Монах

Давным-давно жил в деревне монах. Жил один, семьи у него не было.

«Вот опять идет! Сказал же ей дома сидеть, нет, все в церковь рвется! Сейчас я тебе сделаю милость, что не встанешь больше!»

- Что ты опять идешь?- Спросил я у старухи, подходящей к церкви.

- Как не идти, бачко, ведь умирает моя дочь, хуже ей и хуже.

- Я же сказал, молитесь над ней.

Старуха остановилась предо мной:

- Да мы молимся, молимся. Только хуже ей становится, только начнем, а ее словно огонь жжет, словно одежду сорвать хочет, вырваться…ой… - вздохнула она, чуть не плача.

- Видно сглаз, какой…- сказал я, думая, что бы наслать, на старуху и сморить за пару дней.

- Мы и к ведунье ходили, лишь бы вылечить. Та сказала, что злой дух морит, наслал кто, советовала святой водой опрыскать.

- Может и так… - произнес я. «Опять ведунья! Сколько же она мне дел напортила!»

Старуха, крестясь, пошла в церковь.

«Подожди, доберусь я и до тебя, будешь в сырой земле свои заговоры творить. - Я подошел к воротам. – На могильных крестах зашевелились черти, поняли, что могут пригодиться. Жаль с ведуньей они не помогут, к ней самому, идти придется…».

Солнце близилось к горизонту, наступал вечер. Ветер шумел высокими полевыми травами, слышаться окрики какой-то бабы, кудахтанье кур, где-то топор, точит дерево. По дороге идут на молитву женщины. Первыми идут матери. О чем-то разговаривают. За ними дочери, те что-то сильно развеселились.

Я улыбнулся. «Вот они, бога не бояться. Всегда эта толпа девок приходит в церковь разве, что тишину нарушать, толку никакого. Бывает, читают, одна запнется или слова перепутает, так еле от смеха держаться, смотришь, одна, другая из церкви вылетают, закрываясь платками. Бабки их бранят, запугивают, рассказывают небылицы, самому смешно. Люблю смотреть на это безобразие».

Они поклонились, подходя ко мне.

Девушка, что шла впереди робко взглянула, на монаха, она давно заметила его взгляды, но надеялась, что это лишь кажется. Такое внимание не к добру.

«Смирена хорошеет, пора бы и к ней в гости придти», - подумал я, подойдя к могилке. Смел сор с креста. Гладя черта, я улыбнулся: «Надо бы зайти…». Стали слышны шаги. Я оглянулся, это старуха с горшком святой воды. «Вот и ты, хорошо»:

- Воды взяла?

- Взяла. Авось поможет, ведь уж четвертый день мучается…- сказала бабка, проходя мимо.

Я начал шептать:

«Смотрю, на кого, того вижу во тьме,

Тот ниже земли, суше сухой травы.

Лежать ему в остылой могиле,

Сухого полена, земельного плена.

Не сменить сего, то враг наслал,

С этого часа, с моего наказа…»

За оградой из земли начла вылезать заморенная, чахоточная, смотрю, тянет к бабке свои ручонки, пытается задушить…но, что-то не так... Бабка уж и мимо ее прошла, черт за ней тащится. «Верно святой водой себя опрыскала! Гадина ведунья, ее помощь! Что б им обоим провалиться! Погодите же у меня, к ведунье сходили так и защиту ведаешь, нет, не так просто. Вы от меня не отгородитесь! Не станет ведуньи, что ж делать будете? А? Дело то одной ночи!».

Бабка оглянулась, заметив улыбку на моем лице, пошла быстрее.

Дождавшись ночи, я снял с себя одежду и крест, - «Настало и мое время!

Снимите с меня дневную,

Стяните с меня вседневную.

Скатись, свались с костей плоть,

С локтей, мозоли, с век хвори,

С белого тела, ретивого сердца, с горячей крови,

С висков и до самых носков.

