Наро-Фоминск. Деревня Нара. Главы 4 и 5

Предыдущая глава.

Глава 4

— Вот так всё и было, — закончил свой рассказ Вова. Он только что закончил рассказывать про его первую встречу с маньяком. Тася и Кристина с упоением прослушали эту историю.

— А где были твои друзья? — спросила Кристина, немного погодя. Мы подходили к калитке, и Тася начала её открывать.

— Дом не испортит? — поинтересовалась Кристина, старательно уворачиваясь от капель. Но некоторые всё-таки умудрились прожечь несколько дыр на её блузке, и через них виднелись красные рубцы.

— Не думаю! — ответил Вова, взлетая по лестнице. Капли успели прожечь много мелких дырочек на земле, обода которых дымились. Неизвестному растению на заборе эти капли ничего не прожигали. Повсюду стояло приятное шипение.

— Они играли, — ответил Вова. — Да и какое им было до меня дело? Пошёл по делам. Задержался. Я даже позвать их не успел, — так быстро он меня схватил.

Они вошли на участок, и вдруг Вова вскрикнул. Затем тронул свою голову, сжимая зубы.

— Что такое? — заботливо спросила Кристина, подходя к нему. Вова, не обратив внимания на вопрос, посмотрел на небо.

Сверху, оставляя за собой огненный след, летели красные раскалённые капли. У Вовы ёкнуло сердце, и он, что было силы, закричал, закрывая руками голову:

— Быстро в дом!

— Чёрт! — ругнулась Тася, схватившись за ногу, — капля прожгла её ботинок насквозь.

— Уходи оттуда! — закричал Вова, маня её к себе рукой, хотя и понимал, что ей сейчас не очень-то и легко. Яростно стиснув зубы, Тася, хромая на прожженную ногу, поплелась к крыльцу.

— Давай помогу, — сказала Кристина, протягивая Тасе руку. Тася улыбнулась и взяла Кристину за руку.

— Спасибо, дорогая! — поблагодарила Тася, усаживаясь на скамейку, стоящую рядом с входной дверью.

— Посмотри за ней, — попросил Вова. — Сейчас дверь открою, — взялся за ручку и потянул на себя. Ничего...

Вторая попытка тоже ничем не увенчалась. Вова слышал заботливые слова, адресованные Тасе.

— Тима закрыл, что ли? — подумал он, доставая телефон и набирая телефон своего брата.

— Что такое? — спросила Кристина, снимая Тасе уже испорченный ботинок. Вова жестом показал ей, чтоб ничего не говорила, и стал вслушиваться в монотонные гудки. Пока они доносились, Вова проследил за одной каплей: она прочертила полоску, разделив небо надвое, прошла через листик растущей рядом с воротами яблони (он задымился) и, упав на землю, прожгла под собой землю.

— Поднимай трубку, поднимай! — говорил Вова, нервно стукая по периллу пальцами. Никто не подходил...

* * *

Незамысловатая мелодия отвлекла меня, когда я доставал ключи от машины. Оставив их в кармане, я извлёк из другого кармана весело мигающий телефон, на дисплее которого прыгало имя звонящего, «Вова».

— Слушаю! — ответил я.

— Ты зачем дверь запер? — вместо приветствия накинулся на меня брат. — Нас тут какой-то дождь зажал. Теперь в дом не войти, не на улицу не выйти! Давай сюда, Тасе ногу прожгло. Нужна помощь!

Я был ошарашен, почувствовал мелкую дрожь. Как закрыта? Изнутри, наверно. Но как? Я её не запирал.

Последнюю фразу я сказал в трубку. Голос брата заметно понизился:

— Как не запирал? Изнутри? Это же невозможно!

Я прокрутил в голове всевозможные варианты проникновения в дом и высказал самый вероятный:

— Слушай. Проверьте крыльцо на предмет грязных следов, идущих, предположительно, со второго участка. Потом осмотрите дверь, не взломана ли она. Если сил хватит, осмотрите окно. Я пережду дождь здесь, около машины. Тут воронка образовалась. Мешает выехать. Придётся постараться. Когда я буду готов — позвоню. Всем привет. Пока. — И нажал на «Отмена».

Убирая телефон обратно, я подумывал, чтобы оставить машину здесь и побежать к своим. Вдруг в доме скрывается кто-то поопаснее, чем маньяк. Родные могли бы попасть в смертельную опасность. Но всё это было возможно, когда дождь закончится. Пока было время, я достал из кармана ключи, вставил один из них в замок, и открыл дверь машины. В ней включились все лампочки, и машина стала большим светильником, свет которого, хоть и слабо, но осветил окружающую обстановку.

