Цитадель. Глава 4

Глава четвертая

Долгий, пронзительный звон будильника раскромсал сон на мелкие кусочки и острыми лезвиями впился в уши, прогрызая себе путь в еще не отдохнувший мозг. И мозг, запаниковав, немедленно разбудил раскиданное на жестком матраце тело, чтобы оно остановило этот ужасный звук.

Малой дернулся, вытянул в сторону руку и, когда она нащупала маленького дребезжащего монстра, вдавил кнопку, отключавшую звонок. Будильник обиженно звякнул и замолк. Отвязавшись от него, Малой перевернулся на бок и уже почти захрапел, но растревоженный мозг не дал телу снова заснуть.

Тогда сталкер заставил себя подняться, но рывка хватило только на то, чтобы сесть. С трудом разлепил глаза и несколько раз встряхнул головой, сбрасывая остатки сна. В голове гудело, как будто в нее сунули мощный трансформатор. И она была такой же тяжелой. «А может, сунули?» - оформилась первая сознательная мысль. Малой пару раз ударил ладонью по левому уху, надеясь, что трансформатор, или что там еще гудит, выскочит из него, словно забившаяся во время ныряния вода. Но ничего, естественно, не выскочило. Гул, правда, стал тише, зато тяжесть только усилилась. Сталкер перекатился на пол и медленно поднялся. Его слегка шатнуло, но главное уже было сделано – он стоял на ногах. Оставалось только проковылять в душевую и открутить кран.

Стоя на холодном кафеле под холодной водяной струей, Малой быстро пришел в себя. Мелькнула даже мысль побаловать себя и включить водонагреватель, но он ее быстро отогнал - «И так в этом чертовом городе разнежился, как баба».

Обернув вокруг пояса истрепанное полотенце, он прошел на кухню. Крохотная холодильная камера была почти пуста. Две банки пива, уже начавший плесневеть кусок сыра, немного растительного масла и шмат размороженного мяса составляли все ее содержимое. Малой включил в розетку небольшую квадратную плитку, стоявшую на шаткой табуретке, из сваленной в кучу кухонной утвари извлек сковородку и поставил ее на плиту. Вылил на сковороду остатки масла, затем, немного подумав, закинул туда все мясо целиком.

Глотая горькое пиво под шипение жарившегося мяса, сталкер лениво размышлял о том, что ему делать дальше. Пошел уже второй день, как он был у Хриплого, и третий с момента возращения в столицу, а он все никак не мог прийти в себя. Как там говорил тот таксист? «Как пришибленные»? Точно. Именно так он себя сейчас и ощущал. Пришибленным, оглушенным - как таракан, по которому заехали ботинком, но так и не раздавили. А ведь сегодня предстояла встреча с Антикваром. Нет, собраться просто необходимо.

К тому моменту, когда первая банка закончилось, мясо подгорело уже с двух сторон, и Малой снял сковородку с плиты. Пиво прочистило мозги и горло, и он решил открыть вторую банку. Мясо, как и следовало ожидать, не прожарилось и теперь настойчиво вязло в зубах, но сталкер привык питаться и чем похуже. Проглотив его крупными кусками, Малой схватил банку, в которой еще булькало пиво, и вернулся в комнату.

При взгляде на комнату становилось понятно, почему он называл свою квартиру «лежбищем». Она действительно служила временным пристанищем, где можно ненадолго отгородиться от всех и отоспаться, и не более. Покрашенный темной краской, но уже весь облупленный дощатый пол. Обои, первоначальный цвет которых уже нельзя было угадать. Из всей мебели – перекошенный стол, одна ножка которого непонятно на чем держалась, стул и в углу шкаф с незакрывающимися дверцами. Посередине - матрац, рядом со шкафом - еще один, только свернутый и поставленный на попа. В узкое окно из-за толстого слоя грязи свет почти не проникал, и в комнате царил вечный полумрак.

«Так, парень, встряхнись наконец!» - в который раз повторил себе Малой, вновь усаживаясь на матрац. – «Соберись и думай! Думай, черт возьми!». А подумать было о чем.

Первое. На сталкеров объявлена охота. Значит, и на него тоже. Даже если им неизвестно, что он только прикидывается легалом, его все равно будут искать, чтобы впихнуть в рамки Системы. А если известно, то уже ищут.

Второе. Скупщиков тоже хватают. Что с Антикваром – непонятно. Может, его уже арестовали, а может, и нет. А может, не арестовали, но теперь Антиквар работает на них, ловя вольных сталкеров на живца. Хотя Антиквар – орешек крепкий, его так просто не расколешь.

И третье - денег почти не осталось. Зато остался товар, и товар дорогой. А значит, его можно продать. Но кому, если не Антиквару? Малой знал еще нескольких скупщиков помельче, но слишком плохо, чтобы им доверять, особенно теперь.

По всему выходило, что идти на встречу надо. Но не вслепую, а принять все возможные меры предосторожности. Сталкер отшвырнул опустевшую банку в угол и подошел к столу. Среди горы мусора чистый листок и заточенный карандаш нашлись не сразу. Отыскав их, Малой принялся набрасывать план местности и намечать возможные действия. До назначенного времени оставалось еще несколько часов.

* * *

Виктор просматривал последние оперативные сводки и отчеты, но сосредоточиться было непросто. Сегодня он спал намного лучше, чем прошлой ночью, когда, взбудораженный встречей сначала с Коневым, потом с православным священником, так и не смог толком уснуть. Но и сегодня безотчетная внутренняя тревога никуда ни ушла. Она лишь затаилась, спряталась в глубине души, ожидая своего часа, когда выскочит из засады и вцепится мертвой хваткой в горло.