Ни на день, ни на час,

А на ночь, до рассвета…»

Наступила боль, сдавило все тело, но нужно было устоять. Кожа с резью начала сходить, отваливаться на пол, словно куски сырой материи. Каждое движение еще большая боль, каждый кусочек приближение к демону. Главное не закричать. Крест на лавке начал шипеть, словно его, раскаленный, опустили в воду. Мышцы начали сворачиваться и падать на пол. Все ближе и ближе к завершению. В глазах потемнело.

Я едва дышал, когда все кончилось. Теперь меня ни одна живая душа не увидит. Мгновенье и я ощутил прилив сил.

Тенью я спустился на улицу и поскакал к дому ведуньи. В таком обличии я напоминал зверя, руки превратились в длинные лапы с когтями, покрытые редкой шерстью, ноги, мне самому напоминали, собачьи, только в несколько раз мощнее, голова, верно тоже собачья, за спиной крылья. Огромные зубы, такими удобно расправляться со всем, что пока еще. Человечье мясо впрочем, не плохое на вкус, к тому же, после такого ужина мне легче накинуть на себя прежний облик.

Преодолев расстояние за четыре прыжка, я остановился у крайней избы. «Это здесь. Еще не спит, видно чувствует не ладное». Я ступил за ограду, свет погас, настежь отворились двери и окна. Именно так я всегда и прихожу.

«…от злых зазор, от слепого знахаря, от мудрого чернокнижника, от ведьмы Муромской, от ведьмака Киевского, от шептуна, от ведуна, от завязника и порченика. От тех, кто смерть сводит, от тех, кто порчу наводит…» - Слышалось из открытой двери.

- Боишься? – Спросил я, переступив порог в облике молодого человека.

- Сгинь нечистый! – Крикнула она и выплеснула на меня кружку святой воды, которую она сама, обжигаясь, держала в руках.

Я засмеялся:

- Она тебя не защитит, поздно тебе о защите думать. Ты мне столько долов перепортила, теперь уж я от тебя не отступлюсь.

- Bо имя Oтца и Cына и Cвятаго Дyха, аминь. Oт Богоpодициной молитвы… - встав на колени, начала она.

Что теперь молитва, когда от бога отступилась. Я сделал шаг, как вдруг услышал снаружи говор. Соседи собирались на шум. «Если они войдут, это будет совсем не кстати». Ведунья все так же с жаром творила молитву, слезы текли по ее щекам, от нее поднимался легкий дымок, она начинала гореть, видно, что ей нестерпимо больно, но она держаться. Пожалуй, еще чуть-чуть и она сама сгорит.

Я стряхнул себя человеческую кожу и вцепился в нее.

Что-то упало сзади, я оглянулся, оторвав кусок, на пороге мужик в рубахе:

- Не чистая…господи… - проговорил он еле слышно и занес руку, что бы перекреститься.

«Еще немного и мне его не достать!»

Снаружи толпились мужики, ждали, когда сосед Хотуль, вернется из избы ведуньи и скажет, что произошло, но вместо этого лишь увидели, как его вышвырнуло, из дома и словно руки неведомой силы понесли прочь. На время все замерли, стало тихо, только крик соседа стоял в ушах. Мужики переглянувшись, бросились в свои избы, не выходя более на улицу до самых петухов.

Ноша ничуть не тяготила, но мужик не переставал кричать, чем действовал мне на нервы. Я никак не ожидал такого поворота, – «Надо бы его съесть, где-нибудь и возвращаться, скоро рассвет. В низу лес. Подходящее место». Опустившись, я снял добычу с плеча. Мужик в ужасе начал отползать назад, но спиной уперся о ствол дерева, и замер. Видно хоть он и был напуган, но все же пытался рассмотреть, что принесло его сюда. «Может, наслать на его порчу и силы будут приходить ко мне…это лучше чем съесть его за один раз, но опять кто-нибудь догадается водой его опрыскать…»

- Что ты тут вздумал делать? – Спросил кто-то.

Я повернул голову, справа стоял седой мужик в белой одежде, перепоясанный красным кушаком. Чуть поодаль стояла в ожидании стая волков.

- Тебе то что? – Ответил я.

