Секретный эксперимент, продолжение (Пока есть надежда - 25)

... У хана Улу-Мухаммеда было скверно на душе, стыдно было смотреть в глаза сыну Махмуту, искажённые страданием от ран, когда он заглядывал в походный паланкин. В первом и втором туменах потеряна почти половина, из них не меньше трёх тысяч только убитыми. Генуэзцев больше нет, трети кешикты - тоже. А сколько из уцелевших тех, кто никогда больше не сможет сесть на боевого коня, не возьмёт лук и меч, кто станет обузой ханству и своим семьям? Сотни рук и ног порезаны, раздроблены, оторваны этими жуткими взрывающимися ядрами и металлическим дробом. Никто, никто из его воинов не взошёл на мост, не прорвался за деревянную стену перед городом! Зато в поле перед крепостью моста - вал из тел людей и лошадей, у брода от убитых песка не видно ... Интересно, его люди вообще убили хотя бы сотню урусов ?..

И, что самое главное, некого винить в случившемся, кроме себя самого. Князь Василий ухитрился спрятать от его лазутчиков такую массу пушек и подготовить втихую столько лучников, что оторопь берёт. Большой вопрос - сам он это сделал или ему подсказали умные головы? Надо обязательно выяснить, как это получилось.

Теперь, после таких потерь, он просто обязан взять на меч Мушкаф. Если он, Великий хан Крымский и Казанский, местоблюститель Золотого трона, уйдёт сейчас, он покажет свою беззубость. Не только князь Василий, обретя славу победителя, окрепнет ещё больше, - дома, в Орде, на него набросятся все, кому не лень, каждая шавка, и его малый тёзка с сыновьями Едигея - первыми. И тогда уже будет не до походов ...

- Где будем атаковать дальше, мой хан? - тёмник Ахмед примчался с перевязанной рукой, не дожидаясь вестников-тургаудов. Не нужно, чтобы другие люди, пусть даже всецело доверенные, выслушивали предназначенную ему брань хана. Ахмед был ответственным командиром, и ещё от отца, побывавшего под знаменами гурхана Тимура [162], усвоил, что лучше будет, если каждый получает ровно то, что ему причитается, не оглядываясь на других.

- Где, где, у великого Тэмуджина на бороде! - Улу-Мухаммед вспылил и остановился, не собираясь попусту тратить силы на разнос подчинённого. Что с твоими пушками?

- Они бесполезны, мой хан. Мои люди не могут их установить, чтобы достать урусов - нет дерева для щитов. Урусы разобрали и сожгли все дома, мы использовали всё, что смогли взять, даже половину обозных телег. Наши раненые лежат теперь друг на друге. Пушки урусов бьют взрывающимися ядрами на полный перестрел и больше, старые щиты в ладонь толщиной ими легко пробиваются. Хашар ставить пушки не идёт - урусы пускают стрелы с записками и кричат, что их служители Бога прокляли всех своих, кто ступит с ханом на правый берег, и не будут читать им смертные молитвы. Рабы сами подставляют голову под сабли.

- Казнить из рабов зачинщиков и тех, кто об этом слышал, остальных отвести на стоянку. Через реку мы больше не пойдём. На версту от моста вверх по течению - старый брод, у урусов там нет дорог, но пройти можно. Мы свяжем боем крепость моста и перейдём реку там. - Хан понизил голос, легонько стронув коня. - Приблизься, Ахмед.

Тёмник подъехал к своему повелителю вплотную, нога к ноге, склонившись в его сторону, чтобы лучше слышать.

- Ахмед, ты со мной уже семь лет. Я знаю - ты хороший воин, ты умён, ты не врёшь ни мне, ни своим воинам, держишь слово, не рвёшься в ханы - я это ценю. Я тебе верю, как своему сыну. Послушай меня. Видит Всевышний, многое пошло не так, мы наделали ошибок. Надо побороть урусов и занять левый берег. Сделай это, проникни в их замыслы, ведь они такие же, как ты! Я не знаю, откуда родом твой народ, но они похожи на тебя [163]! Если ты войдёшь на левый берег, я клянусь Золотым троном, что сделаю тебя младшим нойоном, а когда мой сын вырастет, он сможет взять твою дочь в младшие жёны и сделать тебя гурханом. Подумай - это выгодно! У тебя будут богатство и слава, но не кусок трона - тебя никто за это не убьёт, и ты сможешь служить моему роду в поле с мечом или в доме с книгой в руках - так, как ты захочешь! Я не могу тебя заставить сделать так - это глупо, но я прошу тебя - постарайся. Ступай.