Может, все дело в данных, которые он изучал? В Сибири определенно наблюдалась повышенная активность Поднебесной Республики, но что конкретно она там планирует, было непонятно. Крайне не хватало информации по ситуации в Грязном поясе – широкой полосы с повышенным радиационным фоном и скоплением аномалий, в котором проживали мутанты. Руководство предпочитало отмахиваться от этой проблемы, хотя Виктор считал, что именно на этом направлении надо сконцентрировать свои силы. Эх, если бы у него были возможности, те рычаги, которые дают только значимые посты…

Он оглядел кабинет, словно ожидая увидеть в нем что-то новое. Нового ничего не было. Самый обычный кабинет, хотя правильнее было бы назвать ее каморкой. Места в ней хватило лишь на небольшой металлический стол с креслом напротив двери, металлический же стеллаж вдоль стены и вешалку в углу. Зато здесь было окно во всю стену с широким подоконником, который сейчас был завален папками и книгами. Обои казенного серого цвета, портреты императора и директора ИСБ довершали скудную рабочую обстановку. Простой подданный, окажись он здесь, не поверил бы своим глазам и решил бы, что попал в какой-нибудь «Горводоканал», а не департамент всесильной службы безопасности. Но такие уж здесь были порядки.

Впрочем, Виктор не возражал. В Цитадель он пришел в служить, а не блистать погонами и шевронами, работать на благо родины, как бы пафосно это не звучало, а не почивать на лаврах своего высокого положения. И он знал, что тех, кто пришел за тем же самым, здесь было большинство. Не все, конечно. Были и те, кто кичился мундиром, кто любил встревоженные и одновременно подобострастные взгляды прохожих, швейцаров, даже чиновников. Были и те, кто рвался на службу ради романтики, но увязал в рутинной нескончаемой работе, и горящие глаза его вскоре тускнели, превращаясь сначала в редкие искры, а затем и вовсе угасая. Но все же тех, кто знал, что идет именно служить и что служба бывает разной, таких было большинство.

А к какой категории относился он сам? Что-то в последнее время он стал лишком часто задумываться над своей работой. Да, руки у него связаны, и к его мнению не всегда прислушиваются. Но разве только в этом дело? Нет, причина была и в методах, которыми работала Контора. Держать страну в ежовых рукавицах, внушать людям страх одним своим появлением – разве это нормально? Публичные расстрелы, массовые аресты, зачистки, цензура и пропаганда? Не лучше ли…

Виктор яростно захлопнул папку, бумаги из которой он только что читал. Опасные сомнения и опасные мысли, которые никуда не ведут… Нет, видимо, не зря ему влепили индекс 4, не зря…

Тут дверь с шумом распахнулась, и в кабинет ворвался Егор Бережной, один из немногих его друзей.

- Вить, выручай! – выдохнул Егор, опершись руками о край стола. – Не в службу, а в дружбу, а? Просто некого попросить и некогда, а ты, я знаю, друга всегда выручишь.

- Да что стряслось-то?

- Да нет, ничего страшного. Просто, понимаешь, тут лекцию в Гуманитарке прочитать надо по геополитике. Вроде как «участие в образовательном процессе», «укрепление престижа организации» и все такое прочее. Вот Ларионов меня и подписал на это дело. Я-то выступать не мастер, тем более в университетах, но что делать – согласился. А тут жена позвонила, сегодня у дочурки моей концерт в гимназии, оказывается, и аккурат во время этой самой лекции. Жена говорит, что Надюшка меня ждать будет, да и сам я еще давно обещал прийти. А тут такое дело… Ну не могу я разорваться, сам понимаешь. Выручай, а?

В голосе Бережного послышалась мольба. Виктор взглянул на его открытое, приветливое лицо, и понял, что отказать не сможет. Егор был чуть старше – в июне ему исполнился тридцать один, и носил звание майора. Со всеми, даже новичками, он держался ровно, считая, что каждый имеет право на уважение и доверие. Было в нем и какое-то особое очарование, которое, как магнитом, притягивало к нему людей. А девушки, те вообще не могли устоять перед этим стройным подтянутым мужчиной с волнистыми светлыми волосами. И при всем том, Егор женился в двадцать два года, был прекрасный семьянином и растил теперь замечательную девчушку.

- Та-ак…Ну и что ты от меня хочешь? – спросил Виктор, хотя уже прекрасно все понял.

- Вить, прочитай лекцию за меня, а! Ты же умеешь и речи толкать, и на публике держаться. Там всех делов на полчаса максимум. Выступишь, расскажешь, галочку поставишь – и все, отдыхай. А я со спокойной душой в гимназию поеду.

- И когда лекция?

- Сегодня, в 15.30

- Так это через 3 часа! Я даже подготовиться толком не успею.

- Да какая там подготовка! Это ж тебе не квартальные держать.

- Ну хорошо… Положим, я помогу. А как быть с согласованиями?

- Так я уже обо всем договорился! – просиял Егор. – И с университетом, и с полковником. Так что только за тобой дело. Ну что, согласен?

- А разве у меня есть выбор? - вздохнул Виктор.

Бережной схватил его руку и горячо пожал.

- Я знал, что ты настоящий друг! Спасибо тебе большое! За мной должок будет. А вся информация, куда и что, у референта Ларионова есть, я ему оставлял.

- Да, Вить, - обернулся уже в дверях Бережной. – И с меня ужин в «Гостином дворе».

- Ловлю тебя на слове!

Дверь за Егором захлопнулась, и Виктор поднялся, отложив документы и сомнения на потом - времени оставалось не так уж много.

* * *

Автобус тронулся с места, натужно проревев двигателем и окутавшись плотным облаком черного дыма, и вскоре исчез за поворотом. На этой остановке Малой сошел один. Все остальные пассажиры поехали дальше. И не удивительно – в Красный сектор жители других районов Твери заходили только по крайней необходимости.

Малой стоял на небольшой грунтовой площадке, за которой начинался пустырь, перерезанный сетью оврагов. Тут и там хищно торчали колючие кустарники, ветер перебрасывал их скрюченные ветви из стороны в сторону, словно это были ссохшиеся, почерневшие кости. Между ними петляла узенькая тропка. Асфальт, низенькие, совершенно одинаковые, но аккуратные и чистые домики, уличные фонари, пусть и редкие, - все это осталось позади. За оврагом начинался совсем другой мир – мир изгоев, отделенный пустырем как естественной полосой отчуждения.