- Садись, садись, ясен месяц, вставай, вставай ясно солнышко…

- Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай!

- Не трону, да только мужика мне оставь...

- Зачем лешим мужики? – Спросил я.

- Да ты чем разговаривать, оставь. Скоро и петухи петь начнут.

«Оставить ему мужика, а то заговорит меня, в самом деле, до петухов не успею». Я согласился:

- Забирай, только кабы ты его не отпустил опять в деревню.

- Это уж мое дело.

Слышно мужик начал творить молитву и креститься.

- Не боишься? – Спросил я с улыбкой, кивнув на мужика.

- А что нам будет… - сказал он.

Я усмехнулся:

- Твое дело. – Я поднялся и поскакал обратно в деревню. Не хотел я иметь вражды с лешим, он знал, кто я и мог выдать тайну людям, а там не сдобровать мне. Хотя для чего ему мужик я и представить не мог. Что он с ним будет делать?

Вот и церковь, быстрее в свою келью. Но только я отворил дверь, как запели петухи. Сделалось невыносимо больно. Еле затворил за собой дверь, сделал шаг, с ноги упали комья шерсти и кожи, на затем упало оставшееся. Я начал проговаривать:

«Снимите с меня ночную,

Стяните с меня полуночную.

Скатись, свались с костей плоть,

С рук, когти, с глаз, тьма,

С черного тела, звериного сердца, с холодной крови,

С висков и до самых носков.

Ни на день, ни на час…»

Я упал изможденный, но в человеческом облике. Тело было не движимо, нужно отдохнуть, немного. «Вот и все, теперь я могу делать все, что захочу. Теперь можно и к Смирене сходить. Да. Теперь уже все можно». – Я улыбнулся. Мысли успокаивались, и тянуло в сон.

Смирена именно та девушка, которая проходила вчера мимо него на молитву. Он тянулся к ней, потому, что та напоминала ему умершую сестру. В те времена он жил в другой, куда более большой деревне, неподалеку. Тогда еще у него была семья, мать, отец, старшая сестра Вельмира, младший брат и еще крохотная сестричка. Старшая по вечерам ходила на гулянки с подругами, а ему из-за этого приходилось сидеть с двумя меньшими, что его мучило.

В один вечер, он сидел в ограде с маленькой на руках, рядом играл его брат. К ограде подошла сестра с незнакомым парнем:

- Эй, Вольга, принеси-ка мне ленту из дома, у меня свалилась.

- Иди сама бери, я вон видишь…- он показал маленькую сестру на руках.

- Ну, ты и лентяй, сбегать не можешь. – Сказала она, проходя в ограду. – Сам же знаешь, возвращаться к несчастью.

Он только отвернулся, ему давно не нравились нападки сестры, казалось, всюду она его упрекает, да и не любит совсем.

- Как зовут-то тебя? – Спросил стоящий за оградой парень.

- А тебе-то, что?- Ответил он.

- Ух, какой резвый, а чего за оградой сидишь? Гулять не идешь?

Вольга молчал.

- Вижу из-за сестры. Ну, ты на нее не злись, злоба до добра не доведет, - улыбнулся он.

- Да ты-то кто такой! – Ответил Вольга, не по душе ему были учения незнакомого человека.

- Меня Невзор звать. А тебя-то как?

- Вольга.

- Вот и знакомство завели.

Вышла сестра:

- С кем хоть ты знакомства заводишь, он и пару слов связать не может, - засмеялась она.

Вольга готов был, на что угодно лишь бы не выносить этого, особенно при посторонних. Мать иногда защищала его, а отец наоборот, твердил, что девка из него получается, если сестре ответить не может:

- Как же ты жену при себе держать будешь, если с ней совладать не можешь? – Спрашивал иногда отец, что еще больше злило мальчика.

Прошло несколько дней после знакомства, Вольга возвращался с братом, домой и снова встретил жениха сестры. Тот с ним поздоровался и первым завел разговор:

- Куда идешь?

