Там, где кончается пустыня. Часть третья

Если глядеть издалека, рассмотреть долину не представлялось возможным. Равнина скрывала её, маскировала невысокими пологими возвышенностями и еле заметными впадинами, выделить среди которых одну глубокую не смог бы даже опытный обитатель здешних мест. И лишь если подойти близко, открывался вид на маленький, пересыхающий в сухой сезон ручей, выбивающийся из расщелины. Берега ручейка густо заросли невысокими плодовыми деревьями, а ниже по течению он скрывался в узком, можно перепрыгнуть, каньоне, прорезающем вулканические породы.

А между источником и садом пристроился дом. Бревенчатый, одноэтажный, довольно длинный, если сравнивать его с другими домами этой местности, которые большинство строителей делали двухэтажными и почти квадратными. Красная черепичная крыша пережила уже не одну сотню лет, как и стены. Ниже по течению, повторяя изгиб долины, раскинулся сад и маленький огород, основа жизни людей в этих местах.

Недалеко, так, что можно от крыльца добросить камнем, располагались хлев, мастерская и лаборатория, непременная принадлежность любого здешнего хозяйства. Сейчас, когда солнце уже коснулось горизонта, а дом оказался в тени, во дворе было пусто. Овцекоз уже загнали в хлев, на огороде никого не было, да и ворота в заборе стояли закрытыми. Белые предупреждающие знаки оповещали любого, решившего войти без спросу, что защитный пояс в боевом положении.

Айк, устроившийся так, чтобы его не могли рассмотреть снизу, поглядывал на свет в окнах и думал, что стоит ему подойти к воротам и постучать, как его впустят, накормят и уложат спать. Но настроение требовало выкинуть какую-нибудь шалость, поэтому парень терпеливо ждал, пока тьма сгустится, а свет в окнах погаснет. И после того, как это случилось, он ждал ещё почти час.

Забор высотой в два метра, сложенный из камня, не представлял для человека сколько-нибудь заметного препятствия, но по верхнему краю его лежала полоса металла. Ёмкостной детектор, если задеть его, в доме сразу поймут, что кто-то пытается перебраться через ограду. Глупец, понявший это и всё-таки решивший остаться незамеченным, мог при некоторой ловкости спрыгнуть по ту сторону забора, не трогая металл, но Айк знал, на что такой смельчак приземлится. Поэтому он, опираясь на небольшие выступы, перенёс руку через гребень стены, нашарил там подходящую впадину, опёрся, с трудом сохраняя равновесие, переставил одну ногу, застыл в позе какой-то древней гимнастики, перенёс через периметр центр тяжести и медленно начал спускаться по внутренней стороне стены, так и не потревожив сигнализацию.

Не доходя до земли, парень коснулся грунта кончиком ножа, несколько раз еле слышно стукнул по твёрдой поверхности. Опустил ногу на выбранный участок, перенёс на неё тяжесть тела, ожидая, что она треснет. Но поверхность выдержала. Вторая нога опустилась в полуметре, также после простукивания.

Айк знал, что тонкие керамические плиты не выдержат веса человека, и наступившая нога провалится ниже, где её ждут острые шипы, устроенные так, что выдернуть ногу окажется нетривиальной задачей. Но хрупкие пластины должны на чём-то лежать, и эта опора была достаточно прочной. Такие же керамические плитки, положенные на ребро, держали его, если, конечно, не прыгать.

Медленно, простукивая каждый сантиметр, парень миновал опасный участок. Чуткие уши не подвели, уловив еле слышное эхо от сигнальных нитей. Хозяева дома не ограничились одним типом сигнализации. В полном мраке Айк перешагнул одну нить и проскользнул под другой.

Он выпрямился перед внутренней оградой, небольшим заборчиком, мешающим овцекозам и детям зайти на защитную полосу. Заборчик тоже имел сигнализацию, простейший тип, колокольчики, звенящие, если покачнуть его. Айк, пользуясь тем, что зона шипов кончилась, прыгнул, приземлился на руки, кувыркнулся и встал на ноги, ухитрившись сделать это так тихо, что ни одна деталь его экипировки даже не звякнула. Улыбнулся, имея основания быть довольным собой. Так миновать защитный пояс мало кто смог бы.

«Да и дури на такое у большинства бы не хватило» – самокритично решил он, бесшумно подходя к дому. Застыл у одного из окон, прислушался. Лёгкое дыхание спящих девушек показало, что он не ошибся окном. На лицо парня сама собой наползла смущённая улыбка, некоторое время он слушал, а затем отступил к хлеву.

