Взлет в неизвестность (Пока есть надежда - 36)

Утро вторника 9 ноября 1724 г., аэропорт Александровск-Восточный, спецсектор Армии

- Я, юнга-сержант Чичагова-Лаколлер Екатерина Михайловна, рождённая в 1816 году от Рождества Господа нашего Иисуса Христа, поступая на регулярную воинскую службу Армии и Флота Российской Империи и находясь в своей доброй воле, в здравом уме и твёрдой памяти, перед Богом, Императором и народом Российским клянусь:

Во-первых, Российской Империи, Его Императорскому Величеству Александру Павловичу и Наследнику Престола его делом, словом и мыслью во всякий час жизни моей, в любое время дня и ночи, служить истинно, нелицемерно и право, и, ежели понадобится - жизнь свою на служение это отдать.

Во-вторых, к врагам Российской Империи и Его Императорского Величества любых владений и имущества в сопротивлении пребывать непримиримо повсюду - в поле и на базах воинских, в городах и во вражьем стане, в недрах земных, на суше и на море, в воздухе и в космосе, и в местах иных, во всяком труде воинском, в сражении явном и в войне тайной.

В-третьих, к врагам, жаждущим народ Российский лишить на жизнь, землю и имущество природных прав, Российской Империей и лично Его Императорским Величеством охраняемых, бдительность непрестанно сохранять, слух свой ложным покаяниям не вверяя, и при внезапной попытке осуществления вражеских замыслов означенных - по военному времени, а при крайних сроках - и не дожидаясь приказа, без колебаний поступать.

В-четвёртых, беспрекословно во всём, касающемся пользы Российской Империи и моей службе ей, командованию моему подчиняться, все предписания публичные и тайные воинских законов Российской Империи выполнять, ошибки, учинённые мною и другими, по совести исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды против службы и присяги не поступать.

В-пятых, достойно себя со всеми лицами воинскими и партикулярными вести, форму и амуницию воинскую при любой возможности в порядке содержать, Российскую Империю, Армию и Флот её поведением своим и обликом от хулы и порицания охранять.

В чём да поможет мне Господь Всемогущий. Даю сию клятву, возложив десницу мою на Евангелие и целуя крест Спасителя моего. Аминь ...

- Ну, Екатерина Михайловна, погоны прицепить недолгое дело, оружие личное у Вас и так уже имеется, о котором я в Ваши годы и мечтать не смел, а вот прохода перед знаменем торжественным маршем и артиллерийского салюта Вам, извините, не будет. Его вполне заменит своими спецэффектами наш динозавр - маршал Бюлов забрал подписанный текст присяги, пожав её не по-детски крепкую руку. С улыбкой указал на необъятную тушу "Геракла", бортномер 471, с блином неконформной антенны под брюхом, рассекающего воздух над полосой закрученными 6-метровыми сюрикенами винтов со скошенными, как мачете, концами. Чтобы дать себя услышать на фоне могучей машины, пожилому воину приходилось заметно напрягать голос. - Ваши сёстры уже эвакуированы в хороший загородный пансионат, мать везёт свой класс на вояж в Магнитогорск, всякая легенда подчищена, не мне Вас учить, молодых разведчиков. Здоровье, извиняюсь, не то ... Ну, до встречи в Бресте, Екатерина Михайловна?

- В Нанте, товарищ маршал! Герман Фридрихович! В крайнем случае, в Пуатье, ну нельзя же так ... Мне за осень скоро точные и естественные сдавать, а вдобавок после всего этого - она кивнула в сторону "динозавра" - светит перевод на физфак с дополнительными предметами. Как же меня из Бреста повезут-то, товарищ маршал, почтой в багаже до Кронштадта, с противоподводным конвоем? - Катя даже развеселилась, представив, как её, маленькую букашку, охраняет фрегат с измещением в 10 тыщ, увешанный ракетами, торпедными трубами и локаторами по самый гафель. - Нет, только не в Бресте!