Малой никогда не задавался вопросом, почему этот город в городе до сих пор существует. А ведь именно отсюда черпала людские ресурсы столичная ячейка Подполья. А если бы и задался однажды, то вряд ли бы нашел правильный ответ. Красный сектор был гниющей, постоянно кровоточащей и нарывающей раной на вылизанном и лощеном теле столицы. Здесь, на ее обочине, скапливалась вся городская грязь. Здесь человеческая жизнь стоила меньше рубля, за который можно было воткнуть под ребро нож, и на эти гроши, не отходя далеко, купить сивухи и расслабиться, забыть обо всем до следующего утра или вечера. Здесь не было места понятиям порядка, законности и верности идеалам империи. Здесь копилось и зрело недовольство, взрываясь иногда яростными, но бесплодными атаками на существующий режим. Влачащие жалкое существование жители сектора были обречены на вечную нищету, жизнь в полутьме и тесноте, на презрение со стороны остальных горожан. Но в этом презрении и заключалась суть. Когда есть кто-то, кому в сто раз хуже, чем тебе, твои личные проблемы и неурядицы кажутся не такими уж и значительными. Когда есть кто-то неизмеримо ниже тебя, твое собственное положение кажется если не достойным тебя, то вполне приемлемым. И средний Синий сектор и зажиточный Зеленый объединяло презрение к этим отщепенцам и «отбросам общества», каковыми они считали всех, кто ютился в Красном секторе. И те, кто обществом руководил, прекрасно все понимали. Эта общность, это довольство большинства – вот что было целью существования сектора. Гораздо легче проводить регулярные зачистки на компактной окраине, нежели недовольные будут рассредоточены по всему городу, вынашивая опасные планы прямо под твоим боком.

Сталкер достал сигарету, смял опустевшую пачку и бросил ее под ноги. Ветер тут же подхватил ее, и пачка унеслась в сторону, еле слышно скребя по влажной земле. Из кармана штанов достал новую и переложил ее в карман куртки. Бегло оглянулся и, убедившись, что вокруг ни души, вытащил из плечевой кобуры автоматический «Сокол». В зонах он предпочитал убойный по мощности «Тигр», но для города, где оружие было запрещено, не было ничего лучше этого компактного и бесшумного пистолета. Дальность и кучность были слабыми местами «Сокола», но с недостатками приходилось мириться. Малой дослал в ствол патрон, переключил режим на одиночную стрельбу и положил пистолет обратно, но закрывать кобуру не стал. Прощупал потайной карман - камни лежали на месте. Пожалуй, все, можно идти.

Спустя двадцать минут чавканья грязью Малой поднялся на высокий, но пологий склон. Перед ним, насколько хватало глаз, протянулась полоса покосившихся деревянных заборов, разорванных тонкими линиями проулков. Малой взял влево и, пройдя вдоль заборов метров триста, свернул в один из них.

Темнело быстро. И вместе с темнотой приходили звуки. Скрипы, шуршание, скрежет, далекие голоса. Он шел между домами, которые были жилыми, но с наступлением ночи жизнь в них замирала. Кривенькие, жавшиеся к земле домики, полусгнившие двух- и трехэтажные бараки торчали на фоне все еще светлого неба уродливыми черными наростами. Света почти нигде не было - электричество считалось здесь роскошью - и только в некоторых оконцах дрожали тонкие отблески горящих свечей. Лишь эти редкие огоньки и еле слышимые отголоски разговоров мешали полноте иллюзии, что он снова в зоне, снова в одном из этих мертвых городов.

Поэтому Малой шел уверенно. Красный сектор был почти своим. И этой дорогой сталкер ходил уже много раз. Он лишь расстегнул куртку и положил руку на кобуру. Осторожность никогда не бывает лишней. Уж он-то это знал прекрасно.

Словно отвечая его мыслям, совсем рядом, где-то справа, раздался громкий стук. Сталкер остановился, прислушиваясь. Руку уже холодила сталь «Сокола». Прошла пара мгновений, растянутых в темноте до минут, когда напряженную тишину сектора вдруг разорвал грохот выстрела. Чей-то хриплый голос, явно нетрезвый, проорал:

- И чтобы ноги твоей здесь не было! Понял, сука?!

Опять тишина.

- Я тебя спрашиваю! Ты понял, падла?! – надрывался голос.

Но ответа так и не последовало. Еще несколько секунд. Снова стук, только уже мягче. «Наверно, дверь закрыл», - подумал Малой.

Стоп! Ему послышалось, или сзади что-то клацнуло? Затвор? Малой задержал дыхание, но все звуки были далекими, они успевали растаять, потерять свою четкость, прежде чем долетали до него. Постояв еще немного, он двинулся дальше. Пистолет он не убрал.

Теперь сталкер шел медленно, аккуратно вытаскивая ноги из вязкой жижи, чтобы не производить лишнего шума. Так он прошел еще метров триста, прежде чем за спиной послышался громкий чавкающий звук. Малой резко обернулся, вздергивая пистолет и одновременно снимая его с предохранителя. Позади было темно, тени сливались, наслаивались друг друга, и разглядеть что-либо было невозможно. Опять показалось? Внезапно там, куда он метился, раздался пронзительный собачий лай. К одной псине присоединилась вторая, потом третья. Малой почувствовал как под сердце ему заползает страх. Обвивает темной, склизкой змеей, медленно-медленно сжимая свои упругие кольца, и вот все тяжелее становится дышать, ладони покрываются холодным потом, в руках появляется мелкая, почти незаметная, но очень опасная дрожь. А затем лай резко сместился в сторону и скоро стал еле слышим. Чавканья больше не было. Сталкер сбросил с себя оцепенение, поводил стволом из стороны в сторону, выискивая возможную цель. Нет, никого. Но пойти дальше он решился не сразу. Инстинкты, отточенные многочисленными вылазками в зоны, не раз спасавшие ему жизнь, здесь, в городе притуплялись, словно топор, которым долго кололи камень. Жизнь столицы, строго упорядоченная, расписанная бесчисленными распоряжениями и циркулярами, ограниченная полицейскими блокпостами, была чужда сталкеру.

«Сдаешь, Малой. Черт, этот город тебя доконает! Ну кому ты на хрен сдался, а? Следить за тобой, тащиться по этой гребаной грязи? Кому надо, уже давно бы пристрелили. Бред, бред! Нервы ни к черту!», - успокаивал он сам себя. Мысль о том, что он может быть просто наживкой для более крупной рыбы, ему не пришла.