- Домой. От матери хлеб носил…

- Да ты смышленый парень, - улыбнулся Невзор.

Вольга, кивнул и отвернулся в сторону, он принял это как насмешку.

- А вот так умеешь? – Невзор, взял горстку пыли с дороги и раскрыл ладонь, пыль начала мелкими струйками подниматься и опускаться на ладонь.

- Ооо… – протянул младший.

- Как это? – Спросил Вольга.

- А вот так? - Песок начал медленно слетать с руки, словно на него кто-то дул.

- А я? Я так же хочу! – Сказал младший.

- Что ж, я могу и научить. А ты хочешь? – Спросил он у Вольги.

- Да… - Сказал он, словно кто-то подталкивал.

- Тогда приходите сегодня ночью в церковь.

- Ууу, ночью, меня мама не отпустит.

- А ты, Вольга?

- Я?

- Тоже испугался?

- Нет, я приду! – Ответил он.

Настала ночь, все спали, Вольга твердо решил, что пойдет, но что-то в нем сопротивлялось. Он осторожно взял свою одежду и на цыпочках вышел из избы. На улице было темно, но свет от яркой луны давал возможность разглядеть дорогу. Он оделся и вышел из ограды. Было тихо. Ни единого звука, да же сверчков не было слышно. Вольгу захватило сомнение, что-то тут не так. Может, просто слишком поздно для пения?

Подойдя к церкви, он подергал дверь. Заперта. «Странно, неужели не пришел? Неужели он обманул? Он наверно просто пошутил, а я и поверил…наверно, да же сестра сказала ему так сделать, а я поверил. - Он сел около дверей. – Хотя, как же песок, как он это делал? Может, я пришел рано?». С такими мыслями Вольга сидел около двери и сам не заметил, как уснул.

- Мать, мать! Вставай! Вольги нет! Пропал! – Произнес отец, второпях одеваясь.

- Как пропал? – Переспросила мать.

- Он в церковь ушел... – Донесся голос младшего брата.

- В какую церковь?! – Закричал отец.

- Нам дяденька диво показывал, сказал туда придти ночью.

- Господи…- Произнесла мать, и вскочила с кровати.

- Какой дяденька?! Какая церковь!.. - кричал отец, выбегая из дома.

Вольга проснулся от отпота. Увидел подбегающего отца и черта, шепчущего ему на ухо:

- Надо его палкой отвадить, что бы в церковь больше не хотел по ночам бегать.

Отец взял прут и подошел, хлестнул мальчика:

- Ну что?! Еще будешь по церквям ходить, когда все православные спят?!

- Сильнее надо, сильнее…- Шептал черт.

Вольга не понял, что произошло, откуда черти, где он находится, почему отец зол. Прибежала мать, обняв Вольгу, закрыла его от отцовского прута.

- Не бей, не бей его! – Заступилась она. – Вольга, пойдем домой…

И подняла его на ноги. Черт рядом с отцом отходил все дальше и дальше, не пытаясь больше говорить под руку.

- Пойдем, - прошептала она.

- Господи милостивый… – Сказал отец, - Что это у него?

- Что?

- Вот смотри-ка…- Отец развернул Вольгу спиной к матери. На плече был отпечаток руки, словно ожог. Только рука была раза в два больше человеческой.

- Пойдем домой, - произнесла она.

На следующий день, мать принялась лечить рану, и Вольге пришлось выслушивать ее упреки, хотя он видел, что их говорит ей черт, а она лишь повторяет. С того момента он понял, что все плохое людей подбивают делать черти, и как было обидно, ведь он знал, что мать его любит, но говорит совсем другое, это все черти. Как бы он хотел, что бы эти твари на него не влияли, что бы он мог сам делать то, что хочет, а не то, что они говорят. Когда мать занялась хозяйством, он задумался, почему Невзор, так и не пришел, может, он сказал приходить сегодняшней ночью. Видимо он, что-то перепутал, или хочет проверить его, и ждет сегодня.

Внезапно к ним вбежала соседка:

- Ой, что случилось! – Крикнула она.

