Чудесная пыль. Глава 3, часть 1

Глава 3

Октябрь 2003 года, Тула, Центральный парк культуры и отдыха имени П.П. Белоусова.

Николай быстрым шагом направлялся вглубь парка. Моросил мерзкий мелкий дождь. Земля под ногами превратилась в грязь и смешалась с пожухлой листвой. Вязаная шапка давно промокла, а кожаный плащ напитался влагой и совсем не грел. Летние туфли потеряли вид дорогой хорошей обуви, встав в один ряд с чудесами китайского рукоделия: глина покрыла растрескавшейся коркой шнурки, запачкала носы, вместе с темной водой осенних луж, настоянной на опавших листьях, прокралась через шнуровку внутрь, лишенная всякой заботы кожа растрескалась. Каждый шаг оттенялся ощущением хлюпающей жижи в ботинке, ознобом от попавшей за шиворот взвеси воды и воздуха и ноющего горла.

- Капитан Озеров! – поприветствовал подошедшего здоровый детина в форме милиционера крепким рукопожатием.

- Сколько раз говорил тебе, Николай Петрович, - сморщился мужчина, смотря коллеге куда-то в живот. – Рассказывай…

- Труп девушки, предположительно шестнадцати – двадцати лет, на затылке рана от острого предмета. Более сказать не могу, сейчас судмедэксперты приедут. Свидетелей нет, личность пока не установили, ограбление исключено.

- Опять?! Ладно, сделайте все как надо, - Николай забился в кашле, - Вот гадство… Слушай, мне к врачу надо знакомому, после обеда приду.

- Да не вопрос, что же вы в летних-то, который день ходите?

- Жена…- многозначительно ответил тот, вскинув в воздух руки, будто собирался разбросать конфетти и пошел прочь.

***

- Ну что скажешь?

- А что тут говорить? – недовольно ответил терапевт, укладывая железную ложку в стакан для грязного инструмента. – Дыхание без хрипов, а вот горло… никуда не годится. Попей лекарства, что я написал и постельный режим. Один черт, слушать не будишь.

В кабинете повисла тишина, разбавляемая приглушенным дверью галдежом стоящих в очереди больных. То и дело внутрь кто-то заглядывал, норовя под видом «а мне печать только поставить» протиснуться на прием вне очереди. С каждым открыванием двери, казалось, количество пациентов увеличивалось, будто они размножались в коридоре методом почкования.

---------------------------------------------------------------------------------

Причудливый танец густого матового света повторился вновь. Так же повторилась невероятная игра перевоплощения явлений и стихий, с завершающим возникновением голоса. Свет, звук, вода, голос. Видение имело продолжение. Флуоресцирующее сгущенное молоко света пропускало на поверхность размытое темное пятно, лишь фантазией превращаемое в силуэт человека. Как хотелось наслаждаться происходящим и не напрягать разум в поисках ответов по поводу места, времени и членов этого наваждения. Характер все же берет свое. С силуэтом тела он ошибся на все сто. Перетекающее пятно отдаленно напоминало струящиеся на ветру волосы. Скорее всего, так и было. Как только пришло осознание, что такие длинные волосы могут принадлежать только девушке, по сердцу как лезвием провели. Столько боли – нет сил дальше стараться понять сон из прошлого…