Через некоторое время проулок вывел его на покрытую асфальтом дорогу. Асфальт уложили очень давно, и с тех пор дорогу ни разу не ремонтировали. Зияющие провалы, трещины, больше похожие на рвы, нанесенный с грунтовки толстый слой грязи сделали дорогу пригодной только для грузовиков, внедорожников или броневиков. Впрочем, другие машины сюда и не заезжали.

За дорогой начинался лабиринт из заводских и складских зданий, многие из которых были окружены высокими заборами. На некоторых стальной змеей была намотана колючая проволока. Заводские трубы втыкались в небо острыми кольями, словно ждущими, чтобы на них насадили отрезанные головы. Здесь фонари были, но светили они настолько тускло, а стояли настолько редко, что не могли разогнать уже сгустившийся ночной мрак. В их призрачном свете здания казались не более чем бесформенными глыбами бетона и кирпича. Но именно сюда шел Малой.

Прежде чем выйти на дорогу, он осмотрелся и снова прислушался. Дорога была пуста, моторов слышно не было. Тогда сталкер перебежал ее и укрылся от фонарей в тени забора, который шел вдоль дороги. Он почти пришел. Часы показывали двадцать минут седьмого. Сегодня он нарочно пришел пораньше, чтобы убедиться, что опасности нет, и им никто не помешает.

Малой свернул направо и пошел вдоль забора. Скоро показались широкие стальные ворота, одна створка которых была приоткрыта. Еще раз оглядевшись, сталкер нырнул внутрь и только тогда позволил себе немного расслабиться. Он привык иметь дело с аномалиями, зверьем, с теми редкими жильцами зоны, которые в невероятно далеком прошлом были людьми, с прочими уродливыми порождениями Катаклизма. Но с людьми, самыми обычными, только облеченными властью, он не знал, как себя вести. Не знал, а потому терялся. И хорошо понимая это, опасался их еще больше – лучше два старых, хорошо известных врага, чем один, но еще неизвестный.

Поэтому перекур он отложил на потом. Сначала - проверить двор и намеченный днем путь возможного отхода.

Двор, в котором он оказался, представлял собой квадратную бетонную площадку метров в сорок в поперечнике, огороженную слева стеной здания, а впереди и справа – железным забором, из которого на тонких гнутых шеях торчало несколько фонарей. Их размытый тусклый свет с трудом доставал до ворот, у которых остановился Малой. Что находилось за передней стеной забора, он не знал. Зато он знал, что в правой стене есть калитка, которая выводит в следующий двор, а в нем - недостроенное (или полуразрушенное) трехэтажное здание. И через тот двор можно было пробраться дальше. Его запасной выход.

Но внимание сталкера приковало к себе другое. Сейчас калитки видно не было, потому что там, в углу, стоял старенький полуторатонный грузовик, повернувшись вытянутой «мордой» к выезду. Его кузов с низкими бортами был пуст, краска на крыльях и дверях облезла, но шины были накачаны, и, судя по всему, машина была на ходу. Стекла заляпаны грязью, но не похоже, чтобы кто-то был в кабине. Вот только кто мог оставить тут машину?

Сталкер крадущимся шагом направился к грузовику. Подобрался к капоту со стороны водителя, взвел курок и, резко вскочив, направил ствол в дверное окно. Пусто. Малой облегченно вздохнул, как вдруг заметил, что на водительском месте белеет что-то небольшое и плоское. Он оглядел кабину еще внимательнее и увидел вставленный в замок зажигания ключ.

Так, становится все интереснее, констатировал он про себя. Оставлять машину без присмотра да еще с ключом означало, что очень скоро ее угонят. Это тебе не Зеленый и даже не Синий сектор. На простое разгильдяйство не похоже. Зато похоже на то, что оставили ее здесь специально. И, очень может быть, что именно для него.

Желая проверить свою догадку, Малой потянул на себя дверь. Та, слегка скрипнув ржавыми петлями, поддалась. Приглядевшись к белому предмету, он понял, что это плотный бумажный конверт.

Оставаясь снаружи, он еще раз осмотрелся и надорвал конверт. В руку выпал сложенный вдвое листок. Развернув его, сталкер прочел короткую записку, набранную скупыми машинописными буквами.

«Я «под колпаком». Может, ты тоже. Сделки отменяются. Советую выбираться из города».

Ниже, на месте подписи стояла заглавная буква «А».

Прежде чем Малой успел понять весь смысл послания, он услышал глухой рокот со стороны дороги. Рокот быстро нарастал, и скоро стало возможно различить гул мощного двигателя и вздрагивание на многочисленных ухабах приближающейся тяжелой машины.

* * *

Здание Гуманитарного университета, так же, как и его брат-близнец Политехнический, который располагался неподалеку, было одной из немногих столичных высоток и в полной мере воплощало в себе дух имперского величия.

Если бы Виктору случилось побывать в Москве, в месте, которое в незапамятные времена звалась Воробьевыми горами, а теперь не иначе как Чертовой горой, то он увидел бы сходство этого университета с другой высоткой - давно лишенной купола и шпиля, изрытой частыми трещинами, зияющей, как открытыми ранами, черными провалами в стенах, но все еще сохраняющей горделивую осанку, словно последнюю память о своем громком имени. Но Виктор не был в Москве – режимной зоне, легальный доступ в которую был строго ограничен, и чьи границы тщательно охраняли подразделения Департамента реконструкции ИСБ.

Поэтому, припарковавшись на стоянке сбоку от центрального входа, Виктор окинул возвышавшуюся над ним громаду здания восхищенным взглядом, несмотря на то, что уже посещал университет прежде, правда, не в качестве студента.

Он прошел вдоль клумб, круглых, прямоугольных, ромбовидных, мимо ухоженных газонов и ровного ряда невысоких деревьев, чьи кроны были аккуратно подстрижены заботливыми руками садовников. Еще издали читались крупные золотистые буквы над парадным входом: «Гуманитарный университет Российской Империи». Около широких стеклянных дверей дежурили двое полицейских в полном боевом снаряжении – в бронекостюмах и при автоматах. Увидев идущего к ним капитана ИСБ, они отдали ему честь, а стоящий справа полицейский услужливо распахнул дверь.

