Секретный эксперимент, продолжение (Пока есть надежда - 23)

Наша работа начнётся, когда хан придёт в гости к нам.

Яков с Матвеем, молча кивнув, рванули верхом на поиски воеводы - один к Боровицким вратам, другой - к Чешковым [154], держась за оградами, прикрывавшими посад и проходы к барбакану. С таким отчимом, проведшим их через не первую уже передрягу, был реальный шанс дожить на этой войне до завтра, а то и подольше, а значит - его приказания лучше исполнять, не тягая кота за хвост. Жиль вздохнул, радуясь их молодому запалу, не подпорченному тяжкими воспоминаниями ...

- Сын мой Илья, здравствуй во делах своих воеводских - подкрался сзади отец Николай.

- Здравствуй, отче. - Жиль поклонился стоя, целуя священнику руку. Отец Николай, поставленный на служение в Старом Симонове самим епископом Ионой, другом Великого князя Василия, был одним из немногих людей, кто знал его прошлое, пусть большей частью и с его, Жиля, собственных слов, понимал его и мог догадываться, что сейчас творится у него в душе. А на душе, собственно говоря, кошки скребли и царапались. - Скажи, бывает так, что человек приносит другим несчастья, когда сам того не желает?

- Когда люди хотят этого, другой человек может принести им несчастье, сын мой. И не только человек, но и букашка малая, и даже вещь неживая. Не ты ли мне сам рассказывал вирши, кои сочинил король английский Эдуард [155] век тому назад:

Не было гвоздя - подкова пропала,

не было подковы - лошадь захромала,

лошадь воеводы захромала, пала,

конница в засаду к лучникам попала,

конница разбита - воинство бежит,

враг вступает в город, мирных не щадит,

городу - плененье, королю - позор,

в гвоздь один ценою смертный приговор.

Где же тут загвоздка на этом гвозде, сын мой Илья?

- Отец Николай, это же просто! Здесь, как в китайской игре с подкатными шарами и статуэтками, от одного гвоздя всё начинает рушиться одно за другим, как обвал с горы, чем дальше - больше. И никто не стремится эту цепь порвать, потому как помощники не поставлены и не научены, что делать при гибели старшего.

- Именно так, сын мой! Эти люди сами принесли себе несчастье. Помнишь франкского короля Иоанна Благородного? Они подобны ему, думавшему о своих подвигах, а не о своих безоружных подданных, аки о детях, коим потребна защита, творимая воином. А теперь - послушай меня. Уныние - грех, самый тяжкий. Не терзай им себя. Не ты заставил Государя Великого князя хотеть первого трона на Руси, но захватчики, что татили его землю ежегодно, ежечасно, принудили к тому. Да, ты помог, ты привёл воеводу Иоанна, принца Орлеанского, и твоих товарищей по несчастью из франков, ты укреплял с ними Москву и разил врагов Государя. Но Великий князь Василий Васильевич сам решил так. Сам! Не ты привёл на Москву хана, разорив генуэзские посады на Волоке Ламском. Хан и без генуэзских нехристей купался в золоте - спроси посланцев, возивших грамоты ясачные, что носили самые скромные жёны ханские! Но хан сам решил идти на Москву, уступив своей и чужой алчности и поправ заветы Господни, кои чтят и агаряне. Не ты погубил шотландцев воеводы Иоанна, но гордыня их воеводы Стюарта и князя Карла Бурбонского. Не ты заставил дофина франков внимать наветам предателей, опустить руки и покориться судьбе, когда он погубил свою дружину и семью, свою мать! Жене Господь заповедал быть рядом с мужем, но имеет ли право сын безучастно глядеть на горе матери?! Не ты погубил свою возлюбленную, принцессу Иоанну - ведь она шла на войну не по твоему приказу, но по зову сердца, и она знала, что есть война. Не ты заставил её умереть - её сразили солдаты короля английского, и никто другой.

Уже вернувшиеся Яков и Матвей внимали, притихнув. Эта импровизированная проповедь из уст образованного священника значила для мальчишек сейчас больше, чем заутреня в Троицком храме. Ведь вечери может и не случиться ...

Краем зрения Жиль заметил, как в поле меж слободами замелькали чёрные точки ордынских передовых дозоров.

