Рассвет. ч.1, гл VIII-XII

VIII Двое полицейских

Было жутко холодно. Я чувствовал как покрылся весь гусиной кожей. Вода лилась с меня ручьем. Кроссовки были полны водой, издавали чавкающие и пердящие звуки при каждом шаге. Хорошо хоть дождь прекатил лить.

Один из полицейских протянул мне полотенце.

- Сухих вещей нет.

Я поблагодарил его, снял с себя всю мокрую одежду, выжал её, обтерся и надел всё обратно.

Я передал полотенце Гонщиксу. Он с отсутствующим взглядом его, и словно робот повторил мои действия.

- Лихо вы. Мы видели ваше представление. Сначала подумали, что вы одни из...этих. - полицейский, который дал мне полотенце, немного смутился. Он не знал как называть "этих". Выглядел он на тридцатку, круглые черты его лица наводили мысль о добром и заботливом папаше. В отличие от своего напарника, тощего как жердь с острым лицом, который походил на злобного учителя младших классов.

Добрый продолжил:

- Мы бы и проплыли дальше, но ваш товарищ, - он указал на Киса, - ловко плыл за катером, крича что бы мы, с его слов: "мудаки, не уплывали и помогли". Это то нас и убедило, что вы не... - он опять замялся.

- Эти? - спросил я.

- Да, эти.

Кис проверял свой намокший диабетический инвентарь и так сказать медикаменты. Вымокшее, негодное и поломанное выкидывал за борт. Остальное складывал обратно в сумку. Из уцелевшего осталась одна банка с таблетками (в которой была явно наркота) и несколько шприц-ручек. Присутствие полицейских нисколько не смутило Киса.

Гонщикс, кажется немного отошедший, от нашего купания, подошел к полицейскому.

- Что за хуйня происходит? Что за зомби-апокалипсис? Почему мосты разведены? Какие ваши действия? - под словом "ваши" он имел ввиду власть, правительство, и еще бог знает кого. Гонщикс начал заводиться.

- Спокойно. - "злобный" полицейский который управлял катером, и мрачно смотрел вперед, обернулся. - Мосты развели специально, чтобы ограничить передвижение гражданских лиц, в целях уменьшения беспорядка.

- Мост заклинило, и его начали чинить, и тут не вовремя появились вы. Но ваш прыжок получился эффектным, несмотря на результат. - первый полицейский хмыкнул.

Второй полицейский продолжил:

- Что происходит, я не знаю. Нам не доложили. Знаю, что по всему городу сложилась крайне острая ситуация. Введены войска. - в подтверждение его слов со стороны набережной раздался треск автоматной очереди.

Гонщикс ответ не очень удовлетворил.

- Куда вы плывете? - спросил я.

- Не важно. - сказал второй полицейский.

- На верфи. - сказал первый. - Вызов.

- Молчи. - сказал "злобный"

- Да какая нахер разница? - ответил ему "добрый".

- Слушайте ребята, мы вам действительно благодарны. Мы бы утонули как котята, ну по крайней мере я точно. - тон Гонщикс заметно смягчился. - не могли бы вы нас э-м подбросить немного, нам надо добраться до Декабристов.

- Не по пути. - отрезал хмурый полицейский. Мы высадим вас на ближайшем спуске.

- Да ладно тебе, Колян. Ребята нормальные, давай проплывем через Пряжку, делов то. Заладил блин, не положено, не по уставу, не по пути. - у первого полицейского видимо занудство напарника сидело в печенках. - Достал ты, ей-богу.

- Ладно, ладно, помолчи только.

Мы пролыли под разведенным Благовещенским мостом и повернули налево в Ново-Адмиралтейский канал.

Я хотел посмотреть который час на телефоне, но вспомнил что после купания в Неве он абсолютно ни на что не годится.

Когда мы доплыли до Мойки с Храповицкого моста к нам прилетел сюрприз. Четыре тела с разбега запрыгнули к нам в лодку, как абордажная команда пиратов. Это были упыри. Один из них балансировал на корме расшатанного катера, но не справился с тряской и упал в воду. Другой рухнул сверху как раз на "хмурого" Коляна, повалив его лицом вниз на днище катера.

Добрый полицейский схватился с другим упырем. Упырь был огромным двухметровым шкафом, он хохотал, и делал выпады головой щелкая зубами. Полицейский держал его и пытался выкинуть за борт.

Еще один абордажник, представлявший из себя хилого школьника набросился на Киса. Кис держал перед собой свою сумку как преграду. Гонщикс обхватил школьника-упыря сзади и с разворота выкинул его в реку и пришел на помощь доброму полицейскому.

Катер летел вперед без управления.

Я метнулся к лежавшему менту по имени Колян. Упырь основательно обхватил его за туловище, прижал ко дну лодки, лишив возможности пошевелиться. Упырь вцепился зубами ему в плечо. Было видно как по днищу растекается кровь. Я попытался оттащить упыря, но он намертво ухватился зубами и руками в Коляна, и они представляли собой одно целое. Я ударил кулаком в висок упырю. Ничего. Мой взгляд упал на кобуру с пистолетом, висевших на ремне Коляна. Я достал Макаров, он был присоединен витым шнуром к кобуре. Я ударил что есть сил рукоятью в затылок упыря. Ничего. Как грыз плечо, так и грызёт. Колян заорал. Я решился. Снял с предохранителя пистолет. Прижал к боку упыря. Нажал на курок. Пуля вышла насквозь, выпуская кровавые брызги. Ничего. На упыря это не произвело впечатления. Тогда я приставил пистолет к его виску и выстрелил. Кровь и кусочки мозгов заляпали мою рубашку. Упырь обмяк и прекратил грызть плечо Коляна. Я выронил пистолет. С пистолета никогда не стрелял, а тут на тебе, и в такую мишень. Я вспомнил слова из телевизора, что эти уроды уже мертвы в биологическом смысле слова. Легче мне не стало.

Колян резко встал и вытолкнул спиной мертвое тело из катера. Гонщикс держал двухметрового шкафа-упыря за руки, а первый полицейский за ноги. Вместе, они раскачивая кинули за борт корчившегося, и шипящего вурдалака.