Слушаюсь и повинуюсь, мой хан! - Ахмет склонил голову в знак повиновения, и, не салютуя, ибо стоял слишком близко к своему повелителю, сорвал коня с места, направляясь к стану. И тут его кольнуло.

"- Они похожи на тебя!"

"- Они такие же, как ты!"

Нехорошо так кольнуло, до озноба, до дрожи ... Это была не первая его война, и всегда он брал над противником верх. Сейчас было не так. Если урусы действительно похожи на него не только снаружи, а скорее всего это правда, если они думают, как он, то получается, что они читают его, тёмника, замыслы, как раскрытую книгу ?..

... Десятник Сергий, стоя со старшим сыном у зарядных ящиков, смотрел на воеводу Иоанна, вперившего взор в раскрытую бойницу через итальянскую трубу. Воевода повернулся к княжичу Звенигородскому:

- Хан уводит оба тумена и кешикту, Андре. Что скажешь?

- Хан просто так не уйдёт. Обжёгся он больно, теперь попытается обойти и напасть на нас на левом берегу, там, где нет стен и бульвара. Пойдёт через брод ближе к Воробьёвке. Шли гонца к Великому князю Василию - пусть сюда выступает Большой полк верхами, пора. С того берега мы хана пушками-то приголубим - век помнить будет, если жив останется ...

- Мы не умрём, батя? - сын Сергия, крепкий парень Митька, потеребил отца за локоть.

- Умрём, сынок. Обязательно, и Великий князь Димитрий Иваныч, победитель Мамая, помер, и Великий князь Василий Дмитрич, сын его, отец нашего Василия Васильича, помер, царство им Небесное! Все умрут, но мы с тобой - не сегодня, сынок. - Десятник широко и добро улыбнулся. - Сначала разбойничков ханских, что Заречье татят, в преисподнюю сподобим. Так-то, Митька! А пока принеси-ка ты кувшин водички с реки да рушник, а то на нас воевода смотрит, а ты тут лицом на тех чертей похож, что нынче для бусурман котлы ставят ...

Москва, Крымский мост, вечер вторника 28.09.1824

- Остановка Орлеанская улица дом пять. Следующая остановка - бульвар принцессы Софии.

Старший лейтенант Григорий Беклемишев соскочил с подножки трамвая, наполовину забитого курсантами и гимназистами, и потому переполненного в этой центральной части города. Пройдя Большой Якиманский парк, раскинувшийся от Калужского шоссе до нового гранитного обвода реки, он расположился в ещё не ушедшем "на зимовку" открытом кафе "Утро Москвы", откуда открывался вид прямо на восстановленный памятник защитникам Моста, а пол-бокала вина "Наследие Прованса" под старую балладу в красивом глуховатом контральто Марии де Ронсере с гитарой и прохладный ветер с набережной способствовали настроению ...

Вспомним предков крепость и отвагу,

и за славный день поднимем тост,

где вцепилась с Орлеанским стягом

русская пехота в Крымский мост!

Белый мост с рекой, с каймой червонной

меж быков пролёты протянул,

и Георгий, свергнувший дракона,

взор к врагам к закату повернул,

Стрельницею с крепкою куртиной

вход на мост и путь к Кремлю закрыт,

крымцы иль ордынцы - всё едино, -

Орлеанский принц скалой стоит!

Воевода Иоанн, принц Орлеанский, набольший боярин Великого князя Василия Васильевича, что есть ранг первого вице-премьера, не меньше, человек Взлёта, не боявшийся работы, пота и крови, как и его повелитель, действительно стоял как скала. Опустив старинную зрительную трубу, он смотрел устало в сторону Калужского шоссе, тяжело опершись рукой на зубец и сняв бацинет. Туда же направил свой взор, сидя на лафете пушки и подняв банник, первый сотник пушкарей Мустафа Мехметович, один из столпов рода Мустафиных, основатель школы артиллеристов, бородатый, скуластый, красивый, как постаревший Будда. За их спинами стояли у зарядного ящика ратники попроще, коренастые и крепкие наши пушкари - отец и сын, работники войны, опора русской силы. Фраза отца "мы умрём, но не сегодня, сынок", пошедшая из знаменитого синема в народ, прямо относилась и к памятнику - разрушенному в ядерном огне, но воскресшему, как феникс, из памяти могучих машин, созданных потомками героев. Сбоку от всех находился княжич Андрей де Лаваль, одевающий шлем, обходя одновременно перед узким спуском воеводу Московского, старого боярина Юрия Патрикевича. Княжич, молодой и гибкий, не достигший ещё возраста Христа, был весь в движении, ступив на первую ступеньку лестницы, ведущей вниз с пьедестала к предполагаемым воротам, чтобы встать в строй для атаки - гениальный Фёдор Гордеев изобразил решающий момент сражения.