Мне стало понятно, что я нахожусь в помещении, напоминающем сарай. К каждой из трёх стенок было прибито по одной деревянной полке, на каждой из которой лежали всякие инструменты: топоры, секаторы, серпы, две лопаты, и даже имелся один противогаз с жёлтым забралом и двумя круглыми фильтрами по бокам. Кое-где лежали стопки тетрадей, скреплённые паутиной. Поодаль от них стояли несколько банок со странными, полустёртыми надписями. Одну надпись мне удалось прочесть — «Соли бария». Где-то я услышал, как действует этот яд. Отравленный им быстро лысеет и потом умирает долго и мучительно. Как представишь...

Надо было думать, как вывезти машину. Можно было сделать небольшой мостик. Для этого всё имелось — две большие деревяшки, прислонённые к дальней стене, хорошо для этого подходили. Но при дальнейшем рассмотрении я понял, что они под машиной проломятся — слишком тонкие. Что же делать?..

Я осмотрел сарай повнимательнее и обнаружил пять толстых железных листов, скрытых в тени, размерами примерно метр на полтора. Я попытался мысленно положить два таких листа поверх воронки. Получилось внушающе, и я подошёл к выходу, чтобы посмотреть размеры воронки.

Оказалось, что огненный дождь закончился, и теперь серое небо сочилось нормальным, охлаждающим горячую землю, от которой шёл пар, дождём. В воронках образовывались небольшие лужи, и было слышно, как в них капают капли. Самих воронок было не очень много, но большинство из них в диаметре были очень большими. Но таких, которые мешали бы нам выехать, не наблюдалось. Это радовало, и я посмотрел на воронку перед собой. А она была и не такой большой, какой она мне казалась сперва. И никаких листов и деревяшек, чтобы через неё проехать, были не нужны. Я плюнул на землю, которая после этого задымилась, подошёл к машине и сел в неё, предварительно вынув ключи из замка двери, потом закрыв её.

Стало очень тихо. В ушах начало пищать, и я завёл машину. Она затряслась, и пока она разогревалась, я включил магнитолу. Там выбрал «Радио» и включил сохранённую станцию. На дисплее красным цветом высветилась частота, и из колонок, расположенных за задним сиденьем, полилась какая-то спокойная музыка. Гитарист перебирал струны, ударник выбивал синкопы, а певец пел на английском про то, как его покинула любимая девушка. Когда я понял, что машина готова выезжать, я надавил на педаль газа, и машина плавно начала выезжать. На секунду провалившись в яму и сразу из неё выехав, я резко взял вправо и затормозил. Стекло уже покрылось каплями, сразу скатывающимися под капот, и я включил дворники. На стекле появился узор, похожий на большую бабочку. Через неё я увидел продолжение дороги, уходившую на участки, название которых - «Шелковики», и половинку какого-то жёлтого дома.

Тут тишину разорвала та же незамысловатая мелодия, — звонил Вова. Интересно, вошли ли они в дом?..

— Сразу к делу, — шёпотом начал Вова, не дав мне с ним поздороваться. — Тут какая-то чертовщина творится! Мы вошли, но комнате бабушки, напротив входной двери, появилась яма, закрытая решёткой. Шкаф открыт, зеркало на его дверце разбито. Под решёткой — уходящий вниз тоннель, по стенке которого вьётся верёвочная лестница. Самое страшное — пол на втором этаже скрипит... — В следующий момент я действительно услышал скрип. Сердце ёкнуло, и я на одном дыхании произнёс:

— Идите сюда как можно быстрее! У меня всё готово. Могу приехать к воротам, чтобы вам далеко не ходить. Смотрите под ноги, — вам встретятся большие ямы. Будьте аккуратны. Вы сейчас где?

В динамике что-то стукнуло, и Вова ответил:

— Закрыли дверь в дом. Спускаемся с крыльца. Скоро будем. До встречи! — и начались короткие гудки.

Я открыл дверь и вышел на улицу. Дождь закончился, и мне захотелось посмотреть на рытвину, в которой раньше был пруд. Воздух снова был чист. Отовсюду слышались запахи мокрой листвы, было слышно, как в лужи капают капли. Вдохнув свежего воздуха как можно больше, я сунул руки в карманы и подошёл к рытвине...

В своё время этот пруд предназначался для тушения пожаров. Из него всегда торчал длинный шланг, которым, как мне тогда казалось, никогда не пользовались. Хотя и был там один пожар, — сгорел целый дом, от которого потом осталась торчать длинная кирпичная труба. Этот дом стоял на «Шелковиках». На поверхности воды всегда плавало что-то жёлтое и, по-моему, склизкое, хотя я эту штуку ни разу не трогал. Рядом с прудом стояла гудящая трансформаторная будка, которая в данный момент вся заржавела. Рядом с этой будкой лежали большие брёвна, на которых всегда сидели какие-то подростки. Ещё рядом с прудом стоял столб с объявлениями, который почти сгнил, и основание которого поросло мхом. Эти объявления часто срывали, и они валялись под столбом. В этот пруд я сам один раз чуть не нырнул.

