Последняя семья

Наступило еще одно мучительное утро, утро двадцать девятого декабря две тысячи двести двадцать восьмого года. Раскочегаренное солнце с новыми силами ослепило третью от себя планету. Огромные жаркие лучи красно-оранжевого светила без угрызения совести уничтожали малейшее и ничтожное подобие тени, доползали даже в самые дальние закоулки темных пещер.

С лица некогда густо заселенной Земли исчезли все соленые моря, иссушились реки и озера, пруды и родники, что привело к быстрой гибели рыб всевозможных видов, цветов и размеров, и уничтожило акул, дельфинов, медуз, скатов и других представителей подводного мира. На местах прежних океанов осталось только пять огромных пустых впадин. Всё вокруг было превращено в пустыню, большую жаркую пустыню, где никаких растений, деревьев, кустов нельзя было больше увидеть... Планета Земля, которая сто годами ранее была полна удивительных животных, теперь пустовала: исчезли все уникальные в своем роде животные: маленькие и большие, короткие и длинные, высокие и низкие. И флора и фауна — всё отчаянно приняло смерть от палящей засухи, голода и губительных катаклических изменений.

Что послужило причиной столь масштабной катастрофы на Земле —раньше цветущей и прекрасной планете, от чего дом всего человечества и их братьев меньших от белых полярных медведей до летучих мышей превратился в настоящую преисподнюю, какие тяжкие грехи повлекли за собой гибель всего живого на земле, капитальный крах всего сотворенного человеческими рукой и умом?

Последняя семья из семи человек, безнадежно прятавшаяся от солнца в каменных стенах небольшой пещерки, не знала.

Они не знали, что они — последние выжившие люди из всего многомиллиардного населения Земли, понятия не имели, для чего они живут, а главное, не понимали, каким образом выжили! Но в их облысевших и загоревших головах была только одна вещь, которую они твердо знали: долгожданный дождь льется из небес только тогда, когда кто-то умирает.

Семья испытывала ужаснейшую жажду от хронического обезвоживания, их рты пересохли, а потрескавшиеся губы стянулись в узкую ниточку. Глаза стали бесцветными, утратили весь свой блеск, одни лишь маленькие зрачки чернелись. У них не было ни ресниц ни бровей, волос на голове, руках и ногах. Все они были до ужаса исхудалыми и истощенными, зубы их разрушились, мышцы атрофировались. Сухие тела их под воздействием ультрафиолетового излучения запеклись докрасна, кожа постоянно слазила, как у ящериц, и снова загорала, окрашиваясь ярко-оранжевым цветом апельсиновых корок.

Последний раз они пили воду, когда умер дедушка Грен. Тогда девочки и мальчики не могли дождаться его смерти и старик это чувствовал. Старик Грен лежал одинокий и брошенный в углу пещеры и, умирая, шипел и свистел сквозь обломки и корешки сгнивших зубов: "Не дождетесь, я не буду первым. Я еще выпью воды".

Но дедушка Грен, скрюченный и ссохшийся, как настоящая мумия из египетских гробниц, умер первым. Дождь моросил после его смерти несколько жалких минут, но и этого хватило, чтобы хоть немного утолить адскую жажду, и собрать воду в ведра из камня, сделанные Дэном.

Глава последней семьи, жившей на Земле раскаленной и утратившей свой первобытный вид, уже вторую неделю подряд болел неизвестной болезнью, и лежал почти не двигаясь. Лицо его укрылось желтыми пятнами и кровавыми пупырышками. Дышал он настолько тяжело, что его клокочущие и прерывистые вдохи и выдохи были слышны всем его детям и жене.

Белла — его младшая дочь, была единственной, кто был возле него. Остальные члены семьи, включая их мать, отчужденно сидели в сторонке и перешептывались. Но делали это громко, совсем не стесняясь. До Дэна доносились обрывки слов:" дождь", "смерть", "скоро". Он стонал от боли.

— Ты хочешь умереть что-ли, папочка? — спросила Белла.

Ден откашлялся и открыл рот, чтобы ответить.

— Белла, не сиди возле него, вдруг и ты заболеешь! — мать оттащила дочь за худую руку к себе.

Дэн тем временем уснул.