Холл был огромен. Потолок терялся в высоте, а облицованные мрамором колонны, подпиравшие его, казались бесконечными. Из холла поднималась широкая лестница с затейливыми перилами чугунной ковки. Лестница разделялась на два крыла, между которыми висел университетский герб: двуглавый орел, держащий в левой ноге раскрытую книгу, а в правой – перо.

Виктор остановился перед лестницей, раздумывая, как найти нужную ему аудиторию, и не спросить ли об этом у какого-нибудь студента, когда услышал идущий сверху голос:

- Господин офицер, вы пришли прочитать лекцию?

По лестнице к нему спускалась невысокая женщина средних лет. Строгий юбочный костюм из светло-серой ткани, не менее строгие черты лица, и стянутые в пучок, уже начавшие седеть волосы явственно говорили о ее принадлежности к профессорско-преподавательскому составу.

Виктор ограничился простым кивком, а женщина, остановившись на последней ступени так, что оказалась чуть выше Рыкова, протянула тонкую, сухощавую руку:

- Александрова Ирина Владимировна, проректор по внешним связям.

- Рыков Виктор Андреевич, капитан, Департамент аналитических исследований, - представился он в свою очередь, отвечая на рукопожатие.

Ирина Владимировна вежливо улыбнулась. Вежливо, но не более того.

- Нас известили, что вместо Егора Павловича прибудете вы. Позвольте, я провожу вас сначала в ректорат. У нас довольно жарко, и в верхней одежде вам, возможно, будет несколько неудобно, а там вы сможете снять пальто.

- Возражать не буду, - коротко ответил Виктор. Он вдруг заметил, что проректор встала так, что заслонила собой туловище гербового орла, зато его широкие крылья разворачивались прямо у нее за спиной. Вот только внешность этой женщины никак не вязалась с ролью ангела.

- Что же, тогда прошу за мной.

И она деловито застучала по ступеням ботинками на низком каблуке. Виктор последовал за ней, отметив про себя, что здесь, как и в Конторе, не привыкли растрачивать время попусту. Лестница вывела их на второй этаж, где из просторной залы уходили два широких коридора. Ирина Владимировна направилась в левый коридор. Она шла быстрым, уверенным шагом и словно ледокол разрезала собой на две части гомонящую толпу студентов. Те, впрочем, едва завидев идущего проректора и следом за ней офицера ИСБ в слегка развевающемся от быстро шага черном пальто, моментально умолкали и жались к стенам приятных пастельных тонов. Виктор постоянно ощущал на себе их взгляды: встревоженные, завистливые, восхищенные.

Коридор оказался неимоверно длинным, но наконец он уперся в стальные двери лифта. Ирина Владимировна нажала на блестящей хромом панели кнопку с номером 20, и лифт плавно заскользил вверх. Первые этажи они проехали молча, затем проректор повернулась к Виктору:

- Господин Рыков… или лучше по имени-отчеству?

- Давайте просто по имени-отчеству.

- Виктор Андреевич, к нашему большому сожалению, господин ректор не сможет принять вас лично, - в голосе женщины послышались извиняющиеся нотки. – Дело в том, что его вызвали в Министерство образования на срочное совещание…

- Ничего страшного, - заверил Виктор. – Я понимаю.

- Однако господин ректор просил передать вам его личную благодарность за то, что вы любезно согласились уделить нашему университету свое время.

- Тогда передайте ему, что сотрудники ИСБ всегда рады оказывать содействие в образовании подрастающего поколения.

- Непременно передам, Виктор Андреевич.

На двадцатом этаже коридор был только один. По правой его стороне шли высокие окна, выводившие во внутренний двор университета, а по левой тянулся ряд широких деревянных дверей. Ирина Владимировна остановилась около пятой по счету, на позолоченной табличке которой значилось «Ректорат».

Комната, в которую они вошли, оказалась весьма уютной приемной – мягкие диванчики с низкими столиками, на одном из которых возвышался пузатый электрический самовар, светло-голубые обои, рабочий стол из светлого дерева. Ни сотрудников, ни посетителей в приемной сейчас не было.

- Можете повесить пальто сюда, - сказала проректор, открывая небольшой пристенный шкаф.

Виктор так и поступил. После чего поправил китель, перетянул портупею и, приподняв фуражку, пригладил прямые черные волосы. Одевать парадную форму он не стал, решив, что повод для этого явно недостаточен, а повседневная форма выглядит не менее изящно. Она была целиком вороного цвета, который разбавлялся серебряными знаками различия. На фуражке это были двуглавый орел на околыше и кант, на погонах - две звезды и кайма. Левую петлицу украшали два ромба над широкой полосой, а на правой значилась литера «А», обозначающая отдел. На рукав был нашит шеврон в виде треугольника. Виктор усмехнулся про себя, вдруг вспомнив, что за глаза эсбешников называют «черными».

- Может, выпьете чаю? – предложила Ирина Владимировна.

- Нет, спасибо. Лучше пройдем в аудиторию. Думаю, уже можно начинать.

* * *

Студентов оказалось много, но понять, действительно ли их интересовала лекция эсбешника, или же они пришли сюда в добровольно-принудительно порядке, было невозможно. В любом случае, уходящие вверх ряды парт были заполнены полностью. Пока на стене за кафедрой вывешивали и расправляли карту, Рыков, заложив руки за спину, рассматривал аудиторию. Из-за низко надвинутой офицерской фуражки взгляд его казался тяжелым и пристальным, заставляя некоторых неловко ерзать на жестких сиденьях.

Но Виктор думал о другом. Он видел, что каждый из этих студентов и студенток, одетых в строгую светло-синюю форму с золотыми пуговицами (форма девушек отличалась тем, что была приталена, а вместо брюк была юбка), каждый из них – уже элита и будущее страны. Попасть в Гуманитарный университет, равно как и в Политехнический – два университетских центра империи – было дано далеко не каждому, а уж закончить его – тем более. Сколько мальчишек и девчонок по всей России грезили о том, чтобы надеть университетскую форму! Но требования к поступающим предъявлялись крайне высокие, отбор проводился жестко, и никакие родственные связи, знакомства или деньги не моги тут помочь. Еще бы – ведь перед выпускниками университетов открывались огромные возможности, их везде ждали, будь то наука, государственное управление, а иногда даже ИСБ.

