Река Времени. Линия продлена.

Луна взошла над останками Акрополя. Элис не слишком сентиментальничала обычно и, устраиваясь на ночлег, предпочитала во главе стола ставить безопасность. И сейчас она постаралась выбрать место в уцелевшем здании Олимпик Роял Отеля, укрепив вход и поставив по периметру ловушки. Даже лишенный освещения, частично разрушенный во время беспорядков, Акрополь будил в душе память о чем-то, чего не могло быть в ней. Элис еще раз обошла роскошный номер, облюбованный для ночлега, удостоверившись, что он пуст, перетащила широкую удобную кушетку ближе к панорамному окну, и улеглась, нежно прижимая к себе автоматы.

– Всегда был уверен, что у тебя тонкий вкус и тяга к красоте, – сказал Карлос, обходя кушетку и кивая на величественные руины, – жаль, не смог сводить тебя в «Гранд Опера» или куда-нибудь вроде этого места.

– Мне хватало, что ты был со мной, – ответила Элис, глядя на две тени, скользнувшие к колоннам. – Я могу обойтись без оперы и прочих глупостей. Скажем так, ты полностью удовлетворял мое чувство прекрасного.

– Правда? – в голосе Карлоса, стоявшего спиной к ней, у самого окна, послышалась улыбка. – Я польщен. Смотри-ка, Лизуны!

– Брачные игры Лизунов, – фыркнула, Элис, глядя на две прыгающие фигурки, то карабкающиеся по колоннам, то скользящие по освещенной лунным светом земле, – вот не подумала бы, что у этих созданий могут быть брачные игры.

Карлос повернулся боком, так, что его резкий профиль ярко выделялся на фоне лунного безумия.

– Если бы ты осталась тогда со мной, все было бы иначе. Мы бы нашли способ… возможно, пришлось бы жить в постоянном движении, но по крайней мере, мы бы были вместе.

– Ты знаешь, что я не могла допустить этого, – Элис опустила голову на руки, – не могла допустить, чтобы ты рисковал.

– В итоге все сложилось куда хуже, чем… – он обреченно вздохнул, откинув голову и глядя на порхающую фигуру паразита-кипепео. – Элис, как думаешь, мы бы могли что-то изменить, если бы ты тогда осталась со мной?

В лунном свете гротескные фигуры Лизунов казались изысканно-утонченными, изящными, как и ажурные крылья паразита, порхающего над колоннами Акрополя. Если бы она могла что-то изменить! Если бы!

– Я люблю тебя, Элис, – сказал Оливера, шагнув к ней и протянув руку к её волосам. – Я любил бы тебя, даже если бы все было иначе. Если бы ты убила меня, как должна была по приказу Айзекса. Река может повернуть течение вспять, все зависит от того, кто посылает волну.

– Отключить симуляцию!

С громким перестуком погас свет, и она оказалась в просторном зале с голопроекторами. Элис села, пытаясь сдержать нервную дрожь. Последних фраз не было в программе, не могло быть. Её боль по Карлосу, с каждым годом становившаяся все невыносимей, её память о нем не предполагала ничего кроме единственной ночи, проведенной вместе когда-то бесконечно давно. Ничего кроме единственного поцелуя, подаренного уже умирающему от вируса Оливере.

Был миг слабости несколько лет тому назад, когда она запустила резервный фетариум на базе Амбреллы внутри Эребуса. Подумала, что клон в какой-то мере сможет заменить ей Карлоса. Но чем больше смотрела на безжизненное, безвольное лицо клона, тем сильнее понимала, что это тупик. Она остановила созревание и позволила клону умереть. Хотя как могло умереть то, что никогда не было живым? А потом долго плакала, сжавшись в комок у опустевшего фетариума.

Земля была очищена от скверны Т-вируса. И теперь Элис Маркус могла просто жить. Но как? Как жить без цели? И без того, кто был ей дороже всего на свете.

