Секретный эксперимент, продолжение (Пока есть надежда - 26)

Последние гитарные аккорды затихали уже в жёлтой увядающей листве, окутавшей парк в вечерних сумерках, когда в кармане лёгкой разгрузки Беклемишева пискнул коммуникатор. Двумя пальцами вытянув прибор, Григорий обнаружил в левом верхнем углу экранчика буквы "ТК" с замком. Привет от комбата Чичагова.

Покинув уютное кафе и найдя между Калужским шоссе и Донской хорошо сохранившийся от Катастрофы уютный дворик, где удобно было и засечь "хвост", и, при необходимости, оторваться, Беклемишев извлек из рюкзака такон и аккуратно принял сообщение - простой и короткий код для варианта действий. Пятнадцать.

Комбат, как всегда, и поиздевался над потенциальными дешифровальщиками, паче чаяния возжелавшими бы понять, что он сказал, и чётко объяснил свою командирскую волю. Сиё замечательное число имело все нечётные цифры во всех мыслимых записях, которые могли использоваться в бумагах - обычной десятичной, в обиходе образованного общества в пику западным добрым соседям не меньше полувека именовавшейся индийской, а также в вариантах для техники с шестнадцати-, восьми- и двузначными цифрами ввода. Оговоренный же код в некоем известном строго одному получателю разряде (или в большинстве разрядов) должен был иметь величину нечётную в случае, если комбат разрешил ситуацию по своим каналам. В этом случае секретный образец подлежал уничтожению, а исполнители возвращались в места базирования, с полной чисткой командировочных листов и маршрутных карт.

Отключив связь и запрыгнув в очередной трамвай, Беклемишев проверил "хвосты" и направил стопы своя на вокзал, где можно было выехать за город на попутке, по возможности не привлекая внимания недрёманного ока наместницы Минервы по Империи Российской АСПК и служанки её СОРМ. Существа из мозаики редких металлов и керамики, соединённой нитями меди и золота внутри массивов каучуков и стекол хитрой структуры, укутанных в доспехи из брони, а порой и из толстого железобетона впридачу. Недремлющие и неутомимые, но слабые и уязвимые без постоянной человеческой опеки, эти старшие богини рукотворного пантеона Третьего Рима представляли для текущего задания его центуриона значительно большую угрозу срыва, чем внимание товарищей во плоти из ГУКР, КГБ и МВД, вместе взятых. Истина, что Erratum Dei, erratum creaturae [164], замыкалась сама на себя в кольцо ...

- Остановка Орлеанская улица, дом пять. Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка 3-й Голутвинский переулок. Уважаемые граждане Москвы и гости нашего города! Пожалуйста прослушайте наше объявление. В связи с прогнозируемой повышенной сейсмической активностью в странах юга и востока Европы и невозможностью обеспечить безопасность движения по горным и высотным дорогам приказом генерал-губернатора Москвы и Московского Горсовета с 27 сентября по 5 октября закрыто движение с Хамовнического проспекта в сторону Новой Академической улицы по верхней части Воробьёвского Акведука. В связи с этим изменен порядок движения трамвая маршрута 29: трамвай следует по маршруту улица Большая Якиманка - Кадашёвская набережная - Боровицкий мост - Пречистенская набережная - улица Остоженка - Алексеевская площадь - улица Волхонка - Кремлёвская, Троицкая, Китайгородская набережная - бульвар Покровский Вал - улица Воронцовская, и далее по проспекту Земляной Вал до Таганрогского вокзала. Приносим извинения за временные неудобства, вызванные необходимостью обеспечить Вашу безопасность на улицах нашего города !

Сделав круг по московским улицам между Неглинной и Хамовниками, трамвай вывез‑таки Беклемишева на Кремлёвскую набережную - самый удобный и прямой путь к цели ...

Три часа пополудни, вторник, начало июля, Великое княжество Московское, барбакан перед городом, меньше чем за четыре века до описываемых событий

Выдернув арбалетный болт из брёвен спуска под ногами, биндюжник подал его то ли отроку, то ли отроковице - разве разглядишь под бармицей, кто перед тобой, ну а на стене‑то перед стрелой все равны, аки пред Господом на Суде Страшном... Крякнул, поднатужившись, и снова попёр носилки с песком вперёд. Навстречу спешили двое младших пушкарей, тащили с галереи стёртые до голой почерневшей кожи щётки-банники на коротких древках. В жарком дымном июльском воздухе стоял смешанный резкий запах гари, кожи, сгоревшего пороха, пота и горячего металла, перебиваемый запахом крови и целебных трав возле телег с ранеными. Ароматы войны. В них меняются ингредиенты, каучук заменяет кожу, топливо из нефти - конский пот, пули и стеклобой с зажигательными смесями - отравленную сталь стрел, железистый привкус излучений - пороховой дым, но остаются прежними страдание, кровь, смерть, как остаётся прежней сама суть. Запах разрушения.