Рана оказалась не сильной, но довольно кровавой. Это как с рассечением брови - кровь льется так, как будто череп вскрыли, но на деле клеишь на царапинку пластырь и все.

Взгляд "хмурого" стал в разы еще более хмурый. Хоть он и молчал, я понимал, что идея подвозить троих горе-каскадеров ему крайне не понравилась. Он был не в восторге от того, что согласился.

Мы встали около Банного моста, который был протянут над Пряжкой. По очереди, Гонщикс, Кис и я выбрались из катера на спуск к набережной.

- Спасибо вам. - сказал Гонщикс.

Хмурый посмотрел на нас своим не изменившимся взглядом исподлобья. И потом он сказал то, чего я вообще не ожидал от него услышать.

- В полночь, возле Корабельного моста на территории верфей. Мы уплываем из города. Если хотите с нами - не опаздывайте. Ворота откроем. Ждать не будем. - не меняя выражения лица он отвернулся и надавил на газ. Лодка рванула вперед и обильно обдала нас, и без того мокрых, брызгами.

Добрый полицейский помахал нам рукой. Имени его мы так и не узнали.

Гонщикс крикнул в след:

- Эй! Стой, подожди!

Кис смотрел на уменьшающуюся в размерах лодку и сказал:

- Видимо всё совсем плохо.

IX Газель чудес

Гонщикс вел нас подворотнями и переулками. На дорогу мы старались не выходить. Когда я совсем перестал ориентироваться на местности в одном из зассаных дворов, мы наконец пришли к тому, что нам было нужно.

Старый микроавтобус Газель ( Газэль, как говорила моя тетка) стоял припаркованный возле спуска в подвал. Газелька имела затрапезный вид: бока покрылись жучками ржавчины, краска местами сползла. Окон в ней не было, вместо них был лишь контур выдавленный в металле. Выполняла она по всей видимости грузовые функции.

- Ну, если бензин не слили, то у нас все шансы уехать на ней. - сказал Гонщикс.

Он открыл боковую дверь.

- Прошу!

Внутри были сняты почти все кресла, за исключенией двух рядов сидений, расположенных друг напротив друга в конце салона. Большую часть свободного места занимали коробоки из гофрированного картона и полиэтиленовые пакеты.

- Гляньте, в одной из коробок должны быть шмотки.

Гонщикс сел за руль и с первого раза завёл машину, включил печку.

Да, я тоже замерз, и поэтому незамедлительно полез в коробки. Кис перебирал пакеты. И что там мы только не нашли. Косметика всех видов: губные помады, крема, тени, мази; бутылки с водкой; пакеты с порошками; всякая бытовая химия, маринованные огурцы. Такое ощущение, что в эту машину складывали украденный ассортимент товаров аптек и супермаркетов. Я конечно знал от Киса, что Гонщикс промышляет теневой деятельностью, но сегодня он меня удивил. На мой резонный вопрос откуда это и зачем, Гонщикс просто сказал: "с Финляндии привез".

Не очень убедительный ответ. Особенно более неубедительным казался после того, как я достал из под коробок двуствольное горизонтальное ружьё. "А, это дед из Риги подарил. Там еще патроны есть к нему". Заебись дед.

Был ли дед или нет, меня уже не волновало. У нас было ружьё, и в нынешней ситуации оно было очень кстати.

Я собрал ружьё. С отцом мы часто ходили на охоту - стреляли уток и зайцев. Я вспомнил забытое чувство уверенности и восторга, когда держишь в руках оружие.

- Эй, ты не против, я у тебя ИНСУЛИНА возьму в долг? - спросил Кис у Гонщикса, он рылся в пакете и перебирал шприц-ручки,пузырьки с таблетками, пакетики с порошками. - А ещё это, это, вот это..

- Бери всё, я запишу на твой счет, по самым выгодным условиям. - Гонщикс сделал щедрый жест рукой.

Вместе с Кисом они захихикали.

- Одежда, одежда, скорее, застудим себе муда и почки.

Печка делала свое дело, тёплый воздух окутывал замерзшее тело.

Действительно, в одной из коробок лежала завернутая в полиэтилен одежда. Это были черные пиджаки, брюки, ремни, галстуки, белые сорочки.

- Ничего проще нет? - спросил я.

- Бери что есть, не выёбывайся.

- Извини, но детских размеров нет. Тут только Эмки.

- А ты смешной. - Гонщикс шутку про размер не оценил. Он выхватил пакет с одеждой у меня из рук.

Мы переоделись. Что ж, не бог весть что, но по крайней мере сухо и тепло. Костюм на Гонщиксе висел мешком, его это огорчало. Кису костюмчик пришёл в пору. Он с энтузиазмом одевался и несколько увлекся. С невозмутимым видом он завязывал на шее галстук. Он предложил и нам завязать галстуки, я покрутил у виска, а Гонщикс пытался отвесить Кису оплеуху, но не достал.

Видок у нас был тот еще. Идем на свадьбу.

- Шутки в сторону господа. Какие планы? - спросил Кис.

- Так. Значит транспорт есть, едем из города как и планировали, надеюсь, выедем без проблем, очень надеюсь. Я думаю, следует взять какие никакие припасы, бензы и что-нибудь для самообороны. Поэтому предлагаю следующий план: заезжаем на заправку, едем к выезду из города...

- Минуту, минуту. А как же Мика? Ты обещал заехать за ней. - я резко перебил Гонщикса.

- Ты ебанутый что ли? Какая нахер Мика? Ты как в порт то попасть собрался? На метле что ли? Я второй раз прыгать через разведенный мост не хочу. В объезд ехать тоже. - Гонщикс злился. Он походил на набирающий обороты мотор.

- Терминал на Английской набережной, не надо в порт.

- Нет-нет-нет. Хватит геморроя, просто так мы ее забрать не сможем, уж будь уверен.

- Блядь, да ты обещал! Приедем к терминалу, быстро хватаем ее и валим на заправку или куда там ещё. И знаешь что? Я не дал тебе утонуть, сам едва не пошел на дно!- я тоже начал распаляться.