Она создала симуляцию с голограммой Карлоса, когда стало совсем непереносимо. И раз за разом программа придерживалась написанного ею сценария. Но не сейчас.

Элис сделала себе крепкий кофе из остатков найденного на базе, и устроилась на кушетке, которая была довольно удобной. Странная фраза, сказанная голограммой, поразила её. Она никогда не вставляла в программу признание в любви, считая это глупостью. Он никогда не говорил, что любит, а просто был рядом, когда Элис в нем нуждалась. И что значили слова о повернувшей вспять реке?

Она пила мелкими глотками обжигающий несладкий кофе и размышляла. Странности и непонятности усиливались. Она чувствовала себя Алисой, падающей в Кроличью Нору. Но беспросветная тоска, ставшая её обычным состоянием за последние годы, нехотя отступила, и это чувство было восхитительным. Мир понемногу обретал краски.

«Река может повернуть течение вспять, все зависит от того, кто посылает волну.»

В памяти всплыла тяжелая пси-волна, посланная в стаю мертвых птиц, спалившая их в полете. А что, если направить подобную волну не в пространство, а во Время?

«Шляпник поссорился со временем, и поэтому у нас теперь всегда время пить чай».

В памяти всплыла цитата из детской книжки про Алису, попавшую в Страну Чудес. Элис отставила пустую чашку и попыталась вспомнить теорию, преподанную еще в юности домашним учителем. Не её учителем, разумеется, а Алисии Маркус. И то обсуждение, в которое вылился урок. Суть её была в том, что Время является единым полем, которое воспринимается только людским разумом. Вне человеческого разума возможно движение в любую сторону, путешествие во времени.

Элис вскочила с кушетки и бегом направилась в свою комнату. Включила компьютер и погрузилась в исследование.

Спустя несколько дней все было готово для эксперимента. Аппарат, собранный ею на основе изученных формул и разработок Амбреллы относительно пространственно-временного исследования, представлял собой мешанину катушек Теслы, толстых оптоволоконных кабелей и стабилизаторов, подключенных к самому мощному из стационарных компьютеров базы.

– Должно получиться, – прошептала она, оглядывая сие кошмарное творение, – оно не может не получиться!

Надев наушники, она устроилась в кресле и закрыла глаза. Повинуясь нажатию кнопки, монстр на полу мерно загудел. В памяти стали всплывать картины прошлого в обратном порядке. Элис вцепилась в ручки кресла, чувствуя, как медленно и неуклонно нарастает напряжение. Повернуть вспять реку, послать волну в Прошлое. Кто знает? Она могла лишь надеяться! Но иногда надежда это все, что нужно, чтобы сражаться.

Река времени повернула вспять.

*****************

Дождь из мертвых опаленных тушек птиц накрыл её и Карлоса. Сил не оставалось, она почти упала в его объятия, чувствуя себя опустошенное и… счастливой?

– Тшшш, все хорошо, девочка, – большая сильная рука гладила спину, стук сердца сплетается с шумом крови в ушах. – Элис.

Мгновения, когда она почти лежала в его объятиях, вызвали вспышку, в которой картина трехлетней давности превратилась в некий странный фильм, впаянный в кусок мертвого целлулоида. Она и Карлос в темном закутке убежища, её голова на его плече. И его сильные руки, такие родные, такие теплые. Они отгоняют призрак кошмара, все еще дрожащий на ресницах.

– Что тебе снилось, девочка?

Она молча обнимает его. Говорить не хочется. Да и мало ли причин для кошмаров. Его губы быстро изгоняют остатки дрожи, а руки оберегают от всего мира…

Кошмар так и не закончился. Он возвращался снова и снова, и она никак не могла запомнить его, сохранить в памяти то необходимое, что могло… спасти… кого?

Утро в пустыне похоже на рассвет в Аду. Длинные тени пугливо уползают, оставляя беспощадному солнцу беззащитных путников. Начинаются сборы, в которых участвуют даже дети.