- Извините, запамятовал, Екатерина Михайловна! Ну, до встречи. Для пользы дела, тем более - для Вас - рад стараться! - и Бюлов, изысканно-отточенным движением отдав ей честь, вскочил в кабину легкого колесного вездехода, тут же рванувшего с поля. Ветер от "Геракла" уже поднимал над ним пыль, взъерошивая жёсткие седые волосы. Офицеры охраны аэропорта, изображавшие почётный караул, с облегчением расслабились и благодарно смотрели на новоиспечённую боевую единицу - за решением командировочных вопросов высокий начальник не успел обратить внимание на затоптанные грязными сапожищами ступени входной лестницы КДП [211], по которой только что поднимался дежурный наряд после обхода следового периметра. Катя убрала новенькое сержантское удостоверение во внутренний карман разгрузки, забросила через плечо бездонную сумку-планшет с увесистым - уже боевым, а не учебным - таконом, и повернулась к аппарели, выпущенной с нижней палубы из-под хвоста гигантской птицы, выжидая, пока взлётку на её пути покинет легковооружённый пожарный бронеход, конвоирующий тяжело гружёную ТЗМ [212] к бомбовозам на резервных полосах.

С борта уже заметили её маневр. Перекрывая мерный рёв винтов, раскручиваемых огромными турбинами, над полем навстречу ей грянула ария Евдокии Янковской - ещё живой, красивой, не наглотавшейся ядовитой пыли и излучений за время концертов среди хаоса войны - фронтов, госпиталей, восстановительных работ. Катя так и представляла её себе - по либретто-партии Анны Орловой из "Ночных валькирий". С красным пилотским дипломом в кармане неизменной кожанки под противоперегрузочным скафом [213], с фотографией погибшего мужа с черным уголком в рамке планшета, с узкими сильными ладонями - одна на главной рукоятке, другая на гашетках прицела, отбрасывавшего сине-зелёное свечение на её нашлемник, хлебнувшая лиха женщина из семьи учёного неслась над миром подобно ангелу расплаты, верхом на тоннах боенагрузки в брюхе машины, и казалось, Катя летит сейчас вместе с ней ...

Пусть это - не последний бой,

пусть я - не ангел преисподней,

я возвращаюсь за тобой, Ланкастер -

- смерть твоя - сегодня!

И где ж теперь, гордыней полн,

твой лоск эскадр, твой блеск прорывов? -

- их поднял шквал ударных волн,

их бросил гнев ударных волн,

их смёл огонь ударных волн

в дубы лохматые разрывов!

Сирен ты слышишь этот вой? -

- я возвращаюсь за тобою,

и ты умрёшь моей рукой,

ты примешь смерть моей рукой,

изыдешь в ад моей рукой,

хоть с чёртом ты готовься к бою!..

Катя уже вступила на аппарель. Только тут она поняла, как "Геракл" огромен. Настолько огромен, что на нижней палубе, будь она пуста, можно было бы не сильно круто развернуться на тяжелом мотовелосипеде с коляской для пулемётчика. Но сейчас низ был огорожен сетчатыми дверями с толстыми рамами, за которыми располагалось оборудование, по виду - высокомощные силовые установки. На решётках были развешаны значки электрической опасности - жёлтые молнии. По правому борту машины шёл узкий проход в строну кабины, завершавшийся рифлёной лестницей наверх, как в чреве корабля. Катя шла к лестнице, а Янковская обещала воздаяние ...

Порву я нить судьбы твоей,

грядёт расплата, лжемессия,

за слёзы наших матерей,

за смерть семей, за кровь детей,

за этот страшный день России!..

По левую руку Катя заметила в запирающемся прозрачном планшете на двери толстую тетрадь с заголовком, выполненным красивым почерком, но содержащим вовсе не красоты. "Журнал контроля обстановки и излучений", ага. Ей стало даже немного не по себе - до неё внезапно дошло, что под ней внизу будет реактор как минимум с парой сотен килограммов оружейного посейдония, способный при взрыве сжечь дотла средний район Александровска. Тем не менее, реактор вполне справлялся со своей миссией - подколотый ниже листок за последние 15 минут содержал запись текущего фона в стиле "a la rechner" 3,82D-7 мет / килограммо-час. Всего в пару раз выше, чем на ледниках Монблана - жить можно без проблем. А тем более - в страшный день России. Вцепившись в поручни лестницы, Катя бросила своё тело вверх, а Янковская тем временем забивала супостату последний гвоздь в крышку гроба:

Кровавый монстр, что род людской

подверг губительному аду,

за всех загубленных тобой,

над потрясённою Землёй,

сквозь смертный пепел, пушек вой,

под рёв ракетной канонады

я возвращаюсь за тобой

тебя сгубить своей рукой, Ланкастер,

смерть - тебе награда!