Овцекозы обычно бурно реагируют на внезапное появление незнакомого человека, поэтому Айку пришлось проявить немалое терпение. Медленно, сантиметр за сантиметром открыть дверь, так же медленно, чтобы не потревожить животных, проскользнуть внутрь, а затем так же неторопливо закрыть дверь за собой. Опуститься на пол в свободной клети и расслабиться. До рассвета ещё оставалось немного времени, его можно было потратить на сон. Только уши не сворачивать, чтобы проснуться, если кто-то выйдет из дома.

Когда рассвет погасил звёзды в небе, а солнце вот-вот готово было выглянуть из-за горизонта, дверь дома чуть слышно скрипнула. Проснувшийся от этого звука Айк вскочил, бесшумно подпрыгнул, зацепившись за матицу, взобрался наверх и замер, прячась в почти непроглядной тени. Дверь хлева открылась, и внутрь скользнула изящная девичья фигурка. Айк улыбнулся: как он и рассчитывал, Алия встала первой, чтобы подоить овцекоз и выгнать их на пастбище. Девушка присела рядом с первой овцекозой, и в подойнике зазвучали первые струйки молока.

Наполнив подойник, Алия поставила его так, чтобы выходящие овцекозы не задели его, и взялась за дверь. В этот миг Айк прыгнул за её спиной, одна рука его прижала руки девушки к телу, а вторая закрыла рот, заглушив испуганный вскрик.

- Тише, красавица, – негромко сказал парень в ухо девушке. – А то шум будет.

Та, узнав голос, замерла, давая возможность Айку отпустить её. Обернулась, поняла, что не ошиблась и возмущённо высказалась:

- С ума сошёл?! – её маленькая, но сильная ладошка звонко залепила парню пощёчину. – Разве можно так на людей нападать? А если бы я ножом ударила?

- А у тебя есть нож? – не поверил Айк.

- Нет! Но всё равно! А вдруг бы был? Нормально зайти не мог?

Говоря это, она шагнула к Айку, обхватила его обеими руками и прижалась так, что трудно стало дышать. Лицо её уткнулось куда-то в район ключицы, волосы защекотали его подбородок. Айк тоже обнял девушку, и какое-то время они стояли неподвижно, ощущая тепло друг друга.

- Не сердись, – шепнул парень прямо в ушко и погладил толстую каштановую косу девушки. – Я хотел тебя первую увидеть, а потом уж всех остальных. Мы только позавчера с юга вернулись.

- Ещё раз так сделаешь – за ухо дёрну! – Голос Алии, не спешившей высвобождаться из объятий, показывал, что она уже не так уж и сердится. – А как сходили? Расскажешь?

Она переместила руки со спины на затылок парня и запрокинула лицо. Его губы коснулись щеки, уголка губ, замерли на секунду:

- Обязательно расскажу.

Рассказ, то и дело прерывающийся поцелуями, не дошёл ещё даже до середины, когда дверь хлева распахнулась, впуская внутрь солнечный свет.

- Та-а-ак! – мать Алии строго глянула на парочку. – А я думаю, почему Алия ушла и никак не возвращается? А что, скотину выгнать пастись и молоко отнести нельзя было?

- Ой! – Алия ещё во время первого слова спряталась за спиной Айка, который не придумал ничего лучшего, как сказать:

- Здравствуйте, мама.

- Ты, молодой человек, сначала женись, а потом мамкай. Или я чего-то не знаю? К тому же тебе подумать надо крепко, стоит ли такую в жёны брать, которая о хозяйстве забывает?

- Мама! – возмущённо пискнула Алия из-за спины жениха.

- Да хоть завтра, – пожал плечами Айк, повернувшись к смущённой Алие. – Вот, мама твоя не против, так что сейчас завтракаем в семейном кругу, и собирай вещи. Слышала?

- Раскомандовался, – фыркнула будущая тёща. – Будешь здесь распоряжаться – до осени дочку не увидишь. Алия, бери молоко и неси в дом, а жених твой, раз уж он здесь, пусть овцекоз выгонит, должна же быть от него хоть какая-то польза?

- Да без проблем, – кивнул Айк, подхватив с пола ракетницу и взявшись за хворостину. – Ворота только откройте, я же не знаю, как ваша система устроена.

Тут Айк малость покривил душой. Он сам участвовал в ремонте защитного пояса, так что разрядить ловушку на воротах смог бы даже с закрытыми глазами. Изнутри, конечно. Но говорить об этом не стоило, а то ещё всё переделают.

- Вот пусть тебе та ворота открывает, кто тебя впускал, – мать Алии строго глянула на дочку, уже подхватившую подойник. – Давай молоко, сама отнесу. Вот вырастила, рост почти с меня, а поручить ничего нельзя.

Она скрылась, прихватив молоко, а Алия, шагнув к жениху, цепко ухватила его за левое ухо.