Воцарился вечер, раскаленное солнце, жгучее и беспощадное не слышало неумолкаемый стон растрескавшейся пополам земли, не обращало внимание на мольбу о пощаде от имени целой планеты. Безжалостной звезде было наплевать на всё, она исполняла собственную определенную миссию и уничтожала, сжигала всё дотла.

Когда все заснули, Белла снова подползла к отцу.

— Белла, это ты? — Ден утрачивал зрение. — Стань-ка ближе.

— Отец, ты лежишь на месте дедушки Грена. Ты умрешь так же, как и он? Тогда пойдет дождь? Мы тоже тебя унесем из пещеры и сбросим с обрыва? — с грустным интересом спрашивала девочка.

— Пришел и мой черед. Я рад послужить своей семье. Белла, держи кулачки за то, чтобы мой дождь шел дольше, чем дождь моего отца. Обещаешь?

— Хорошо, отец! Но Джон говорит, что дождь будет длиться всего несколько минут, как в предыдущий раз, и он меня убьет, чтобы дождь пошел снова! — захныкала девочка.

— Не слушай старшего брата, мать тебя защитит. Она любит вас и готова на всё ради того, чтобы вы жили, — новая волна сдавливающего сухого кашля подступала к горлу, но Дэн сдерживался перед Беллой.

— А почему бабушка Гилза подарила нам дождь, который шел целый день, а дедушка — всего на несколько минут? Он нас не любил?

— Нет, Белла, мой отец любил вас... Но своей любовью. Он был немного злым человеком. В детстве я потерял любимого брата из-за отца, но, наверное, только из-за него я жив до сих пор, и могу говорить с тобой.

Белла и Дэн замолчали. Жаркая ночь подходила к концу и близилось утро еще жарче.

— Белла, — вдруг шепнул Дэн, — что это такое страшное ползет там?

Дрожащим, тонким пальцем Дэн махнул куда-то вверх. Рука его не слушалась, он ее поднимал, а она падала, поднимал — снова падала. Белла удивленно подняла голову.

— Там ничего нет, папочка, тебе показалось.

— Белла! — закричал он сумасшедшим голосом, — оно у тебя на голове, сбрось его, сбрось! Гигантская гусеница хочет тебя съесть.

Белла отпрыгнула от отца и испуганно охватила тощими руками свою голову.

— Нет, нет, уже уползла. Не бойся, Белла, я ее испугал своим криком. Не бойся, всё хорошо. Гусеницы, они такие, ты их не зовешь, а они приходят, — устало сказал он.

Дэн вздремнул пару часов и ему стало лучше, он даже поднялся на слабые ноги и немного прошелся. Болтал со всеми детьми, веселил любимую жену странными стихами и песенками, которых много знал на память.

Но это было лишь затишье перед бурей и Венда понимала, что ее муж понемногу приходил в себя лишь для того, чтобы отойти навечно.

Так и было. Ему снова стало плохо и его положили на прежнее место: в самом дальнем углу от всех.

Странное, парализирующее чувство охватило его худое истощенное тело, и он понял — пора.

— Белла, — тихо попросил он девочку, которая вновь сидела возле его ног,— позови сюда мать.

Через несколько минут над телом Дэна стояла вся семья. Его лихорадило, плечи сотрясались, а глаза беспокойно блуждали по небу. Он потерял над своим измученным и больным телом всякий контроль, но, едва пересиливая себя, последние свои слова Дэн произнес с улыбкой: "Берегите друг друга. Да будет дождь". Глаза его уставились на Беллу, и он издал тяжкий долгий вздох. Девочка заплакала.

— Мама, мама, почему же дождь не идет? — уныло скривив губы, спросил Джон, самый старший из сыновей. Дети и их смуглая мать стояли под палящим солнцем, прижмурив узкие глаза, и в полном предвкушении задрали свои головы вверх, к бескрайним облакам. Но ни единого изменения, ни единого знака или надежды на дождь им не удавалось заметить... Всё то же яркое, убивающее солнце, всё те же самые длинные и жаркие лучи.

Остальные детишки плакали, ибо волнительное и радостное ожидание дождя превратилось для них в муку, а обещание матери утратило всю свою силу.

Мать и сама была в замешательстве.

— Это очень странно...