Раздался чудовищный взрыв. Ударная волна пришлась на противоположную от их комнаты часть дома. Толчок оказался настолько мощным, что разбил стекла в двери, отделяющей их скромную келью от коридора. Адама оглушило и обдало мелкими осколками, которые больно впивались в лицо и шею. Он не понимал, что происходит и потерянно озирался по сторонам. В комнате так же горела принесенная им энергосберегающая лампа, а понять светит ли солнце за одеялом, скрывавшем окно, было нельзя. В голове пульсировало чудовищное беспокойство, не позволяющее собраться с мыслями. Хотелось бежать как можно дальше и все равно, в каком направлении. Тело охватил сильный озноб, заставив его сжаться в позу эмбриона и сковавший намертво мышцы. Вдох давался с огромным трудом. Преодолеть желание изо всех сил напрячь все мышцы было просто невозможно. Сердце перешло на галоп, а спина взныла тупой болью. Непонятный приступ парализовал разум, не позволяя отвлечься от боли. В области лба появилось неприятное чувство жара, как при высокой температуре. Через пять минут напряжение ослабло, позволив делать вдох почти беспрепятственно и глубоко, а руки вновь слушались. «Противосудорожное, противосудорожное» - пульсировало в голове. Он медленно подполз к сумке с медикаментами и принялся выискивать нужное. Вот заветная ампула у него в руках, а спустя мгновение и шприц. Не церемонясь, отломил стеклянную верхушку, оголил иглу и как можно осторожнее набрал клоназепам, пролив все-таки добрую треть. Игла с силой вошла в бедро и судорожно сокращавшиеся пальцы спустили поршень. В мышце тотчас же возникла ноющая боль. Легчало даже не с каждой минутой, а с каждой секундой. Координация движений восстановилась, но жар остался. Он повторил незатейливую процедуру с двумя ампулами анальгина, и болью отозвалась вторая нога, но намного более сильной. Маслоподобная основа препарата давала о себе знать. Еще три минуты отдыха. Молодой человек бросил резкий взгляд на кровать, Ева лежала неподвижно, и это несмотря на оглушительный грохот. Но другое насторожило парня. Он не смог вспомнить как зовут эту женщину. Очень смутно припоминалось то, как сюда попал.

Парень бросился к девушке и стал тормошить ее. Реакции не последовало. Пульс был слабым, а дыхание еле фиксировалось, губы посинели, а кожа лица побелела, живот был прохладным. Он спешно повесил автомат на плечо, пробежал в противоположную комнату, взглянуть в окно. Солнце еще не встало, сине-фиолетовое зарево уже хорошо освещало окрестности. Соседняя высотка пугала чудовищными разрушениями торца, начиная от первых этажей и почти до крыши. В открывшейся ране просматривались перекрытия, комнаты с горящей мебелью, разлетающийся во все стороны мусор. В небо взмыл высокий столб дыма, похожий на те, что они видели из «аквариума» университета. В голову приходила лишь идея взрыва газа. Догадка только наполовину была верна. На самом деле, загазованность действительно была, но детонацию кислородно-газовой смеси, образовавшейся в помещениях, спровоцировали взорвавшиеся на растяжке гранаты...

Адам гнал машину на высокой скорости и изредка посматривал на застывшую в одной и той жепозе Еву, положенную на пассажирское сиденье. В зеркало заднего вида он уже увидел свое лицо – с чуть менее синими губами и более розовой кожей. Пункт назначения был очевидным – диагностический центр города. Там всегда дежурило несколько карет скорой помощи, специализировавшейся на реанимации. Авто выскочил на перекресток почти в центре города, раздался хруст вгрызавшихся шипованных колес, заднюю часть слегка занесло и джип остановился аккурат около бордюра. Он выскочил и заблокировал двери сигналкой, затем бросился к незапертым воротам открытой парковки. Естественно газель не была открытой. Он смотался на вахту автопарка и открыл машину ключом, завел двигатель и распахнул створки салона. Быстро заехал на стоянку и прикрыл ворота, а потом аккуратно перенес Еву на носилки в скорой. Адам еще раз проверил пульс и дыхание, все оставалось без изменения. Он надел дыхательную маску и открыл вентиль баллона, по трубкам зашипел стопроцентный кислород, потом принялся набирать в шприц кофеин, но осекся, посмотрев на чемоданы с лекарствами. Ожидания вознаградились сполна – в одном из них находился эпинефрин. Адам быстро нашел жгут, перетянул руку в локте и ввел полмиллилитра препарата в вену, что соответствовало половинной дозе, вводимой при остановке сердца, составляющей один миллиграмм. Через две секунды девушка вскочила с носилок и чуть не ударилась со всей силы о крышу фургона. Глаза беспорядочно метались, легкие жадно поглощали воздух, а руки затряслись.

- Спокойно! Спокойно… Ты в порядке, - громко сказал он, подумав о том, что уже в десятый раз их разговор начинается с одного и того же. – У тебя было угнетение дыхания и низкое давление. Мы в машине реанимации… - Он хотел еще раз добавить – все в порядке, но подумал, как будет это выглядеть после последних слов: «Мы в машине реанимации – все в порядке».