- Посмотри лучше, воевода Илия, на промышление Господне, так, как сотворил брат твой по оружию Иоанн. У тебя отняли землю отцов - Господь послал тебе Москву, сердце земель русских. Твоего государя лишили воли, истребили его род, его наследников, отняли его у тебя - Господь дал тебе нового Государя, Великого князя Василия, который такого непотребства в жизнь не попустит. У тебя убили друзей - Господь дал тебе братьями по оружию всех ратников в землях больших, чем те, коими владеет король Англии на суше и на море. У тебя убили семью - Господь дал тебе Марию, которая спасла тебе жизнь, дал её сыновей, которые твоими трудами встали на ноги и научены стоять крепко за веру и землю. Разве то, что всё это случилось - не знак благословения свыше, сын мой? И я благословляю тебя и всех заступников народа своего, что стоят здесь. Прочту же слова из жития благоверного князя Александра: не в силе Бог, но в правде. Вспомним Песнотворца, который сказал: “Собрались на нас иные с оружием, а иные на конях, мы же имя Господа Бога нашего призываем; они повержены были и пали, мы же выстояли и стоим прямо" ...

Затопали ноги по лестницам - подручные под командой старших пушкарей тащили на галереи пальники и розжиг. У воротов, поднимавших щиты, уже сидели в ожидании крепкие одоспешенные биндюжники с посадов. Время сжималось всё сильнее, подобно тросам онагра.

- Возьми это. - Достав из сумки образ Вседержительницы, отец Николай протянул его Жилю. Тот взял образ и встал на колени. Поцеловал, перекрестился. Теперь на воеводу смотрели сразу едва ли не все, кто мог дотянуться до него взглядом - пушкари на галереях, лучники в боевых порядках, обозники на возках в посаде, старшие дружинники, копейщики и арбалетчики на стенах - словом, весь полк Левой руки, вцепившийся в кремль и барбакан от Москворецкого моста до Боровицких врат, исключая разве что дозорных на башнях и стрельницах.

Они молчали и ждали.

Взяв образ в левую руку и резко повернувшись к своим людям, Жиль, теперь уже Илья, вздел вверх старый фамильный меч, спасённый им из Машекуля и чудом уцелевший в странствиях, прошедший вместе с хозяином Орлеан, Звенигород, Волок Ламский, Тверь, Коломну. Утреннее июльское солнце зажгло истерзанный за столетия злыми ударами, истравленный кровью и огнём клинок, невероятно прочный и почти неподвластный ржавчине, выкованный из метеоритного железа в Киеве при Великом князе Ярославе, отце королевы Анны. Клинок, вернувшийся наконец домой, на новую старую работу. Убивать врагов тех, кто его создал.

- С нами Бог !

- С НАМИ БОГ !!!

От дружного крика сотен людей взвились вороны и закружились над посадом. Люди кричат и машут железками - значит скоро умным птичкам будет трапеза ...

... Хан Улу-Мухаммед в плаще, скрывающем богатый доспех, стоял с охранным десятком багатуров и самыми доверенными приближёнными позади коптящих развалин урусского села, мешающих целиться в него с левого берега, и рассматривал Мушкаф. Обстановка не нравилась ему всё больше, поскольку имела много деталей, не только (и не столько) неожиданных для опытного воина, сколько по отдельности непонятных.

Перед ним была река с излучиной, круто выгнутой на север, а за рекой - стены. Впереди - деревянные, закрывающие весь обзор, то ли их несколько, то ли это заборы такие - на глаз не видно. Сзади - собственно стены Мушкафа, высоченные, не меньше чем в две эскалады [156], с зубчатыми башнями и куртинами, видно, что тщательно укреплённые. Деревянные стены продолжались на юго-запад к излучине, за Калужский брод, пересекая Неглинку лёгкими крытыми мостами. Вдалеке за ними был виден мост уже каменный, со стрельницей на правом берегу. Калужский брод накрыт двухпролётным мостом на каменных быках, выходившим прямо из деревянной стены и перекрытым с южного берега целой крепостью - стрельницей с куртинами и башнями по обе стороны от выезда.