Кис увидел надвигающуюся бурю.

-Эээ ребята тише, тише. Я тоже не в восторге от желания этого болвана ехать за его обезьяной. - Кис указал на меня. Затем продолжил: - Но и ехать за город тоже такая себе идея, я думаю. Если власти препятствуют "передвижению гражданских лиц", то сомневаюсь что мы просто так возьмем и уедем, взять хотя бы пробки.

- И что предлагаешь? - спросил Гонщикс.

"Включить голову предлагаю" было написано на лице у Киса.

- Вы что, издеваетесь? Да мы же можем уплыть с теми ментами. С верфей, с Корабельного моста. Это наш шанс. Выплывем за пределы города, узнаем куда они плывут, может в место получше того, что ты предлагаешь, а если и нет, попросим добросить до Лебяжьего, один хрен, на берегу залива находится. А терминал то рядом, сделаем все быстро и уплывем нахрен. А?

- Хотя бы встретимся с нашими ментовскими друзьями, а дальше разберемся, но в терминал попасть нужно. - сказал я.

- Я надеюсь это не выйдет нам боком. - проворчал Гонщикс.

Часы на панели показывали 22:30. Скоро должен приплыть теплоход. А пока можно было

отдохнуть в тепле. Лишь бы этот вурдалачий сброд не явился сюда.

**

Меня окутал поверхностный сон. Проснулся от дикого желания сходить по малой нужде. Гонщикс хмуро смотрел на меня.

- Я поссать, быстро. - сказал я и вышел из машины.

Ближайшая стена была покрыта чешуей листовок. Я отклеил одну из них. Поднес ближе к глазам. Красная рамка обрамляла лист бумаги, вверху жирными красными буквами было написано: "ВНИМАНИЕ! " Далее было:

"ОТ ЭТОГО ЗАВИСИТ ВАША ЖИЗНЬ, И ЖИЗНЬ ВАШИХ БЛИЗКИХ!

В связи со сложившийся экстренной ситуацией, необходимо следовать инструкции:

- в случае гибели Ваших родственников или знакомых, необходимо в срочном порядке ЛЮБЫМИ ПОДРУЧНЫМИ СРЕДСТВАМИ повредить головной мозг умершего.

- Исключить любые похоронные церемонии.

- Тела с проделанной процедурой следует оставить около входа в дом, экстренные службы позаботятся об усопших.

- ВЕРНУВШИЕСЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ УЖЕ НЕ ВАШИ РОДСТВЕННИКИ, ДРУЗЬЯ И ЗНАКОМЫЕ. ОНИ ПРЕДСТАВЛЯЮТ СМЕРТЕЛЬНУЮ УГРОЗУ! Они имеют ярко выраженное АГРЕССИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ.

- В целях самообороны следует уничтожать головной мозг вернувшегося ЛЮБЫМИ ПОДРУЧНЫМИ СРЕДСТВАМИ, это единственный способ сохранить Вашу жизнь.

- Ни в коем случае не покидать своих домов, места работы, и проч. помещений. Ситуация держится под контролем.

ЗАПОМНИТЕ! УМЕРШИЕ ЛЮДИ БЕЗ ДОЛЖНОЙ ПРОЦЕДУРЫ ПРЕДСТАВЛЯЮТ СЕРЬЕЗНУЮ УГРОЗУ!"

Снизу были картинки, на них были схематичные изображения головы и методы повреждения мозга. Красными стрелками указывались места нанесения ударов, в зависимости от инструмента. Нож, молоток, отвертка, топор, лопата, стеклянная бутылка и даже табуретка.

"Ёбаный в рот" - подумал я, смял лист и кинул его на асфальт.

Х Всё только хуже

23:30. Пора.

Мы выехали из двора, поехали в сторону Мойки. На улице царил хаос.

В нас дважды чуть не въехали машины. Водители обезумели. Ездили они так, как будто у них заело педаль газа. Они мчались по тротуарам, по газонам не разбирая дороги. На каждом перекрестке были аварии. На асфальте лежали тела.

Из окон одного дома вырывались языки пламени. Кто-то спрыгнул с карниза горящего дома, спасаясь от огня. К нам под колеса прыгнула женщина в ночной рубашке. Упырь. Мы задели ее левым крылом, она отлетела к поребрику. Иногда слышались звуки выстрелов.

Мы выехали к Мойке и поехали вдоль набережной. Из-за крыш домов появился гигантский Исаакиевский собор. Позолоченный купол контрастировал на фоне серого неба и возвышался над домами, как бы говоря кто здесь главный.

Раздался оглушительный грохот, подобный раскату грома. Через секунду на ротонде собора сверкнула вспышка, раздался взрыв, серый фейерверк разметал куски гранита, оставляя облако дыма. Несколько колон переломились пополам и полетели вниз. Купол, потеряв опору, покосился. На глазах, он начал разваливаться на части. Глыбы камня отделанного в стилях ампира, барокко и ренессанса устремились вниз. Подобно обезглавленному титану, Исаакий пал. На месте ротонды теперь стоял столб дыма и пыли.

Мы втроем смотрели как загипнотизировонные.

Сколько времени понадобилось, чтобы возвести это архитектурное чудо? Сорок лет? Сколько времени понадобилось, чтобы изготовить погубивший его снаряд, если их производство налажено? Пятнадцать минут, а того и меньше. А уж времени, чтобы сделать выстрел, заняло не больше минуты. Стоимость строительства собора? Миллионы серебряных рублей времен Российской Империи. Стоимость снаряда? Тысяч тридцать современных «деревянных» рублей. Ломать — не строить.

- Нахуя? - вырвалось у меня.

Сказать что я был потрясен - не сказать ничего.

Раздалась глухая канонада. Рядом с местом, где был собор, из-за крыш можно было наблюдать вспышки взрывов. Земля дрожала.

- Что происходит, зачем бомбят? - не обращаясь ни к кому спросил я.

- Нам явно не туда. - Гонщикс старался не терять самообладание, голос его дрожал.

Кис молча смотрел на горящие дома.

Мы свернули к Неве.

***

Махина "Сведиш Стар" белела около Терминала на фоне черной Невы.