- Помолчи, Ева. Все потом, дыши.

Ева была возбуждена, но по настойчивым просьбам Адама оставалась лежать и дышать чистым кислородом еще в течении некоторого времени. После чего и сам надел маску.

- Что ты помнишь? – спросил он через маску гнусавым тоном.

- После того как подышала этой штукой, - она показала на баллон, - все прояснилось… А так, даже забыла, что ты меня нарек Евой.

Он улыбнулся.

- У меня грудь горит. Буд-то там пожар!

- Это эпинефрин… - Вожделенно протянул парень, чуть закатив глаза – так делают, когда говорят о чудесно вкусном блюде.

- Что?

- Синтетический адреналин. У тебя было угнетение дыхания и слабый пульс. Все это не убило бы тебя, но кислородное голодание превратило бы твой мозг в груду бесполезного желе. Кома – неприятная штука. А я тебя немного взбодрил, - сказал он и широко улыбнулся.

- Немного взбодрил? Ну и приемчики у тебя, скажу я. У тебя было тоже самое?

- Нет. Вернее да, но в намного меньшей степени. Иначе как бы мы приехали сюда?

- Может эта твоя паяльная…

- Я ее погасил перед сном. Вариант отпадает. Предупреждая твой вопрос, отвечу – я понятия не имею что стряслось.

- Наш разговор становится все более предсказуемым. – Сказала девушка, всматриваясь в окна. – И ради Бога, прекрати говорить терминами!

- Окей. Думаю тяжелое утреннее пробуждение связано с тем, что с нами случилось. Ну, что вызвало амнезию и потерю сознания. Дело в мозге… Черт… Понятия не имею...

Вскоре он снял маску и сел на сиденье, напротив девушки.

- Что делать будем? – спросила она, глядя в глаза.

- Помнишь вчерашние игры с радио?

- Такое не забыть!

- Значит, этот момент разговора опускаем. Вчера вечером мне дважды посчастливилось встретиться со странными личностями…

- Ты видел еще людей? – встрепенулась она, перебив на полуслове и округлив глаза.

- Ага… Ключевое слово – странными. На людей что-то подействовало. Не знаю что, назовем это фактором А. Этот фактор вызвал массовое вымирание. Не спорь. Да, трупов я не видел, но молчащий радиоэфир… Здесь лучше один раз услышать, чем сто раз увидеть. Дальше. Есть мы – выжившие. А если есть выжившие, то значит, либо воздействие не тотальное, либо где-то оно было слабее, либо у нас резистентность. Ой, прости… Ну устойчивость. Наверняка причина радиомолчания и амнезии у нас связана с воздействием фактора А на человечество. Согласись, параноидально считать, что кто-то нас огрел по голове и последствия травмы развились идентично и аккурат совпали с концом света. Ну это я образно.

- Да ты что?! Ты просто капитан Очевидность!

- Значит, фактор действовал на нас меньше, хотя я думаю, что его сила была избыточной по отношению к нашему порогу летальности.

- Твою мать!!! Ты уже замучил своей речью! – не вытерпела она.

- Прости, прости… Короче, самое вероятное – у нас резистентность. Блин… У нас устойчивость. Ну запомни ты термин – резистентность, не убудет. Так… Но к чему резистентность? В смысле, какое воздействие было? Физическое, биологическое или химическое? Ты же видела собак… Они, кстати, станут проблемой… Птиц, - она утвердительно кивала, - все они живые организмы, как и мы. Собаки вообще млекопитающие. Физическое воздействие посекло бы и их тоже. Химическое. В данном случае почти тоже самое. Нервнопаралитический газ задел бы не только человека. К тому же, действие фактора А имеет адресный характер. Поражается мозг. Здесь вступают в наш разговор пресловутые полоумные двуногие. И вот оно! Его величество – биологическое воздействие! Просто даже одним методом исключения, так сказать, доказательством от противного, узнаем смутную истину.

Адам замолчал, а Ева не открыла рта. Подсознательно он чувствовал, что его круг общения из прошлой жизни все понял бы из слов без лишних вопросов.

- И что делать? – спросила она, догадавшись по длине паузы, что ее черед.

