Всплеск волны

Как то в книжном магазине мне попался любопытный сборник фантастики "Ядерное лето 39-го".

Владимир Контровский

Всплеск волны

– Кирпич ни с того ни с сего, – внушительно перебил неизвестный, – никому и никогда на голову не свалится.

М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

2 августа 1943 года

«Идти тридцатиузловым ходом в темноте по этим опасным водам – сущее безумие! – думал командир японского эскадренного миноносца «Амагири», напряженно всматриваясь в густую тьму тропической ночи. – Да еще этот ветер–корабль то и дело дергается под ударами волн. Но что поделаешь, война…»

– Неопознанный объект прямо по курсу! – закричал матрос‑сигнальщик, но командир и сам уже различил небольшое темное пятно. Здесь действуют катера янки – маленькие, но смертельно опасные кораблики. Это может быть один из них!

Опытный офицер Императорского флота действовал быстро и безошибочно. Эсминец подвернул, добавил ходу – турбины взвыли от нагрузки – и таранил темный силуэт. В момент удара набежавшая волна подбросила нос корабля, и стальной форштевень надвое разрезал торпедный катер «PT‑109», развалив его боевую рубку. При столкновении погибли четыре американских моряка, в том числе командир катера – лейтенант резерва ВМС США Джон Кеннеди.

16 октября 1962 года

– Господин президент, данные аэрофотосъемки неоспоримы: на Кубе находятся русские ракеты среднего радиуса действия, способные нести водородные боеголовки. Правда, на снимках не зафиксированы сами ракеты, однако, судя по тому, что мы обнаружили – подъездные пути, вспомогательное оборудование, стартовые площадки, – они там, господин президент. Вся инфраструктура присутствует – до такой степени не блефуют. Соединенные Штаты Америки находятся перед лицом самой страшной угрозы своему существованию со времен провозглашения Декларации Независимости, господин президент.

Костистое лицо человека по имени Барри Голдуотер медленно наливалось краской.

– Этот неотесанный фермер, – процедил он сквозь зубы, – слишком много себе позволяет. Занимался бы своей кукурузой вместо того, чтобы лезть в большую политику! Он осмеливается грозить своим грязным ботинком первой стране мира!

– У этого ботинка теперь ядерный каблук, господин президент.

– Вот именно! Вы знаете, что было в Хиросиме? Нет? Спросите Пола Тиббетса и тех парней, которые были на борту «Энолы Гей»! А еще лучше посмотрите отчеты наших специалистов, посетивших эти радиоактивные развалины. На мосту Айой остались тени – люди сгорели, не успев упасть! Я не хочу, чтобы такие негативы появились на мостовых Нью‑Йорка или Бостона. Предъявим красным ультиматум – пусть немедленно убирают свое ракетное барахло из‑под задницы Фиделя! В противном случае… Всем вооруженным силам – полная боевая готовность! И еще: мы объявляем блокаду Кубы – любое судно, следующее на остров, должно быть досмотрено. В случае неподчинения – открыть огонь!

– Но, господин президент, – заметил госсекретарь, – официальное объявление блокады автоматически переводит нас в состояние войны с Советским Союзом! Может, разумнее использовать более осторожное понятие «карантин»?

– Мне плевать на эти юридические тонкости! – Бешеный Барри закусил удила. – Если бы во время войны в Корее мы пустили в ход наше атомное оружие, сегодняшнего позора Америки – русских ракет на Кубе – не было бы! У Эйзенхауэра – тоже мне, боевой генерал, – не хватило решимости, видите ли! А у меня – у меня хватит решимости на все! Да, чуть не забыл: военному флоту необходимо перекрыть русским субмаринам дорогу в Карибское море. Преследовать обнаруженные подводные лодки Советов и не останавливаться перед применением оружия! Хватит болтовни – пора показать им нашу силу!

Человек по имени Барри Голдуотер принадлежал к тем, кого называли «ястребами». Многие в США с опаской относились к возможности появления такой личности на посту президента ядерной державы, но на выборах 1960 года достойного конкурента кандидату «бешеных» не нашлось, и Голдуотер стал президентом.

27 октября 1962 года, «черная суббота»

События нарастали катящимся снежным комом.