- Ты зачем матери такое сказал? – покраснев шепнула она. – Ведь теперь подумает, что мы уже…

Он обнял девушку за талию, притянул к себе. Та, отпустив ухо, спрятала лицо у него на груди. И только овцекоза, которой надоело стоять в хлеву и хотелось на пастбище, отвлекла их друг от друга.

Держась за руки, молодые люди подошли к воротам. Айк не сводил с девушки восхищённого взгляда, но обнимать не рисковал. Из окон за ними наблюдала, наверное, не одна пара любопытных глаз. Алия, вспомнив что-то, повернулась к нему:

- Да, брат с тобой поговорить хочет. После завтрака.

- Поговорим, – рассеянно ответил Айк, перебирая тонкие девичьи пальцы.

- Стоп! – Алия посмотрела на закрытые ворота и недоумённо глянула на жениха. – А как ты вошёл?

- Через забор, – признался парень.

- Вот так взял и перелез? И шум не поднял, и не напоролся ни на что? Ты хочешь сказать, что защитный пояс так плохо сделан?

- Отметь, это ты говоришь, – так же рассеянно отозвался Айк, разряжая ловушку у ворот. – Все претензии своему отцу, он сказал тот раз, что человеку такое не преодолеть, вот я доказал обратное. А если бы это был не я, а какой-нибудь враг? И не отпустил бы тебя, а связал и вынес да хоть через ворота, они изнутри открываются. Унёс бы далеко-далеко и сделал бы с тобой… то, после чего порядочные парни женятся. А теперь твой отец усовершенствует защиту, и этот враг уже не сможет тебя украсть. Понимаешь, от какой судьбы я тебя спас?

- Болтун, – подытожила Алия. – А кто меня обещал забрать сегодня? И вообще, влез, напугал, опозорил меня перед родной матерью, да ещё и благодарности ждёт? Всё, дальше они до пастбища сами дойдут, пойдём завтракать.

Лен, старший брат Алии, высокий и худощавый, при родителях разговаривать не стал, а подошёл к Айку после завтрака, когда все переместились во двор. Излагал он всё запутанно и сложно, но Айк понял, что тут замешаны высокие чувства. Отец его не одобрил выбор Лена, заявив, что если Эрика хоть на четверть похожа по характеру на свою мать – не надо ему в доме такой невестки. Когда Лен попытался узнать подробнее, отец выругался и сменил тему.

Та семья отнеслась к идее породниться гораздо лучше, но с условием, чтобы Лен молодую жену куда-нибудь увёз, а то в доме тесновато. И Лен, поговорив с избранницей, решил выстроить новый дом, выбрав для этого побережье. Поскольку разведывать так далеко в одиночку было опасно, Лен предложил Айку составить ему компанию.

- Ладно, – кивнул парень. – По дороге зайдём к моим, предупрежу, куда отправляюсь, да и Алию там оставлю.

- Нет уж! – Мать Алии выглянула из окна прямо над головами парней. – Собрался привести жену домой и сразу сбежать? Сначала сходите, куда собрались, а на обратном пути зайдёшь сюда и заберёшь. Если она не передумает до того времени.

Трава ещё не начала подсыхать, покрывая зелёным ковром всё пространство до горизонта. Цветы, раскрывшиеся там и тут, создавали впечатление не закончившейся вовремя весны. Дожди, выпадающие этим летом по нескольку раз в месяц, не давали земле высохнуть.

Кое-где между пучками травы виднелся зеленоватый оливиновый песок, в некоторых местах водные потоки прорезали овраги и каньоны в рыхлом грунте, а кое-где напротив виднелись скалы. Именно под такой скалой друзья устроились на ночлег.

- Веток для навеса нет. В грот заберёмся? – предложил Айк. – А то ночью вдруг дождь?

- Там неудобно, – не согласился Лен, расстилая войлочную кошму прямо на песке, чтобы в неё завернуться. – Если польёт – успеем спрятаться.

Айк не спорил, устроился на большом плоском камне, нагретом дневным зноем так, что должен был остаться тёплым до утра, а чтобы было комфортнее – срезал несколько охапок степной травы. Заворачиваться в кошму по примеру друга он не стал, да и ракетницу положил под рукой. Подумал, что возможно стоит предупредить Лена о том, кто крался за ними уже не первый час, но снова решил, что неизвестный на таком расстоянии слышит каждое слово, а Лен наверняка начнёт выспрашивать подробности.

Айк, как и все его родственники по материнской линии, мог расслышать приближение чужака даже во сне, если, конечно, не сворачивать уши. И эта ночь не стала исключением. В предрассветной мгле, когда ещё недостаточно светло, чтобы различить красный и зелёный цвета, кто-то очень тихо вышел из-за камня и начал подкрадываться к спящим.

