Цитадель. Глава 2

Глава вторая

- Да где же этот чертов телефон?

Вот уже битых полчаса Малой бродил по городу в поисках телефонного аппарата. Неподалеку от его дома один телефон был, но сейчас надо было позвонить Антиквару, а ему Малой всегда звонил с разных аппаратов – от греха и полиции подальше.

И вот теперь он должен быть слоняться по городу под этим мерзким дождем ради одного-единственного звонка. Конечно, его профессия и доходы позволяли разъезжать на машине, но лишний раз «светиться» ему совсем не улыбалось - для обычного сталкера, работающего на правительство, его машина была слишком дорогой. И в города он на ней не ездил. А вот раздобыть карту столицы со всеми телефонами не помешало бы. Теперь Малой жалел, что не сделал этого раньше.

Впереди показался красиво оформленный вход в довольно богатый магазин. На фоне ровного ряда однотипных бетонных коробок он проступал ярким пятном. Здесь, в Синем секторе, где проживали люди с достатком, более-менее приличным и те, кто с трудом, но все же сводил концы с концами, здесь такие магазины были редкостью – не то, что в роскошном Зеленом. Подойдя ближе, Малой прочел на аккуратной вывеске в форме листика: «Чайный дом». Чуть ниже шрифтом поменьше было написано: «Отборные ханьские сорта». Магазин Малого не заинтересовал, зато его привлек широкий козырек, выступающий над входом.

Под этот козырек Малой и встал, решив немного передохнуть. Капли сюда практически не долетали, и он расстегнулся. Выходя из дома, или, как он любил говорить, «лежбища», Малой одел вязаный свитер с широким горлом, серые штаны со множеством карманов, а поверх натянул непромокаемую куртку с широким воротником. Сейчас из стеклянной витрины на него смотрело отражение крепкого парня - 190 сантиметров роста и 80 килограмм чистого веса – с узким лицом, стрижеными ежиком жесткими волосами и цепким взглядом серых глаз.

Можно было зайти и в сам магазин – там и сухо, и ветра нет – но Малой сторонился этих слепящих чистотой и лоском заведений с вышколенными похлеще армейских сотрудниками, которые вечно улыбаются так, что страсть как хочется заехать им по белым и ровным зубам.

Малой достал из бокового кармана сигарету, а из внутреннего извлек зажигалку. На стальной поверхности отраженным светом из витрины сверкнула странная надпись: «Zippo». Интересно, сколько бы отдал за нее Антиквар? Малой нашел ее несколько лет назад во время вылазки под Москву и поначалу хотел продать, но пока возвращался, передумал и с тех пор не расставался с ней. Вот странно: с людьми прощался всегда легко и без сожалений, а тут привязался к какой-то вещице.

Огонек весело вспыхнул, распространяя вокруг запах бензина и тонкую струйку черного дыма. Малой глубоко затянулся и привалился к стене. Захотелось подумать о приятном.

«Так, сейчас надо загнать товар Антиквару, и взять отпуск. А имперцам сказать, что нехило схватил радиации, и двинуть куда-нибудь поюжнее. Достала уже эта погода. Но сначала – заглянуть к Хриплому. И оттянуться как следует».

Бар «Последний приют», которым владел Хриплый, был известным местом среди сталкеров, как легалов, так и вольных, списанных на пенсию контрактников и прочих «солдат удачи», многие из которых относились к закону без должного почтения. Несмотря на такую публику, в этом баре всегда было спокойно, а сам хозяин пользовался всеобщим уважением, в том числе и в полиции. А еще там было лучшее виски в столице. Как не уставал повторять Хриплый, доставляемое из Конфедерации совершенно легально.

Малой снова посмотрел на вывеску. «Чай… кому он на хрен нужен, этот ваш чай?», - и в сердцах швырнул окурок в лужу. Он уже застегивался, когда за спиной послышался тяжелый топот и вслед за этим раздался окрик:

- Эй, ты! Стоять на месте!

К нему направлялись двое. Черные шлемы с зеркальным забралом, облегченные бронекостюмы, через плечо перекинуты АПСУ - автомат Перегудова с укороченным стволом, на поясе табельный «Сокол».

«Дьявол! Полицаи!» - злобно подумал Малой, но вслух сказал совсем другое, растягивая рот в добродушной ухмылке:

- Добрый день, господа полицейские! Чем могу вам помочь?

- Предъявите документы! – сказал тот же полицейский, что окликнул его. Он был выше второго на голову и вдвое шире в плечах, но до Малого все равно не дотягивал.

- Одну минуточку, господа, одну минуточку, - Малой говорил нарочито вежливым тоном, на грани откровенного сарказма. Паспорт лежал в потайном кармане куртки, но он начал поиски со штанов, неторопливо обследуя один карман за вторым.

Ирония Малого и его медлительность возымели действие. Второй полицейский сдернул с плеча автомат и передернул затвор.

- Живее! Или хочешь на установление личности?

Малой наигранно хлопнул себя по лбу и полез в куртку. Достал пластиковую карточку и протянул ее высокому полицейскому.

- Пожалуйста.

Тот снял с пояса портативный сканер и вставил в него карту. Прибор дважды пискнул, его монохромный дисплей засветился, выводя полученную информацию. Высокий показал сканер низкому. Тот кивнул и опустил ствол автомата в землю, но вешать его на плечо не спешил. Высокий оценивающе оглядел Малого и спросил несколько смягчившимся тоном:

- Сталкер, значит?

- Так точно. Легал.

- Вижу.

Полицейский вернул ему паспорт, козырнул и хотел пойти обратно, когда Малой окликнул его:

- А не подскажете, есть здесь телефон поблизости?

- Иди прямо, на втором перекрестке повернешь налево. Пройдешь вниз метров двести – там и будет будка.

- Спасибо! – крикнул Малой в спину удаляющимся полицейским и заспешил по указанному направлению.

«Хоть какой-то от них прок», - думал он по дороге.

* * *

Сидя в роскошном кабинете, обитом панелями из моренного дуба, Генрих Майер, в некоторых кругах известный как Антиквар, перелистывал толстые папки, иногда поднимал глаза к верху, как будто что-то подсчитывая, недовольно качал головой и снова зарывался в бумаги.