Под эти слова Катя взлетела на верхнюю ступеньку, и голос Янковской оборвался. Предбанник перед лестницей был набит оборудованием так, что больше напоминал командирский пост где-нибудь на подводном флоте. Но из неожиданно оставшегося места, вместившего в себя измерительную позицию, навстречу ей поднялся крупный майор с петлицами родных ей войск ПВО и сухопутной георгиевской дворянской ленточкой, перекрещенной мечом и молотом. При разработке и боевом испытании спецтехники, с риском для жизни ... Катя видела такой знак впервые на живом офицере, хотя знала о существовании этой степени отличия. Всё же, учиться уставной премудрости бывает полезно в самых неожиданных случаях.

- Доброго утра на борту, товарищ юнга-сержант! Добро пожаловать в наш выездной дурдом, а присягу при моем уважении к Вашему отцу и к Вашему опыту, позвольте с Вами не обмывать. Взамен шоколадный сухпай отдам, не моргнув, - закончив это неуставное приветствие нахальной улыбкой, он наконец представился: - майор Басаргин, Григорий Гаврилович, начальник группы. 11-е оперативное управление.

- Здравия желаю, товарищ майор! Похоже, день чудес у нас нежданно наступает, раз все мы скопом на борту сегодня собрались, - Катя кивнула на меч и молот, процитировав на свой манер популярный русско-французский романс. 11-е управление, при своем "большом" номере, занималось, на непосвящённый взгляд, чаще всего тем же, чем и 2-е - связью и координацией, а на посвящённый - совсем другими вещами. Иже многие чудеса таятся в земле русской, сокрыты до часа своего.

Например, самолёты с атомными энергоустановками в пол-палубы на брюхе. Майор понял её невысказанную мысль.

- Это серийный блок, Екатерина Михайловна, нейтронно-импульсный, но очень устойчивый. Построен для новых ПСКРВ на Нижегородской Атомороссии. Ровно по той схеме, что Александр Георгович еще до 94-го года прописал. У Вас как с профильной физикой, кстати?

- Полный порядок, Григорий Гаврилович. Хорошо в зачётке стоит, хотя это я просто лень проявила. Исправлюсь.

- Это правильно, что исправитесь. А теперь идём в техотсек, знакомиться с активной нагрузкой ...

... То, что Катя увидела в середине отсека, по площади напоминавшего небольшой спортзал, ну ни в какие ворота не лезло. Бронированная медными листами труба, в которой, будь она пуста внутри, при незначительном усилии поместился бы Басаргин в разгрузке и полном вооружении, замыкалась в тор средним диаметром не меньше 8 метров, сверкающий в свете твердотельных потолочных ламп. Тор был погружен в выемку пола на глубину больше, чем в пол-роста Кати, но даже так было видно, что он - не сплошной; с двух сторон - от каждого борта, под углом 120 градусов друг к другу - к нему подходили две трубы, спускавшиеся вниз. Трубы были обшиты той же медью, но не сплошь, - из-под экрана выходили десятки кабелей, собранные на полу в заэкранированные таким же способом каналы, шедшие как к полосатым черно-желтым коммутационным шкафам в передней части отсека, так и снова вниз - к реактору. Третья труба с характерными угловатыми профилями - явно локаторный волнопровод - отходила от тора почти горизонтально под полом, вдоль фюзеляжа. Видно было, что и её поверхность не сплошная - она напоминала своим рисунком панцирь черепахи, от многоугольников которого тоже шли кабели, распределённые через канал под полом к стойкам мощного рехнера рядом со входом и, опять-таки, к полосатым коммутационным шкафам.