Первой взяла слово Ирина Владимировна.

- Уважаемые студенты Гуманитарного университета! Сейчас вы прослушаете лекцию по теме «Современное геополитическое окружение Российской империи». Прочитать ее любезно согласился капитан Департамента аналитических исследований Имперской службы безопасности Рыков Виктор Андреевич.

- Господин Рыков, - обернулась она к нему, - прошу.

Если до этого в аудитории слышался негромкий гомон, отдельные звуки, то как только Виктор занял место за кафедрой, в зале повисла абсолютная тишина. Все без исключения взоры были прикованы к нему. Виктору уже доводилось выступать публично и не раз, но перед таким количеством народа и в университетских стенах – еще никогда. Подготовленные еще в Цитадели тезисы он не взял, доверяя своей отменной памяти и необходимому в таких случаях умению импровизировать.

Говорить с кафедры ему показалось неудобным – выглядело слишком уж по-профессорски, поэтому Виктор еще раз окинул взглядом замершую аудиторию и вышел вперед. Руки он по-прежнему держал за спиной.

- Прежде всего, я бы хотел сделать краткий экскурс в историю, - начал Рыков и сделал короткую паузу, прислушиваясь к звуку своего голоса. Он звучал уверенно и спокойно, громкость и тембр были выбраны правильно. Виктор подошел к карте и продолжил.

- Несмотря на то, что большая часть исторических знаний утеряна, вы знаете, что в отечественной истории было немало периодов, когда Россия оказывалась на пороге полной гибели. Однако каждый раз ей удавалось не только сохраняться как цивилизации, но и вскоре резко усиливать свое мировое влияние. Наибольшие успехи в этом плане были достигнуты Первой империей в 19 веке, и Второй империей во второй половине 20 века. Тогда российская территория простиралась, начиная от Балтийского моря или даже еще западнее и заканчивая Тихим океаном.

Виктор, взяв стоявшую рядом указку, показал на карте Евразии примерные границы прошлых лет.

- Результаты коренных преобразований на рубеже 20 и 21 веков сложно оценить, так как начавшийся в 2022 году Катаклизм не дал их завершить. В результате событий 2022-2025 годов распалась государственность не только России, но и всех остальных стран, отбросив человечество далеко назад. Многие цивилизации так и не смогли оправиться от нанесенного удара и просто исчезли с лица Земли. Однако наша страна выжила, и после периода, известного как Великая Смута, в 2036 году по старому стилю была провозглашена Республика. В силу целого ряда объективных причин, в 2061 году Республика сменилась Третьей империей. Тем не менее, именно в 2038 г. Россия снова стала государством, и притом государством независимым. Но на такой подвиг оказались способны не только мы. Сегодня мы имеем дело с тремя цивилизациями, которые также восприняли многое из своего прошлого, чтобы суметь устоять. Эти цивилизации, будем называть их так, вы прекрасно знаете. Это Европейская конфедерация, Великий Халифат и Срединная Поднебесная Народная Республика. Полное название последней, впрочем, слишком длинно.

- Думаю, будет логично, если вначале мы рассмотрим граничащие с нами регионы, а эти цивилизации обсудим чуть позже. Возражений нет?

Возражений не было.

- При этом я иногда буду упоминать устаревшие названия. Надеюсь, что вы меня поймете. Так?

Виктор оглядел аудиторию, и по залу пронеслось нестройное «Да!».

- Сегодня территория Третьей империи значительно меньше, чем в эпоху Первой или Второй. Но каждый из российских подданных убежден, что это временное явление. Эта уверенность основана на успешном развитии нашего отечества под мудрым имперским руководством все последние 70 лет. Скажу, что важная заслуга в этом принадлежит и деятельности нашей службы.

- Наши границы отодвинулись вглубь страны на северо-западе. Там, от Ледовитого океана до Прибалтики через Санкт-Петербург проходят Большие Топи. Местность толком не исследована до сих пор, так как сильно заболочена и пройти через нее практически невозможно. Поэтому, кстати, ни нам, ни даже конфедератам неизвестно, что сейчас находится в Северной Европе и остались ли там жители.

- Единственный относительно безопасный сухопутный коридор, связывающий Россию и Европу – узкая полоса вдоль Балтийского моря. Местное население малочисленно и разобщено.

- На западе и юго-западе территория империи даже несколько выросла за счет бывшей Белоруссии и правого берега Днепра. Большая часть Белорусской пустоши, прежде всего западная, накрыта мощным радиационным фоном, практически полностью выжжена и потому безлюдна. Мы также знаем о большом скоплении аномалий и различных мутациях флоры и фауны в этом регионе. Хотя местные мутанты в основном не агрессивны в отношении человека, хорошее вооружение там не помешает.

Виктор заметил, как при этих его словах, некоторые студенты весело заулыбались. «Наверняка мечтают о сталкерстве», - подумал он про себя.

- Юг. Между Черным морем и Каспием находится большое количество горских княжеств. Многие из них лояльны к нам, и Российская империя поддерживает с ними тесные добрососедские отношения.

Из середины аудитории вверх неуверенно протянулась чья-то рука. Виктор кивнул, и со своего места поднялся коренастый, смуглый парень.

- Господин офицер, - проговорил он с едва различимым акцентом, - можно задать вопрос?

- Пожалуйста.

- Я по происхождению горец, хотя и я, и мои родители – российские подданные. Я слышал, что в первые годы империи многие княжества просили о присоединении к России. А им ответили отказом. И очень хотелось бы знать, почему оно так получилось…

Рыков пару раз прошелся вдоль карты, затем повернулся к говорившему.

- Видишь ли…

- Руслан Гатуев.

- Так вот, Руслан, это был очень сложный вопрос. Во-первых, некоторые настроены к нам, скажем так, враждебно… Во-вторых, тогда они просили о присоединении не только из-за желания быть вместе с российской нацией. Прежде всего, им нужна была военная помощь для борьбы с южными кочевниками. А в то время предоставить такую помощь мы, увы, не могли. Ну и наконец, религия. Одни княжества исповедуют православие, другие – ислам, и принять новохристианство никто из них не согласился. Вот это последнее обстоятельство сохраняется до сих пор… Но продолжим.