- Что такое? – С любопытством спросила мать.

- Ой, страх один, - она махнула рукой, и села за стол. - Помнишь, Невзора, Егупа сына? Что к вам еще ходил? С вашей Вельмирой виделся.

- Да…- Произнесла мать и села за стол.

- Ведь умер он!

Услышав ее слова, Вольга вздрогнул.

- Да ты что? Как же хоть?

- С утра нашли, бездыханного, лежит недалеко от церкви, да и то одна кожа осталась, мужики его в церковь перенесли, а бабы и близко не подходят, ибо страсть такая, что мурашки по спине бегают…- Почти шепотом закончила она.

Мать опустила взгляд, при упоминании о церкви.

- И ведь люди поговаривают, что черти его разорвали! Молва идет, что он с ними не поделил чего, а отец да мать защищают, баят, что он богомольный был. Да где же богомольный! Я раз мимо ихнего дома шла, а он там с какой-то зажимался и…

«Да как же это… – думал Вольга, - он мертв… Что же произошло? Что теперь делать то?»

Ночью, когда все спали, Вольга проснулся, но не для того, что бы вновь пойти в церковь, а от чьего-то взгляда. Перед ним стоял Невзор.

- Ты, почему с родителями в церковь пришел?! Хотел меня обдурить?! – Спросил он.

Вольга от страха не мог произнести ни слова, лишь помотал головой.

- Что думал, дурака из меня сделаешь и дело с концом?! Но нет, сейчас я тебя есть буду!

Невзор набросился, но Вольга успел вскочить с кровати и через открытые двери хотел выбежать на улицу, но за руку его схватила сестра.

- Ты, что убегаешь? Струсил? – Хохотала она, черти всей гурьбой подначивали ее, говорили задать брату оплеуху, другие изорвать на куски, четвертые нечто еще страшней, но она их как будто и не слушала, делала, так как хочет сама, и это поразило Вольгу.

- Держи его, - сказал Невзор.

- Да я, да я… Не уходил, я ждал…Это ты не пришел! – Вырывался Вольга из рук сестры.

- Я не пришел? Именно потому, что я пришел теперь живу в могиле! Ты меня обманул!

«Почему родители не слышат? Почему не просыпаются, – были единственные мысли в голове Вольги. – Или тятька домовой должен от нечистой защитить, где они, почему не помогают…»

- А ну-ка оставьте ребенка в покое! – Сказал, какой-то дед с улицы.

- Тебе-то что, лежи себе в могиле, а в чужие дела не лезь! – Крикнул Невзор.

- Ай, бессовестные, на мальчонка нападать, я вам сейчас задам!

Вольга замер в дверях. Дед начал что-то шептать. Невзор и Вельмира посмотрели друг на друга, они думали это всего лишь старый еретик ходит по деревне и ни как не ожидали, что тот призовет мерзких тварей, которые, кряхтя и хихикая, полезут из всех углов избы. Одни были на столь черны, что не разглядеть ни рук, ни ног, другие словно разорванные, третьи на человека похожие, словно с силой вынимали свои тельца из подпола. Вельмира не выдержала, оттолкнула брата и выбежала на улицу, стала на четвереньки и огромными прыжками понеслась вдоль по улице. Хромая, вышел Невзор, словно тело его не слушалось. Твари пронеслись мимо Вольги и ринулись догонять убегающих.

Дед подошел к мальчику:

- Ну, что, жив? – Спросил он с улыбкой.

Вольга лишь кивнул головой с открытым ртом. Он только начал понимать, что произошло.

- Вон, ведь видишь, какая штука, привязался к тебе этот колдун, семью погубил, один ты остался на белом свете.

- Н...нне...а…сестра?

- Сестра твоя на болоте сидит, и лучше тебе к этому болотцу и не хаживать.

Вольга посмотрел на него вопросительно. Он видел этого деда впервые, но верил ему, хотя бы, потому, что тот заступился за него.

- Ты, что дальше делать-то будешь?

Тот только помотал головой – …не хочу, что бы…черти мне говорили…что делать.