Прямо над волнопроводом, ближе к рехнеру, стояло большое удобное регулируемое кресло анатомической формы, без единого видимого гвоздя, обшитое упругой черной кожей. Катя почему-то не сомневалась, что и шорной скрепки под этой кожей также не отыскать. Над креслом располагалась белая поворотная балка-штатив, как в зубоврачебном кабинете, посаженная основанием на радиочастотные экраны серо-голубых коробов на потолке отсека. С балки спускался другой волнопровод, гибкий, уходящий в назатыльник кресла, и, воткнутые в золоченые сигнальные разъемы, свисали на кабелях контактные датчики, рассчитанные, судя по подушечкам-пластырям на концах, на съём биоэлектрических сигналов. Такие же датчики, с отходящими от подлокотников кабелями, были разложены на прикрученном к креслу белом поворотном столике, который ещё более усиливал впечатление стоматологии. Там же, на столике, лежали браслет, напоминающий электронные часы, кольцо с овальным контейнером вместо камня и обруч с утолщением, не сцепленные с рехнером проводами. На каждом из этих "украшений" мигала раз в 5 секунд маленькая красная точка - батареи внутри были заряжены. К бортику столика был зажимом прикреплен изящный, чёрный с желто-оранжевыми кнопками, пульт, украшенный в верхней части российским орлом с кольцом и стрелами в лапах, внешне напоминающий первые модели переносных коммуникаторов.

- Это Ваше рабочее место на ближайшие несколько часов, Екатерина Михайловна. Прошу не ругаться с БИМом, он - первый рабочий вариант, настроен ровно для боя, не дальше, юмор не расшифровывает. Команду "ну эту бандуру к дьяволу" может воспринять буквально и завести реактор на запороговое размножение ...

Стенки отсека аж вздрогнули от дружного хохота четырёх человек, включая старшего оператора БИМа и оказавшегося за их спинами бортмеха, спускавшегося с наручным испытательным компутатором через люк фальшпола на нижнюю палубу в реакторный, шарахнув по ушам гулким эхом. Когда отхохотались, Катя наконец-то смогла вставить своё слово:

- Я вижу тут датчики и кучу интересных вещей. У нас ведь есть до взлета ещё четверть часа, ну чуть меньше, так? Давайте я добегу до гальюна, Григорий Гаврилович, - надеюсь, он там, где я полагаю? - потом вернусь, и мы начнём ...

... Спокойно привести себя в порядок Катя не успела. Сквозь шум воды, лившейся на лицо, она даже не услышала, а телом почувствовала, как от напора вибрирующего воздушного потока задрожали внутренние плиты обшивки "Геракла", прижатые распорными лонжеронами. Что-то огромное, невероятно мощное, способное сотрясать воздух подобно ревущему дракону из древних легенд, проносилось сейчас рядом с ней, там, за тонкой стеной. Она смахнула воду с лица, и, зажав полотенце в руках, вылетела из сего важного заведения в технический коридор, выходящий на иллюминаторы правого борта. Этот "Геракл" вообще был не таким, как она представляла самолёты по учебникам - хотя бы потому, что в нём большая часть рабочих помещений располагалась во внутренних отсеках и иллюминаторов не имела.

Увиденное Катей снаружи, на расстоянии всего сотни шагов, произвело на неё впечатление.

Огромный заершённый наконечник стрелы длиной под 30 метров, чуть наклонённый вниз, точно изломанный косым зигзагом. Весь, кроме носового обтекателя с трубкой Торричелли и фонаря кабины с высокой бронеспинкой, покрытый металлом, сверху - в грязновато-буром окрасе, снизу - в светло-сером. С двумя разваленными в стороны от вертикали полноповоротными килями, высотой до второго этажа башни КДП, и толстыми бутонами рулевых сопел под ними, с гребенчатыми регулируемыми воздуховдувами. С огромным - только поперёк почти в рост человека - бомболюком, прячущим в себе орудия разрушения, с мощными стволами пушек - в брюхе хобот 35 миллиметров на выдвижной турели, в плоскостях - поменьше. Завершали картину 4 оперенных копья ракет дальнего боя, вывешенных под крылья, прямо на наружную подвеску. Тяжелый дальний истребитель-бомбардировщик, и не один. Целое звено, если не пара звеньев - из-за поднятых предкрылков "Геракла" она не могла разглядеть их всех - выпустив шасси и огромные тормозные парашюты, одновременно садилось на полосы сектора справа от них "уступом", не боясь зацепить друг друга, твердо, уверенно. У 3-го номера переднее пилотское кресло было свободно - то ли держится пилотом-2, то ли вообще аэробот - что творится в задней части кабины, явно имеющей продолжение в виде небольшого салона, Катя не могла разглядеть за бронеспинкой пилота-1 и широкими панелями управления позади неё. Зато на обшивке под кабиной 4-го номера, тормозившего ещё и щитками совсем рядом, поднимая с волглой порыжевшей травы веер грязных брызг, Катя успела рассмотреть цепочку нарисованных золотом мальтийских георгиевских крестов - сбитые ...