Мы мчали к ней. Я зарядил ружье. Люди что были пассажирами лайнера наверняка не подозревали о творившемся здесь аду.

Как я и боялся, возле трапа было столпотворение. Пассажиры спускались селевым потоком с теплохода, как с весенних осетинских гор.

Мы встали около набережной. Наверняка Мика не выйдет сразу, потому как нужно было закрыть всем смену. Телефоны утоплены, а если бы они и работали, мне казазалось бы проблематичным осуществить с них звонок. Через Терминал идти было невозможно. Люди которые прибыли, еще были в в трезвом уме. Они выражали только недовольство по поводу плохой работы терминала. Узнав, какой на берегу их ждет сюрприз, они наверняка бы обезумели. А это очень плохо закончилось бы для всех, учитывая количество людей на квадратный метр.

- Ну и? - Гонщикс мрачно смотрел на толпящийся люд.

Действительно. Не по головам же идти.

- Ты просил меня довезти тебя? Пожалуйста.

- Я просил тебя забрать Мику.

- Ты так рвался за ней. Иди, вот она, рядом. Туда я не сунусь.

В костюме, как уставший от своих капризных вип-клиентов водитель лимузина, Гонщикс свесил руки на руле.

Опять двадцать пять, чего он так взъелся на неё? Да и ладно, не слишком сложная задача, если есть помощник. Я посмотрел на Киса. Он лежал с запрокинутой головой, дышал медленно. Как будто спал. Я подёргал его за плечо. Никакой реакции. Затем я схватил его за лацканы пиджака и начал трясти. Кис медленно открыл глаза и севшим голосом пытался что-то сказать. Что-то вроде «стой, отстань». Но язык его, казалось был связан в три узла, поэтому понять о чем речь было очень трудно. Зрачки Киса были сужены, во взгляде не было никакой осмысленности. Чёртов торчок, и когда это он успел обдолбаться? Плавал он хорошо, но сейчас он лежал как мешок, даже ходить не мог.. Толку от него решительно никакого. Как и от Гонщикса.

С центрального входа туда точно не попасть. Но можно попробовать с чёрного. Что? Какой еще на хер черный ход? Я задумчиво смотрел на лайнер. Никаких идей в голову не приходило. Я смотрел на якорную цепь. Вспомнил мультик "Ну, погоди!". Там был эпизод, в котором волк пытался попасть на корабль вместе с якорем. А что? Попробовать стоит. Рядом с набережной я увидел задрипанную деревянную лодку, она беспомощьно болталась на волнах Невы. Она была наподобие тех, на которых плавали в ЦПКиО. Можно доплыть на ней до якоря, а дальше лезть вверх. Это определённо лучше, чем проталкиваться сквозь толпу.

Палуба навскид была в метрах семи от воды. Другого пути на корабль я не видел.

Всё просто. Лезу по цепи, забираю Мику, спускаемся и газуем на всех парах отсюда.

- Я не хочу пойти ко дну. Лучше посмотрю за машиной. И за вот этим обдолбышем. Не задерживайся там. Я надеюсь она того стоит. Удачи. Ты сможешь. - тон Гонщикса был слегка извиняющимся.

Гонщикса я не винил, от него было больше пользы здесь, пусть он присматривал за машиной вместо того чтобы демонстрировать своё полное неумение находиться в воде. А вот Кис меня расстроил.

Я напихал полные карманы ружейными патронами 12 калибра, повесил ружьё на плечо.

Ветер крепчал, превращая капли редкого дождя в спрей. В своём костюме я выглядел так, будто опаздывали на праздник. Со своим оружием я выглядел так, будто хочу испортить этот праздник.

Лодка действительно оказалась из ЦПКиО, об этом свидетельствовала надпись на борту:"Елагин остров".

Вблизи лайнер казался просто огромным. От палубы каюты возвышались этажей на 5 минимум. Этим он походил на жилой дом "корабль", каких было валом на окраинах города.

Может именно поэтому дома эти назвали кораблями из-за схожести последних с морскими лайнерами? Кто знает. Я слышал одну версию о происхождении данного прозвища. Дело в том, что окна в данном здании, в отличие от других жилых домов того времени, располагаются выше от пола, даже рослым людям были на уровни груди. Подоконники отсутствовали напрочь. Кто-то нашел в этом схожесть с иллюминаторами на судне. Вот поэтому то, такие дома и обзавелись таким нелепым прозвищем. Опять же, кто его знает.

Ветер раскачивал лодку вверх-вниз. Это создавало небольшую трудность для подъёма. Да и сам подъём оказался трудностью. Это сначала кажется, что карабкаться не так уж высоко и относительно быстро и легко. Но поднявшись на пару метров вверх, я осознал, что ошибаюсь. Так бывает, когда не совсем адекватно рассчитываешь свои силы - думаешь, что закончишь курсовик к десяти вечера, а в итоге ебёшься с ним ещё две недели.

Ещё через метр у меня начали болеть руки, ружье надоедливо билось прикладом о бедро. Благо цепь была гигантских размеров, можно было схватиться покрепче рукой и сунуть мысок туфлей в звенья цепи. На такой цепи, наверное, сидит Цербер, у себя, в Аиде.

На палубе, в голове у меня заиграла "We are the champions".

XI Мика и компания

Мика должна быть наверняка в служебном помещении, оно же стафф-каюта, или просто стафф. Как-то в начале наших отношений она меня тайком провела ночью туда, чтобы... ну чтобы. Где стафф находился, я примерно помнил.

На спусковом пандусе, толпа определенно волновалась. Началась буза. С высоты люди казались маленькими фигурками. Кто-то с криками падал в воду, кого от души метелили ногами. Видимо упыри влились в толпу. Нужно было спешить.

Я увидел бегущего упыря в футболке " I ❤ Finland". С лица свисала кожа, кончик носа отсутствовал.

Вспомнил, как стрелял по уткам. Вскинул ружьё, щелкнул предохранитель. Прижался щекой к прикладу, навел мушку на упыря. Ну, давай, дед из Риги - не подведи. Нажал на ближний курок. Бдыщь! Приклад толкнул по-приятельски в плечо. Белая футболка упыря окрасилась красным в аккурат на символе сердечка. Упырь упал на спину. Да, детка, попал! Пороховой дым щекотал ноздри. До чего же приятный запах.