Бойницы нигде не просматривались - то ли заложены везде, то ли тщательно замаскированы. Ни один лазутчик про это не говорил. Это было странно. Зачем на такой высоте прятать бойницы, если всё равно их откроют, когда начнётся штурм, а стрелой в них засадить сложнее, чем промеж зубцов?

Вот бы сейчас итальянскую трубу, рассмотреть поближе всё это ... Шайтан бы побрал мастера, наобещавшего золотые горы!

Из-за стен доносился дружный рёв защитников.

- Что они кричат, Тимур?

- Они кричат что-то про Всевышнего, мой хан. Молятся, чтобы он отвёл твоё войско.

Хан усмехнулся. Про себя он подозревал, что кричат малость не то, что сказал ему толмач-тургауд, но нельзя же в присутствии темников, старших нойонов и османского посланника показывать, что вот они, начались трудности. Надо наградить толмача за верное понимание долга.

С другой стороны, толмач разрешил его сомнения. Положение не из приятных. Урусы его видят, а он их - нет. Только слышит. На это они, похоже, и рассчитывают - впечатление присутствия войска могут создать и две сотни, если будут кричать и дуть в трубы. Он сейчас знает только одно - что сил у него заведомо больше. А потому - надо быстро навалиться на крепость моста, взять её, захватить целым сам мост, а дальше - прорваться на левый берег, смести эти заборы и зажать Мушкаф с двух сторон. И не надо несколько дней пробираться через болотину за Яузой, выдавая урусам свои планы, портя ноги и желудок боевым коням.

- Что будем делать, мой хан? - темник первого тумена Ахмед, рослый афганец, русоволосый и сероглазый, с жёстким взглядом и крепко сбитыми чертами лица, ждал приказа.

- Пошли ко всем туменам, пусть быстрее втягиваются в пойму. Не позже, чем в часе за полдень ты выступаешь и захватываешь мост. Берёшь три тысячи из второго тумена, переходишь с ними на левый берег. Дальше или я скажу, или сам догадаешься. Остальные атакуют по моему приказу через реку в сторону города, по бродам и вплавь. Вторая волна сразу идёт с тобой, стоянку разбивает хашар [157] на этом берегу. Пушки, катапульты и стенобитные машины возьмёшь у меня, если понадобятся. Ступай.

- Слушаюсь и повинуюсь, мой хан! - отсалютовав дорогой хорезмской саблей, Ахмед аккуратно, чтобы не налететь на тлеющие обломки срубов и поваленный журавель, развернул коня.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

154. Чешковы ворота - ворота в Чешковой башне (сейчас - Тайницкая), защищённые предмостным укреплением (см. "отводная стрельница") и выводившие на мост через р.Москву; в эпоху Взлёта (от Димитрия Иоанновича Донского до Иоанна III) мост был разборным, для защиты от штурма со стороны Заречья, затем и мост, и башня неоднократно перестраивались

155. Эдуард Английский - имеется в виду Эдуард III Плантагенет, известный своей образованностью и тягой к литературе, продвигавший английский язык в пику нормандскому наречию французского; предыдущий Эдуард, его отец, не занимался правлением и изящными искусствами, печально прославившись во всей Европе, в т.ч. и на Руси, как Эдуард Мужеложец. (Примечание: здесь и далее сходства с известными читателю текстами либо случайны, либо имеют свою сюжетную причину, но никак не желание автора отнять чужое; авторы известных читателю текстов остаются при своих творениях.) Предположительный текст стихотворения выглядел так:

For want of a nail the shoe was lost,

For want of a shoe the horse was lost,

For want of a horse the Marechal was lost,

For want of a Marechal the Banner was lost,

The Banner, the battle and City was lost,

And fame of the King, and the Kingdom was lost,

And all for the want of horseshoe nail

156. Эскалада - французская длинная штурмовая лестница с твёрдой рамой, высотой по отношению к росту воина от 3 до 5 крат, с гнездами для накладных стенных зацепов и лезвий, мешающих противнику сбрасывать её вручную от стен; была позаимствована вместе с названием на арабском востоке во время крестовых походов

157. Хашар - вспомогательные части, формируемые из военнопленных либо захваченного мирного населения, и имеющие ордынский командный состав, как правило, не ниже сотника

Ваша оценка: None Средний балл: 7.3 / голосов: 9

Быстрый вход