Лишь одна Белла не смотрела в небо и не плакала. Она сидела возле остывшего отца и гладила его по щеке. Если отец сказал, что дождь будет, значит он будет.

— Нам надо попрощаться с отцом как положено, пусть он и не дал нам дождя, — задумчиво произнесла Венда.

На памяти женщины еще не было такого случая, чтобы после чьей-то смерти не падал дождь. Ее мать Гилза, добрая и умная женщина, постоянно жалеющая внуков и ни капли не жалеющая себя, подарила семье дождь, продолжительностью целый день. Густой и бойкий, такой они никогда не смогут забыть. Отец Дэна, молчаливый, закрытый в себе человек и постоянно погружен в собственные размышления, был закоренелым пессимистом, и его дождь длился всего несколько минут. Короткий, мимолетный, лишь начавшийся и тут же закончившийся. Дядюшка Дэна, его младший брат, двое детей Сэма... Все они дарили дождь: тоскливый, вялый, крупный и напористый...

Именно это природное атмосферное явление как нельзя лучше описывало умершего человека, его характер и сделанные поступки, и по этому поводу у Дэна было свое безумное предположение, якобы планету от окончательной гибели спасет только самый добросердечный человек, иными словам тот, у которого золотое сердце.

Венда сему не верила, и получила еще одно доказательство, почему верить Дэну нельзя было. Ее муж был самым искренним, добрым и честным человеком, которого она когда-либо встречала. Так почему же солнце дальше продолжало немилосердно палить их головы?

— Не оправдалась твоя надежда... Сгорит твоя теория и ты вместе с ней, а потом и мы, и вся Земля. Спасения не будет и помощи ждать неоткуда, — изрекла она, смотря на лежащего и недвигающегося мужа.

Дети стояли над своим родителем, слушая громкую молитву Венды. Усталые и изнеможенные от жажды ребята совсем не вслушивались в слова, а то и дело направляли свои взгляды на солнечное, ясное небо.

Когда Венда в одиночку тащила своего мужа к концу скалистого обрыва, тогда высокое небо за несколько секунд вдруг резко изменилось, оно почернело и нахмурилось, будто всем своим сердитым видом сообщая: ждать вам грозы и града.

Дети подняли головы к небу и открыли рты, как птенцы ласточек, ждущие червячка или комара в свой клювик.

— Неужели... Мама!

Венда подняла голову вверх.

После удара молнии и ужасно громкого зловещего рокота грома хлынул дождь.

Да хлынул с такой силой, что под тяжелыми и большими каплями дождя размером с кулак стало больно находиться. Эти огромные ледяные капли со всей мощностью барабанили и хлестали мать и ее детей по голым загоревшим спинам, по их головам и по лицам, а сухая изнеможенная земля в сию же секунду поглощала животворящую воду. Умопомраченная семья позабыла обо всем на свете, как только учуяла своими носами прекраснейший запах дождя, лишь Белла, встрепенувшись, поспешила в пещеру и принесла оттуда четыре глубоких ведра.

Дети смотрели в свирепое небо и танцевали. Боль заглушалась криками радости и счастья. Такой долгожданный дождь! Они прямо на лету восторженно ловили ртами капли чудесного дождя.

Белла подошла к отцу, который так и остался одиноко лежать возле крутого обрыва, и ей показалось, что он криво улыбнулся.

— Да будет дождь, папочка.

Дикие вопли и танцы под дождем продолжались до тех пор, пока семья не устала настолько, что стала сваливаться с ног.

Они возвратились в родную пещеру. В пещере снова туда-сюда засновали жуки, муравьи и другие мелкие насекомые.

— Ловите их! — заорала Венда, — Ловите, сегодня будет ужин.

И детишки бегали, падали, ловили своими худыми ручонками жучков.

— Мы собрали много воды, мама, — сказал мальчик Вилл, со вкусом поедающий неизвестного черного жука. Он радостно улыбался, глядя на заполненные до краев ведра дождевой водой. Что им всем еще нужно было для счастья?

— Да, сын, отец подарил нам прекрасный дождь. Мы никогда его не забудем.