Упырь молча встал, и продолжил бежать. Внутри похолодело. Я передвинул палец на дальний курок. Упырь был в метре от меня. Бдыщь! Голова его раскололась как переспелый арбуз. Капли крови попали мне на лицо, и белый воротник рубашки. Опять.

Любитель Финляндии лежал без головы и не шевелился.

Наконец-то минуя камбуз, я нашел стафф-каюту номер 6. Интересно Мика в курсе творящихся событий?

Я открыл дверь. Каюта была не большой, с белыми стенами и черными полами. В дальнем углу была другая дверь, ведущая дальше в служебные помещения. Мика сидела за столом на аскетичном диване, а-ля Икея. Она была не одна. В каюте была ее коллега - мелкая девчонка, в силу своего роста и чрезмерной активности прозванной Пулькой. Я ее как-то раз видел. Был ещё какой-то блондин с длинной челкой. Но самое неприятное, то, что рядом с Микой сидел тот самый главный по охранникам. Его правая рука лежала у неё на коленке. Он ей что-то рассказывал, видимо успокаивал.

В груди разгорался огонь. Во мне, как в бутылке шампанского, пузырьки газа всплывали вверх и скапливались там, норовя взорвать пробку.

- Ты кто, и что ты тут делаешь? - этот главный по охранникам, с вызовом смотрел на меня. По глазам я понял, что он очень нервничает. Рука его потянулась к дубинке.

Кто я? КТО Я?

Давление газа увеличивалось.

А не охуел ли ты парень? Мои предположения были верны?

Большой и жуткий. Сильный и волевой. Не такой мягкий как я.

Пробка выстрелила, я взорвался.

- Конь в пальто!

Приклад ружья впечатался в нос этого козла. Второй удар последовал в висок. Третий в затылок.

Главный по охранникам скатился под стол со стонами "Ёб твою мать! "

Стол со скрипом сдвинулся, с него упали со звоном стеклянные стаканы и маленькие бутылочки из-под виски и коньяка.

- Охуеть! - сказала Пулька.

Во мне все кипело. Мне хотелось допинать и загрызть этого главного по охранникам. Я замахнулся прикладом для следующего удара.

Глаза у Мики стали широкими, как пятаки.

Передо мной возник блондин.

- Остынь. Остынь. Остынь. Тише - он посмотрел на меня испуганным взглядом.

Я хотел стукнуть и его. Руки тряслись. Кипящий огонь внутри потихоньку успокаивался. Я опусил ружьё. Выдох. Вдох. Выдох.

- Я за тобой. Нужно идти - сказал я Мике.

Она смотрела на меня ошарашенными глазами, смотрела на копошащегося под столом, не-знаю-как-мать-его-там-зовут, главного охранника. Пулька метала взгляд на меня, на блондина, на Мику, удивленная, тряся своими двумя хвостиками на голове.

Дверь, ведущая в служебные помещения, с грохотом дернулась, едва не слетев с петель. Раздался удар, дверь дернулась, но не открылась. В маленьком окошке, что было вделано в дверь, я увидел судя по бумажному белому колпаку на голове - повара. Только это уже не повар. Упырь. Глаза в разные стороны, из рванной раны на щеке медленно стекала вязкая кровь. Он приложился щекой к окошку, оставляя тёмно-красные разводы.

- Ну же! - крикнул я, схватил за запястье Мику, дернул её с дивана.

Мы с Микой побежали вон из каюты, Пулька, и блондин ринулись за нами. Мика даже не упиралась, она послушно бежала за мной, ее сознание было где-то не здесь.

Главный охранник лежал под столом, что-то мычал и держался за голову. Как в труху пьяный забулдыга, он делал комичные попытки подняться и вылезти из-под стола. На секунду я замешкался, не оставлять же его тут. Но представив, что его придётся волочить под ручку, а когда он очухается, спасибо он мне явно не скажет. Но да бог с ними: с его габаритами, и благодарностью. Главная причина почему я побежал дальше - это Мика.

Я закрыл дверь. Желаю этому амбалу удачи.

Мы побежали на палубу.

Капли дождя заливались за воротник.

На пирсе царил форменный бардак, люди бежали обратно на корабль. Другие люди пытались пробиться к набережной. С обеих сторон, было видно, налетали упыри. Люди на пирсе были в западне. Многие прыгали в воду.

- Ты не с рейса, да? - спросил блондин, глядя на мой окровавленный пиджак.

- Да, то есть нет. Короче, не с рейса. - ответил я

- Как попал на лайнер?

- По цепи. Это единственный путь на сюда, и я думаю, на берег.

Блондин озирался по сторонам. Он смотрел на спусковой пандус, смотрел в сторону якоря, смотрел в сторону... куда?

- Не, есть другой вариант. - он указал на висящие на кранах спасательные шлюпки.

- Давай! Всегда хотела это сделать! - крикнула Пулька помчалась к шлюпке. Ветер уносил её слова.

Блондин побежал вслед за Пулькой.

- Пошли! - крикнул он.

Оранжевая шлюпка трепыхалась на ветру.

- Лезьте в неё. По правилам нужно это делать со спасжилетами, но похуй, и так сойдёт. - блондин пошёл к пульту управления.

Пулька ринулась вперёд, взбираясь по лесенке, задирая форменную юбку. Следом пошла Мика. Я едва не упал за борт, поскользнувшись на мокрых ступеньках.

Блондин колдовал что-то над пультом. Зажужжали моторы, шкифы завертелись, троссы начали спускать лодку на воду. Блондин запрыгнул в спускающуюся шлюпку.

Спустившись наполовину, шлюпка дернулась и зависла над водой.

- Вот блядь и терпи крушение, после такого! - негодовал блондин.

Из иллюминатора, напротив которого мы зависли, показалось злобное лицо упыря. Он ударял руками по стеклу, как кошка, скребущаяся в дверь.