Глаза Айка оставались закрытыми, но он слышал ночного посетителя так чётко, как будто видел его. Или её, такое предположение возникло у парня чуть позже. Сердце посетительницы билось гораздо чаще нормального, но двигалась она так осторожно, что лишь чуткий слух подземника мог различить шаги и лёгкое дыхание.

В тот момент, когда незнакомка взялась за лямки вещмешка, Айк накинул на неё кошму, подсёк ноги, тут же навалился сверху, нашаривая руки сквозь тонкий войлок. Пойманная вскрикнула, подтверждая свою принадлежность к женскому полу, рванулась, но Айк держал крепко.

- Что тут? – вскочил Лен, тут же оценивший ситуацию. – О, а у нас гости?

Айк тем временем стянул незнакомке кисти за спиной тонким ремешком и стянул с головы кошму. Первое, что он заметил – коротко обрезанные волосы, что само по себе было редкостью. Худощавая, большеглазая, невысокого роста, с какой-то дерзкой отчаянкой в глазах, она вдруг расслабилась и глянула в упор на Айка:

- Так и будешь держать?

Айк вдруг понял, что ладонь его лежит точно на левой груди ночной посетительницы. Отвёл руку, слегка смутившись, заодно мысленно признал, что у Алии грудь чуть больше и другой формы.

- Могу и по-другому подержать. Ты кто? Имя у тебя есть?

- А зачем тебе моё имя? Зови как хочешь, мне всё равно.

- Из какого ты дома? – поинтересовался Лен, разглядывая пленницу.

Та, повернула к нему голову и процедила с неожиданной злостью:

- А не скажу тебе!

- Понятно, – кивнул Айк. – Изгнанница.

По тому, как девушка опустила взгляд, стало ясно, что Айк попал в точку. Жизнь в домах полупустыни не была идеальной. Случались конфликты, иногда довольно серьёзные. И, хоть и редко, бывало, что такие конфликты приводили к изгнанию провинившегося. Обычно такой человек пытался пристроиться в какой-нибудь из домов, довольствуясь наименьшим рангом, а в случае, если никто его не принимал – погибал. В одиночку выжить в этих суровых местах не получалось.

Последний раз изгнание случалось лет пятнадцать назад, в восточных пределах, когда мелкая ссора между братьями привела к выстрелу из ракетницы. Убийцу отказались принять в других домах, тот попытался прожить один, но не пережил зимы. Но, ни разу не слышал Айк, чтобы изгоняли пятнадцатилетнюю девушку, и тем более странно, что её не приняли другие дома. Или она не пыталась?

- Давно? – спросил Лен, но незнакомка лишь отвернулась, плотно сжав губы.

- Не очень, – за неё ответил Айк. – Исхудать слегка успела, лицо осунулось, а одежду и обувь истрепать – нет, всё новое. Странно, что нет ножа, даже при изгнании нож оставляют.

- И чего с ней делать будем? – почесал в затылке Лен, взгляд его обшарил девушку, задержался на холмиках грудей, скользнул по ногам. – Симпатичная.

- Да, не уродина, – согласился Айк.

Он перевернул пленницу на живот, дёрнул за шнурок, распуская узел. Девушка, освободившись, не бросилась наутёк, села, прижав подбородок к коленям и обхватив голени руками. Лен посмотрел недоумённо, похоже, он уже начал строить планы, и развязывание с этими планами не сочеталось.

Судьбу изгнанницы, принятой в чужой дом, вряд ли кто-то назовёт счастливой. Считается, что она должна быть благодарна за то, что ей позволяют жить. Работает она больше, чем другие, отдых и развлечения не для таких. Никто за неё не заступится, если кому-то захочется её избить, никто не среагирует на её жалобы. А если есть в доме подросшие парни – никто не запретит им поразвлечься с бедняжкой, лишь проследят, чтобы она надёжно предохранялась. Соглашаются на такое лишь, когда альтернатива – смерть в одиночестве.

Айк тоже понимал, что никто из уроженцев полупустыни их не осудит, если они с Леном разложат изгнанницу прямо на этом плоском камне. А, получив всё, что хотели, пинком прогонят с глаз долой. Даже Алия, хотя и не обрадуется, не станет долго сердиться. Изгнанница – не соперница, это все знают. А вот мать – осудит, как и тётя Канто, у них другое воспитание. Для девушек подземников групповое изнасилование хуже, чем смерть.