Несмотря на дневное время, тяжелые шторы были плотно завешаны, и единственными источниками света оставались изящный камин, в котором тихо потрескивали дрова, да лампа с красным тканевым абажуром на письменном столе. Кроме лампы и стопки бумаг на столе стоял массивный канцелярский набор из малахита и телефонный аппарат, покрытый черным блестящим лаком – главная гордость хозяина кабинета.

Разрешение на установку телефона ему лично выбил один из членов Госсовета, после того Антиквар преподнес сенатору отлично сохранившийся комплект обмундирования офицера российской армии начала XIX века. Антиквар всегда умел найти подход к нужным людям.

Официально его бизнесом было производство и продажа копий вещей, произведенных до Катаклизма, а также небольшого числа оригиналов, привозимых его эмиссарами из Конфедерации, Поднебесной и свободных зон империи. А неофициально он скупал подлинные раритеты у вольных сталкеров, перепродавая затем важным людям. Эта деятельность и приносила Антиквару львиную долю прибыли. И хотя, согласно имперскому законодательству, все предметы прошлых веков, найденные на закрытых участках, так называемых «режимках», являлись собственностью государства, многие высокопоставленные лица приобретали их у Майера, а иногда сами делали заказы. Впрочем, Антиквар, никогда никому не доверявший до конца, приобрел парочку ресторанов, в которых дела вел исключительно «чисто».

На вид Антиквару было лет шестьдесят, от некогда русых волнистых волос теперь остались лишь воспоминания да седые пряди на затылке и висках. Нос с небольшой горбинкой, маленький рот и чуть заостренные уши придавали ему сходство со сказочным персонажем. Наверное, он мог бы показаться даже забавным, если бы не стальной взгляд, гордая осанка и непререкаемый тон.

Антиквар прервал свои подсчеты, откинулся в кресле и начал массировать тонкими сухими пальцами виски. Как бы то ни было, а возраст давал о себе знать. Часы на каминной полке (на их циферблате красовалась надпись «Hermle») показывали без четверти три.

В этот момент задребезжал телефон.

- Майер слушает.

- Здорово, Генрих, - раздался с той стороны провода голос. – Это Малой. Я вот только с рыбалки вернулся, ну и сразу к тебе – радостью поделиться.

- И как улов?

- Вполне прилично. Плотвичка, несколько карасиков – все как обычно, короче. Только в этот раз я еще и здоровенного карпа вытащил. Чуть не ушел зараза, но от меня хрен уйдешь. Хочу вот к тебе заскочить, похвастаться.

Свободной рукой Антиквар быстро перелистал ежедневник, лежавший рядом с телефоном.

- Заходи послезавтра, в 7 вечера.

- Ага. Договорились.

- Есть-то твоего карпа можно? А то еще принесешь какого-нибудь мутанта…

- Обижаешь!

- Ладно… Слушай, а погода там как?

- Вообще сказка. Тихо, тепло, солнечно… - Майер услышал, как Малой вздохнул. – Не что в этом городе - сплошная слякоть. Вот только дороги никакие стали…

- Хорошо. Тогда жду.

Антиквар повесил трубку и потер руки едва уловимым жестом. «Карп» на их условном жаргоне означал драгоценности – очень большая редкость. Улов Малого сулил приличный куш. Надо было заняться поисками покупателя.

* * *

Отзвонившись Антиквару, можно было подумать, что делать дальше. Можно вернуться на «лежбище» и заняться ничегонеделанием, дожидаясь назначенного срока, а можно отправиться к Хриплому, хорошенько выпить да поговорить и заодно узнать последние новости. В принципе, домой он всегда успеет – времени до послезавтра еще навалом, а деньги в карманах еще были.

Немного поразмыслив таким образом, Малой выбрал второй вариант. Дело оставалось за малым – добраться до заведения Хриплого, которое было в другом конце города, хотя и в пределах Синего сектора. А значит, здесь тоже было два варианта: общественный транспорт или таксомотор. Малой решил отправится на том, что найдет первым.

В этот раз ему повезло. Буквально за углом сталкер обнаружил таксомоторную стоянку. На ней стояла всего одна машина – широкая и приземистая, ядовито-желтого цвета с черной полосой вдоль кузова, на которой значилось «Центральный таксопарк». Малой вежливо постучался в окошко, из которого вскоре показалось уставшее лицо, принадлежавшее мужчине средних лет с небольшой щетиной на подбородке и приплюснутым носом. Узнав, что такси свободно, Малой сел на заднее сиденье и сказал в приоткрытую стеклянную перегородку:

- Бар «Последний приют». Знаешь такой?

- Конечно, знаем, - ответил шофер.

- Ну тогда трогай.

Машина ехала быстро, но плавно, и в тепле на мягком диванчике сталкера скоро разморило. Долгие дни в походе, постоянном напряжении нервов и сил давали о себе знать. Тем более последняя экспедиция была одновременно и самой трудной. Мысли приходили и уходили, не задерживаясь и не оставляя следа. Захотелось спать. В узкие запотевшие стекла мерно постукивали капли дождя.

Малой полез в карман за сигаретой.

- Курить можно?

- Давай, - откликнулся водитель.

Малой глубоко затянулся, медленно выпуская дым. Таксист тоже закурил. Еще пару минут они ехали молча, затем водитель спросил, совсем как недавний полицейский:

- Из сталкеров будешь?

- С чего решил? - вопросом на вопрос ответил Малой.

- Так глаз-то наметанный, - усмехнулся таксист.

- Сталкер, он самый. Ну, а что еще видишь?

- Что недавно из зоны. Вы, когда вернетесь, так вас сразу распознать легко, прям как заезжих. Только те все суетятся, глаза бегают, тараторят без умолку, а вы, напротив, словно пришибленные, - разговаривая, таксист поглядывал в зеркало заднего вида.

Внезапно он крепко выругался и вдавил в пол педаль тормоза. Малой успел выставить руки вперед и только потому не ударился лицом о переборку.

- Что это было? – выдохнул Малой. Испугаться он не успел.

- Эсбешник какой-то подрезал. Ездят как хотят, где хотят…Им правила не писаны… - хмуро пробормотал таксист. Затем повернулся и уже извиняющимся тоном добавил: - Ты там как, ничего? Ты уж прости, перестраховался малость. Просто сам понимаешь…

- Ничего… - Малой раздавил сигарету в пепельнице, сделанной на дверной ручке, и потянулся за новой.

- Кстати, а вот на кого ты работаешь, не пойму. Из легалов или по-своему?