У них в эскорте - реальное боевое подразделение. А вот и заправщики подоспели - чешут по техдорожке с полными баками. Похоже, "путешествие" начинает приобретать характер le tournee d'extreme. Нет, тут явно не в юнге-сержанте дело. Просто ради эксперимента, да еще над своей территорией, в глубоком тылу, со сплошным покрытием локаторами, это бы не устроили. Похоже, отец, и не он один, раскопал столько чудес, что Ставка решила срочно эти чудеса пустить в дело. И с этим вопросом надо срочно разобраться, чтобы понимать, что за игру она сегодня поведёт и что реально сможет. Потому что она, дьявол побери все эти острова с их колониями и клевретами, тут тоже реально заинтересованная боевая единица. Повязанная кровью и кровно же заинтересованная!

- Не прощу Острову бойню в Марселе! Никогда, никогда не прощу! - Катя вцепилась в холодный металл поручня. Убитые из роты отца, горящие дома, расстрелянные горожане в ангарах и на пирсе снова всплыли перед ней - память обожгла болью.

В техотсеке Басаргин уже перелистывал карту предполётного слаживания, ставя галочки в разделе рехнера. Это была ещё одна странность птицы, заключившей её в своё чрево. Карты предбоевой подготовки для машин, очевидные и понятные, в том числе и предполётные, в "двойке" проходили на тактике. Но слаживание ... Похоже, что борт набит активными системами настолько под завязку, что для их запуска без риска "завестись" нужна целая процедура. Старлей Кулибин, как он был поименован на нагрудном опознавателе, старший оператор БИМов борта, мягкой каучуковой указкой ставил на управляющем экране консоля галочки и щёлкал рубильниками и кнопками на пульте, следуя за словами Басаргина.

- Ну вот, рехнер и соединения мы уже прозвонили, а теперь, Екатерина Михайловна, прошу на рабочее место, - Басаргин указал ей на кресло. Встретив её вопросительный взгляд, пояснил - прибыл наш эскорт. Я думаю, Вы догадываетесь, что в нашей ситуации делать любые предварительные замеры - это значит, внести в "слойку" [214] дополнительное несбалансированное зацепление, и, в лучшем случае, спалиться, как гимназисты в походе по яблоки на соседский огород, а в худшем - просто ничего не получить. Никакого отклика.

И охраняют нас по этой же причине - наша операция должна стать увертюрой к главной. Как Вы поняли, умы из Иркутавиации впихали к нам циркулярно-столкновительный резонансный ускоритель с работой выхода за пару сотен с лишним тысяч пикомет, с хорошей атомной кормушкой. Он в зоне столкновения встречных инжекционных токов набивает условными парами объём, подсвеченный сигналом от антенны. Это не алькер какой-нибудь, который только принимает эхо-сигнал "слойки", еле-еле доводя его до уровня, на котором вообще что-то можно засечь. Это мощнейший активный прибор, и с ним шутки плохи. Фиксирует даже излучение Гаусса-Френеля от любого падающего тела с массой покоя больше килограмма, в том числе от дисперсной фазы объемно-зажигательных бомб.

Пол задрожал - самолёт начинал разбег.

- Рукава расстегните и засучите до локтей - распоряжался Басаргин, прилаживая Кате на руки электроды. - Одевайте браслет. Так, теперь колечко. Это датчики биопотенциала с радиоканалом на рехнер. Ждём полминуты. Лампочки зелёным засветились?

- Так точно, Григорий Гаврилович! На обоих.