Но Венде на самом деле радостно не было, ее постоянно терзал один-единственный вопрос: а что будет дальше? Что же ждет ее детей в дальнейшем? Дэна не стало, теперь в пещере осталась только она и ее пятеро детей. Что будет, когда и эта вода закончится? Ей придется пожертвовать собой? Да, наверное, ей придется пожертвовать собой... И она вполне готова.

Холодный дождь неустанно падал весь день и всю ночь, заглушая тишину безжизненной Земли, но с наступлением нового утра, как и предполагала женщина, ливень закончился.

Из-за горизонта снова поднялось и засияло так ярко, как никогда еще прежде ликующее солнце, целью которого было ослепить до полной утраты зрения своими победными лучами жалких человечишек, а то-ли испепелить и превратить в прах всю планету и вместе с ней семью, последнюю семью, для которой великой победой было прожить еще один день и пережить еще хотя бы одну ночь.

Дети и их мать с закрытыми глазами лежали на раскаленному полу пещеры, который был укрыт чистым горячим песком и тяжело дышали. С такой ударной силой и старанием солнце, пожалуй, еще не глумилось над ними.

Дождевая вода в самодельных ведрах испарилась так быстро, словно вчера ей и не приходилось заполнять там собой всё место. Ведра были начисто сухими, и каким сильным и душераздирающим было разочарование Джона, когда он склонился бессильно над ведром, зачерпнул трясущимися руками пустоту и поспешно выпил, поглотил ее, чавкая бесцветными губами.

— Мама, воды больше нет, — прохрипел вдруг он с неподдельным ужасом в глазах, когда осознал, что дьявольская жажда не покинула его загоревшее до цвета бронзы истощенное тело, и когда понял, в чем дело.

После нескольких секунд молчания Венда отозвалась.

— Дети, — сказала она, потемнев от натуги, — оставайтесь здесь, я сейчас вернусь.

После этих слов женщина не встала на ноги, а поползла, изгибаясь змеёй, к выходу пещеры.

— Куда ты, мама, не вылезай, не надо! — испуганно закричали дети, но женщина не слушала.

Больше живой они ее не видели.

Венда кое-как доползла к резкому обрыву и остановилась. Она склонила голову вниз. Глаза ее лихорадочно уставились на Дэна, вернее на то, что осталось от него, а осталось от него немного: жалкое, маленькое и размазанное пятнышко.

— Дэн, Дэн... — прошипела она, будто упрекая его тем, во что он превратился. — Скоро я буду с тобой. Я сдаюсь, солнце, но оставь в покое моих детей, дай им выжить! — Венда сорвалась на крик и закрыв глаза, решилась на глупый, но отчаянный шаг.

Летя с высоты около тридцати метров, женщина едва почувствовала на своей лысой голове касание приятных, холодных капелек, и вдруг поняла, что ее жертва была бессмысленной.

"Дождь? Но ведь я еще жива. Это галлюцинации" — вот какими были ее последние мысли.

Когда прошло два месяца, и дети забыли, что такое жажда, голод, а самое главное: засуха, и когда густой дождь падал день за днем, тогда из-под земли вдруг стали пробиваться неуверенные ростки, маленькие, хрупкие и едва заметные. Они впитывали в себя земные соки, множились и с каждым днем и месяцем зеленели все быстрее и росли все выше и выше.

Ранним теплым утром Джон, Вилл, Сэм, Зои и Белла, праздно взявшись за руки вышли из пещеры и остановились. Перед их глазами открывался огромнейший бескрайний простор, усеянный зеленью и разукрашенный изумрудным цветом.

Золотое солнце только-только поднималось над ними, а необъятное небо тешило глаза приятной голубизной; это был цвет воды, цвет воздуха, цвет жизни, цвет воздушности и легкости, цвет спокойствия и уверенности, цвет совершенства.

— Поглядите! Там птица! —вдруг радостно сообщила Зои.

Жизнь возвращалась.

Теперь отложите в сторону все свои дела и взгляните в окно. Идет дождь? Или шёл вчера? Задумайтесь.

Вы счастливы.

источник

Ваша оценка: None Средний балл: 7.2 / голосов: 16
Комментарии

"Планета Земля, которая сто годами ранее "

Ста.

Как притча, рассказ неплох, а вот в правдоподобии и логичности не очень.

Быстрый вход