Гатуев послушно сел на место. По его лицу было сложно понять, остался ли он доволен ответом. А Виктор не хотел говорить, что горцы оставались хорошим буфером между империей и халифатом, и для империи гораздо удобнее было просто помогать им оружием.

- Кстати, о Халифате. Он образовался в середине прошлого века и начал стремительно набирать мощь. Объединительной силой стал ислам. Причем мы знаем, что до Катаклизма, в исламе были два враждующих течения, но его нынешняя форма едина и крайне воинственна. Режим Халифата бесчеловечен и по форме и по сути. Там нет места свободе, которой наслаждаются наши подданные, там узаконено рабство и крепостничество. До крайности доведена религиозная нетерпимость. Малейшее ослушание старшего по положению влечет за собой пытки, а наказания публичны и жестоки. Однако именно такая жестокость позволила Халифату в короткие сроки захватить огромные территории и поработить жившее на них население.

- Но… - тут Виктор выдержал долгую паузу. – Российская империя показывает миру яркий пример того, как можно создать великую державу, не унижая, а напротив, возвеличивая свой народ, заботясь о его благе и процветании, делая его жизнь лучше с каждым годом, с каждым шагом вперед.

Снова пауза.

- Однако вернемся к соседям. Восточнее Каспия простирается широкая степная полоса. Катаклизм пощадил местную природу, а вот существовавшие здесь государства не устояли. Самаркандское ханство – единственное крупное государственное образование, остальные – не больше, чем его вассалы, которые регулярно платят Самарканду дань и подчиняются его решениям. Но большинство населения – кочевые племена. Все технологии утеряны, и развивать их никто не пытается. Самарканд не представляет для нас ни особого интереса, кроме торговли, ни тем более угрозы. А вот за ханством…

- За ханством находится Поднебесная республика – уверенно набирающая силы держава. Она стремительно расширяет свою территорию, но с каждым приобретением ее аппетиты только растут. Поднебесная движется не только на юг, но и на север. Она жаждет прибрать к своим рукам всю Сибирь – напомню, исконно российские земли.

- Сибирь – это особый вопрос. Очень сложный и очень болезненный для каждого патриота. Из всех этих обширнейших земель, что лежат к востоку от Урала, власть императора распространяется едва ли на половину. Это вся Западная Сибирь и южная часть Восточной. Наш последний рубеж – станция Надежда. Там, возле Байкальской впадины и заканчивается Транссиб, там пролегает наша восточная граница.

- Севернее Транссиба находится Грязный пояс. Из курсов отечественной истории вы должны помнить, что в 80-х годах прошлого века проводилась «политика очищения». Тогда было принято решение о том, чтобы всех жителей империи, чьи гены подверглись мутации, выдворить за тогдашние границы. Цель политики была проста и очевидна – защитить наш генофонд и спасти здоровье нации. Эта цель была достигнута, конечно, не только этими мерами, а целым комплексом различных усилий, но уже в нашем веке возникла новая проблема, связанная с мутантами.

- Они оказались выброшенными в регион с повышенной радиацией и большим числом аномалий, из-за мутации не только приняли необратимый характер, но и значительно усилились. Многие нынешние мутанты уже совершенно не похожи на людей. Они оказались отрезанными от цивилизованного мира, отвергнутые им навсегда. Поэтому большинство из них озлобилось, а некоторые так и вовсе возненавидели империю и всех нас – ее верноподданных. И ханьцы не преминули этим воспользоваться. Поднебесная нашла с ними общий язык, предоставив возможность свести с нами счеты и кое-что посущественнее, например, оружие.

Из передних рядов вверх снова вытянулась чья-то рука.

-Да?

На этот раз поднялась девушка. Взглянув на нее, Виктор почувствовал, как в сердце его что-то не сильно, но ощутимо кольнуло. Девушка была довольно высокого роста, но в каждом ее движении и позе сквозила природная, истинная грация. Синий цвет формы, так изящно облегавшей ее точеную фигурку, мягко оттенял смуглую кожу. Темные волосы сплетены в косички, большие и ясные карие глаза смотрят уверенно и спокойно.

- Господин офицер, чем же ханьцев так привлекает Сибирь? Неужели им мало собственной территории? – голос девушки больше походил на журчание, он переливался плавными обертонами, он словно сначала обволакивал сознание и только после этого проникал в разум.

- Кхмм… - прокашлялся Виктор, пытаясь отогнать наваждение, и поспешил отвести взгляд в сторону. - …Ответ на этот вопрос будет очень простым и коротким. Нефть, золото, алмазы, лес, животные. То, что нужно молодому растущему организму.

- А они тоже такие же фанатики, как те, в Халифате?

- Нет, - покачал головой Виктор. – Фанатиками их назвать никак нельзя. Их общество очень сильно отличается от остальных. Например, в Поднебесной республике существует жесткий кастовый строй и четкая иерархия. От места человека в обществе зависит все, начиная от покроя и цветов одежды, заканчивая временем обеда. Жизнь каждого ханьца расписана до мельчайших подробностей самыми различными ритуалами. При этом вся власть принадлежит так называемой Народной партии. Членом партии может быть любой, независимо от своей касты, более того, только путем продвижения по партийной лестнице человек может вырваться за пределы касты, перейти в более высокую. Религия тоже очень своеобразна: ханьцы обожествляют небо и во всем видят его волю. То есть сила Поднебесной – в порядке и сплоченности общества. Это позволяет им добиваться столь значимых успехов, и это же делает их крайне опасными для нас потенциальными противниками. Вот почему для империи, для каждого из нас, для вас и ваших будущих детей, жизненно важен внутренний порядок

Виктор понял, что главное уже сказано, и пора завершать лекцию мощным финальным аккордом. Он снова обвел аудиторию взглядом из-под фуражки. На этот раз – пристально всматриваясь в лицо каждого. Теперь он заговорил громче, еще более отчетливо и размеренно. Он вколачивал каждое слово, будто бетонные сваи, вдавливал их в сознание, вкладывал всю энергетику – так, как их обучали этому на тренингах по пси-технике в Высшей школе.