- Александр, что там видно?

- Датчики зацепились, Григорий Гаврилович. Гонят данные.

- Отлично. Екатерина Михайловна, расслабьтесь. Откиньтесь на кресло, головой на назатыльник. Мягче. Как на подушку. Теперь руками возьмите обруч и оденьте на голову. Хомутом под подбородок цепляйте, как у фуражки. Вот так. Это радиостимулятор быстрого сна. Реагирует на Ваши кортексальные токи. Нет, не бойтесь, контакты с рук не слетят. У Вас техника сознательных сновидений поставлена? С Вами ведь Лама занимался? Замечательно! Отлично! То есть, Вы не будете спать, но при небольшом усилии с Вашей стороны Ваш мозг окажется именно в таком же режиме, как при быстром сне, когда эхо со "слойки", принятое бортовым локатором, после циркуляра не только обрабатывается рехнером, но и воспринимается Вами напрямую. Это значит, что Вы, понимая, что происходит, сможете прямо задавать нужную длительность опережающей петли связи в циркуляре, - Басаргин показал на пульт, примостившийся в зажиме на "стоматологическом" столике. - Очень удобно, хотя кнопки - это вроде бы старомодно. Можно отсюда же задавать угол прицеливания антенны, но с ускорителем мы её калибровали только в секторе по 5 градусов в обе стороны от носа. Жидкий азот, знаете ли, по кабелям не зальёшь ... Поэтому повороты будем делать по-артиллерийски - руками мехвода, то есть пилота. Нам хватит.

Борт был уже в воздухе - пол под ногами плавно покачивало.

- Сейчас выходим в верхний эшелон и работаем по плану. Удобно? Вы готовы?

- Так точно, Григорий Гаврилович!

- Я тут сказал про увертюру. Так вот, после увертюры будет ещё и либретто. А теперь всем слушать сюда! - Басаргин вытянул из кармана разгрузки-технички коммуникатор внутренней связи. Катя тут ему позавидовала просто белой завистью - у этого офицера стоило поучиться так быстро и удобно всё размещать на себе, что он казался вообще каким-то ожившим робоантропом, то ли из фантастического романа про космические империи, то ли из развесёлой комедии великого фон Визена "Генерал-бригадир". Там в обязанности робоантропу, кстати тоже Григорию, вменялось, как и людям в жизни - несовместимое. По приказу - исправлять тупости генеральского сына Митрофанушки, по протекции не выпертого из военного училища по совокупности заслуг. А по присяге - спасать секретный архив молодого подполковника Добролюбова, крепко зависшего на зафронтовом задании, да ещё втюхавшегося в митрофанушкину невесту-радистку, приёмную дочь того же генерала, пошедшую на войну добровольцем поперёк отцовского запрета. - Вася! Который Хорунжий! Тащи груз сюда, пора. Нет, 300-е [215] у нас в другой раз будут, хохмач, твою душу за ногу триггер!

Дверь с манжетой экрана в передней части распахнулась, и в техотсек на двух ногах вошла, перетянутая стропой, гора амуниции, сверху которой выглядывала человеческая голова с вьющейся шевелюрой.

- Здравия желаю, товарищ начгруппы! Куда сгружать?

- Давай на скамьи десанта в угол, Василий. Так вот, как я сказал, после нашей увертюры будет либретто в исполнении основного состава труппы, по результатам которого те, кто ещё остался на Острове и в его колониях, могут не обрадоваться настолько, что сюда полетит всё, что у них осталось после чудес на Балтике и на более тёплых лазурных берегах. Производительную базу мы у них выбили хорошо, но и то, что имеется уже в загашнике, если прорвётся, создаст кучу проблем. Правда есть одно отличие: теперь первый наш ход конём, и мы готовы.

Тишина, если можно так назвать акустический фон на борту в полёте, была почти мёртвая. Кулибин, Катя, обитатели пилотского салона и кабины молчали, переваривая свалившуюся на них новость. Самолёт по-прежнему шёл вверх, напряжённо гудя винтами.

- Кстати, Ваши родственники эвакуированы с точек потенциального удара. Мы же сейчас находимся в райончике, который одной сплошной такой точкой и является. Поэтому обратите внимание на наши спасательные средства, если вдруг посадка будет не по ПВП [216], либо если придётся вообще внепланово покинуть сей гостеприимный борт.