- Легал я.

- И как? По деньгам-то?

- На жизнь хватает, – ответил Малой.

- Да…, - протянул таксист. – А, знаешь, я вам иногда даже завидую. У меня ведь что - крутишь эту чертову баранку дни напролет, и то еле концы с концами сводишь. С женой «привет-пока», с детишками тоже поиграть охота, славные они у меня. Двоих Бог даровал. Мальчик и девочка. Вот. А ведь тоже охота куда-то подальше выбраться, - продолжал жаловаться таксист, - в печенках уже этот город сидит. Так нет – наматывай круги, что твоя бешенная собака. Одна радость – с хорошим человеком поговорить, да и то редкость.

Он еще что-то продолжал говорить, рассказывал и про работу, и про семью, но Малой пропускал его слова мимо ушей, и если изредка прислушивался, то только ради того, чтобы не заснуть. К тому же ему было приятно просто слышать самую обычную человеческую речь. А таксисту, похоже, уже было неважно, слушают ли его. Он даже перестал посматривать в зеркало.

Так они проехали еще минут пятнадцать, после чего машина остановилась, и таксист обернулся к Малому.

- Приехали.

- Сколько там?

- Червонец ровно, - ответил таксист, бросив короткий взгляд на счетчик.

Малой порылся в карманах, выудил несколько изрядно помятых купюр, отсчитал 12 рублей и протянул их водителю. Выбираться из теплого салона под дождь и ветер не хотелось, но до входа в бар было рукой подать. Уже закрывая дверь, Малой крикнул:

- Удачи тебе! И детишкам привет!

- И тебе удачи, сталкер. Вам она побольше нужна! – прокричал в ответ таксист. Мигнув фарами, машина сорвалась с места и скоро скрылась из виду.

Малой чуть потоптался на месте, взбадриваясь, и двинулся к бару.

* * *

- Генрих Эдуардович, помилуйте, - в который раз вздохнул грузный мужчина и промокнул платком вспотевший лоб. – Нельзя сейчас иначе.

- Да я все понимаю, Николай Александрович, - Майер задумчиво постучал карандашом по столу. – Просто это как-то странно. Неожиданно и странно.

Николай Александрович Севостьянов, член Верховного суда и советник 2-го ранга, сидел в кабинете Антиквара, переминая в руках широкополую шляпу. Он даже не снял элегантное пальто кофейного цвета, и теперь оно забавно топорщилось во все стороны – весьма внушительное кресло все равно оказалось маловато для габаритов судьи. Судья был уже немолодым, но все еще энергичным человеком. Черные подкрашенные волосы были уложены в аккуратный пробор, высокий лоб скрывал под собой недюжинный интеллект, а лучистые морщинки около глаз и рта выдавали добродушный нрав. Но сейчас Севостьянов был обеспокоен и не скрывал этого.

- Поверьте, дорогой друг, информация самая надежная, - снова заговорил судья. – Они намерены устранить эту проблему окончательно. Решить раз и навсегда. И выбор они предоставляют небогатый: либо ты с ними, либо тебя не будет. У нас в суде даже создается особая структура, которая будет специально заниматься сталкерами. А также перекупщиками и теми, кто покупает у перекупщиков.

Майер молчал, глядя в окно. Сегодня шторы были раздвинуты, а камин погашен. Из окна в комнату лился тусклый, размытый свет пасмурного дня, придавая теням в кабинете особо густую черноту.

- Я вам больше скажу, Генрих Эдуардович, - продолжал Севостьянов. – Я слышал, что даже легальный оборот раритетов будет существенного ограничен, если не прекращен вообще. В этом я, правда, не уверен, но сам слух показателен и доказывает всю серьезность сложившейся ситуации.

- Не люблю в этом признаваться, но я действительно не понимаю причин столь кардинальных мер. Я просто их не вижу. И слишком уж все внезапно. Может быть, мы чего-то не знаем?

- Я в этом уверен. Контроль «режимок» усиливают, подтягивают туда дополнительные подразделения. Причем стараются не привлекать военных, обходиться собственными силами. То ли в зонах что-то происходит, то ли еще что-то, не знаю. Может, они там нашли что-то крайне важное или только хотят найти. Не знаю. Все засекречено. Доподлинно известно только, что заправляет всем Департамент реконструкции. Хотя… Санкцию, думаю, он от Стражей получил, слишком уже все серьезно и основательно. Но, сами понимаете, ни нас, ни Госсовет эсбешники и на пушечный выстрел не подпустят к своим делам. А гадать мы можем сколько угодно.

Майер встал из-за стола и принялся расхаживать вдоль комнаты, заложив руки за спину. Севостьянов сидел, не меняя позы. Каждый думал о чем-то своем. Наконец Майер спросил:

- Николай Александрович, вы сказали, что преследовать начали не только сталкеров, но и тех, кто с ними связан… Как думаете, это на всех распространяется? Или будут исключения?

- Хотите знать, не под подозрением ли вы?

Майер молча кивнул.

- Сложно сказать… Вы – человек все-таки заметный, и пользуетесь определенным, хмм…влиянием. И все же то, что вы уже…. эээ… под некоторым контролем, вполне возможно, - Севостьянов старался тщательнее подбирать слова. - Однако я не могу ничего утверждать, - поспешил он добавить, увидев помрачневшее лицо Антиквара.

Тот перестал мерить шагами кабинет и подошел к окну. На стоянке во внутреннем дворе его большого дома стоял внушительных размеров серебристый «Сенатор», на котором прибыл Севостьянов. Даже сверху (кабинет располагался на втором этаже здания) представительский автомобиль выглядел роскошно.

- И все же вы приехали ко мне открыто.

Судья развел руками.

- Ну а как иначе? И что, разве я не могу заехать в гости к старому приятелю? Ничего предосудительного в этом нет. А вот если бы человек моего ранга приехал на общественном транспорте, уверен, это вызвало бы много неприятных вопросов.

- Значит, я все же под колпаком, - заключил Майер. – И ко всему прочему остаюсь с одними ресторациями. Грустно, однако…

Судья в сотый раз смял и расправил поля своей несчастной шляпы.

Грустно – это еще мягко сказано. С таким трудом создаваемый бизнес приходилось спешно сворачивать. Да еще этот Малой. Вспомнив о нем и его добыче, Майер чуть не застонал. Но бизнес – это полбеды. Хуже всего то, что сам он оказался под неусыпным оком Службы безопасности. И ладно бы, если просто под наблюдением. Кто знает, не загремят ли вскоре по его лестнице сапоги эсбешников, и не ворвутся ли они в этот самый кабинет с автоматами наперевес?