…Расчеты межконтинентальных баллистических ракет «Минитмэн» дежурили на своих постах по боевому расписанию, и сизый дым сигарет казался первым дымом занимавшегося мирового пожара…

…Тяжелые тягачи, утробно рыча, выворачивали вековые деревья в сибирской тайге, волоча туши ракет к заранее выбранным пусковым позициям…

…Стратегические бомбардировщики отрывались от бетонных полос аэродромов, неся под крыльями мегатонные бомбы…

…Авианосцы разворачивались против ветра, лифты‑подьем‑ники извлекали из ангаров на полетные палубы штурмовики «Виджилент» – носители термоядерного оружия, – и обслуживающие команды подкатывали их к паровым катапультам…

…Командующий группой советских войск на Кубе генерал Исса Плиев с кровожадностью истинного абрека ждал, когда же, наконец, можно будет взмахнуть атомной шашкой: решение о применении тактического ядерного оружия в случае вторжения американских войск на Кубу уже было принято…

…Прямой провод между Кремлем и Белым Домом раскалился от горячей информации, трансформированной в электрические импульсы…

…Подавляющее число обитателей Земли еще ни о чем не знало. В условленных местах в назначенный час встречались влюбленные, матери возились с детьми, люди торопились на работу, строились планы на будущее, мечты становились реальностью, писались стихи (загоралась звезда Владимира Высоцкого) и музыка («Beatles» начинали свое восхождение к мировой славе), снимались кинокартины с Марчелло Мастрояни и Софи Лорен в главных ролях…

А между тем недрожащие пальцы уже легли на красные пусковые кнопки. Мир повис на тонком‑тонком волоске…

Тот же день, Вашингтон, 14:22

– Господин президент, Хрущев согласен на вывод своих ракет с Кубы, но он требует гарантий.

– Каких еще гарантий?! – щеку президента прошил нервный тик. – Он что, вздумал торговаться?

– Гарантий собственной безопасности. Наши ракеты в Турции угрожают России точно так же, как их ракеты на Кубе угрожают нам. Русские требуют их вывода – и это логично, господин президент: никому не хочется жить под прицелом.

И еще они хотят, чтобы мы не трогали Кастро. Вы не желаете переговорить с советским лидером лично?

– Нет. И никаких условий – так ему и передайте! Пусть немедленно убираются с Кубы! А о всяких там гарантиях поговорим после. – Мысль о том, что русские тоже не хотят появления «атомных фотографий» на асфальте Москвы или Ленинграда, в голову человека по имени Барри Голдуотер почему‑то не приходила.

– Но, господин президент…

– Все. Выполняйте. Красные понимают только язык силы, и я…

Трель телефонного звонка прервала патетическую речь Голдуотера. Лицо президента США изменилось, когда он выслушал то, что ему сообщили.

– Ну вот, я был прав. Коммунисты считают мягкотелость признаком слабости.

– Что случилось?

– Над Кубой сбит наш разведывательный самолет «У‑2» – в соответствии с приказом Фиделя Кастро командующий ПВО группы советских войск на Кубе дал команду на пуск зенитных ракет. Пилот Андерс погиб. И это еще не все: в Карибском море произведен подводный атомный взрыв – уничтожено несколько наших кораблей. Потери уточняются.

– Но это же… – растерянно произнес министр обороны.

– Да, это война. Ядерный удар по Гаване – немедленно! И по всему острову, по стартовым позициям русских ракет – надо вырвать у змеи ядовитые зубы прежде, чем она укусит! А нашим выполняющим боевое патрулирование стратегическим бомбардировщикам приготовиться к массированной атаке на крупные города и промышленные центры Советского Союза в соответствии с планом «Дропшот».

Тот же день, Карибское море, 13:47

Когда импульсы гидролокатора нащупывают в толще воды затаившуюся подводную лодку, возникает ощущение, что по корпусу субмарины быстро и часто стучат молотком. Моряки «Б‑59» слушали эту музыку уже в течение нескольких часов – целая группа корветов и эсминцев неотступно следовала по пятам. Все попытки оторваться не увенчались успехом – противолодочных кораблей было слишком много, и наверняка там, наверху, висят еще и вертолеты, опустившие в море гидроакустические буи. Кольцо неумолимо сжималось…

Подводную лодку сильно тряхнуло – прямо над ней разорвались выпущенные из многоствольных бомбометов реактивные глубинные бомбы. Пугают? Заставляют всплыть? А если нет – бьют на поражение, только чуть ошиблись в прицеливании? Что там, наверху, творится? Может, там уже встают атомные грибы, и весь мир корчится в огне? Связи‑то нет – ни со штабом ВМФ, ни с другими находящимися в этом районе лодками 69‑й эскадры Северного флота. Что делать, когда не знаешь, что делать?

Командир «Б‑59» капитан второго ранга Валентин Савицкий не знал и об отданном президентом США военно‑морским силам в Карибском море приказе «не останавливаться перед применением оружия против обнаруженных и упорно не желающих всплыть советских подводных лодок». Этот офицер‑подводник многого не знал…

Лодку снова затрясло, на этот раз гораздо сильнее. Погас свет – лопнули от сотрясения лампы, засыпая металл палубного настила мелкой стеклянной крошкой. Загорелось тусклое аварийное освещение, и в его призрачном свете восковые лица подводников стали похожими на лики оживших мертвецов.