Василий молча взял из разложенных вещей рюкзак необычной сплюснутой, как подушка, формы. Басаргин продолжил.

- Смотрите внимательно. Перед Вами - ailerachute, стандартный парашют-крыло наших ВСН [217]. Надувается автоматически, может служить также надувным плотом, но неплохо парашютирует и при отказе наддува. Одевается как обычный рюкзак. Для надежности на груди застегивается дополнительная силовая стропа - Василий щелкнул пряжкой, - если не успели застегнуть - не смертельно, но плечо вывернуть может. Автомата вытяжки у нас нет, поэтому раскрывающее кольцо справа. Дёргайте не раньше, чем сможете закрыть самолёт Вашей ладонью на расстоянии вытянутой руки, иначе может долбануть о плоскость или затянуть под лопасти. К Вам, Екатерина Михайловна, это тоже относится - у Вас рука меньше, но Вы и сами полегче. Сидеть с парашютом в креслах не совсем удобно, можно пристегнуть его к ножке за стропу с замком. Выходные люки у нас рядом со скамьями, за дверью и около гальюна, открываются красной ручкой, но разблокируются автоматически только через главный БИМ борта при реальной угрозе. Если ничего не откроется, придётся прыгать через аппарель в хвосте. Оружие и все вещи иметь при себе. У меня всё.

Катя, отсоединив пару датчиков с каждой руки, надела себе через плечо свой планшет с кортиком, кандауровым [218], документами и таконом, поставив рядом на широкое кресло. Басаргин помог ей прицепить датчики обратно, а тем временем Хорунжий пристегнул за ножку кресла её парашют. Кулибин уже "имел всё при себе" - сказывался опыт работы с Басаргиным.

- Внимание, боевая тревога! - жесткий металлический голос синтезатора БИМа заставлял взъерошиваться дыбом волосы. - Всем постам, находящимся в воздухе, выйти в сектор согласно боевому расписанию! Группы ПВО и РЭБ, готовность! Группа РТР, привести в действие каналы синхронизации с наземными постами навигации и целеуказания, включение активных средств наблюдения - по готовности!

- Началось. Экипаж - курс 290. Кулибин - реактор на основную нагрузку, генераторы пуск, циркуляр готовность. Питание обмотки на начальное значение энергии. Проверить давление водорода-один и отсутствие отравления изотопами в узле инжекции, изотопы - на отслеживание! Чичагова - пост РЛД [219] в режим пассивного секторного обзора. Как только пойдёт сигнал, вводим вот эту отметку и идём от неё вниз, - Басаргин показал ей в блокноте с протоколом величину фактора, рядом с которой на полях красовалось число 2030, и упрятал блокнот в карман. - Наш выход на сцену через 5 минут ...

Под натужный гул винтов, бурление азота в шлангах и мерное попискивание штурманского извещателя гигантская птица несла людей в своём чреве в холодное осеннее небо, навстречу неизвестности.

Словарь непонятных терминов, сокращений и событий

211. КДП - (контрольно-) командно-диспетчерский пункт

212. ТЗМ - транспортирующая и заряжающая машина, предназначена для быстрой доставки боекомплекта и заряжания/снаряжения систем оружия с тяжёлыми средствами поражения (зенитными и баллистическими ракетами, авиабомбами и артснарядами крупных калибров, глубинными бомбами, ракетами воздушного базирования ПВО и противоподводной обороны, управляемого снаряжения воздух-поверхность)

213. Скаф - скафандр (военный жаргон)

214. Слойка - многомировая слоистая структура, предсказанная Бернулли и открытая Орловым и Альхусейновым в опыте с установкой их имени

215. Груз 300 - тела своих воинов, убиенных в сражении, перевозимые на Родину

216. ПВП - правила визуального пилотирования

217. ВСН - войска специального назначения (фронтовая разведка, контрразведка, контртеррор и КГБ)

218. Кандауров - пистолет Кандаурова

219. РЛД - радиолокационный дозор

Ваша оценка: None Средний балл: 7.2 / голосов: 9

Быстрый вход