Миновав спуск с галереи, где привычные благоухания чувствовались особенно сильно, Илья поднялся на стену барбакана, встал за щитом, потеснив великокняжеских дружинников с мощными татарскими луками, одетых в короткое сюрко с Драконоборцем поверх кольчуг, достал трубу и осмотрелся.

Барбакан стоял подобно скалам Монт-Сен-Мишель против бешенства осеннего моря, отбив уже третий приступ. Левый берег перед ним был покрыт россыпью утыканных стрелами тел ордынских коней и всадников, порой - с пробитыми болтами нагрудниками. Среди ордынских доспехов мелькали генуэзские кирасы и наплечники, валялись арбалеты. Ближе к воде картина менялась, доспехи часто были смяты, разодраны на неровные куски, изломаны по швам, разбиты, сорваны по частям с хозяев, тела изуродованы - тут рвались ядра и летел дроб [165]. На правом берегу, прямо перед бродом, убитые образовывали начинавшийся от самой воды один сплошной завал, за которым кружили в поле несколько коней, оставшихся без хозяйской узды. Здесь же, на расстоянии в треть перестрела от воды, пытался встать в боевой порядок для прорыва через брод опасный ещё противник - неполная тысяча кешиктенов, понукаемых двумя здоровенными багатурами в сплошном китайском доспехе. Первый багатур, тот, который верхом на мощном андалузце [166], что-то крикнув своим, направился к броду, и, обойдя завал из мертвецов, рванул через реку. Вода, расталкиваемая зубастой зверюгой с копытами, вставала по обе стороны его крыльями брызг, сверкавших в жарком солнце.

Никто не стрелял.

Багатур подскочил к отвалу барбакана, опустив личину и подняв копьё с флажком из красно-золотого шёлка - знак именитых воинов.

- Эй, урусы! Вы - жалкие трусы, не желающие сразиться один на один с воителем! С тех пор, как ваш коняз Василий купил вам пушки, вы стали женщинами, как и он, и разучились биться на коне мечом и копьём! Выходи сюда кто самый сильный, и я, тысячник Тохучар, племянник великого Идигея, потомок великого Субудай-багатура, докажу это! Я сделаю из его шлема нагрудник для моего коня! А потом мы перейдём реку, навтыкаем в вас стрел - по десять в каждого, порубим вас вместе с этими стенами и вашим конязом и заставим ваших женщин плакать! Хурраагх !

Ордынский гигант носился перед барбаканом, выкрикивая оскорбления. Защитники прекрасно понимали - это вызов. Намеренный вызов. Враг хотел, чтобы открыли ворота, выпустив поединщика, собирался устроить показательную порку смельчаку, а после - рассчитывал, что сломленные духом ратники не смогут отбиться. И что до того момента его двойной доспех не возьмут самострелы.

Он бросал вызов русичам, судьбе, мощи вставших перед ним стен, случайностям войны, готовый рискнуть всем ради победы, как его знаменитый воинственный предок. Но и у Ильи был свой вызов ...

... Илья, пройдя кровавый кошмар приступов, втоптанных его полком в прибрежный песок и почерневшую от крови траву, находился сейчас по другую сторону реальности. Ему казалось, что он переместился в мир легенд со страниц книг из отцовского замка. Русичи, стоявшие с ним на стенах, были для него титанами Фермопил, запершими дорогу персам на Афины, героями Спарты, повернувших ход истории при Платеях, победителями Пуатье, смахнувшими с земли Франции полчища сарацин. Это они, его люди сейчас стояли подобно неподвижной обледенелой стене и бились, разя врагов и питая его своей силой ...

Вражий охальник, тем временем, направлялся к бойнице, которая была под ногами Ильи, на галерее. Воевода, не показываясь из-за щита врагу, бросился к спуску. Поняв его замысел, десятник пушкарей уже орал на своих, откатывая вместе с ними от передка орудие.

- !..

Большой красный баклёр с Георгием точно сам прыгнул в его руку. Дядька [167], доживший рядом с ним до полудня, уже понимал его команды с полуслова.

- Бойницу открыть и сразу опустить заслонку! Живее!

Щит, крашеный извёсткой, пошёл далеко вправо, открывая проём в человеческий рост. Илья, рванув прямо с места и прикрываясь баклёром, соскочил с высоты полутора конских сёдел на дёрн перед стеной, перепаханный копытами. Смягчая удар, перекатился ... И оказался перед врагом лицом к лицу.