- Ну, тут или они тебе говорят или ты им.

- …т..ттогда, я им….

Старик задумался и спросил:

- Кто ж тебя надоумил с колдуном дела завязывать?

- Сам…хотел…научиться…

- Сам?- Удивился дед, - на такое решиться мужество не дюжее нужно! Эх, и мне уж на покой пора. А сейчас не передумал ли ты?

- Не передумал.

- Так знай, колдун после смерти должен свое мастерство передать, а то не будет ему покоя. Я вот уже годов шесть хожу по ночам. Коли не струсишь, да не передумаешь, приходи на кладбище в лунную ночь к кресту, что у старой березы, в дальнем конце кладбища. Разрой ямку на могиле, да скажи, туда:

Покойник в могиле спит, сам себя сторожит.

Теперь не встанет, не убежит.

А я, раб Вольга, по земле хаживию,

Как ты, вода, идешь,

Как ты, дьявол, в рабе Туряка живешь,

Его ртом ешь, его ногами ходишь,

Приду я к нему,

Упрошать, умолять,

Снять, унять, у покойника взять,

Во ад сошедшего и силу набравшего,

Лих ветер дует,

Дьявол ликует,

Вороны кричат, мертвые молчат,

На себя заберу, на себя сниму,

Будьте мои слова не пустые,

На мир кровью завещанные…

Как сказал, так и исчез старик. Слова его врезались в память Вольги, до сих пор он их помнит. И никогда уж не забудет, как на могилу к деду ходил, да как Невзора ночью ел.

После службы я пошел за церковь, здесь можно было выйти из ограды и лишь случайно проходящий мимо смог бы заметить меня.

Я остановился у дерева рядом с выходом, - «Ну-ка черти, принимайтесь за работу!». Они окружили меня, начали ломать, вытягивать мои кости и мышцы, рвать и пачкать одежу, а как отступили, я выглядел стариком, долгое время блуждавшим от деревни к деревне. «Под таким видом и черта не разглядишь, - я вышел за ограду и направился к избе Смирены. – Хорошо черти поломали, что ходить больно, и в правду стариком сделался. Печет-то как…жара не выносимая, еще и ноги еле волочатся. Так и глядишь не дойду вовсе… Ну вот… Ну вот и ты тут… Что б тебя черти взяли! А ну, вон пошла!»

Ко мне приближалась пляшущая девушка в белом прозрачном платье.

- Куда путь держишь? Что в полдень дома не сидишь? – Спросила она.

Я молчал и постарался идти быстрее, хотя ноги едва слушались, - «Вот привязалась! Надо чертей позвать».

- А ты куда идешь? Что делать будешь? – Полудница посмотрела на меня вопросительно, а потом нахмурила брови, - что же ты молчишь? Или дела худые задумал?

Вот уже и дом виден. Полудница разозлилась, и начала с визгом тянуть свои руки ко мне, что бы вцепиться в шею когтями, видимо поняла, что я нечист на душу.

- Уйди, окаянная…- Прошептал я, отмахнувшись.

Она попыталась схватить меня за шею еще раз, но ее руки с треском оторвали лишь кусок рубахи. Черти вовремя подоспели. Зайдя в ограду, я обернулся, черти по очереди кидались на нее, не причиняя вреда, но, мешая последовать за мной. «Так то тебе, в следующий раз будешь знать, к кому лезть!»

Я постучал. Дверь отворилась, на порог вышел отец Смирены.

- Пустите путника почивать.

- Милости просим, – сказал он и пропустил в избу.

После того как я поздоровался с домашними, меня усадили за стол в красный угол прямо под иконы, стало не по себе, рядом сел хозяин. Хозяйка начала накрывать на стол. Я огляделся, комната была не большая вдоль стен стояли деревянные лавки, над ними полки для посуды. В противоположном углу стоял шкафчик украшенный резьбой, рядом резной светец для лучин. В другой комнате, видимо, была спальня и Смирена сейчас там.

- Чем богаты, тем и рады. – Сказала хозяйка и села рядом, стол был накрыт.