Айк быстро прикинул варианты. Просто прогнать её? Накормить, а потом прогнать? Отойти в сторону, пусть Лен сам решит? Хотя, понятно, что он решит, чуть ли не облизывается, глядя на девушку. Взять с собой, пусть помогает? А на ночь связывать, чтобы не удрала с вещами? И чтобы не сопротивлялась, если вдруг захочется… Варианты отбрасывались один за другим, а устраивающего решения не находилось.

«В любом случае, гостья не должна оставаться голодной, раз уж пришла к костру. Даже если костра нет. Интересно, сколько она не ела? И чем её покормить? Ничего подходящего для долго голодающего человека, когда собирал еду в дорогу думал о весе и питательности» - мысли Айка обрели направление, он молча достал из кармашка рюкзака плитку сухофруктов и орехов, склеенных мёдом в единое целое, флягу с водой и протянул незнакомке.

- Угощайся.

Та медленно, испытывающе глянув, взяла предложенную еду, осторожно откусила кусочек и начала тщательно пережёвывать. Не спешила, несмотря на голод и явное желание быстрее проглотить. Негромко выговорила:

- Спасибо.

- Будешь рассказывать, из-за чего выгнали, или не будешь? – поинтересовался Айк, когда последняя крошка плитки исчезла.

Во взгляде девушки мелькнула тщательно скрываемая боль. После недолгого обдумывания, она выговорила:

- Ты всё равно не поверишь.

Понятно было, что выжать из неё что-то большее получится лишь под пытками. Айк не настаивал, лишь пожал плечами:

- Буду звать тебя Марикой. Так мою сестрёнку звали. Она умерла в детстве. Будешь вместо неё, если не сбежишь.

Девушка не поверила, глядя на Айка так, как будто он сказал, что солнце позеленело. Лен, услышавший такое, разочарованно выдохнул:

- Нет, все вы, ушастые, какие-то странные. Такую симпатягу – и в сёстры! Ни себе, ни людям.

Именно эта фраза, и особенно – тон, которым она была произнесена, убедила изгнанницу, что Айк не пошутил. Она скривилась, закрыла лицо руками и тихо заплакала. Вспыхнувшая у неё в душе надежда на лучшее ощущалась почти физически. Проплакавшись, испуганно посмотрела на Айка:

- А что скажут твои домашние, если ты такую сестру в дом приведёшь?

- Думаю, не выгонят, – ответил Айк, хотя он и сам не был в этом уверен. Кто знает, что она натворила? Но выражение глаз и оттенки голоса выдавали прямую цельную личность, плохо умеющую врать и вряд ли способную на подлость. Больше похоже было на какую-то роковую ошибку, которую уже не исправить. Айк решил отложить выяснение подробностей, всё равно до дома ещё далеко, а сейчас они держат путь к побережью.

Именно направление дальнейшего пути Айк озвучил Марике, которой сейчас было всё равно, куда идти, лишь бы не отрываться от того, кто считал её частью своей семьи.

Весь день они шли вдоль речки, в этом году, казалось, и не думавшей пересыхать. Степь вокруг зеленела и цвела, кое-где мелькали дрофы, зайцы и всякие норные обитатели, вроде сусликов, пищух и сурков, за ними охотились шакалы и каракал – разновидность дикой кошки с кисточками на ушах. В небе звенели жаворонки, кружила крупная хищная птица, держащаяся на приличной высоте. На людей вся эта живность не обращала особого внимания. Лен без особых усилий приблизился к стрепету на расстояние уверенного выстрела, так что к грузу прибавилось около килограмма.

Марика утром честно попыталась взять на себя часть общего груза, пришлось, чтобы не обижать, собрать ей небольшой узелок. И теперь, несмотря на усталость, она хлопотала у костра, запекая птичку. Успокоилась она только когда стемнело, и парни уплетали мясо, похваливая её стряпню. Управившись со своей долей, она повернула к Айку обеспокоенное лицо и без всякого вступления начала рассказывать.

- Я из дома Славко, северный предел. Мать моя умерла пять лет назад, а в прошлом году отец женился на другой. Молодая, всего на два года старше меня. И хитрая, как лисица. Юта её зовут. Ей не нравилось, что у моего отца уже двое детей, хотела, чтобы дом унаследовали её дети. Как раз двойняшек родила. И выждала момент, когда мы с братом поругаемся, он на слова часто бывал несдержан, а в тот раз я ему резко ответила. Ну, он залепил мне затрещину, а я крикнула, что никогда ему этого не прощу. А через день он умер. От яда, как оказалось. Яд растительный, а я – как раз растениевод. И ужин готовила я в тот вечер, и разливала по тарелкам тоже я, Юта вообще на кухню не заходила, напросилась зачем-то на работу вне дома. И обвинила меня, что я с ним вот так счёты свела за оплеуху. Всё сошлось, у неё аргументы, а у меня только слова. Отец поверил ей, сказал, что у него в один день умерли и сын, и дочь. Дали нож и вышвырнули.