- Нужно как можно быстрее покинуть город… Бешеных с каждым часом будет становиться больше, посмотри на улицу – туман. Температура уже больше нуля градусов, к вечеру потеплеет окончательно. Сегодня край нужно упаковаться и покинуть этот бетонный склеп затемно.

- И куда податься?

- Лучший вариант, в наш биосферный заповедник. От одного края до другого более пятидесяти километров нетронутых лесов. Помню, там есть болотистое место, топь дай боже, а среди нее много островов всяких. Вот волков там тоже много… - понуро закончил парень, пожалев, что произнес вслух.

- Что? Волков?

-Я говорю, было много. Их отстреливали.

Адам помнил, что их численность увеличилась до пятидесяти пяти особей, и уменьшить ее должны были только в этом году.

- И долго там будем сидеть?

- Не знаю. В лесу будем в относительной безопасности. Там есть домик лесника. Кормиться будем от близлежащих поселков. Блин, мы в высотке оставили аккум и приемник.

- А ты не думал о том, что могут быть и другие оставшиеся в живых?

Резкий вопрос. Отвечать на нее будет доминирующая часть личности. Ева решила еще больше пролить света на качества своего друга по несчастью.

- И что ты предлагаешь? Решила сыграть роль Матери Терезы? Хотя бы грубо прикинь наши шансы на выживание. А теперь приплюсуй спасательную операцию. Мне кажется, что такой выбор не прибавит нам шансов. Тот МЧС-овец, что гостеприимно тебя принял, перед смертью говорил, как только потеплеет, полоумных станет в десятки раз больше. Может это бред сумасшедшего… А что если он имел некую информацию? Да и вообще как ты себе представляешь процесс поиска выживших? Проверить каждую квартиру в миллионном городе?

- Ты так любишь вероятность… А теперь ты прикинь, какие шансы будут у двух людей обладающих, как там, резистентностью к твоему фактору А, оказаться в одном здании? И почему этот МЧС-овец был безумен, но все помнил?

Ответа, естественно, на вопрос пока не было. В этот самый момент они услышали топот десятков бегущих ног, Адам бросил осторожный взгляд в окно задней двери, жестом приказывая пригнуться. За воротами простиралась улица, ведущая к университету. По дорожному полотну, прикрытому не укатанным колесами тысяч машин снегу, бежала толпа людей из четырех – пяти десятков. Лица не выказывали ни грамма разума. Ева всматривалась в окошко, гримаса панического страха исказило лицо. Стрессовая ситуация приоткрыла дверь глубокого сырого подвала под названием память…

----------------------------------------------------------------------------------------------

Май 2009 года.

- Вика! Ну сколько можно тебя ждать?!

- Уже иду… - послышалось из дальней комнаты.

- Ты это говорила десять минут назад, - сказал Арсений себе под нос, прекрасная зная, что лучше не начинать бессмысленный разговор, отнимающий каждый раз только его силы.

- Может все-таки мне одеть что-то другое? – вновь раздался приглушенный женский голос.

- Зачем тебе скрывать красоту? – громко ответил он.

Девушка закончила макияж, но не сказала об этом, а тихо вышла и украдкой посмотрела в коридор. Мужчина с нескрываемым раздражением завязывал галстук. Он был крепким, красивым и хитрым. Именно последнее обеспечивало его успешность. Сейчас он переживал больше, чем при подписании выгодной сделки с крупной фирмой. Как же так, он не умеет завязывать галстук. Тем более, надо было разделаться с галстуком раньше, чем его спутница закончит прихорашиваться. Только в этом случае можно будет изобразить вид замученного ожиданиями человека, уже битые полчаса готового к выходу в свет. Досадная неурядица вновь покажет его в лучшем свете и позволит еще раз доказать свое превосходство, а может быть, и оставить женщину в долгу. Последние старательные движения и узел готов. Теперь он имеет полное право на праведный гнев. Арсений улыбнулся, запахнул пиджак и глубоко вздохнул…

- ВИКА!!!

---------------------------------------------------------------------------------------------

4 день Великого Безмолвия, вторник, 15.03.2011,

Северный Ледовитый Океан

Субмарина ВМФ США класса «Огайо» «Луизиана», 1000 футов ниже уровня моря.

- Капитан на мостике! – громко сказал человек в военной форме.