Колёса завязли в только что положенной щебёнке, переднее колесо резко вывернулось влево, и велосипед стал падать. Я не успел сообразить, что происходит, и машинально стал спрыгивать. Но, как назло, у меня развязался правый шнурок и попал в цепь. Было больно. Я скатывался к пруду, велосипед застрял в щебёнке. Шнурок остался в цепи. Поняв, куда я скатываюсь, я, исцарапав в кровь ладони, ухватился за растущую траву, и ноги повисли в нескольких сантиметрах от поверхности пруда. Тяжело дыша, я зажмурил глаза, чтобы падающие сверху камешки не попали в них. Трава начала вырываться, и я пополз вверх. Потихоньку приходя в себя, я вдруг почувствовал смрадный запах, заставивший меня опрометью взбежать к дороге, поднять велосипед и убежать отсюда. Запах напоминал кабинет химии и что-то тухлое...

Я моргнул, поднял и опустил плечи. Подул ветер, принёсший знакомый запах. Лицо сразу покрыла гримаса, и я зажал нос, уходя от рытвины подальше. Это был тот самый запах кабинета химии. Но к нему примешался запах навоза. Выйдя на дорогу, я убрал руку с носа и осмотрелся. Справа ко мне направлялись три фигуры. Одна из них несла две сумки — Вова, — а две другие были налегке. Увидев их, я им помахал рукой. Крайняя левая фигура помахала в ответ. Я улыбнулся и пошёл им навстречу. Иногда они останавливались, смотря себе под ноги. Тогда сумки с Вовиных плеч скатывались вниз, и ему приходилось их подтягивать.

Сумерки сгущались. Скоро всё стало тёмным, и три фигуры почти слились с окружающим миром. Запах становился всё противнее и противнее, и в конце концов меня чуть не стошнило. Сразу заболела голова, и перед глазами поплыли круги. Несколько капель, упавших с дерева, попали прямо в темечко, и мне захотелось спать... «Я не умер...»

— Тим, что с тобой? — разбудила меня только что пришедшая Тася, и я открыл слипшиеся глаза. Сразу осмотрелся. Маньяк опять сказал свою любимую фразу.

— Ничего, ничего! — успокоил я их, продвигаясь к машине. Оказывается, я забыл выключить дворники, и они очищали сухое стекло. — Вы ничего не слышали?

Все на меня недоумённо посмотрели, и Вова констатировал:

— Устал ты. Тебе надо отдохнуть. Хочешь, я поведу? А ты устройся на заднем сиденье и поспи.

В нос снова ударил этот запах, и меня помутило. Дом сторожа слился с сараем, и я протёр рукой глаза:

— Нет, всё нормально, — сказал я, вытерев выступившие слёзы. — Я поведу. Садитесь.

— Уверен? — уточнил брат.

— Да! Если совсем плохо станет, сменишь меня по дороге.

Тут Тася зажала нос и спросила:

— Что это за вонь?

— По дороге расскажу, — кинул я, а Вове сказал:

— Кидай вещи в багажник, и поехали...

Без особых проблем мы выехали на шоссе, развернулись и поехали. На шоссе я увидел только две воронки. Да и то небольших. Справа было поле, за которым тянулась полоса леса. Верхушки всех деревьев были прикрыты туманом. Объехав одну воронку, я пришёл в себя. Головная боль улетучилась, как будто её и не было. Выключив дворники, руки вцепились в руль, и я нажал на газ посильнее. Машина поехала быстрее, и Вова спросил:

— Ну, как? Хорошо?

— Очень! — ответил я, ещё немного прижав педаль к полу. Машина убыстрилась, и Тася спросила:

— Зачем так быстро?

— Не знаю! — сказал я. — Но мне нравится!

Справа показался поворот, и я повернул. Мне открылся красный магазин — остановка, машина с открытыми дверями, мост, рядом с которым стоял большой щит. На синем фоне белыми буквами было написано название участков через мост — «Любаново». Кроме участков, там был хозяйственный магазин и кладбище. Под мостом текла река Нара.

— Тим, помнишь, когда мы ехали в первый раз, тут, перед магазином, были воронки. Куда они делись? — спросил Вова, и по спину пробежали мурашки. Воронок там действительно не было. Взгляд остался на мосту...