Антиквар поймал себя на том, что напряженно вслушивается в разлитую вокруг тишину, нарушали которую только сопение судьи, да скрип кожаного кресла. Отгоняя наваждение, он встряхнул головой, отчего седые пряди сбились в сторону. Пригладив волосы рукой, Майер подошел к столу и нажал кнопку, торчавшую из столешницы. Вскоре двери в кабинет открылись, и в комнату зашла светловолосая девушка в строгом костюме.

- Да, Генрих Эдуардович? – спросила она.

- Юленька, будь добра, коньячок и две… - Майер вопросительно взглянул на судью. Тот покачал головой. - …одну рюмку.

Девушка ушла и вернулась через минуту с изящным подносом в руках, на котором красовалась слегка изогнутая бутылка элитного коньяка «Российский» и широкая стеклянная рюмка.

- Что-то еще, Генрих Эдуардович?

- Нет, Юленька. Спасибо.

Когда двери снова закрылись, Майер налил себе стопку и залпом ее осушил. Судья не без труда выбрался из кресла и придвинулся к нему вплотную.

- Знаете, сейчас наверху вообще неспокойно, - зашептал он. – Все напряжены и ждут перемен. Но каких – не известно никому. Люди говорят, что готовится заседание Корпуса Стражей. Что Корпус очень недоволен деятельностью императора – мол, слишком неповоротлив, пассивен, общественная поддержка слабая. И что заседание будет посвящено как раз этому вопросу… Да, это слухи, но вы, Генрих Эдуардович, не хуже меня знаете, что дыма без огня не бывает. Мы сейчас как на вулкане. Поэтому каждый только за себя, каждый бережет уже не только свое место – за жизнь свою боится. И поэтому помогать вам никто не будет. Я – ваш старинный друг и очень дорожу нашей дружбой. Но это все, что я могу для вас сейчас сделать. Надеюсь, вы меня понимаете. И, надеюсь, когда все уляжется, мы снова отправимся в мое поместье под Рязанью, поохотимся и посмеемся над прошлыми страхами за стаканчиком лучшего самаркандского вина.

- Спасибо, Николай Александрович. Вы действительно много для меня сделали, и я высоко ценю вашу помощь. Со своей стороны я также обещаю вам поддержку. Будем верить, что все трудности временные, и с Божьей помощью мы их преодолеем. Всего хорошего вам.

- И вам успехов.

Они тепло пожали друг другу руки, и судья заспешил к выходу. Майер вышел с ним в приемную, где передал на руки Юле с указанием проводить к машине. После чего вернулся в кабинет и снова наполнил рюмку.

Уже держа ее в руках, он случайно взглянул на кресло, в котором сидел судья. Там сиротливо лежала забытая шляпа. Один ее край задрался кверху, другой был совершенно кривой.

Антиквар снова подумал о Малом и предстоящей сделке. Ведь если он под колпаком, тогда их разговор, скорее всего, прослушивался. А раз так, то им грозили вполне определенные перспективы. Антиквар отставил рюмку в сторону и прошел в дальний угол кабинета, где на небольшом столике стояла электрическая печатная машинка. Стоя, набрал на ней короткий текст и рывком выдернул листок. Сложил его несколько раз, сунул в плотный конверт, который тут же заклеил. Надписывать конверт он не стал.

Затем снова поднял рюмку и выглянул в окно. Судейский «Сенатор» как раз выезжал со двора. На этот раз Майер не стал пить залпом. Он делал мелкие глотки, невольно прикрывая глаза, когда коньяк приятно обжигал горло. Он думал о том, что благодарность и дружба – это не пустые слова. Что они имеют свою цену. Которую иногда надо платить. А иногда они способны приносить доход.

* * *

Ничем примечательным «Последний приют» среди остальных зданий на улице Свободы не выделялся. Те же бетонные стены, полное отсутствие архитектурных и прочих украшений и всего два этажа. Разве что окна первого этажа были арочными, а сам дом - не стандартного серого цвета, а грязно-песочного. Вход располагался по центру, но был несколько ниже уровня земли – к нему спускалась бетонная лесенка из пяти ступеней. Над входом висела вывеска - наспех сколоченный деревянный щит, на котором без всяких изысков от руки вывели название заведения. В общем, никакого гостеприимства в облике здания не ощущалось. Было ли так задумано, или вышло само – неизвестно, но факт оставался фактом: те, кто искал уютное местечко, чтобы смыть алкоголем все проблемы минувшего дня или, напротив, во всеоружии встретить очередное ненастное утро, равнодушно проскальзывали по зданию взглядом и торопились дальше. Но те, кто все же решался зайти внутрь, оказывались приятно удивлены неожиданными комфортом и спокойствием. Правда, задерживаться в баре таким случайным посетителям не удавалось: очень скоро их вежливо, но настойчиво выпроваживали.

Что же до Малого, то ему здесь всегда были рады. «Приют» действительно был для него домом, даже более родным, чем «лежбище». Он приходил сюда после каждого возвращения из зоны. И в поход он тоже уходил отсюда. Поэтому сейчас Малой быстро спустился по ступеням и толкнул тяжелую металлическую дверь.

Большую часть пространства занимали небольшие квадратные столики на железных ножках, около каждого – по четыре стула с прямой спинкой. В дальнем левом углу протянулась полукруглая барная стойка, недалеко от которой поднималась лестница на второй этаж. Вдоль правой стены стояли большой бильярдный стол и музыкальный автомат. Стены были обшиты пролаченными досками. С потолка свешивались простенькие металлические люстры, к которым были прицеплены лопасти вентиляторов.

Все было, как и полтора месяца назад. Или не все? Сталкер остановился на пороге, разглядывая помещение, и пытался понять, что же все-таки не так.

Почти все столики пустовали, только около окна справа сидела компания из трех парней, которые перекидывались в карты, и еще один посетитель расположился у стойки. Даже с поправкой на дневное время посетителей было слишком мало. Никого из них Малой не знал. Лопасти вентиляторов застыли в неподвижности, но, несмотря на это, воздух казался свежим, а ведь обычно завеса табачного дыма была настолько плотной, что ее приходилось буквально раздвигать. Но, пожалуй, главным было то, что Малой не чувствовал прежней атмосферы тепла и беззаботности.

