Метро. Нерасказанные истории. Глава 6

Я стою посредине палаточного базара в оживленных Кузьминках. Мне двадцать девять лет, я счастлив, хоть и одинок. Игорь отошёл, обещая скорое знакомство с одной из лучших девушек Трои. И вот из толпы выходит мой улыбающийся друг, о чём-то оживлённо разговаривающий с бледноватым молодым парнем, державшим под руку Её.

Увидев её впервые, я подумал «Боже! Что в ней находят мужчины?». Длинные плохо причёсанные бежевые волосы с рыжеватым отливом скрывали маленькие, торчащие в разные стороны уши. Задорное личико не было лишено своеобразной привлекательности, но после первого взгляда назвать его симпатичным и уж тем более красивым у меня язык не поворачивался. Ровный нос мне показался чересчур ровным, по-гречески большим. Плоские щёки были покрыты бледными веснушками. Под землёй редкое явление. Одним словом, лицо её, равно как и фигура, меня ничем не зацепили, да и характер её показался мне слишком взбалмошным.

- Жанна, - сказала она, не подавая руки, и пристально кольнув меня взглядом своих серых глаз.

Бледноватого парня рядом с ней все звали Трупом, он и сам так представился.

Я сижу рядом с Ней. В Кузьминках вечер, а со времени нашего с Жанной знакомства прошёл год. За это время моё мнение об этой девушке радикально поменялось. Она оказалась отличным собеседником, начитанным и умным человеком. Когда она радовалась, у неё внутри загорался огонёк, зажигающий хорошее настроение и в её собеседнике. Как дитя, она была искренна и добра, всегда пребывая в хорошем настроении. Тот вечер не был исключением. Мы говорили обо всё хорошем, что осталось в нашей прошлой жизни, отгородившейся гермоворотами. Казалось, мы заранее договорились не упоминать об окружающей нас сейчас жизни, наложив негласное вето на тусклые туннели и мрачные станции метро.

Я смотрел в её светящиеся глаза, не отрываясь, и светился вместе с ними. Только дурак не догадается, что я влюбился, а влюблённые, как известно, мало чем отличаются от дураков.

Кузьминки превратились в мой второй дом, я проводил с Жанной всё больше времени. Она просто веселилась, а я мучился даже находясь с нею рядом.

Однажды, я признался ей в любви. Спокойно, без страха, сам того не ожидая. Настолько спокойно, что «Жанна, я тебя люблю» было заменено на менее пылкое «Я даже считаю, что в тебя влюблён». С детских лет боясь слова «люблю», я и здесь заменил его на более расплывчатое «влюблён». Уже не «нравишься», но ещё не «люблю». Растеряно опустив взгляд, Жанна ответила совсем не то, чего хотелось мне. Она живёт с Трупом, и они не просто друзья. Удивление, негодование, ярость, отчаяние…

Прошло две недели. Я изо всех сил пытался прогнать морок, не видеть Трупа, не жаждать Жанну. Наконец, я не выдержал, и вырвался в Кузьминки. Её было всё равно. Игриво улыбнувшись, она прямо сказала, что у меня тоже есть шанс. Все попытки, предпринятые после, ни к чему не приводили, я уже не хотел больше жить, как вдруг… Тумблер внутри меня громко щёлкнул. Чувства испарились, голос страсти, терзающий меня всё это время, вдруг замолк. Наваждение исчезло. В конце концов в подземном мирке, где собрались остатки человечества, нет места любви. Здесь все чувства уступали место инстинктам. Все, кроме одного. Страха.

Теперь я был свободен! Нет мелкой дрожи в ожидании новой встречи и глупой радости по утрам. Прощайте, наивные грёзы!

Я стал прежним человеком, но одно не давало мне покоя. Возможно, это глупо, но я чувствовал обиду за впустую потраченное время. Неужели зря я потратил на неё всё это время? Симпатия Жанны становилась вопросом принципа.

Она считает себя самым счастливым человеком в жизни? Докажем обратное. Допустим, Труп был далеко не так чист, каким его считала Жанна. Случайно обронённое в разговоре «а ты не знала?» и все его интрижки на стороне становились известны и ей. Вранье во спасение? Почему бы и нет, если спасение гарантируется хотя бы мне…

***

- Похоже, у него рука шевельнулась.