Девушка замолчала, ожидая приговора. Казалось, она перестала дышать. Айк задумчиво спросил:

- А твой брат точно ничего не ел и не пил перед ужином?

- Не знаю. Может быть, но подтвердить никто не мог. Посуда за ужином чистая была, я точно знаю, но мне не поверили. А если кто-то его перед едой угостил – не расскажет.

- Сейчас трудно сказать точно, что там было. Расследование нужно. Скажи, не из дома Дарко ли эта Юта? Или, судя по возрасту, её мать?

- Откуда ты знаешь? Да, её мать из этого дома, точно. А ты слышал о ней?

- Тётя Янка рассказывала, что в доме Дарко, когда она там жила, случилось два отравления. Виновного не нашли. Значит, женщины с этого дома могут иметь такие навыки.

Марика обдумывала новую информацию, потом повесила голову:

- Теперь поздно. Даже если кто-то сомневается – не признают, что ошиблись. Нужны бесспорные доказательства, а где их взять?

- Эгэй! – вмешался Лен, внимательно прислушивающийся к разговору. – У Эрики тоже мать из дома Дарко. Что же, теперь на ней клеймо ставить?

- Может быть, именно поэтому твой отец против неё возражает, – ответил Айк и повернулся к Марике. – А потом ты сразу на юг пошла, в другой дом не пыталась пристроиться?

- Пыталась. Пошла в дом своего жениха. Он не вышел, вышла его мать и ещё две женщины. Они уже всё знали, сразу сказали, что в дом я смогу войти лишь при полном послушании. Поставили на колени, моим же ножом волосы срезали, – она тряхнула головой, – потом им мало показалось. Приказали раздеться догола и поразвлекать их пением. Я начала одежду снимать, а из-за забора все жители дома выглянули и смеялись. И жених мой тоже. Я одежду подхватила и убежала. Бежала долго, пока не свалилась от усталости, уже темно было. Проплакала всю ночь, а утром пошла на юг, шла почти без отдыха, чтобы заглушить боль души болью в мышцах. К домам не подходила, при одной мысли, как встретят – передёргивало. Питалась растениями, палкой выкапывала съедобные части. Но большинство нужно варить или жарить, а у меня нечем добыть огонь, а из камней высекать я не умею. Увидела вас – решила еду украсть, кто же знал, что ты по ночам не спишь.

Она зевнула, и это оказалось заразительно. Парни вспомнили, что ночью не так уж много спали и принялись готовиться ко сну. На небо к этому времени набежали облака, а где-то далеко Айк слышал раскаты грома, так что парни натянули водонепроницаемую ткань на каркас из веток кустарника, создав что-то вроде простейшей палатки. На землю постелили кошму, а второй приготовились укрываться.

- Марика, ты между нами ляжешь, – уточнил Айк. – И нам приятнее, и тебе теплее.

Девушка слегка смутилась, но послушалась. Впрочем, смущение было вызвано скорее тем, что ей ни разу не приходилось спасть в одной постели с парнями. Все знали, что при таких совместных ночёвках парни не позволяют ничего за рамками приличия. Вот если ночёвка вдвоём – тут возможно всякое.

Заснула Марика сразу, едва коснулась головой кошмы. Парни тоже бессонницей не страдали, положившись на слух Айка.

Дождя ночью не было, выход ничего не задержало. Трое путников шли, распугивая насекомых, поглядывали по сторонам и обменивались отдельными фразами. Через час Айк замурлыкал только что сочинённую песенку о встрече молодой изгнанницы и одинокого охотника в горах на востоке, где на день пути - никого. Марика слушала, покраснела при излишне откровенном намёке на ночные приключения, а после окончания смахнула слезинку:

- Это мечта. Новый дом в долине у родника, со светом в окне и дымком из трубы. Красиво закончил, жаль, что у меня такого не будет.

- Почему бы и не быть? – рассмеялся Айк.

- Потому, что изгнаннице никто не сделает предложения. Сам знаешь, почему.

Он знал. Это считалось приговором новой семье, одна из иррациональных примет, пережившая века. Но Айк не отступил:

- А я тебя с Пичем познакомлю. У него таких предубеждений нет, а через пару-тройку лет ему уже понадобится жена и дети. Он где-то на год тебя помладше, для семьи разница непринципиальная.

- А Пич – это кто? – заинтересовался Лен. – Почему я не знаю?

- Родственник дальний по материнской линии, – улыбнулся Айк. – Он из подземников, у них свои обычаи. Позже расскажу.

А к вечеру холмы вдруг закончились, и перед глазами людей раскрылась величественная картина морского простора.