Немного растерянный, он подошел к барной стойке. Хриплого не было – он обычно выходил в зал к вечеру, и сейчас вместо него стоял щуплый паренек, только начавший бриться, и с крайне важным видом протирал стаканы вафельным полотенцем. Сидевший за стойкой мужчина невзрачного вида в мешковатой одежде смерил сталкера мутным взглядом и продолжил изучать содержимое своего стакана. Малой позвал бармена.

- Эй, парниша, Хриплый здесь?

- Спит у себя наверху, - хмуро ответил тот. Обращение «парниша» бармену совсем не понравилось.

- Значит, подождем. А пока, будь добр, налей-ка мне стаканчик вашего виски. И смотри, чтоб полный был, до краев, - Малой словно и не заметил недовольства бармена.

Сталкер развернулся, положив локти на стойку, и снова оглядел зал. Компания у окна резалась в карты и о чем-то вполголоса переговаривалась. Да, что-то из этого места определенно исчезло. Но как все могло измениться так сильно за каких-то два месяца? Даже в зонах время не столь стремительно. Глубоко внутри поднималось щемящее, тоскливое чувство, похожее на предчувствие чего-то нехорошего.

Тяжелая рука, легшая ему на плечо, вывела Малого из задумчивости. Он резко обернулся и увидел прямо перед собой широкую улыбку Хриплого.

- Ну здравствуй, малыш, - сказал Хриплый.

- Привет, Хриплый! Чертовски рад тебя снова видеть! – радостно ответил Малой. Они крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

Рядом с Хриплым даже Малой действительно выглядел малышом, с трудом дотягивая тому до плеча. Не говоря уже о разнице в возрасте – если сталкеру не так давно перевалило за тридцать, то владелец «Приюта» готовился вскоре отмечать полвека.

Настоящее имя Хриплого никто уже не помнил, включая его самого. Теперь имя можно было найти разве что в архивах, но кто бы стал в них копаться? К тому же его прозвище и внешность и так хорошо знали многие.

Хриплый был двухметровым великаном с мощной грудью, которую издали можно было принять за бронепластины. Мускулистые руки не уступали в обхвате бедру среднестатистического имперского подданного. Совершенно лысый череп, сплошь покрытый рубцами. Переломанные уши и нос, разорванная верхняя губа и вечно полуприкрытый правый глаз. Как и голову, все его тело покрывали шрамы, а необычно темная кожа по прочности не уступала, наверное, бычьей шкуре. При ходьбе он заметно хромал – левую ногу до колена заменял протез. Вроде бы он потерял ее на юге Европы, когда попал в плен к воинственному ордену католиков, и те пытали его, вспоминая уроки Святой инквизиции. Когда он говорил, то сильно хрипел – пуля повредила голосовые связки – из-за чего и получил свое теперешнее имя.

Если бы Хриплый считал свои ранения, то давно бы сбился со счета. Равно как и местечки, в которых ему довелось воевать. И награды различных правительств, обществ, князьков. Хриплый родился здесь же, в Твери, но ушел из дома, когда ему исполнилось четырнадцать, прихватив с собой отцовское охотничье ружье. Говорили, что правильно держать пистолет он выучился раньше, чем говорить. Он сразу же направился в пункт вербовки контрактников, где вербовщики, позабавившись от души, хотели его вышвырнуть вон, но передумали, когда одному насмешнику он сломал в двух местах руку, а второму выбил передние зубы. С тех пор Хриплый истоптал половину известного мира. Ему доводилось сражаться в разных уголках Европейской Конфедерации, изнывать от жажды в песках Великого Халифата, замерзать в сибирской тайге, блуждать по степям среднеазиатских ханств, драться на просторах Срединной Республики. Устав от постоянной войны, которая искалечила его плоть, но странным образом пощадила его дух, он вернулся в родной город, где на заработанные деньги открыл это заведение для таких же скитальцев, каким был он сам. И те, для кого «Последний приют» стал единственным домом, очень хорошо знали искренность, чувство справедливости и долга и готовность всегда прийти на помощь, которые так отличали Хриплого. Но не меньше его уважали, хотя и гораздо меньше знали, в имперской полиции и даже в ИСБ. Поэтому-то каждый гость здесь чувствовал себя в безопасности.

- Как ты? – спросил Хриплый, наконец высвобождая из своих медвежьих объятий Малого.

- Да вроде неплохо, - с трудом отдышавшись, ответил сталкер. – И добыча знатная, и сам жив-здоров. Вымотался, правда, весь.

- Это хорошо, что здоров. Ну а что так долго не показывался? Где пропадал?

- Под Тулу на этот раз ходил. В «режимку».

- Тулу? – удивился Хриплый. – Так это ж недалеко?

- Угу. Недалеко. Только идти долго, - проговорил Малой.

- Ну в «режимки» путь всегда непростой. Или что-то случилось, о чем я еще не знаю?

- Случилось, - кивнул сталкер. – А вот что, и сам разобрать не могу. Туда-то нормально прошел, а вот обратно… Где тропинки раньше чистыми были, там сейчас кордоны стоят. Какие-то машины новые подогнали, охранные системы - не чета прежним. Да и народу больше. Вот и я петлял там, как заяц, почти месяц, все лазейку искал. Сюда ткнусь – заслон, туда – опять стоят. Хлеще, чем в трудовом лагере. Даже не знаю, как уйти удалось. Все позакрывали, сволочи. Боюсь, что теперь в «режимки» мы вообще не попадем…

- Ладно…, - Малой махнул рукой. - Наша где только не пропадала. Разберемся как-нибудь. Ты мне, Хриплый, лучше вот что скажи. Что у тебя тут творится такое, а? Где народ-то? Сидят типчики какие-то странные, первый раз в глаза вижу… Что вообще происходит-то?

Хриплый, с лица которого улыбка исчезала по мере рассказа Малого, помрачнел окончательно. Он лишь кивнул на один из угловых столиков, подальше от всех остальных, и глухо проронил:

- Пойдем, присядем.

Сталкер взял наполненный стакан и осторожно пошел за Хриплым, опасаясь расплескать драгоценную жидкость.

- Плохие здесь дела, малыш. Очень плохие, - начал великан, когда они уселись один напротив другого. – Эсбешники с вашим братом разобраться решили. По крупному.