Время замедлилось. Илья увидел, как правое колено ордынца начало отработанное движение, отходя от крыльев мощного седла с высокой лукой и направляя шпору, а левая рука чётко повела вниз малый баклёр, закрывая ногу. - Какая школа! - только и успел подумать Илья, и прыгнул. Навстречу врагу на уже начавшем рывок вверх зубастом звере. Древний меч воинственного рода Монморанси, выкованный при дворе великого Ярослава Киевского, летел параллельно земле, точно прикованный к его руке.

Кто сказал, что лошади не умеют кричать от боли, когда остаются без передних копыт?

Это был единственный момент, когда Илье в бою под стеной было по настоящему больно и страшно. Крик страдающего андалузца, казалось, рвал его душу на части. Огромный конь в судороге боли последний раз взметнулся на дыбы таким рывком, что ордынский Голиаф в доспехах сорвался с седла, выронив копьё, и кубарем полетел наземь, спиной вперёд. Илья успел машинально ударить уже гибнущего коня позади подпруги, опасаясь мощных задних копыт, прежде чем тот рухнул где-то справа, проредив покрывавшие шерсть капли воды кровавыми брызгами.

Враг попытался встать на колено. Нет, никакого рыцарства больше. Разбойнику - разбойниково. Меч Ильи уже летел сверху вниз, красиво и точно, прямо на голову багатура.

La posta di falcone. Смертельный поцелуй сокола, падающего сверху на дичь.

Багатур, не в силах сразу не то что вскочить после такого падения, а даже закрыть себя щитом, на который опирался, вскинул над собой красивый, невероятно острый меч с дамасским рисунком, пытаясь парировать удар.

Меч из металла, обретшего структуру раньше, чем родился этот мир вместе с его воинственной жизнью, из металла, атомы которого увидели свет в невероятном созидающем пламени звёздных ядерных топок величайшего Строителя, столкнулся с человеческой рукотворной игрушкой, впитавшей при закалке страдания и кровь захваченных пленников в тщетной попытке принять в себя их силу [168]. Узорчатый клинок, уже опускаясь вниз под напором, со звоном лопнул, а меч Ильи продолжил свой путь, обрушившись врагу на шишак и разрубив его от макушки до лопаток, сминая двухслойную кольчугу, раздвигая пластинчатую броню и заливая узор дракона на ней потоком крови из рассечённых артерий. Резким рывком Илья дёрнул меч на себя, избегая опасности оставить оружие застрявшим в костях врага, более упругих и вязких, чем металл доспеха, и оглянулся.

Все, кто был в этот миг на стенах кремля и барбакана, смотрели на него. Старшие дружинники с луками, биндюжники у щитов, молодняк и женщины с самострелами. Десятки женщин ... обстоятельные жёны московские - кузнечихи и воиницы, что железок стреляющих бояться не станут, в кольчужных шапках вместо платков, в тегилеях, кто побогаче - в простых кольчатых однорядках, с болтами в колчанах - махали ему свободной рукой; простоволосые девы, кто в чём, с торбами для стрел и болтов генуэзских, что за стеной упали - платками и рукавицами кожаными; мужи ратные рядом с ними, помогавшие подручно, самострелы взводя - те топоры с мечами вздымали и копья. Копья ...

Подбросив мыском сапога копьё вражье, украшенное флажком, Илья свалил его на тело коня, ещё дёргавшего задними копытами. В прыжке, жёстко ноги распрямив, древко посередине сломал, поднял обломки, в сторону врага их с замахом отправляя. Выпрямившись затем резко, воздел меч вверх клинком, в движении дочиста свергшим с себя разбойничью отравленную кровь.

- За государя Великого князя Василия! Аррааааа !

Сломанное копьё, полетевшее в сторону ордынцев, и его крик стали последней каплей. Под дружный рёв со стены все открытые бойницы напротив Чешковой разом, без команды запыхали огнём, оглушив Илью и окутав дымом, ядра градом посыпались на правый берег у брода, три или четыре - долетели до строя кешикты, кого-то свалив, и только после стали бабахать, с запоздало подожжёнными запалами. Строй смешался, всадники заметались и пошли в разворот, стремясь выйти из-под удара. Страшные некогда кешиктены не рвались уже в схватку, но отходили - потерявшие командира, отказавшиеся от борьбы, поражённые, устрашённые, сломленные ...

- Воевода! Коня возьми!

Иван, сын воеводы московского Юрия, неожиданно примчавшийся от Неглинки, слез со своего коня - дара отцовского за славный бой на стене Звенигородской, и отдал поводья. Из бойницы опустили копьё; нанизав на остриё разбитый шишак вражеский, Иван подал его Илье. Развернувшись кругом, тот поднял копьё с шеломом и двинул рысью вдоль барбакана к Боровицким вратам. Ветер, сдувавший слёзы боли и радости с лица Ильи, трепал его сюрко, и под радостные крики смотрел оттуда Драконоборец глазами усталыми на свой непокорённый город.

