Подпись Наглость

Анатолий Балакишиев был возмущён наглостью своего коллеги:

—Нет. Не положено. Не подпишу. — Внимательно изучив каждый символ на поданном листе, — да, да, девочки и мальчики, в то время документы ещё писались на бумаге, — словно оправдываясь, но безапелляционно вернул бумагу Алексей Николаевич Кот — мелкий госчиновник.

Оправдываться товарищу Коту было за что: он не имел законного права просто так отказать просившему подписать такой документ. По закону чиновник был обязан донести на просителя в соответствующие органы. Но Алексей Николаевич считал это стукачеством. «Ну не понял человек, что у него за замысел получился. Не оценил. Ну с кем не бывает…» Так он надеялся. А надежда умирает последней. Как и любая хитрая стерва.

«Да что он себе возомнил!? Да что ему стоило?! Что раньше эти юродивые бабло ни себе ни людям не давали освоить. Всё на быдло это спускали… Одного такого мы на место-то поставили*… Но теперь…» Возмущению Балакишиева не было предела.

—Не подпишешь, — бормотал себе под нос Балакишиев, — и я не подпишу!

По дороге домой Балакишиев наведался в НЭПманскую лавку и приобрёл там печатную машинку, той же модели, на которой печатала секретарша товарища Кота. «Помоложе он себе бабу выбрать что ли не мог? Видно, что-то между ними есть…». И нечего приплетать в сообщники нэпманов! При правильном сотрудничестве они тоже приносят пользу евразийской экономике.

Дома Балакишиева ждала ещё одна неприятная новость. Его жена Алсу рассказала, как один хлюпик-нюня, потешавший не один класс своим визгом, когда его оплёвывали, обзывали, толкали, в шутку собирались изнасиловать… так вот, в один из таких моментов этот псих ни с того ни с сего напал на пацанов, среди которых были и их внуки! Они-то, конечно, своим числом эту бешенную сучару одолели, но как они сами-то пострадали… И главное: если раньше его бы за такое за деньги его же матери (поделом, что воспитала психа) отправили б в психбольницу, да ещё и ущерб заставили б покрыть, то теперь собираются принять в… Короче, надо срочно действовать!

—Не подпишешь, — словно мантру повторял сиплым скрипучим голосом Балакишиев, — и я не подпишу!

Надев хлопчатобумажные перчатки Балакишиев заправил в поставленную на стол машинку несколько листов писчей бумаги вперемежку с копиркой и застрочил:

«Уважаемая… — Балакишиев оставил строку, чтобы потом на каждом листе напечатать по отдельности название адресованной инстанции, — считаю свѳим гражданским дѳлгѳм дѳвести дѳ вашегѳ сведения, чтѳ А.Н. Кѳт, занимающий дѳлжнѳсть … в кабинете пѳ адресу …, ѳбустрѳил свѳё рабѳчее местѳ весьма странным для егѳ бюджета, а главнѳе – дѳлжнѳсти, ѳбразѳм. Егѳ стѳл из краснѳгѳ дерева длинѳю аж в 7 аршинѳв, заставленный дѳрѳгими яствами, бѳльше пѳдхѳдит для приёма важных персѳн и банкетѳв с ними. В шкафах, сервантах и хѳлѳдильнике хранятся импѳртные спиртные напитки. Нѳ, чтѳ наибѳлее вѳзмутительнѳ, я застал егѳ за сѳвершеннѳ непѳдѳбающим занятием с ѳбвешаннѳй неизвестнѳ на какие средства драгѳценнѳстями секретаршей. Пѳэтѳму при пѳкѳрнейше прѳшу вас срѳчнѳ требую принять меры: выслать пѳ даннѳму адресу кѳмиссию с ревизией».

Балакишиев мысленно похвалил себя за изобретательность: перед тем, как приступить к работе, он засунул в строчную букву «о» на типографской литере осколок пружинки, так, что «о» стало отпечатываться похожим на фиту. «Пусть теперь мусора́ поищут машинку с таким дефектом буквы «о»» — злорадно подумал Балакишиев.

Допечатав на каждом письме отдельно названия соответствующих учреждений и организаций, Балакишиев напечатал адреса на почтовых конвертах и наклеил марки.

Перчаток он не снимал вплоть до почтового ящика.

Ваша оценка: None Средний балл: 5.5 / голосов: 2

Быстрый вход