- Как так – «разобраться»? – опешил Малой.

- А вот так, - Хриплый выразительно провел рукой по горлу. – Вольных – в расход, легалов – на цепь.

- А подробнее?

- Да что подробнее? Короче, вольных определяют по статье «Хищение особо ценного госимущества». А там сам знаешь – одно из двух: либо стенка, либо лагерь. Ну в лагерь вас волочить не зачем: проку мало, зато глаз да глаз нужен. Проще пристрелить. Ну а с легалами, там другое. Идешь в зону – отмечаешься, возвращаешься – опять отмечаешься. Дома задницу греешь – так раз в неделю обязан им показаться, что, мол, втихую не сбег. Но ты дальше слушай. Легалы теперь вроде как госслужащими будут, вот. Их даже в Разрядный лист вносят.

Малой не верил своим ушам. Нехорошее предчувствие им овладело давно, еще когда он только искал выход из «режимки», но такого он и подумать не мог. Он глотнул виски, но столь любимый до сих пор напиток показался сейчас мерзким пойлом. Пить расхотелось совершенно. А Хриплый продолжал, и его изуродованное лицо теперь светилось еле сдерживаемой злобой, отчего стало еще более страшным и отталкивающим. Он пригнулся к сталкеру и яростно захрипел:

- Потому и народу здесь мало, что эти гаденыши уже половину ваших сцапали. А остальные, понятное дело, и нос высунуть бояться. Легалы, так те по струночке ходят, как миленькие. Вечером еще куда ни шло, кое-кто подгребается, да толку-то. Забьются себе в уголок по одиночке, типа моя хата с краю, и водяру лакают.

Хриплый замолчал, уставившись в полированную поверхность стола. На ней было полно царапин и сколов, кое-где чернели выжженные пятна. Но если раньше они свидетельствовали лишь о беззаботном веселье, то сейчас казались грубыми ранами, нанесенными чьей-то безжалостной рукой.

- Кого они забрали? – с трудом выдавил из себя Малой.

- Клинка взяли, Шустрика, Молчуна, - начал перечислять Хриплый, - еще Тарана, Ваньку… да много кого! Говорят, брали зараз с барыгами, чтоб два раза не ходить.

- Скупщиков тоже? – спросил Малой, чувствуя, как по спине побежал неприятный холодок.

- Ну а ты как думал? Что им орден на грудь пришпилят? – оскалил зубы Хриплый. – Туда же, их малыш. Только не в расход, а в вагончик с решеточкой на окнах и пломбой на дверях - и по этапу, города чистить.

- Слушай, а насчет Антиквара ничего не слышал?

- Антиквара…, - призадумался великан. – Нет, не слыхал. Ну он вроде важная шишка, к таким так просто не подобраться. Пока мелочь всякую похватали, а что дальше будет… Так ты у него сам и спроси. Я вообще думал, это ты мне рассказывать будешь, зря что ли ты с правительством якшаешься.

- Да я забыл уже, когда им в последний раз что приносил, - неуверенно возразил сталкер.

- Ну теперь-то часто бегать будешь, и все по приказу. Зато 15-й разряд, пенсия и страховка – все как у людей, - съязвил Хриплый.

Малой не нашел, что ответить, и пригубил еще виски. Вкус по-прежнему казался противным, и сталкер отставил стакан в сторону.

- Сам-то что делать будешь? – спросил он, нарушая затянувшуюся паузу.

- Не знаю… Наверно, совсем на покой уйду. Раньше это ведь не работа была, отдыхал я тут с вами. Душой, можно сказать… А теперь что?

- Да я гляжу, ты уже замену себе сыскал, - хмыкнул Малой.

- Ты про Пашку что ли, который за бармена?

- Ага.

- Так это племянник мой, - ответил Хриплый. И, видя, как Малой удивленно поднял брови, снова улыбнулся. – Ну ты даешь, малыш! Неужто и вправду думал, что папашкиных сил на меня одного хватило? Это я только такой непутевый, потомством своим не обзавелся. А родители мои запасливые были. Знали, наверно, что из меня проку не выйдет, вот и народили еще троих. А Пашка, он сестры средней сынок. Ему уж семнадцать стукнуло, а все бездельничал. Так сестричка и попросила, чтоб я его жизни научил. Ничего, постоит тут, за стойкой, сам ума наберется. Смышленный вроде паренек.

- Ну да. Заместо наследника тебе будет.

- А почему бы и нет? И будет! – Хриплый легонько хлопнул ладонью по столу, но этого хватило, чтобы стол дрогнул, а в стакане радостно плеснулось виски. – Вот только драться еще научу, да оружие нормально держать, а не как баба.

- Научишь, верю. Только, когда учить будешь, смотри не покалечь, а то с тебя станется, - в свою очередь подколол приятеля Малой.

Тот только буркнул в ответ:

- Я скорее тебя покалечу, чем Пашку пальцем трону.

- Да шучу, я шучу. Не кипятись так. А то, вон, покраснел весь, хоть сейчас прикуривай.

- Где? – воскликнул Хриплый, словно в испуге ощупывая лицо. И оба весело рассмеялись, впервые за очень долгое время. Казалось, что недавние дни снова заглянули в «Приют», и даже к виски вернулся прежний насыщенный и терпкий вкус.

Они поговорили еще немного о том и о сем на самые обычные темы. Скоро в окна начали заползать вечерние сумерки, а в углах протянулись длинные тени. Троица у окна уже закончила игру, и теперь расслаблено потягивала сигареты. Невзрачный мужичок около стойки, казалось, прилип к ней. Гулко хлопнула дверь, и в бар вошли еще двое. Оба крепко сбитые, в военных штанах и плотных кожаных куртках, судя по виду – контрактники.

Хриплый поднялся со своего места.

- Ладно, малыш, пойду я. Все-таки пока за бар я отвечаю.

Малой кивнул, поднял стакан с остатками виски – «Ну, за всех нас!» - и опрокинул его в себя. Оставил на столе деньги и пошел к выходу. Уже открывая дверь, услышал, как чихнул и заиграл какую-то протяжную мелодию музыкальный автомат.

Улица встретила сталкера темнотой и сыростью. Дождь прекратился, но воздух сочился влагой, липко оседая на лице. Редкие фонари вдоль дороги уже зажглись, образуя вокруг себя размытые пятна света и сгущая черноту за их пределами. На неровном асфальте блестели широкие лужи, в которых, дрожа, отражалась тускло подсвеченная вывеска бара.