Мария де Ронсере между тем плела нить повествования ...

Повелел тут государь Василий

лучших воевод своих собрать,

против татя хана общей силой

франков Орлеанца поддержать.

Думал хан - победа будет лёгкой,

но к полудню гонор в нём умолк,

к трём часам полёг у стен кремлёвских

лучший ханский генуэзский полк.

Кончились резервы все, похоже,

раньше хан не знал войны такой!

личных стражей - крепких, краснорожих,

тумен кешиктенов бросил в бой.

Тюфяки с бомбардами грохочут,

содрогаясь, гаубицы бьют,

и под небом цвета стрел и ночи

на возках подносчики снуют,

Сталью и огнем плюются стены,

решетит доспехи бронебой

средь предсмертных воплей кешиктенов

под Москву пришедших на убой!

Хан разбойный на своих батыров

уж визжит, как резаный песец, -

ведь вот-вот кровавым пушек пиром

воровской орде придёт конец,

- Бой еще не кончился, уроды!

Пред гяурами не отступать,

обходить, искать южнее броды,

и предместья с суши боем брать!

Развернулся конный тумен битый,

развернулся и пошёл в обход,

там, где ныне, зеленью укрытый,

переулок Гаубичный Брод,

но едва копыта намочили,

как, для остужения голов,

гром средь ясна неба ощутили -

врезал Красный с тридцати стволов!

Конный тумен превращая в стадо,

бьют опять орудия, опять,

кровь, огонь и смерть - их видеть надо,

и толпа разбойная - бежать,

Разомкнулись русские дружины,

на мосту открыли коридор,

в тыл ордынцам конным франкским клином

ворвались как кованый топор!

Драпануло войско татя-хана,

пылью все дороги замело,

и в засаде уж за Тёплым станом

наконец погибель обрело.

Помним Крымский мост и брод кровавый,

шорох стрел и орудийный гром,

помним славу русских, франков славу,

нашу жизнь, спасённую огнём,

Испытать кто смеет нашу силу,

нашу землю воевать придёт,

убивать Москву, губить Россию, -

смерть свою в России тот найдёт!

В Орлеанской улицы просветах,

в Гаубичном Броде средь садов -

миг начала нашего рассвета,

наших лучших будущих годов,

Там во храме в нас глядят святые,

чтобы вновь сказать нам, как нам быть:

отстоять Москву, отбить Россию,

не согнуться, выжить, победить!

Последние гитарные аккорды затихали уже в желтой увядающей листве, окутавшей парк в вечерних сумерках, когда в кармане лёгкой разгрузки Беклемишева пискнул коммуникатор.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

162. Гурхан Тимур - монгольский титул Тамерлана

163. Они похожи на тебя - калаши, древний народ Афганистана и Пакистана, часто внешне похожи на восточных славян, как из южной, так и из балтийской ветви

Ваша оценка: None Средний балл: 7.4 / голосов: 9
Комментарии

КВ-Астахов! Жду от Вас добротного техно-триллера, в духе "Парка Юрского периода", "Матрицы", либо, "Видоизменного углерода", но, пардон, не этот гайд по татаро-монгольским псевдо-племенам. С уважением, FaktorX.

...И вообще, какая разница, упадёт тебе на голову тонна кирпича или десять тонн?..

Уважаемый мой читатель FactorX!

1. Как Вы говорите, "гайд" является частью сюжетной канвы.

2. Не "монголо-татарским племенам", а "золотоордынским народам". Процесс распада Монгольской империи - это не распря примитивных "племён", а противостояние народов, искавших себе нишу в новой реальности. Победили народы с осёдлой производящей экономикой, получившие рост под властью чингизидов, придушивших местных воинственных царьков. Народы с набеговой экономикой оказались побеждёнными и управляемыми, после чего обрели новые векторы - уж кому как повезло. Судьбы Татарстана (Булгарии), Индии и Монголии - тому пример. Индия стала жертвой новой набеговой экономики (Британской империи), Монголия - окраиной Китая, Булгария - местом Казанского университета, родиной Ленина и двигателей стратегической авиации :)

________________________________________________________________

Стоят столы дубовые, сидят жлобы здоровые, все смотрят без понятия - идут политзанятия :)

Быстрый вход