- Эй! - крикнул мне блондин. - Нужно отцепить тросс, только делать нужно это синхронно. Что бы не перевернуться. Видишь карабин?

Я увидел место сцепления тросса и шлюпки, увидел карабин. Я кивнул.

- На счёт три. Рааз...

Я начал откручивать втулку.

- Дваа...

Всё, осталось отцепить карабин.

- Триии... ДЕРЖИСЬ!!!

Рожа упыря, скребущегося в иллюминатор полетела вверх, а шлюпка вниз. Внутри всё оборвалось, как во время падения на Саабе.

Мы закричали, как на ёбаном аттракционе свободного падения.

Удар о воду был сильным. От удара жопой о скамью меня затошнило.

С помощью весел мы доплыли к набержной и двинулись к Газельке.

В ней никого не было. Куда делся Гонщикс? Водительское сиденье было пусто. Я подергал ручку двери. Закрыто.

В окне внезапно поднялось лицо испуганного Гонщикса. Он отжал кнопки блокировки.

Мика, Пулька, их белобрысый коллега и я залезли в салон. Дверь захлопнулась. Кали дождя сползали по стеклу наперегонки друг другу.

Мика смотрела в одну точку, не моргая. Её голубые глаза будто окутал туман, она смотрела перед собой не видя ничего.

Кис сидел вылез из под бардачка переднего пассажирского, тёр лицо руками, и смотрел сдвинув брови, на вновь прибывших. Очнулся.

Мы все молчали. Воздух, казалось, стал вязким как сироп. Тишину нарушила Пулька:

- Что это было? - во взгляде серых глаз был страх и детское любопытство. Она мне напомнила мою младшую сестру, ее взгляд, когда в детстве готовились вызвать Пиковую Даму из зеркала. Любопытство и страх.

- Ничего такого, от чего было бы весело. Во всём Питере дурдом, люди сошли с ума, или восстали из мёртвых, чёрт его знает. Взорвали Исаакий. Полицейские, которых мы встретили, ясно дали понять, что все плохо и они пытаются удрать на лодке, место в которой они любезно обещали нам предоставить. Ах, и самое важное: погода сегодня такая себе. - Кис говорил спокойно и неспеша, голос его стал нормальным.

- Что? Ты серезьено? - в разговор вмешался блондин. - Херней попахивает так-то.

Кис фыркнул и рассказал о наших сегодняшних злоключениях. Пулька слушала раскрыв рот, Блондин недоверчиво поглядывал на меня, ожидая видимо, что я скажу: "да приятель, у Киса низкий уровень сахара в крови, он не в себе. А еще вдовесок сожрал пару лишних таблеток, и у него разыгралось воображение, и он тут просто откровенно сидит и гонит." Но нет, Кис говорил чистую правду.

Я заметил, что Мика смотрела на меня. По щекам катились маленькие слёзы. Губы ее были стиснуты в прямую линию, взгляд истончал ненависть.

-Зачем ты приехал, я тебе же сказала не приезжать. Почему ты всегда всё портишь? Что сделал с Левой? Зачем ты это сделал? Мы тебя не ждали - она буквально плевалась словами мне в лицо.

Под словом "мы" она явно подразумевала Лёву (ах тыж блядь, Лёвой его звали, как мило) и себя. Мы, значит. И как давно, интересно, появились эти "мы"? Меня пронзила мысль о том, что по моей вине возможно погиб человек, живой человек. Мне стало не по себе, хотя откровенно говоря мне сегодня весь день не по себе. Что я творю в конце концов? Ведь неважно, что он сделал (а как хорошо он это сделал? У-у-у, блядь) с Микой, живой человек. "Важно" - уверенно шепчет внутренний голос. "Важно, тебя наебали, предали и получили по заслугам". У меня начала кружится голова. Это сон - точно, дурацкий сон, вызванный переживанием за Мику.

Мика не унималась.

- Малолетний болван! Я тебе сразу говорила, что у нас ничего не выйдет, нет, надо лезть и портить. Кто просил тебя? Я надеялась, что у тебя хватит ума, хотя бы на то, чтобы понять, что всё кончено, но ты, упрямый дурак... Убил его!

Гонщикс прикрыл ладонью лицо.

Речь Мики стала бессвязной, начала походить на поток сознания, изливаемый на меня.

Перед глазами мелькнула наша встреча на заливе, как было хорошо, рассвет. Страх стал превращаться в злость. Вспомнил, как мы воровали с Микой сырки из Пятерочки, а потом уплетали в сквере и смеялись, вспоминая наше "преступление".

Вспомнил, как...

Внутри как будто взорвался вулкан. Глаза стали влажными.

Мика не унималась.

Я вскинул ружьё, навёл его на Мику, и нажал на курок.

ЩЕЛЧОК.

Нажал на другой курок.

ЩЕЛЧОК.

Ружьё было не заряженным, я не менял прострелянные гильзы на патроны. Я это знал, но в глубине души хотелось, чтобы это было не так.

Щелчок курка мгновенно заткнул Мику. Глаза её на секунду округлились от страха и удивления. Поняв, что выстрела не произошло, её взгляд стал презрительным.

- Ты даже застрелить не можешь нормально, мудак!

Я сжал со всей силы ружьё, что аж руки побелели. Сжал всю волю в кулак, чтобы не влепить затрещину Мике. Вдох-выдох.

- Заберите волыну у него, пристрелит тут всех нахуй! - Гонщикс нервничал. - А ее заткните! - кому он давал указания не было ясно, но я на всякий случай сжал цевье ружья посильнее.

Блондин протянул было руки к ружью. Вспомнил, как называли этого хамоватого блондина. Сахар. Как объясняла Мика, звали его сначала Сахой, производная кличка от имени Александр. Потом Саха плавно трансформировалось в Сахар. Я отдёрнул оружие и шикнул на него:

- Уйди! Ни в кого стрелять не буду!

Мика разверглась рыданиями. Она уткнулась лицом в плечо Пульки, и громко всхлипывала. Пулька гладила её по голове издавая едва слышное "Ч-щ-щ-щ". Осуждающий взгляд Пульки был направлен на меня.