- Порядок внутри страны, порядок твердый, как сталь, - вот что нужно империи. Чтобы жить, чтобы развиваться, чтобы делать жизнь лучше. Имперская служба безопасности - основа и стержень государства, она хранит и укрепляет этот порядок. Однажды мы объединили отечество и подняли его с колен. Сегодня мы не даем ей снова погрузиться в пучину смуты. Но ответственность за судьбу России лежит и на каждом из вас. Мы - ее хранители. Вы – ее творцы. И каждый из вас должен ясно понимать, что те, кто гордо именует себя Подпольем - не более чем преступники и предатели. Они хотят утопить страну в крови, ввергнуть ее в хаос. Ими движут зависть, злоба, месть. И никогда – верность родине и нации. Запомните это. Не позвольте смутить себя лживыми идеалами и надеждами. Истина всегда одна. Истина всегда проста. Это единство. Это Вера, Империя, Нация!

Последние слова Виктор почти выкрикнул. И зал тотчас взорвался – студенты, как один, вставали, вытягивая руки по швам, и хором грянули ритуальный ответ, от которого, казаось, дронули стены:

- Да здравствует Российская Империя!

Ваша оценка: None Средний балл: 8.2 / голосов: 15
Комментарии

Решил с этой главы отойти от правила "одна глава - один герой". Соответственно, вопрос читателям: естестенно ли это выглядит?

И еще: не слишком ли нудной выглядит лекция? А то я все боялся скатиться совсем уж в академический стиль (с коим мне сейчас часто приходится иметь дело).

Да, и в следующей главе добавлю экшн:)

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Не густо с комментами!

С оценками не лучше... я тут еще, понимаешь ли, "вопрос читателям" задаю, а читателей-то и нема однако...

Наверно, все же надо выкладывать не полными главами, а кусочками...

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Итак.

Две последние главы заставляют поверить в силы автора.

Делать выводы рано, но на данный момент четвертая глава - почти золотая середина в плане подачи сюжета и стиля произведения.

Хрупкий баланс между несколькими жанрами потихоньку строится. Если первая и вторая глава-это две очень разные зарисовки, то с третьей все снова приходит в норму.

Сюжет оставляет двоякое впечатление. С одной стороны радует, что он часто разбавляется какими-то задумками или большими по своему смыслу событиями (разговор в церкви), но так ли это хорошо? Ведь чем будет динамичнее сюжет, и чем больше он будет насыщен различными поворотами и ответвлениями, то тем сложнее будет автору справляться со своей задачей, а читателям разбираться в новых ходах повествования.

Стиль остается на отличном уровне. Грамотно и аккуратно используются художественны средства, что характерно для предыдущих частей. Однако автор чересчур увлекается бытом героев. В местах, где можно было обойтись несколькими предложениями, появляются целые абзацы, посвященные “завтраку” героев. Если этот балласт будет достаточно большим, то это обернется для читателей утомлением и потерей интереса к дальнейшему чтению.

Заслуживает похвалы способность автора красочно и детально описать основные сюжетные места. Университет, церковь, цитадель-список можно продолжать. Появляются новые черты в характерах героев и их судьбах. Словом, каждая глава дает поразмыслить над персонажами и их поступками.

Некоторый прогресс этой главы по сравнению с предыдущими частями ставят произведение на новый уровень. Ждем продолжения истории

Сюжет-8(плавное и интересное повествование)

Стиль-9(нагрузка лишними деталями немного портит стилистическую часть)

Наконец-то добрался до компьютера.))

Итак.

Как всегда - прекрасно. Язык, стиль... Историчность! Как и в настоящей истории России: невозможно понять, что зло, а что благо. Вот Российская Империя после Катаклизма: вроде, все так миленько в ней, упорядоченно, и в чем-то я ее уважаю, но... Гладко стелет, да жестко спать. Паскудненькая она какая-то.))

Блин. Я так говорю, словно это настоящая страна...) Погружение - 100-процентное, с каждой главой все глубже и глубже. Очень оригинально (и жизненно) отражение мира V-VII веков в XXI веке. Здорово смотрятся две части истории: сонная и спокойная жизнь офицера и динамичные передряги сталкера.

НО! У меня создалось впечатление недосказанности. История Малого оборвалась неожиданно и насовсем, вместо нее включился Виктор, и соотношение двух сюжетных веток неравное - это минус. Единственный, по-моему.)

Кстати, кое-где пропущены буквы и даже слова. Опчеатки.

А оценка ниже 6,5... Есть несколько версий, почему:

1. Народ не врубается в соль жанра и самого произведения. Кто-то элементарно не дорос.

2. Зависть. No comments.

3. Panem et circenses. Вот если бы Малой расшиб по пути пару черепов, задушил какого-нибудь бродягу и взорвал машину, а Виктор приказал расстрелять за красные носки пару студентов и с той студенточкой ой-боюсь-сказать-чего сделал прямо перед аудиторией - тогда держите штук сто десяток.))

4. Индивидуальная непереносимость. Кому-то просто не по нраву. Бывает.

Так что все в порядке, сэр. Курс верный.)

+10.

Спасибо, Dante! А то я уж совсем было загрустил, даже против воли ) А ваши с Papercut'ом комментарии иных рассказов стоят ;)

Рад, что ты отметил противоречивость мира – я стремился к этому. Не признаю выбора между густо-черным и ярко-белым (даже один рассказ этому посвятил, выкладывал на сайт, «Два лика правды»).

По поводу недосказанности… Если честно, я иногда с этими частями маюсь, как с пазлом, причем многовариантным )) Пятую главу начал как раз с Малого, завершив этот эпизод. Думал вставить в 4-ю главу, между двумя сценами в университете, но пока так и не решился. Да еще про Конева ведь надо писать, а то совсем забыться может, но все как-то не доберусь до него. В общем, как завершу следующую главу, буду снова складывать свою мозаику ))

Кстати, «черепок проломить» Малому все же придется. Надеюсь, что получилось написать осторожно, дабы не нарушить его образ. К тому же «батальные сцены» - все же не мой конек.

Да. Виктору пора уже распрощаться со спокойствием)

____________________________________________________

Вначале было Слово...

Быстрый вход