- Да-да, он приходит в себя!

- Антон! Ты меня слышишь, брат?

Я приоткрыл левый глаз. Из белого тумана вокруг меня медленно выплыло бледное пятно. Пятно расплывалось и пришлось приложить усилия, прежде чем я разглядел в нём овал женского лица. Я тут же зажмурился и вновь уже оба глаза. Да, это была она. Героиня обрывчатых воспоминания и главная виновница моей едва ли не потерянной жизни.

Жанна нежно провела рукой по моему лицу и, улыбнувшись всё той же лучистой улыбкой, промолвила:

- Я знала, что ты выживешь.

Я с трудом повернул набок голову и увидел стоящих рядом с Жанной Игоря и Шприхова. Игоря – уставше-радостного. Шприхова – растерянно-задумчивого. Сам я находился, судя по обстановке, в нашей «больнице», соседствующей с поликлиникой. Окончательно привела в себя резкая боль во всём теле. Я застонал.

- Что с тобой, дорогой? – голос Жанны раздавался, словно из Преисподней.

- Ему требуется покой, - холодная рука Шприхова опустилась на мой лоб. – И так чудо, что выжил.

- Доктор, ему, судя по всему, сейчас не очень приятно…

Услышав неуместно-наивный комментарий Игоря, я хотел улыбнуться и поблагодарить его за столь глубокомысленный вывод, но получилось лишь промычать что-то нечленораздельное. О чём я сразу же пожалел – голова загудела так, будто внутри звенел колокол.

- Потерпи, сынок, сейчас всё пройдёт.

Я почувствовал легкий укол и через мгновение уже чувствовал, что сплю.

На этот раз мне не снилось ничего. Вязкая вакуумная чернота заволокла всё вокруг, поставив жирную точку на всех призрачных воспоминаниях прошлого.

Не знаю, сколько я пролежал в небытие, но когда я очнулся, палата была пуста. На этот раз глаза быстро привыкли к полумраку, окутывающему комнату, и я принялся разглядывать окружающий меня интерьер. Кроме скрипящей койки со своим неповоротливым пассажиром, пустоту комнаты пытались заполнить два ветхих стула и обшарпанный стол, заваленный медицинским оборудованием. Дверь в дальнем углу была чуть приоткрыта, и через небольшую щель пробивался слабый луч тусклого света.

Мои догадки подтвердились, я находился в одной из двух палат нашей больницы. На этой же постели несколько месяцев назад лежала и моя мать.

Боже мой, как это было давно!

Я поднял глаза вверх и уставился в потолок. Мысли замельтешили в голове комариным роем.

Ревность Трупа перешла границы жизни и смерти. Никогда бы не подумал, что этот бледный малый способен на такое. Стрельба по мутантам – пожалуйста! Но по своим…

За такое на Трое разговор короткий – нож в сердце или прогулка по поверхности. Без противогаза, естественно. Но поступок Трупа далеко не самое необычное, что произошло за тот роковой вечер. Ревность, побудившую его убить человека, ещё можно объяснить. А вот дальнейшие события полностью сбивают с толку. Перед глазами предстал тёмный туннель и моё тело в луже крови. А рядом я – живой и невредимый. Интересно было бы узнать, что всё это значило? Разговор с Богом? Силам свыше угодна моя никчёмная жизнь? Почему? Никогда не замечал в себе черт Мессии, Пророка или какого-то Великого Избранного.

Я улыбнулся сам себе. Да уж, неплохой Мессия с кривым позвоночником. Ход моих мыслей прервал тихий скрип двери. В комнату на цыпочках втиснулась грузная мужская фигура.

- Игорь? – спросил я скрипучим голосом и закашлялся.

Мужчина подошёл ближе и заговорил знакомым голосом:

- Дружище! Да ты снова заговорил. Нормально себя чувствуешь? Может врача позвать?

Я, откашливаясь, отчаянно замахал руками. Не знаю, что взбредёт в голову Шприцу, но я себя сносно чувствую и без новых порций обезболивающего. Ненавижу уколы.

Наконец, я откашлялся и, глянув на Игоря, пробормотал:

- Рассказывай.