– Мы сейчас по ним шарахнем! Сами погибнем, их потопим всех, но флот не опозорим! «Изделие‑400» к пуску изготовить! Минер, мать твою…

– Есть! – отозвался командир БЧ‑3, минно‑торпедной боевой части.

«Изделие‑400». Торпеда с АБЗО – атомным боевым зарядным отделением. На борту «Б‑59» такая игрушка всего одна, но и одной более чем достаточно, чтобы смести весь преследующий лодку отряд боевых кораблей с поверхности моря одним движением – как хозяйка смахивает тряпкой крошки со стола.

– «Изделие‑400» к пуску готово!

Остается только отдать команду (которая будет выполнена) – и хищное тело торпеды рванется, вытолкнутое сжатым воздухом из тесной смирительной рубашки трубы торпедного аппарата, нырнет, подчиняясь заложенной программе, на глубину в двести метров и там превратится в огненный шар. На поверхность этот шар, сжатый со всех сторон огромными массами воды, не выскочит, зато выбросит высоко вверх исполинских размеров водяной столб. Снаряды всех линейных кораблей всего мира, выпущенные в ходе всех войн двадцатого века, взорвись они в одной точке одновременно, и то не дали бы такого гигантского всплеска. А эта торпеда даст, и вся эта свора наверху мгновенно превратится в мелкие щепки… Люди ждут твоей команды, командир, – но как же тяжелы звезды на твоих погонах…

– Шум винтов торпеды с правого борта! Приближается!

«Вот и все – конец всем вопросам, – отрешенно подумал капитан второго ранга. – Судя по всему, они пустили в ход противолодочный комплекс «Саброк‑Асрок», и жить нам осталось считанные секунды. Ну что ж…»

– «Изделие‑400» – пли!

…Программа стремительно уходящей в глубину «четырехсотой» еще не отработала до конца, когда сталь прочного корпуса субмарины разворотил взрыв самонаводящейся торпеды. Внутрь лодки хлынула вода, вытесняя воздух из тесных отсеков и человеческих легких. Но это уже не имело никакого значения – спичка успела упасть в кучу сухого хвороста…

…Поверхность моря вздыбилась чудовищным горбом, из которого выпирало‑вырастало гигантское водяное дерево с толстенным стволом и кипящей кроной. Скорлупки кораблей исчезли в утробе атомного монстра, а к берегу Мексиканского залива и золотым пляжам Антильских островов покатилась впитавшая незримую смерть волна…

Тот же день, 14:53

…Высоко в небе над Гаваной от серебристого тела гигантского восьмимоторного «В‑52 Стратофортресс» отделилась водородная бомба и, расталкивая своей уродливой тушей прозрачный тропический воздух, начала падать на обреченный город. Но за две минуты до этого с мобильных пусковых установок советских ракет на Кубе сорвались огнехвостые стрелы с ядерными наконечниками и полетели на северо‑запад – система оповещения успела предупредить о начале конца. Атомная шашка со скрежетом выползла из ножен…

2 августа 1943 года

«Нестись тридцатиузловым ходом в темноте по этим опасным водам – сущее безумие! – думал командир японского эскадренного миноносца «Амагири», напряженно всматриваясь в густую тьму тропической ночи. – Но что поделаешь, война… Хорошо еще, что погода тихая – нет ветра и волны.»

– Неопознанный объект прямо по курсу! – закричал матрос‑сигнальщик, но командир и сам уже различил небольшое темное пятно. Здесь действуют катера янки – маленькие, но смертельно опасные кораблики. Это может быть один из них!

Опытный офицер императорского флота действовал быстро и безошибочно. Эсминец подвернул, добавил ходу – турбины взвыли от нагрузки – и врезался в темный силуэт. Стальной форштевень надвое разрезал торпедный катер «PT‑109», пройдя перед самой рубкой. При столкновении погибли двое из тринадцати членов экипажа катера, но остальные спаслись благодаря энергичным действиям его командира, лейтенанта резерва ВМС США Джона Кеннеди – будущего американского президента.

Санкт‑Петербург, 2005 год

РС Позже,Автор начал развивать эту тему более подробно:

http://samlib.ru/k/kontrowskij_w_i/konezsvetanabis...

Ваша оценка: None Средний балл: 8.1 / голосов: 28
Комментарии

Хорошо что так не было, а то меня бы тоже не было, да и еще много кого не было бы...

Вообще то именно не адекватность Кеннеди и привела к Карибскому кризису за эту непредсказуемость его и

убили.

Быстрый вход