- Где радиограмма? – рявкнул невысокий коренастый мужчина с проблесками седины в коротко стриженых волосах, похожих на колючки ежа.

- Передали по сверхнизким частотам, высший уровень секретности, - вполголоса промолвил коммандер, протягивая бумагу капитану.

Стэнли Лонфилд бросил короткий взгляд на младшего по званию, но ростом большего на голову, афроамериканца. Малколм давно знал своего командира, что позволило уловить в его глазах невидимое для окружающих удивление, проскользнувшее так же быстро, как кончик хлыста стремглав проносится перед хлопком у виртуозного ковбоя. Стэнли осмотрел немигающим взором находящихся на мостике людей…

Команда субмарины – это вам не просто так. Все как на подбор. «Луизиана» часто выходила на патрулирование в зону арктических льдов. Экипаж в семнадцать десятков человек почти сто дней в замкнутом пространстве. И все они должны работать как единый организм.

Он видел напряжение в каждом лице. В сложившейся ситуации капитан выбрал единственное правильное решение.

- Коммандер Скотт, пройдемте со мной в каюту.

Стэнли развернул лист бумаги и увидел массив беспорядочного набора букв. Он включил ноутбук и сканер. Конечно эта шифровка была лишь формальностью, созданная для того, чтобы капитан ракетного крейсера смог первым узнать содержание сообщения. Программа получила картинку со сканера и автоматически расшифровала депешу. Принтер через пару секунд распечатал текст. Капитан внимательно прочитал содержание и быстро спрятал листок в карман. Малколм вопросительно посмотрел на него.

- Чуть позже, сейчас на мостик, когда я буду уходить останься там на пару минут, а потом ко мне в каюту.

- Планы меняются ребята, - сказал капитан, не дав произнести обыденное «капитан на мостике». – Стоп машина! Максимальное погружение, тысяча шестьсот футов. Потом самый малый вперед. Двигаемся к кромке льдов. Черт их разберет в пентагоне. – Как можно несерьезно сказал он последнее, вскоре добавив совсем с улыбкой на лице. – Опять эти узкоглазые нервы щекочут.

- Капитан! – почтительно, но почти шепотом сказал вошедший афроамериканец.

- Малколм, ты должен знать… В случае чего примешь командование, - ответил Стэнли, начиная ощущать плавное погружение в бездну.

Коммандер взял протянутую ему бумажку и развернул ее.

«Биологическая угроза высшей категории. Поражение гражданского населения – приблизительная оценка: 90-99 %. Поражение личного состава ВС – 90-99 %. Источник заражения – неизвестен. Вероятность нападения противника – 0-1 %. Ограничить информированность экипажа, оповестить прямого заместителя, максимально минимизировать любые физические и информационные контакты с внешним миром. Погрузиться на максимально допустимую глубину и подойти к границе арктических льдов, затем лечь в дрейф до получения указаний. Экстренный штаб МО США».

Коммандер потерянно посмотрел на капитана.

- Я понимаю, Малколм, я понимаю… У меня тоже семья.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.1 / голосов: 29
Комментарии

Весьма неплохо, мне понравилось!

Но все же советую отдельные части текста как то отделять, например ставить "***", а то странно получается, только что говорили об одних, а следующий абзац или фраза уже о других.

"Кормиться будем от близ лежащих"

Близлежащих пишется слитно :)

--------------------------------

мне нравятся эти миры...но в них нам места не будет

Комментарии, отзывы, впечатления, замечания.... Пишите!

________________________________________

Благими намерениями выложена дорога в ад...

Можно начало расжижить как нибудь, а то как то идет однотипное перечисление дейстивий героя- он шел туда, на ботинках гряз, плащ не греет, голова горит, ноги поют, подмышки потеют и тд...как то не очень первый абзац, не абзац, а абзац какой-то!

когда продолжение?, почитать охото!!!!!!!

Суббота - Воскресенье...

_____________________________________

Благими намерениями выложена дорога в ад...

ну давайте!!! ждёмс!

Конец главы добавлен, смотрите в блоге

_______________________________________

Благими намерениями выложена дорога в ад...

Моя "Чудесная пыль" http://deadland.ru/node/2318

Быстрый вход