Когда было построено это нагромождение камней – не знает никто. Достаточно давно, чтобы чёрный гранит массивных каменных блоков выветрился, потеряв былую гладкость. Ещё несколько десятилетий назад здесь жили люди побережья, не знающие химии и точной механики, кормящиеся дарами моря и приручающие ослов. Эпидемия наркомании, к которой они оказались совершенно не готовы, уничтожила большинство из них, а ударившая по берегу волна в десяток метров высотой добила немногочисленных уцелевших.

Остатки разбитой лодки лежали почти у холмов. Похоже, волна прошла аж досюда.

- Опасно здесь, – показал на лодку Айк. – Вот так живёшь – и вдруг море бросается на сушу.

- До этого здесь люди жили сотнями лет и не боялись строить хижины рядом с берегом, – возразил Лен. – Значит, такие волны – крайне редкое явление. К тому же, я собираюсь занять вон то каменное здание. Волна ему не причинила вреда, и там найдётся место и для жилья, и для мастерской, и для лаборатории.

Весь следующий день молодые люди обследовали старую крепость. Обшарили даже подвалы, где за решётками лежали скелеты жертв прежних хозяев. Айк с интересом осмотрел помещение, заставленное различным химическим оборудованием:

- А говорили, что они химию не знали. Тут и перегонный аппарат, и эксикаторы, и посуда, да и реактивы кое-какие сохранились. Похоже, прежние хозяева ограбили один из заброшенных домов полупустыни.

Методичка, оставленная открытой, говорила о способах экстракции из растений каких-то соединений. Почитав минуту, Айк понял, что это методика производства того наркотика, от которого вымерли местные обитатели. Читать дальше резко расхотелось, он положил листы бумаги на стол и продолжил:

- А вот электропечи нет, да и вообще, с электричеством здесь сложности.

- Значит, в первую очередь нужен генератор. С солнечными батареями возни на годы, сначала поставлю ветряк. А надо для него…

Лен не зря считался механиком. Тут же прикинул план электрификации дома, оценил, что транспортировать придётся слишком много, обозначил необходимый минимум и начал прикидывать, из чего сделать остальное.

К восторгу Лена в одном крыле нашёлся простенький деревообрабатывающий станок, а недалеко от него настоящая лесопилка. Пилы двигались с помощью мускульной силы нескольких ослов, ходящих когда-то во дворе крепости по кругу. Медленно, но должно было работать. У Лена тут же возникла мысль, как заменить такую систему электроприводом или двигателем внешнего сгорания. Кузница тоже осталась работоспособной, а это давало шанс наладить со временем нормальную жизнь.

- Этим летом сюда не переберёмся, еды на зиму не хватит. Нужно сейчас взять доски с лесопилки, там целый штабель, сделать ограду вокруг будущего сада и посадить саженцы, черенки, семена. Марика, ты же растениевод? Пройдись по окрестностям, подбери подходящее место.

- Хорошо, – кивнула Марика. – Но сад начнёт плодоносить на четвёртый, а то и шестой год.

- А значит, огораживаем территорию в два раза больше, – кивнул Лен. – Пока деревья не вырастут, придётся жить на однолетниках, трудоёмко, но справимся. Так что, следующей весной сажаем однолетники, фасоль, овёс, надо посмотреть, что там ещё. Летом перебираемся и осенью собираем урожай, достаточный для зимы. А в свободное от сельхозработ время приводим дом в порядок. Генератор, электромоторы, освещение, электропечь.… Да, похоже, одного генератора будет мало, но не всё сразу.

Строить жилище с нуля тяжело, мало какая пара осмеливается на это, даже при наличии помощи от друзей и родственников. И даже здесь, где стены и крыша уже есть, первые годы отдыхать придётся мало.

- Интересно, где они дерево брали? – поглядел на штабель досок Айк.

- На юг километров двадцать начинаются мангровые заросли, – ответил Лен, похоже, изучивший этот вопрос. – Плоты за лодкой таскали. Да, ещё лодку надо сделать, пока доски есть. Сначала посмотрю, как та, у холмов была устроена.

- Торговец рассказывал, что они могли без лодки плавать, – заметил Айк. – Не очень далеко, но полезно. Даже если лодка перевернётся, до берега добраться мог любой.

- Придётся научиться, – кивнул Лен. – Полезное умение. Только как – не представляю. Надо попробовать на мелком месте возле берега. А ещё здесь рыба есть. Съедобная. Я пробовал два раза, в речке вылавливал, только мелкая и костей много. А на кухне скелет рыбы метра полтора!

