Свет сердца

Грохнуло ближе и сильнее. С потолка посыпалась штукатурка и пауки. Кики с трудом переползла под здоровенное бюро, кашляя и чихая. Но рюкзак с коробкой продолжала прижимать к груди.

– Думаю, долго этот домишко не выдержит, — сказал ангел, сидевший у стены напротив, — надо двигаться, Кики.

Кики сжалась в комок, ничего не ответив. Усталость была так сильна, что она почти засыпала, несмотря на взрывы и грохот, сотрясавшие пол.

– Уснешь — конец, — сказал ангел, отодвигая край засыпанной мусором простыни и протягивая руку, — вставай и иди. Если хочешь жить, конечно.

Кики хотела жить. Правда, куда больше она хотела спать и есть, и чтобы израненное, обожженное тело перестало болеть хотя бы на короткое время. Она протянула руку. Ладонь совершенно утонула в руке ангела. Кики поднялась, пошатываясь от слабости.

Они бежали по темным, провонявшим кровью и гнилью коридорам. Несколько раз Кики начинало корежить, она металась, хрипя, грызя собственные руки, билась в конвульсиях, почти лишаясь сознания. Потом попускало, и, плача, она плелась вперед, за высокой фигурой ангела. Сумка с коробкой оттягивала плечи, бросать её было нельзя. Доставить на базу, доставить любой ценой. Кики хныкнула, тяжело привалившись к стенке лифта.

– Держись, — сказал ангел, сидевший у другой стенки, — не останавливайся. Что бы ни случилось, не останавливайся.

– Я больше не могу, — осипшим, слабым голосом прошептала Кики, — почему бы просто не позволить мне умереть?

– Тогда умрешь не только ты, — сказал ангел, поднимаясь, — умрут все.

– И… и Марко?— голос Кики сорвался в слабый всхлип.

– И Марко тоже, — подтвердил ангел, с сочувствием глядя на Кики, — и Сибель, и Никита, и Алат, и Клаус… все они.

Кики с трудом поднялась, держась за стенку лифта. Двери отворились. Впереди был темный коридор, вонявший кровью и жженым пластиком. Кики потащилась вперед, держась за стенку. Ангел шел рядом, то и дело подбадривая её. Без него она не дошла бы. Без него она бы даже Котлован не одолела.

Кики думала о Марко, черноволосом и черноглазом Марко с улыбкой, от которой внутри делалось тепло и радостно. Ну и пусть Марко, как и другие, считал её слабоумной, «больной на всю кочерыжку», как однажды сказала Диана, она любила всех их. Любила за то, что они были живыми, теплыми, за то, что дышали, говорили, улыбались, за то, что брали её в свои игры несмотря на то, что она была другой. Иногда ей казалось, что она любит их так сильно, что сердце вот-вот взорвется от этой любви. Ради них она шла через огонь, через ад кошмарных чудовищ, через тьму и холод, и обжигающие стены черного огня, которым пришельцы поливали Землю. Ради них она шла, прижимая к груди коробку с тем, что должна была передать человеку с седыми волосами, похожему на знаменитого актера Рико де Анжели, чей постер висел на стене убежища.

Кики дотащилась до двери и подергала ручку. Несколько раз ударила слабым кулачком.

– Откройте! Пожалуйста откройте! Мне нужно к командиру Булычеву!— голос её сорвался. Кики тяжело опустилась у стены, прижимая к груди рюкзак с заветной коробкой, и горько, безутешно заплакала. Она плакала так сильно, что даже не услышала, как открывается дверь, и почти не ощутила сильных рук, поднявших её с пола. Она плакала, корчась от боли, отчаяния, а потом от неимоверного облегчения. Она дошла! Все-таки, дошла!

– Господи Иисусе, ребенок! Откуда она здесь?

– Она вся изранена, бедняга. Ожоги! Полегче, Крот, бедняжка обожжена с ног до головы!

– Солнышко, как ты добралась сюда?

Кики заскулила, всхлипнув. Снова надвигалось помутнение, и она заговорила, превозмогая боль и слабость.

– Мне нужен командир Булычев!

Высокий седой воин с голубыми глазами протиснулся к ней. Он действительно был похож на Рико де Анжели, только глаза добрее, и грустнее, да на лице сеть шрамов от огня и металла.

– Я командир Булычев, — сказал он тихо и мягко, — все хорошо, малышка, ты в безопасности.

– Командир Рубен Очоа…— Кики попыталась сглотнуть, но рот совсем пересох, — возьмите… в сумке… сказал передать вам…- она попыталась вздохнуть и заскулила от боли.

Седой знаком велел расступиться, провел каким-то прибором над рюкзаком, затем вытряхнул коробку, а из коробки штуковину, при виде которой посветлело его усталое лицо.

– Он все-таки, добыл! Эрик, Фриц, Алиса, срочно займитесь монтажом! Дайте знать Лумини и Волофу! О господи, девочка, как же тебе удалось? Как ты прошла Контроль Разума?

Кики доверчиво обхватила его за шею обеими руками и прислонилась щекой к плечу.

– Это всё моя дурная голова… и ангел.

…………………………………………….

Восстановитель работал в полную мощность, хотя энергии было немного. Почти всю её пришлось перенаправить, лишив освещения и отопления несколько помещений. Но никто не роптал, напротив, на лицах людей, заходивших время от времени в медотсек, было выражение удивления, недоверия и восхищения. Весть о том, что сделала эта малышка всего-то семи лет отроду, уже разнеслась по убежищу. В мастерской вовсю кипела работа. Теперь у людей был шанс.