Они говорят о планах, о том, куда стоит направить автобусы. Автозаправки Вегаса, точнее, того, что от него осталось, не так далеко, как остальные точки.

Элис пытается вспомнить то, что снилось сегодня, но сон ускользает. Лишь короткий обрывок видит она – искаженное черное лицо с оскаленными зубами. Пытается удержать в памяти, потянуть за ниточку.

Большая рука Карлоса на плече. Ревнивый взгляд со стороны. Что ж, этого следовало ожидать. Когда из-под носа уводят такого мужчину, мало какая женщина будет стоять и ждать.

В хлопотах проходит утро, в баки автобусов заливают остатки топлива из почти пустых канистр, чинят решетки на окнах, заряжают оружие и разрабатывают примерный план добычи топлива. Элис помогает с оружием – это то, что получается лучше всего. И пытается вспомнить. Вспомнить то, что снилось тогда, в убежище, и то, что сейчас вертелось на периферии сознания, дразня и свербя, точно жучок-древоточец.

– Эл Джей, иди сюда, помоги мне!

Она вздрагивает. Перед глазами снова возникает черное искаженное лицо из сна. Высокий темнокожий Эл Джей наклоняется над полуспущенным колесом, что – то проделывая. Выглядит неважно, даже более, чем неважно.

– Элис, ты куда? – в голосе Карлоса удивление, но она не задерживается, идет к автобусу.

…Крики, отчаяние, кошмарная, смертоносная беспомощность. В памяти всплывает обломок кошмара трехлетней давности. Мечущиеся фигуры, дикая, не её слабость, рукотворная, она в этом уверена. Перекошенное лицо мальчишки, обезумевшего от ужаса…

– Плохо выглядишь, – говорит она, втягивая запах, наполненный гниющей плотью. – Давно укусили?

На мгновение в темных глазах мелькает паника. Но Эл Джей лишь нервно пожимает плечами, выпрямляясь и вытирая руки о плащ.

– С чего ты взяла? Я в порядке, просто устал.

Да, как же, трусливая ты тварь. Внутри неожиданно рождается ураган. И в нем всплывают новые и новые обломки воспоминаний, снов. То, чего еще не было. Искаженные лица, твари в серо-голубых робах, бегущий ребенок и чудовищная слабость, словно чья-то рука повернула выключатель, отрубив её внутреннее освещение. И вишенкой на торте перекошенная рожа Эл Джея, возникшая за спиной у Карлоса…

– Извини, парень, ничего личного, – говорит она, одним движением разворачивая его к себе и погружая кукри по самую рукоять в грудь.

Крики, толчки. Кто-то оттаскивает её от мертвого Эл Джея. В голову тычется ствол, но почти сразу Карлос отталкивает того, кто её держит на мушке.

– Осмотрите его, – Элис удивляется собственному спокойному голосу, – от него смердит вирусом.

Что-то внутри отпускает, и она почти повисает на руках Карлоса. Буря внутри превращается в легкий бриз.

– Есть укусы, прямо на груди! – удивленный, испуганный голос. – Его укусили, чертова сукина сына, а он молчал! Обратиться мог в любую секунду!

От Карлоса пахнет потом, бензином и обивкой автобуса. Элис закрывает глаза. Линия продлена. Она не знает, что это значит, но… линия продлена. И на миг перед внутренним взором вспыхивает картина, от которой все внутри расцветает – Карлос, едущий бок о бок с ней на мотоцикле. И осознание, что впереди лишь очищение мира.

– Не оставляй меня, – тихо говорит она, прислонившись щекой к его плечу, – не уходи…

– Не уйду, – в его голосе спокойная уверенность, – я никуда не уйду, Элис.

Мозаика перестроилась. Линия продлена.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.3 / голосов: 8
Комментарии

I really like such a fantastic written blog. I will keep coming here again and again. Visit my link as well. minesweeper unblocked

Быстрый вход