тиун итальянского подворья при Великом князе Московском, граф Жиль де Ре, смотрел через бойницу барбакана поверх воды на Заречье, на юг, навстречу солнцу.

Беда пёрла оттуда. Дым поднимался над разобранными почти до фундамента слободами Озёрья, над рощами и полями с посевом, отмечая картину разрушения на будущем пути врагов. Эта тактика - москвичи называли её "встречный пал" или "выжженная земля" - была бы варварской по меркам Филиппа Шестого или его соперника Эдуарда Английского, желавших получить заодно с землёй - подданных, живых, послушных и приносящих подати. Даже Генрих V Ланкастерский, сжёгший пленных при Азенкуре в запертой конюшне, худший из варваров к западу от Босфора, как его титуловала отравленная королева-мать, останавливал своих солдат при штурме Кана, чтобы сдержать поголовное истребление хотя бы детей и женщин. Англичанин догадывался, что забвение рыцарем морали, его превращение из работника войны, подчиняющегося приказам, в банального убийцу ставит крест на воинской дисциплине и силе его армии.

Здесь завоеватель ничего от москвичей не желал - ни их города под свою руку (надо ставить их же командовать, а значит - делиться властью), ни их барщины на своём наделе (ну какой, к дьяволу, надел у кочевника), ни даже их податей (замучаешься собирать, да и не дадут - вон с новым князем как силу набрали). Завоеватель хотел иметь только самих москвичей без города, с рабским ошейником у своего трона. Злые языки говорят, что Великий князь силы забрал не по чину, а ведь тот даже холопа безземельного, кабального, не мог казнить, не объявив ему его вины. Во всяком случае, при народе. Когда бунта боялся, а когда и совесть не давала - бывало даже такое, Жиль сам тому свидетель. А завоеватель всех их скопом и за людей не считал - только за говорящих разумных животных, годных на продажу. В другом качестве русичи - народ решительный и непоседливый, готовый без сомнений прирезать любого, кого они посчитают за разбойника, хоть иноземца, хоть вчерашнего единоверца-соотечественника, хоть самого князя, а уж тем более - хана - завоевателю не годились, и уже второе столетие знали это в совершенстве. А потому - "встречный пал". Сожжённые дома, с выдранным до последнего гвоздя железом. Сожжённые посевы. Сожжённые и изрубленные мосты, гати, плотины, превращённые в болото поймы. Трупы животных в колодцах с разбитыми срубами. Смертоносный "чеснок" - острые игольчатые тетраэдры, рассыпанные в дорожной пыли на предмостьях и на откосах у бродов, чьё перекопанное дно усажено острыми кольями. Ядовитые травы, перемешанные с сеном, вызывающие падёж коней, а у заночевавших в таком сене людей - тошноту и язвы на теле. Ямы, колья, завалы, засеки с засадами, подстерегавшими вражеские дозоры. Каждый шаг завоевателя по центральным княжествам русичей сопровождал безумный карнавал разрушения и смерти, кровавая via dolorosa. Если бы французские рыцари старших родов, разные Бриенны с Ришмонами, так боролись бы тогда, за Нормандию, брали пример с дю Геклена, а не выжидали победы сильного, Руан с Арфлёром стояли бы до сих пор под стягом Валуа, а англичане, не дойдя до Анжу и Пикардии, захлебнулись бы собственной кровью ...

Добро пожаловать на свои похороны, сарацины! - тихо произнёс Жиль, поглаживая рукоять меча и улыбаясь собственным мыслям. Оба его пасынка, Яков и Матвей, в добротных кольчугах и шишаках стояли рядом, сбоку от соседних бойниц, закрытых вровень с остальной стеной дубовыми щитами, крашеными известью. Мальчишкам, уже нюхнувшим пороха, тоже была понятна такая война - во всяком случае, другой они не знали.

- Ну, чего застыли, отроки? Не боись. Пойдёте на доклад к воеводе князю Оболенскому. Скажете всё, как есть - вешки на краю слобод и озимых все пристреляны с бульвара, от Озёрья до моста, и дальше вверх на версту, у бродов. Лучниками и самострельщиками тоже. Наша работа начнётся, когда хан придёт в гости к нам.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

153. Мапа - карта (визант.), применяется на Руси к площадным объектам, содержащим поселения и отдельные здания, наряду с термином "чертёж" (последний используется в отношении не только технических конструкций, но и точечных сооружений). Пример - "Мапа земли Русской"

Ваша оценка: None Средний балл: 7.5 / голосов: 11
Комментарии

На сайте завелся свой Ян? :)

Уважаемый Гость, если бы Ян мог увидеть ЭТО, он бы меня распял, инквизировал и аутодафировал, а потом бы воскресил, гильотинировал и репрессировал. Нет, я не Ян :))) я даже не претендую на его славу.

PS1 Просьба читать произведения от начала, дабы понимать, где что берётся по сюжету.

PS2 Исследование археологов и палеопсихологов (да, есть такие, обидно, что большая их часть почему-то в Сорбонне, МИТ и Станфорде) в последние 30-40 лет показывают, что многие научные и социальные изобретения, в т.ч. те, которые упоминает автор, появляются в результате взаимодействия людей исключительно как междисциплинарные, что в 15-м, что в 21-м столетии от Р.Х. Поэтому войны и сопутствующие им не очень добровольные переселения отдельных людей и целых народов, я имею в виду не депортации, а угон в плен и эмиграцию, часто приводили не только к перемешиванию генов при "дальних" браках, но и к перемешиванию и переосмыслению идей. За примерами не надо далеко ходить: София Палеолог (жена Ивана III, одна из вдохновителей имперских замыслов его двора) - принцесса Византии в изгнании, Адольф Гитлер - австрийский "политический гастарбайтер", ушедший из failed state бывшей Австро-Венгрии в Германскую Империю/Республику, ну а китайские инженеры, захваченные Чингисханом, немецкие оружейники, интернированные в СССР в 1945 г., европейские физики-ядерщики еврейского происхождения, бежавшие от "политического гастарбайтера" в США в 1932-1940 г.г. по сути занимались одним и тем же - рождали идеи для нового оружия и новых военно-политических структур. У автора есть мысль, что появление, а вернее "всплытие" тех или иных решений в определённый исторический момент больше определено социальным заказом, чем требованиями к уровню научных знаний социума.

________________________________________________________________

Стоят столы дубовые, сидят жлобы здоровые, все смотрят без понятия - идут политзанятия :)

Быстрый вход