– Такая маленькая, — тихо сказала медсестра Саша, глядя в осунувшееся личико девочки, заключенной в прозрачный саркофаг восстановителя, — и смогла…

Гленн Сеймур, медтехник, молча кивнул. Он почти не говорил, но Саша хорошо понимала, что творилось в его душе. Дочку Гленна, как и многих других детей Земли инопланетяне забрали первыми, взрослые были позже. Остались лишь немногие, сумевшие спрятаться, затаиться. А потом появились другие, пришедшие тайком, возглавившие Сопротивление на Земле. Саша знала двоих, живших в их Убежище, они были очень похожи на людей, но было в них нечто бесконечно чистое, настолько чистое, что очищало и тех, кто находился рядом. Именно под их руководством в подземельях древнего города были собраны гигантские машины, генерирующие особый сигнал, способный уничтожить пришельцев. Не доставало лишь крошечной детали — кристалла запуска. Рубен Очоа, командир одного из отрядов, сумел пробраться в наземный лагерь пришельцев, использовав маскировочный сигнал. Он потерял большую часть своего отряда, лишился маскировки, но добыл кристалл-ключ. Вот только доставить его по назначению не мог. Устройства Контроля Разума отслеживали разумных существ, превращая их в горстку праха.

… Они смотрели на маленькую девочку, лежавшую в прозрачном саркофаге. Ребенок с поврежденным от рождения мозгом, недоступным для аппаратов пришельцев. Какая сила вела её через безумие внешнего мира? Как смогла она отыскать дорогу, не заблудиться, не сломаться на полдороге?

Неслышно отворилась дверь, и вошел Волоф, один из Сияющих. Его лицо было совершенно человеческим, только глаза, лишенные радужной оболочки, да тяжелые крылья болотно-зеленого цвета, сложенные за спиной, отличали его от обычного мужчины.

– Я должен увидеть это дитя, — сказал он, мягко отстранив бросившегося было навстречу Гленна.

Он подошел к саркофагу и склонился, опустившись на одно колено. И впервые в жизни Саша увидела, как по щекам пришельца текут слезы. Они струились ручейками алой крови, и Волоф смотрелся плачущим ангелом, слетевшим на грешную землю. Затем он поднялся и, вынув из кармана пластиковую пробирку, собрал кровавые слезы со своих щек.

– Пропустите это через стабилизатор и перелейте ребенку.

Саша сжала пробирку в кулаке. Как и всегда при виде Волофа её охватила нервная дрожь.

– Не бойся, — сказал инопланетянин, глядя на неподвижное тело Кики в саркофаге, — это лишь соберет и удержит Свет её сердца. Лучшего из сердец.

– Свет сердца? — Гленн недоверчиво смотрел на Волофа. Пришелец медленным нежным движением коснулся его груди слева.

– Вы, люди, думаете лишь о том, чтобы ваши тела работали. Но не подозреваете, что лишь благодаря свету сердца вы живы, что это он делает вас теми, кто вы есть. Это наша кровь, некогда оставленная здесь, наша суть, то, что делает вас живыми. То, что дает единство.

– Вы говорите о… душе?— тихо спросила Саша. Волоф покачал головой.

– Свет сердца – другое… то, что делает вас такими, какие вы есть, отважными, неукротимыми, рвущимися к звездам. Не ради себя, а ради других. Это то, что помогло вам сохранить себя, и то, что помогло ей дойти. Её вела кровь, наша кровь, которой так много в ней, что она сделала её безумной, и вместе с тем открытой для нас, для любого из нас. Её вел Свет сердца, то, что неподвластно было Контролерам Разума, но подвластно мне и моим братьям. Я привел её сюда, и теперь окончилось время боли для неё… и для всех нас. Слышите?

Далекие удары и грохот доносились даже сквозь толщу земли и металла.

– Это падают их корабли, — пробормотал Гленн. Он сполз по стене, задыхаясь от рыданий, но то были слезы счастья.

Кики открыла глаза. Боль ушла, и это было прекрасно. Она села, глядя на совершенно зажившие руки, радостно улыбаясь. А потом она увидела того, кто сидел рядом с саркофагом.

– Ангел, ты здесь!

Она бросилась ему на шею, спрятав лицо на груди, а он гладил её по голове, которая, наконец – то, впервые в жизни была светлой и ясной. И она любила его так сильно, что казалось, сердце превратилось в сплошное солнце любви.

Медсестра Саша с изумлением смотрела на сияющее бело-лилово-розовое облако, похожее на вспышку сверхновой, окутавшее Волофа и девочку. Свет разливался вокруг них, и когда краешек его коснулся самой Саши, она поняла, что имел в виду пришелец. Она протянула руку, охваченную сиянием, и коснулась руки Гленна. Сердце её кричало от боли, и неизбывного счастья, рождаясь в муках для новой жизни. И Свет струился сквозь него.

Ваша оценка: None Средний балл: 6.6 / голосов: 15
Комментарии

Так понимаю глава лишь одна? Не с того момента начала, да и продолжение и углубиться в тему не помешало бы...

Это просто рассказ, написанный под впечатлением от старого сна)

Быстрый вход