Тепло дружеской беседы быстро таяло в промозглости вечера, оставляя после себя ноющую пустоту и царапающую острыми когтями тоску. Слишком тяжелы были известия и произошедшие перемены, чтобы можно было просто отмахнуться от них.

Малой прикурил, и, затянувшись пару раз, пошел в сторону дома. Идти было минут сорок, но искать такси или транспорт не хотелось. Ему вообще не хотелось сейчас видеть людей. Поэтому он упрямо шагал по грязным лужам, не оборачиваясь и не глядя по сторонам.

Он не видел, как, слегка покачиваясь, из бара вышел тот странный тип, что сидел за стойкой. А тип, оказавшись на улице, мгновенно протрезвел. Проследив взглядом за удаляющейся фигурой сталкера, тип совершенно ровной походкой дошел до ближайшего фонаря. Здесь он извлек из кармана немного потрепанный блокнот и ручку, черкнул в нем что-то и направился в противоположную от Малого сторону.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.1 / голосов: 20
Комментарии

Интересно. У меешь писать, да так что зацыпает. 9

Ну вот, таперича и мне ктой-то шибко умный 1 влепил "без объяснения причин"...((

Так что принимайте в клуб)

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Пластмассовый мир победил. Макет оказался сильней.

Извечный тема: человек и Система.

Инструмент, призванный помогать народу, превратил народ в своего слугу. Так было во все времена, когда человеку понадобились законы и устои. Но сама Земля взбунтовалась. Катаклизм смел человеческую цивилизацию и навсегда похоронил прежние устои.

И что же мы видим в двух частях “Цитадели”? Мир спустя сотню лет после катастрофы. И снова вечное стремление человека делать все сложнее, гармоничнее, правильным. Право, данное с рождения.

Так родилась Империя. Так появилась Система.

Прежде всего, хочется поблагодарить автора за героев (нет, скорее,- Героев!), которых он искусно расписал по первым частям своего творения.

Обреченность и мрачность внутреннего мира Рыкова, его противоречия с самим собой - все это заставляет переживать за его будущее. Кажется, что еще немного, и он свихнется, не выдержав груза совести и вины за свои деяния.

А Малой? Это же - ныне прочти утерянный собирательный образ сталкера. Здесь - это человек, который описывали в журнале “Уральский следопыт”, про которого читали в “Пикнике”. Аплодисменты.

Даже второстепенные герои не теряют своего лица в уже довольно сложных сплетениях сюжета. Каждый - со своим характером и мыслями. Личность.

К стилистической части вопросов почти и нет: мрачные краски, острые и живые диалоги, печальные и унылые пейзажи, напряжение в каждом абзаце - все это подогревает к дальнейшему чтению.

Автор, НАМ понравилось.…Но.

В чем, как я вижу, заключается на данный момент главная проблема произведения.

Итак.

Вопрос, который авторы задают в процессе писательской деятельности: ”Для кого?”

Для кого? Для кого такое произведение?

Я обратился к этому вопросу сейчас, чтобы автор внимательно проанализировал имеющиеся у него части и сделал пусть и преждевременные, но выводы.

Итак, часть №1.

Что может одинокий человек в страшной и всемогущей Системе? Будет ли пытаться обрести свое истинное лицо, потерянное с самого рождения? Сломается?

Виктор Рыков-человек, чья жизнь - полезный и хорошо функционирующий винтик в Системе, начинает искать ответы на вечные вопросы.

Конев- перебежчик, с которым судьба сыграла злую шутку. И жизнь еще покажет свой оскал.

Персонажи, очень хорошо показывают нам мертвой по своей душе мир.

Стилистика первой части - мир, в котором Власть и недосягаемые по своему смыслу приоритеты контролируют сущность человека. Мир, который был нам показан с помощью настолько не похожих по своей обреченности героев, мир, который врезался в память благодаря очень мощной стилистике - был перевернут на 180 градусов во второй части.

Часть №2.

Читая продолжение, я думал о…киберпанке. Эту часть как будто выдрали из какого-то другого произведения. Не похожая на предыдущую, она дает задуматься о проблемах, уже, автора.

Нет представления будущей аудитории. Те, кого 1-ая часть не оставила равнодушной, вряд-ли с таким же интересом и задумчивостью будут читать продолжение. Почему? Ответ кроется в содержании и стиле этих частей. Если первая-это настолько темное и мрачное повествование, что невольно впадаешь в философские размышления, то вторая-противоположность, демонстрирующая обстановку на уровне легкомыслия и наивности.

Автору нужно определиться, кому он хочет поведать свою историю. Каким читателям он хочет изложить свои мысли? Решать только ему.

Итак, если автору удастся воплотить на бумаге все свои задумки и идеи, если у него будет четкая картина аудитории, то мы получим произведение, которое может претендовать на место под солнцем.

Произведение, которое уже выбивается из обычных рамок постапокалиптики и показывающее сложное, глобальное значение человека в Системе в необычном антураже. Что это будет? Криптоисторический роман? Авантюра с элементами приключения? “Умная” фантастика? Философская драма? Увидим. А я желаю автору удачи и терпения.

Сюжет-8(необычный сетинг и свежие идеи первой части оказались в тени недостатков продолжения)

Стиль-8(контраст двух частей, не идущей на пользу ни произведению, ни читателю)

Все же не зря я писал, что высоко ценю твою критику - это именно литературная критика, поприще Белинского и Писарева...

Даже не могу ответить сразу - прежде надо собраться с мыслями и с духом).

Пока же скажу только, что вопрос контраста частей и вопрос аудитории действительно открыт. И чем дальше я захожу (сейчас написаны 4 главы), тем очевиднее для меня необходимость ответа. Проблема втом, что когда я пишу, я думаю прежде всего о том, что я хочу донести, а не о том, кому. Хотя как педагог отлично понимаю тесную взаимосвязь этих вопросов.

Большое спасибо за анализ.

____________________________________________________

Вначале было Слово...

комментарий два раза отправился

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Я твое творение буду оценивать через 2 части.Так легче составить картину.

Здорово!

Несмотря на картину начала тоталитарных чисток, атмосфера создана очень... Уютная, что ли. Очень здорово. "Пикник на обочине", не меньше.