Он пододвинул к себе ближайший стул и уселся рядом с кроватью.

- Смотря что ты хочешь услышать.

- Всё, что тут произошло, пока я был в отключке.

- Я думал, тебе будет интересно узнать, как ты тут очутился.

- С этим всё и так понятно. Услышали выстрелы, прибежали, дотащили до станции.

- Ну ты даёшь, приятель, - Игорь усмехнулся. – столько лет здесь живёшь и не знаешь, что шум из глубины Кладбищенского туннеля не слышен на станции. Тебе просто повезло, что Алёшка наш совестливым оказался. – Игорь поудобнее устроился на стуле. – Будит он меня, значит, ночью. Бледный, как смерть, трясётся от волнения и всё шепчет мне чего-то. Я спросонья разобрать ничего не могу, а он всё говорит-говорит… С грехом пополам проснулся я и слышу – Труп Антона убивает. Такая новость остатки сна окончательно согнала. Я вскочил, часовых в охапку и – к тебе. Вижу – в палатке, действительно, никого. Алёшка про Кладбищенский туннельвсё говорит. Я – туда. Когда тебя увидел – думал, всё, с концами. – Игорь запнулся, но тут же продолжил. – Однако, нет! Время всё лечит! К тому же такому засранцу, как ты, грех погибать молодым.

Я улыбнулся и вдруг почувствовал огромную благодарность к своему другу.

Я приподнял кисть.

- Спасибо тебе, друг.

Игорь смущённо пожал протянутую ему руку.

- Да я-то что… Мы с мужиками тебя до станции донесли, а дальше уже Шприца благодари. Он тебя все десять дней оживлял. И Жанна твоя торговать на станцию приезжала – к тебе заглядывала разок. И мужики заходили…

- Десять дней!.. А что там Жанна, говоришь?

- Да про Жанну что говорить… - Игорь замялся. – Приезжала с каким-то парнем торговать. Решила к тебе заглянуть. Парень тот родственник её… ТЫ не думай ничего. Лучше я тебе вот что скажу. – Игорь склонился надо мной и доверительно добавил. – Шприц сказал, тебе нервничать нельзя, но ты уже здоров, как бык… Короче, даже когда доктор тебя увидел, сказал, что ты обречён. Так что то, что ты сейчас здесь живой и говоришь со мной – не что иное, как…

- Чудо, – в дверях стоял Шприц. – Игорь, покиньте палату. Я вроде бы предупреждал, что больному противопоказаны серьёзные эмоциональные потрясения.

Бесшумность, с которой Шприц двигался по своей клинике, была сравнима разве что с бесшумностью передвижения его кошки Патриции.

Игорь обернулся на звук голоса.

- Да ладно вам, доктор, я себя уже отлично чувствую.

- Даже слушать ничего не хочу. – видно, в моём случае Шприц не собирался идти на компромиссы.

Игорь покорно встал со стула и направился к двери.

- Постой! – я привстал с кровати. – Мне здесь всё равно ещё долго лежать, не так ли, доктор?

- Минимум, пару дней.

Шприц открыл дверь и нетерпеливо поглядывал на Игоря.

- Хорошо. Игорёк, посмотри у меня в палатке. Там должен лежать дневник коричневого цвета. Принеси его в следующий раз.

Игорь кивнул и, наконец, выполнил свой долг перед Шприцем – быстро вышел из палаты, оставив нас с доктором вдвоём. Михаил Денисович удовлетворённо кивнул и подошёл ближе к моей кровати. Задав несколько сухих вопросов о моём самочувствии, доктор измерил давление и, пожелав спокойной ночи, ушёл.

Дверь за ним плотно притворилась, проглотив слабую полоску электрического света. Комната погрузилась в темноту.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 22
Комментарии

:)

Все таки было бы интересно узнать хоть чье-нибудь мнение.

Я думал, вы уже забросили свое произведение. Ан нет!

Нет, что ты!) Сначала сессия, потом болезнь, а потом поломка компьютера. В результате чего пришлось сначала писать главу в блокноте, потом уже вбивать в ворде)

Дочитаю, отпишусь.

Просто супер. С нетерпением жду продолжения.

Быстрый вход