- Ну и что за цирк? Готовы ехать, истерички? - не дожидаясь ответа, Гонщикс завёл своего монстра "Газилу" и рванул с места, стараясь не наехать на бегающих в панике людей.

***

На одной из дорог, через лобовое стекло я увидел тыльную сторону заградительных кордонов - наваленные плиты, наспех сооруженные огневые точки, мешки с песком. Повсюду была растянута колючая проволока, стояли военные грузовики, блокировавшие дорогу с противоположной от нас стороны. Бегали солдаты, заряжали пулеметы, устанавливали их дулом в сторону дороги. Готовили автоматы, упирали, о капоты грузовиков. Они были готовы вести огонь. Некоторые между армейскими машинами готовились к стрельбе с колена. Другие в спешке ставили минометы.

Дождь лил стеной, и в пределах видимости с фронтовой части укреплений мне было видно только пустую задымленную улицу.

Офицер, или сержант, резко взмахнул рукой, что-то крича.

Приказ об открытии огня.

Раздался громкий стрекот пулемётов и автоматных очередей. Вспышки от порохового огня засверкали в дожде как светомузыка.

За зелеными касками военных я увидел по кому ведут огонь. Огромная лавина людей наводнила улицу. Пули валили с ног бегущих - одни падали на асфальт, другие бежали прямо по упавшим телам, занимая их место.

Те, кто бежал в авангарде напирающей толпы поднимали руки вверх, в безнадежной просьбе прекратить огонь. Видимо они бежали от упырей, которые валили людей на землю и гнали их на пулемёты. Огонь не прекращался. Пули прошивали как упырей, так и нормальных людей.

Бум. Выстрел миномёта. Где-то в толпе оранжевым пламенем разорвалась мина. Тела разметало в разные стороны как сухие листья.

Солдаты вели огонь не разбирая целей, стреляли по всем подряд.

Шумящая толпа с наскока налетела на грузовики. Состояла она уже почти вся из упырей, они пытались перелезть через заграждения, получая порцию свинца. Они лезли по телам, запутывались и кувыркались в растянутой колючей проволоке, как мухи угодившие в паучьи сети.

Никакой шквальный огонь не мог сдержать эту безумную атаку.

Солдаты, стреляющие с колена были сметены потоком безумцев, они бросали оружие и в панике бежали.

Гонщикс среагировал быстро. Ловко дергая рычагом переключения передачи, он развернул Газель и повез нас прочь, подальше.

Теперь я понял, почему бомбили район Исаакиевского собора. Теперь я был уверен, что контроль над ситуацией окончательно утерян. Те два полицейских были абсолютно правы. Нужно не упускать шанс выбраться из этого балагана.

XII Отбытие

Мы ехали вдоль Пряжки. Я указал на ворота ведущие во дворы верфей. Именно отсюда открывалась возможность попасть к мосту. В отличие от ворот, которые были закрыты.

Нам обещали держать их открытыми для нас. Гонщикс посигналил. Нет ответа. Девчонки начали паниковать, я честно говоря тоже.

Гонщикс посигналил снова, и выждав несколько минут предложил их протаранить. На вид они были хлипкими. Мы все единодушно согласились.

Мы отъехали от ворот, чтобы взять разгон. Глаза Гонщикса загорелись нездоровым огоньком, как перед тем прыжком через Неву.

Я зассал. Этот каскадер не всегда адекватно рассчитывал свои возможности и возможности своего автомобиля.

Мы разгонялись. Кис спокойно пристегнул ремень.

Раздался удар о крышу машины. На лобовом стекле распластался упырь в меховой шубе. Откуда он взялся, с окна сиганул что ли? Видимо звук клаксона заставил обратить его внимание на нас.

Он начал биться лбом в стекло, да так усердно, что стекло начало идти трещинами. Гонщикс надавил на тормоз в желании скинуть надоедливого пассажира. Но видимо в силу своего твердолобия упырь игнорировал законы физики, остался на лобовом стекле, держась за боковые зеркала. Он продолжал долбить лбом в стекло. Недолго думая, я переломил ружьё, резко вынул прострелянные гильзы и вставил один патрон, заломил обратно. С довольным стальным щелчком двустволка была готова к действию. Вскинул оружие одной рукой и подался телом между двух передних сидений. Прислонил ствол ружья к стеклу.

- Осторожно! - крикнул я и нажал на курок.

Гонщикс и Кис едва успели убрать головы подальше.

Ба-бах! Ружьё чуть не выскочило из рук.

В стекле образовалась красная дыра размером с футбольный мяч, осколки стекла разлетелись брызгами по салону. Дождевая вода, окрашиваясь в розовый, стекала на переднюю панель.

Твердый лоб оказался не таким уж и твёрдым. Свинец всегда был весомым аргументом в споре с твердолобием. Упырь слетел с капота. Звук выстрела обдал горячей волной боли голову и перепонки, которые, я думал разорвутся. Казалось голова взорвется как у упыря. В ушах стоял звон. Гонщикс лежал на боку. Правая сторона лица была в порезах. Из уха змейкой ползла кровь. Он поднял голову. С глазами размером с медные пятаки он выхватил ствол у меня из рук, и ударил прикладом в мою грудь. Я упал на коробки с барахлом.

- Долбоёб! - взревел он и кинул ружье.

Деревянный приклад, разрезая пороховой дым тяжело лег на металлический пол.

Кис деловито стряхнул с себя осколки стекла, и похлопал по плечу Гонщикса.

- Время. Время. - тихо сказал он.

Гонщикс замахнул кулак на Киса, но потом плавно опустил руку на рычаг коробки передач. Он нажал ногой на педаль газа.

Газелька подпрыгнула переезжая тело упыря, как будто переехала лежачего полицейского.

Машина разогналась снова.

-Держись!!!

Полторы тонны ржавой стали снарядом влетели во двор сметая на своём пути несчастные ворота. От столкновения Гонщикс ударился грудью о руль, надавив на клаксон, который жалобно бибикнул. Кис был пристегнут и лишь едва дернулся.

Мы в салоне разлетелись как шахматные фигуры в футляре при встряске. Меня затошнило.