Пока читал про вечно дождливый город, в голове почему-то все время прыгало "Форкс"...;)

И грамотность (что вообще редкостью стало) - на высоте.

Я бы 10 влепил. А что? И влеплю!

__________________________________

ДРЕВНЕЙ МЕНЯ ЛИШЬ ВЕЧНЫЕ СОЗДАНЬЯ,

И С ВЕЧНОСТЬЮ ПРЕБУДУ НАРАВНЕ.

ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ.

Данте. Ад

Спасибо! )))

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Bhattu, ты напиши, что попробуешь сделать с произведением. Мысли или идеи появились насчет вопроса, который я поставил в комментарии?

Вопрос очень сложный)

Попробую подойти через то, каким я вижу произведение.

1. С претензией на интеллектуальность.

Мне не интересно просто описание декораций, мне хотелось бы поднять и некоторые нравственные проблемы, чтобы читатель (ежели будет такой) смог бы остановиться и задуматься над чем-то, а не просто пробежаться "галопом по Европам". Здесь это вопросы человека и Системы (как ты совершенно правильно отметил), проблема нравственного выбора, свободы и не-свободы.

2. Это фантастика.

Я хочу представить сам и показать другим один из возможных миров постапокалиптики, пусть и спустя долгое время после конца света.

Но от фантастического произведения читатель ожидает и действия, некоторого динамизма (о боевиках я, разумеется, не говорю) и вовсе не ждет закрученных философствований и нравоучений.

Вот чтобы я хотел получить в итоге. Надеюсь, объяснил более-менее понятно, потому что пока и для меня самого слишком много неясностей.

А вот кому нравятся подобные вещи - не знаю. Но так уже вроде как и полегче)

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Bhattu, пишешь просто класс.

Грамматика и стилистика оставляет меня в восторге.

Единственное, что попалось: "налил новую рюмку". То ли рюмка новая, то ли ещё одну налил)

вторая глава немного разниться с первой по стилю. А написано хорошо, затягивает. Но, как по мне, так немного переборщил с описаниями. Суть-детали-суть-детали..., немного тяжеловато.

И по поводу описания мира - вторая глава, а по сути не очень много сказано о мире. Всё в диалогах, несомненно, передаётся. Но хотелось бы хоть немного ознакомиться с миром в целом, хотя бы пару абзацев, чтобы иметь представление.

Ну где-то так)

А вообще отлично, всё на высоте. За главу 9+)

Благодарю)

По поводу мира: описать его двух абзацах никак не получится, это все-таки не стандартный фэнтезийный мир, где все понятно уже после прочтения аннотации. Потому-то и ввожу описание деталей (да и на особую легкость чтения я, как уже говорил, ставку не делал).

Мир я постараюсь раскрыть постепенно. Например, в 3-4 главах - религия, немного истории и геополитики, опять же город)

Кстати, а как ты относишься к этой разнице в стилях первых глав? В последующих она, на мой взгляд, смягчается.

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Выложил третью главу.

____________________________________________________

Вначале было Слово...

9 + Первая часть - Эквилибриум. Вторая часть - сталкерство. И разные герой, поэтому я теперь с настороженностью жду техничного пересечения сюжетов и хорошей связки.

Повествование несколько растянуто, но прочтение текста доставило удовольствие. 8.

Вторая глава куда более продвинута в плане интеллектуального наполнения. Не блестяще, но очень добротно соткано. Единственное, что покоробило:

// Хриплый был двухметровым великаном с мощной грудью, которую издали можно было принять за бронепластины. Мускулистые руки не уступали в обхвате бедру среднестатистического имперского подданного. (Интересно с чего вдруг у него такие руки выросли??? )Совершенно лысый череп, сплошь покрытый рубцами. Переломанные уши и нос, разорванная верхняя губа и вечно полуприкрытый правый глаз. Как и голову, все его тело покрывали шрамы, а необычно темная кожа по прочности не уступала, наверное, бычьей шкуре. При ходьбе он заметно хромал – левую ногу до колена заменял протез. //

//Говорили, что правильно держать пистолет он выучился раньше, чем говорить. Он сразу же направился в пункт вербовки контрактников, где вербовщики, позабавившись от души, хотели его вышвырнуть вон, но передумали, когда одному насмешнику он сломал в двух местах руку, а второму выбил передние зубы. // откровенная дешевка. ИМХО.

И небольшое дополнение: виски это ОН!

Прогресс, по сравнению с первой частью налицо! Развивайся! Удачи! :)))

\\Интересно с чего вдруг у него такие руки выросли?

Видели, как смотрятся рядом рестлер и арбитр? Если нет - взгляните. К тому же еще существует гипербола, равно как и литота

\\виски это ОН

Вопрос спорный. Одни словари говорят м.р. и с.р., другие - только средний род.

\\откровенная дешевка

Как сами сказали, ваше ИМХО. Имеете полное право и спорить не буду. Это уже кому как.

____________________________________________________

Вначале было Слово...

//Видели, как смотрятся рядом рестлер и арбитр? Если нет - взгляните. К тому же еще существует гипербола, равно как и литота//

Так Хриплый оказывается рестлер? Ну всмысле профессиональный спортсмен, выросший на особой диете с некоторой примесью метана, примаболана и прочих анаболических стероидов? А по описанию он вроде как солдат - ветеран, еще и перераненый в каждый квадратный сантиметр организма. Или он с врагами по "всей географии" на руках боролся? :))))

Я кстати сказать занимался железом и имею представление о тех объемах массы которые можно наростить "на сухую" и с фармподдержкой. И о том, какой режим дня при этом надо соблюдать.

Суть моей придирочки вобщем - то не в том, что у Хриплого руки как бедра ни с того ни с сего образовались, а в том, что посреди здравого, реалистичного повествования второй главы проскакивают персонажи американских комиксов, которые мне кажутся выпадающими из ряда.

Не хочу конфронтации, просто высказал свое видение текста, потому что хочу помочь. Примите к сведению - значит я не зря по клавиатуре барабанил. Проигнорируете - Ваше право, я не в обиде. :)))

\\Так Хриплый оказывается рестлер?

Люди бывают разной конституции. Некоторым и стероиды не нужны. И опять же повторюсь - это прежде всего гипербола

\\значит я не зря по клавиатуре барабанил

свое мнение вы аргументируете, и это главное. Насчет принять к сведению - примем, а править ли - подумаем))

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Быстрый вход