Подождав, пока Марика отойдёт, Лен посмотрел ей вслед и почесал подбородок:

- Думаю, ты всё же сделал ошибку. Ты ведь её в семью принял, это её бывший дом воспримет, как оскорбление, да и другим не понравится. Не принято изгнанников вот так принимать.

- Ты не прав, Лен. Принимать изгнанников традициями и обычаями разрешено, тут всё в воле старших дома. А как мы будем её называть внутри семьи – наше дело, и никто в этом указывать нам не может. Ладно, пойду с ней, посмотрю, какие здесь горные породы.

Марика, вооружившись лопатой, бродила по полосе между берегом и холмами, то и дело вонзая инструмент в землю и изучая почву. Айк держался поблизости, посматривая на камушки и размышляя, как их можно использовать в лаборатории. Руд пока не попадалось, но скал в окрестностях было немало, а значит, могло найтись что-то полезное.

- Вот! – Марика весело помахала ему рукой. – Хорошее место. И почти ровное.

Два следующих дня Айк с Леном делали забор вокруг выбранного участка. Когда закончили, Айк глянул скептически:

- Эта изгородь не остановит даже решительно настроенного сурка.

- Мало я видел заборов, способных остановить решительно настроенного сурка, – не согласился Лен. – Достаточно, если сайгак, наткнувшись на неё, обойдёт огороженный участок стороной. Ну, дело сделали, можно и домой двигать.

На обратном пути, когда пришло время поворачивать к дому Андора, Лен сказал Айку, глянув на Марику:

- Сначала пойдём, твою сестрёнку отведём к тебе, устроим, а потом – за Алиёй. Я говорить про Марику не буду, пока ты Алию к себе не уведёшь. А то мать узнает, кого ты домой привёл, да и не отдаст, чего доброго.

- Сбежим, – легкомысленно ответил Айк, но Лен покачал головой:

- Алия – девочка послушная, если мать запретит – поплачет и смирится. Не рискуй.

Когда Айк представил свою спутницу, мать посмотрела на него таким взглядом, что парню стало не по себе. Даже в детстве, когда он во время тренировки по стрельбе попал в овцекозу, такого взгляда не было. К матери подошли тётя Азия и тётя Янка, обменялись парой фраз, затем тётя Азия поманила Марику рукой:

- Идём, дочка, – последнее слово она выделила ироничной интонацией. – Нужно о многом поговорить.

Разговор продолжался больше трёх часов. Айк успел искупаться, поужинать и рассказать домашним о походе. Женщины тем временем допрашивали Марику, то заставляя вспоминать мелкие подробности дня отравления её брата, то расспрашивая о каких-то совершенно не относящихся к этому вещах. Та, понимая, что сейчас решается её судьба, отвечала честно и старательно. И только когда она уже готова была сорваться в истерику от стресса, её покормили, выделили комплект одежды и отправили мыться. А мать вышла на крыльцо и села рядом с Айком.

- Она может остаться здесь жить. В следующий раз подобные поступки обсуждай с остальными членами семьи. Иначе, можешь принести в дом раздор. Да, ты прав, скорее всего, она не причём, мы нашли в её рассказе несколько зацепок. Странно, что её отец не обратил на них внимания, и никто ему не подсказал. Но идти туда с обвинениями ей не стоит.

- Хорошо, – ответил Айк, с облегчением выдохнув. Перед этим он думал, как среагирует, если всё-таки Марику не пустят в дом? Уходить с ней? А куда?

Марика появилась на крыльце сразу после того, как мать удалилась. Похоже, она побаивалась старшую женщину в доме. Села на ступеньку, состроив такое выражение лица, как будто весь день камни таскала:

- Спасибо. Без твоих слов меня бы не стали даже слушать.

- Замучили?

- Таких разговоров у меня в жизни не было. Но я готова ещё несколько раз такое пережить, лишь бы остаться здесь. Понимаешь, – она запнулась и невесело усмехнулась, – они меня увидели первый раз, и они мне поверили. А родной отец не поверил. И даже не попытался расследовать, теперь мне это ясно. Для него слова Юты – истина, и проверять её не нужно. Я буду счастлива, если стану в этом доме своей.

Ваша оценка: None Средний балл: 6.1 / голосов: 10
Комментарии

ЛУЧШИЙ СПОСОБ ЗАРАБОТКА подробнее https://vasian19746.wixsite.com/2019

ЛУЧШИЙ СПОСОБ ЗАРАБОТКА подробнее https://vasian19746.wixsite.com/2019

ЛУЧШИЙ СПОСОБ ЗАРАБОТКА подробнее https://vasian19746.wixsite.com/2019

I definitely enjoyed every bit of it and I have you bookmarked your blog to check out the new stuff you post in the future. multiplayer drawing

Быстрый вход