Мы выбирались по очереди из машины. Голова кружилась, маленькие капли дождя немного успокаивали головокружение. Хотелось блевать. На лбу ссадила рана. Видимо ударился о ящик.

Я увидел лежащего в салоне Сахара. Хорошо ему досталось - висок был крови.

Кис перебинтовал ему голову. Жёлтая сумка лежала открытой пастью кашалота в ногах Сахара. Блеклое пятно отпечатось на перевязке. Кис осторожно подложил одну из сумок под затылок Сахара.

Лодку было видно около моста, она белела во мраке. Что же произошло? Они не уплыли. Лодка на месте, ворота были закрыты. Плохие предчувствия начали расползаться в груди как пауки.

- Оставайтесь пока здесь, я гляну наших друзей-знакомых. - сказал я.

- Я с тобой - сказал Гонщикс и взял с собой монтировку,и диодный фонарик. - Мы скоро.

Кис кивнул. Пулька сидела над Блондинчиком, держала его за руку.

Мика сидела в дверях, курила и смотрела стеклянным взглядом вникуда.

Дождь сошел на нет. Тучи расходились, оголяя темно-фиолетовое небо. Где-то вдали вспыхивали зарницы снарядов. Играли огоньком пожары на горизонте. На востоке небо стремительно разгоралось темно желтыми красками рассвета.

Лодка мирно качалась на волнах. Внутри никого не было, двигатель заглушен. Рядом не чувствовалось присутствие человека. Было тихо, только плеск воды о набережную.

- Эй! Есть тут кто? Это мы, сегодняшние трюкачи-каскадеры! Ау! - я напряг глотку и крикнул громче: - Коля! (Вроде так звали второго необщительного полицейского).

Сумерки стремительно таяли. Двор верфей потихоньку светлел, как кола при неспешном добавлении белого рома.

Первые лучи солнца коснулись моих туфель. Неподалеку от меня стоял Гонщикс. Ветер раздувал его не по размеру надетые брюки. Он поманил меня рукой.

Я вскинул ружьё и поспешил к нему. Он мрачно смотрел на лежащее на асфальте тело. Колян, тот самый ворчливый мент. Руки его лежали на груди, пальцы застыли как когти, выпущенные из лапы зверя. Лицо перекосила безумная гримаса злости и боли. Стиснутые зубы были черными от крови, а во лбу была как у женщины-индуски была красная точка от пулевого отверстия. Глаза вылезали из орбит.

Вот тебе и вот. Что бы тут не произошло, мы не успели. А где добрый мент? И я увидел его. Не одного. Лучше бы я этого не видел. Подошёл ближе.

Три тела вдоль стены какого-то административного здания. Добрый мент облокотился спиной о стену, голова на боку, как у спящего. В ногах у него лежало два тела. Молодая женщина и девочка лет пяти. Они будто тоже легли отдохнуть, опустив голову по видимости, на своего отца и мужа. Все они были мертвы, сомнений не было. Маленькие точечки во лбах девочки и ее мамы, лица их были перекошены как у лежащего Коляна, но не так сильно. Глаза были закрыты. Перебинтованная кисть девочки сжимала белую игрушку-котенка "Хеллоу Китти!". Рука их отца лежала сверху, как бы обнимала своих женщин, в ней был пистолет. Подойдя ближе я увидел дырку в его левом виске, лицо в отличие от остальных было умиротворенным. Он застрелил их, а потом пустил себе пулю. Они стали упырями. Но почему. Я обратил внимание на забинтованную руку девочки, перебинтованную ключицу женщины. Увидел пропитанную кровью перевязку Коляна. Укусы. Все дело в них. Господи. Видимо это Колян первым стал упырем, и вот что с этого вышло. Хотели спастись.

Я взял из мертвых рук пистолет. Рядом лежали рюкзаки с вещами, в одном из них я нашёл одеяло. Им я накрыл семью.

- Покойтесь с миром. - сказал я и взял несколько сумок.

Гонщикс тяжело вздохнул и последовал моему примеру.

Детские вещи брать не стали.

С тяжелым сердцем мы пошли к машине, попутно взяв оружие у Коляна.

Эпилог

С Гонщиксом мы ничего не рассказали о драме, развернувшейся бог знает сколько времени назад. Мы с ним мрачно переглянулись и без слов договорились молчать. Сказали просто: нашли сумки с припасами и одеждой, хозяев нигде не было.

В течение получаса мы загрузили катер необходимым. Что-то взяли с Газельки Чудес Гонщикса, что-то взяли у погибших.

Фонари, еду (консервы и крекеры, воду), теплые вещи (в этих дурацких пиджаках было не очень-то и тепло), патроны, все запаковывали в коробки и рюкзаки. Слили весь бензин с Газельки. Соорудили из костюмов носилки и с помощью них разместили в катере бессознательного Сахара.

Гонщикс завел катер. Рассекая волны лодка отчалила. Брызги воды светились золотом в набирающем яркость утреннем солнце. Канонада почти утихла, только шум волн и крики чаек разносились в воздухе. Верфи уменьшались в размере. Цепи подъемных кранов болтались в солнечных лучах, как бы махая нам на прощание.

Всё. Мы отправились в путь. Куда? Подальше от города. Лебяжье? Пожелайте удачи.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.1 / голосов: 7
Комментарии

Да уж.Хороший рассказ .Тут и гонщики-каскодеры,и зомби,и менты все разом.Хотелось бы узнать из-за чего началась зомби-эпидемия,и они ли только в Санкт-Петербурге,или же в других местах.Но тут есть бред,особенно про бомбардировку районов(некто бы бомбардировку сразу же после нескольких суток эпидемии не стал проводить, эвакуация должна полная быть)и некоторые вещи.Однако рассказ заслуживает уважения.7 из 10.

Согласен, местами бредово. Это же вымысел)))

Спасибо за коммент)

Ну блин...это же не всё? Капец полно нестыковок и нелогичностей. Но, сюжет затягивает. И нестандартно, несмотря на наличие зомби-штампов. Я с радостью прочту продолжение.

Благодарю) пока его не будет)

А что будет? ;)

Быстрый вход