- Благодарствуй. – Я принялся за еду.

- Из далека ли путь держите? – Спросил хозяин.

- Из дальних мест, нечистая с прежнего места согнала, теперь по земле хаживаю.

- Ой, не уж то прям нечистая? – Спросила с испугом хозяйка.

- Она. Не избавишься от нее и во веки веков. Али, у вас тут ее нет?

- Есть, и у нас есть, – махнула она рукой. И с жаром начала рассказ: - вот ведь у нас такие дела творятся! Нарочно не придумаешь! Совсем недавно девку одну, у соседки, окаянный увел. Дня два таскал, а вернулась та, еле жива, еще дня четыре лежала, словно мертвая, а как молитву начнут творить, так и рвется куда то, словно опять ее к лешему тянет. Ой… На силу выходили.

«Леший? - я нахмурил брови. – То не леший вовсе».

- А до этого, – продолжала она, - мужики шли с покоса, смотрят, на дороге тело копченое валяется, словно обугленное, черное и на человека то не похожее, подошли, а оно как вскочит, да на них! Еле отбились! Оказалось, муж у одной пропал, видно то он и был. Больше его и не видели. А у одной мужа нечистая унесла в лес, так тот словно ума лишился, все твердит, что голос у нечистой точь-в-точь как у монаха в церкви, да же имя того монаха назвал.

- Как монах? Да как же это… – Удивился я.

- И не знаем как так, а ходят про него толки. Он с виду то статный, волосы черные, плечи широкие, взгляд зоркий, с таким и поговорить хочется и пожаловаться, думаешь, защитит от всех напастей, а он что? На характер злой, мимо пройдешь, поклониться, молчит и про дела не спросит, кабы и не знакомы вовсе. Ой, а по вечерам говаривают, если мимо идет, слышно не шаги от него, как от человека, а словно копытцами цокает…Цок...Цок…

- Брось, мать на человека наговаривать, это все ваши бабьи выдумки. – Вступился хозяин.

Мне стало ясно о ком она. «Не очень меня тут жалуют, если такие толки обо мне идут… Еще и мужик вернулся, верно, тот которого лешему отдал. Надо до него добраться пока всем не разболтался».

- Гость с дороги устал, а ты ему о небылицах толкуешь.

- Пожалуй, отдохну, прилечь бы где. – Сказал я.

Хозяева уложили меня, легли сами, и только сейчас я заметил, что из-под печки за мной следит домовой. «Верно, чувствует неладное. Лучше на улицу Смирену вывести, тут, пожалуй, заступиться и сделать ничего не даст».

После полуденного сна, я собрался уходить:

- Может, на ночь останетесь, до соседней деревни путь долгий. – Сказал хозяин.

- Да что мне, я и в поле спать привык, пусть вот только проводит кто до конца деревни, дорогу покажет.

Родители задумались, им самим идти неохота было, да и работа не ждет, а младших отпускать, самих потом не сыщешь.

- Пусть вон Смирена проводит, она дорогу знает.

- Смирена, проводи деда до дороги, что в соседнюю деревню ведет. – Крикнула мать.

Девушка вышла из соседней клети. Домовой мимо пробежал в руках что то держит и шмыг под печку. И вот уже сидит, смотрит оттуда, никак задумал что.

Девушка согласилась, все было как нельзя лучше. Поседели на дорожку, попрощались, и вышли из избы, как мать крикнула, о платке, что б голову не напекло. Я сразу понял, что держал в руках домовой: «Он специально платок себе взял, что б девушка не пошла, нет, меня не перехитришь!»

- Я что-то его найти не могу. - Сказала Смирена.

- Погоди, сейчас посмотрю. - Ответила мать и пошла в избу.

Дело затягивалось, что начинало меня злить.

- Не волнуйтесь, сейчас принесет. – Улыбнулась девушка, заметив на моем лице недовольство.

- Эх, до темноты бы управиться… - Вздохнул я.

- Управитесь. Пойдемте, я вас и без платка доведу, тут не далеко, а мать пока поищет.