"Подъехал же через реку к бульвару знатный воин ордынский, хуля государя Великого князя и защитников града его. Тогда спрыгнул на него воевода Илия Дерейс фрязин с бульвара, и срубил коня крепкого под ним, и рассёк охальника мечом, а копьё его с хоругвью, сломав, врагу бросил.

Увидев это закричали защитники града, и стреляли, страх на супостатов нагнав, и отступило войско хана Мехмета от бульвара за реку."

(из Троицкой Московской летописи)

"Знайте же, любимые дети мои, что никогда Вашему отцу не было так страшно, как тогда, когда я столь жестоко обошёлся с этим замечательным конём, лишив его прекрасных ног, созданных Высшим замыслом. Сердце моё до сих пор болит от его крика. Единственное, что я смогу сказать, опустив голову пред троном Господним в день Страшного суда, это то, что я не мог повергнуть своего противника верхоконного, прыгнув на него, будучи сам в тяжёлом доспехе, а стоять за государя моего и защищать Вас я был должен."

(из архива семьи Дерейсов, машин. ф/к, подл. утр. [170])

Беклемишев смотрел в заднее стекло трамвая, поливаемое струями осеннего ливня. Памятник перед Тайницкой можно было ещё рассмотреть с Боровицкого моста в водянистой тьме, пронизанной светом направленных фонарей. Поверженный страдающий конь, зарубленный мечом враг у ног воеводы, сломанное копьё, падающее в сторону берега, и основание - символическая гора, начинавшаяся завалом из старинного оружия с доспехами, внизу переходившего в современные орудия убийства - помятые шведские штурмовки с довоенными ребристыми магазинами, раздавленные блоки стволов прусского ротор-машиненгевера с двухкамерными дульными тормозами, изломанные лопасти "Скай Кинга", торчащие вверх, подобно покосившимся столбам деревенского забора. Низкий гранитный цоколь, оформленный Шубиным в форме кольца со знаменитым изречением первого государя Московского про родимые болота, которых на похороны всех "гостей" хватит, скрывался за облетавшими уже кустами акаций. Знатно сказано, до сих пор Царевна-Лягушка, царской волей обиталища своего лишённая, от анекдотов народных икает ...

Два часа назад за его спиной догорел в выжженном войной подлеске пень мёртвого дерева, подпалённый зажигательной шашкой заодно с образцом. Этот поток из хлябей небесных, что льётся сейчас на Москву, вкупе с грозой сотрёт все следы случившегося, смоет непонятные секретные вещества, которым здесь не место. А он едет домой в Александровск, на Михайловскую. Опять под новым чужим именем, но домой. К своим.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

164. Erratum Dei, erratum creaturae (перевод с новолат.) - Ошибка Бога - ошибка творения

165. Дроб - картечь рассыпного (не пакетного) заряжания

166. Андалузские лошади - считаются одной из самых старых и надёжных "рыцарских" конских пород, всегда были исключительно дороги. Считались стратегическим товаром ограниченного экспорта и не поставлялись напрямую на Арабский Восток и в мусульманские страны; ввозились туда из Арабской Испании либо обходным путём. Были известны на Руси и в Орде, но позволить их себе могли исключительно знатные воины-землевладельцы, поскольку по сравнению с лошадьми монгольской породы прожорливость, прихотливость в пище и вес "рыцарей" вообще, а "южан" андалузцев - в особенности, были запредельными. Было трудно не только прокормить их, но и форсировать с ними реки, они быстрее утомлялись на марше

167. Дядька - старший дружинник, отвечающий за боевую подготовку и снаряжение дружины, подменщик княжеского воеводы

168. Страдания и кровь захваченных пленников - методы закалки многослойной стали, применявшиеся изначально Старцем Горы, и позже заимствованные для выпуска "элитного" холодного оружия по индивидуальным заказам, включали в себя убийство этим оружием молодых и сильных военнопленных или рабов при максимальной температуре металла, особо жестокими способами. Практика была чисто магической и малоэффективной по сравнению с поверхностным азотированием в промышленных условиях, но цеховые интересы кузнецов и литейщиков не позволяли изучить и массово применить этот процесс без кровавых жертвоприношений. Ритуальное убийство при наделении оружия магическими силами неоднократно заимствовалось псевдоэлитными государствами и в новейшее время

170. Машин. ф/к, подл. утр. - машинная фотокопия, подлинник утрачен

Ваша оценка: None Средний балл: 9.3 / голосов: 3

Быстрый вход