- Пожалуй…

Мы пошли вдоль деревни. «Вот ты и моя, только выйдем за деревню, не жить тебе боле». Всю дорогу мы шли молча, и только подходя к концу деревни, услышали сзади оклик, это ее младший брат бежал с платком в руках. «А! отдал все-таки!»

- Вот держи, мать передала…- Сказал, брат, подбегая.

Она взяла платок и повернулась ко мне:

- Вот мы и дошли, идите по этой дороге прямо и дойдете до деревни.

«Как все?! Черт!»

- А далеко ли до нее? – Надо было, как-то задержать время, что-то придумать, куда деть брата или его то же заморить? Уж больно он напоминал ему себя в молодости, такой же послушный.

- Полтора дня ходьбы. Та деревенька еще меньше нашей.

- Ой, что ж это я! Простофиля, забыл! Ведь у вас оставил сумку-то!

- Сумку…- Смирене казалось, дед пришел без сумки.

- Я сбегаю. – Сказал младший и тут же пустился обратно.

- Какой брат смышленый…Может, пока пойдем потихоньку?

- Да, пойдем… - Сказала девушка, и они пошли дальше.

Деревня кончилась, с обеих сторон были поля. Я изредка поглядывал на девушку и до сих пор не верил, как все могло так легко получиться.

- Ничего не боишься? – Не выдержал я.

Она с испугом посмотрела на меня и остановилась:

- А чего бояться?

Я начал проговаривать:

И кровь, и кость, и тело,

И светлое дело,

И его ростки,

На мое дело

Обратись в мертвое тело,

Чтоб не болело и не истлело.

Душа спит, грудь не дышит.

Смирена меня слышит.

Я тот, кто это дал,

Тот, кто умертвил и забрал.

Я закончил, девушка стояла не шевелилась, слезы текли по щекам. Этот заговор должен был убить ее, что бы потом ходила по ночам упырем, однако она все еще жива. Я заметил на шее веревку: «Видно крест, может он мешает…Что же это? Люди все больше и больше не поддаются заговорам или мои силы слабеют?».

В ее глазах было беспамятство, слезы прекратились, она стояла передо мной и больше не дышала, у кожи начинал появляться неприятный желтоватый оттенок. Внезапно девушка бросилась назад, к деревне. Я оторопел: «Как? Куда?! Ее же сейчас увидят! - Догонять не было смысла, стариком не поспеть, черти будут переделывать слишком долго, да и накидывать на себя повседневное обличие рискованно. - С обгорелым мужиком та же история случилась, на половину сделано, хотя я его потом сам съел, но все же, не этого я хотел. Пора возвращаться, а ее кто-нибудь в деревне вилам заколет, остановит на время. Хотя… Ну-ка черти за работу!».

Из высокой травы полезли черти, нагнали девушку и с трудом принялись волочить ее ко мне, я пошел на встречу, хотя тело ужасно болело и хотелось оставить все, как есть. Я подошел к ней и присел рядом, так было полегче, сосредоточился и начал проговаривать сызнова заговор, а когда окончил, понял, что у меня в этот раз получилось, потому что рядом лежал и ее брат. Видно, не расслышал, как тот подошел, это все старческий слух! «Что ж… Пусть и так, два упыря лучше, чем один.»

- Черти, принимайтесь за работу! – Сказал я вставая с колен.

Солнце близилось к горизонту, на дороге вдоль поля лежали два тела, от них отходил молодой человек в сторону деревни.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.3 / голосов: 18
Комментарии

1smertskosoy, очень впечатлило. Откуда такие познания в заговорах? Интуитивно?

___________________________________________________________________

Не ждите слишком много от конца света (с) Лец

Фантазия потрудилась. Интересно было из обычного стишка сделать зловещий.

Кстати в магии считается, что либо произнесенное с чувством и более менее с рифмой уже может являться заговором, не наделать бы лишнего)))

Не по теме ПА, за это 9, но написано очень интересно. Впечатлило.

Быстрый вход