— Осторожнее! — ни с того, ни с сего вдруг закричала Тася, указывая на дорогу. Мой взгляд оторвался от моста и прильнул к дороге. Посередине, где мы ехали, стояла девочка! Я со всей дури крутанул руль влево, чтобы не сбить девочку. Нас порядочно тряхнуло, и мы стали скатываться вниз.

— Что происходит? — завопил Вова, мёртвой хваткой вцепившись в приборную доску, но ответа так и не услышал, — ударился об неё. Я с ужасом на него посмотрел и стал жать на тормоз. За окном мелькнул мост, и я понял, куда мы катимся. Зеркало заднего вида отломалось и прыгало теперь по салону.

— Что ты делаешь? — спрашивала Тася, цепляясь за сиденье. Я не мог ответить. В голове пронеслись все последние события, и сзади что-то лопнуло. Потом что-то откатилось, и я отрубился. Тишина врезалась в уши...

Из кромешной темноты вынырнула голова в протвогазе, лицо было закрыто жёлтым забралом. Но через него я разглядел два мокрых глаза с зелёными зрачками. Заглянув в них, я там увидел какое-то горе. Сзади головы стояла девочка, из-за которой мы падаем. Оранжевое платье, белые, взлохмаченные волосы, маленький нос. На вид ей было лет тринадцать. Она стояла, смотря мне прямо в глаза. Её глаза тоже были зелёные. Но не мокрые. На руках были ясно выделены зелёные вены, а пальцы были древесного цвета. Белые туфли на её ногах были покрыты грязью. Всё это было не было похоже на виденье, — чувство сна отсутствовало напрочь. Я чувствовал какой-то горький запах, исходивший от лица с противогазом. Мне стало тошно...

...Я открыл глаза.

5 глава

Одно колесо уплывало от нас по Наре. Скоро оно исчезло под мостом. Кучи стекла валялись под руками, и опереться на сами руки было невозможно. Со лба текла кровь, по носу и свешивалась с носа. Кузов машины был просто всмятку. Капот отвалился и валялся недалеко от речки. Вова лежал, закрыв глаза. Небольшая царапина покрывала его лоб. Качаясь из стороны в сторону, я встал и поплёлся к перевёрнутой машине. Голова налилась свинцом, и в висках стучала тупая боль.

— Тася, Кристина! Вы меня слышите? — попытался я позвать остальных, падая на колени перед машиной. Из неё торчала женская рука с обручальным кольцом. Всю ладонь пересекала царапина. Нежно её взяв и зажав двумя рукам, я её поцеловал и прижал к груди. Потом пощупал пульс. Нормальный. Рука торчала из отломанной двери, и я её вырвал прямо с мясом. Рука принадлежала Тасе.

— Тасенька, дорогая! Очнись! — умолял я, вытаскивая тело наружу. Её кофта была изодрана в клочья. Волосы на некоторых местах были склеены кровью. Увидев это, я испугался за неё и прижал её голову к груди.

— Тима! Что произошло? — услышал я знакомый голос и посмотрел на машину. Вытирая выступающую на лбу кровь, ко мне спешил Вова. — И где Кристина?

Я жестом показал ему на машину. Вова побледнел, упал на колени и полез в машину. Я решил осмотреться.

С неба падало что-то белое. Попадая на кожу, оно растворялось. Всё, что нас окружало, стало белёсым. Как я видел, по речке пополз тонкий ледок, который, достигнув опоры моста, полз по ним, сковывая мост. Трава под ногами тоже покрывалась инеем. Зима, честное слово. Тело покрылось мелкой дрожью.

— Тим, где мы? — спросила ослабленным голосом Тася. Она очнулась!

— Как ты, дорогая? — спросил я, поворачивая себе её лицо. Она была страшно перепугана. Дрожала, как осенний лист на ветру.

— Голова ноет! — ответила она, дотрагиваясь до головы. — А что у тебя со лбом? — и пощупала мой лоб.

— Да ничего, — успокоил я. — Сейчас домой пойдём. Там мы подлечим твою голову, мой лоб и поедим. У нас у всех шок.

Подул очень холодный ветер, заставивший зажмурить глаза и поёжиться.

— Это что, снег? — удивилась Тася, трогая траву. — С ума сойти! Я хочу домой, Тимка! Очень хочу! — и она повисла на мне, положив голову на плечо. Я растрогался и погладил её по серым кудрям, испачкав руку кровью. Пока я её обнимал, я вспоминал лицо в противогазе и стоящую на дороге девочку. Кто они? Оставшиеся в живых поселенцы, пытавшиеся привлечь наше внимание? Но зачем для этого было выходить на дорогу? Или это была игра моего расстроенного воображения? Тася — молодец. Спасла от смерти ребёнка. Если бы не она, не знаю, что бы было бы.

С Кристиной почти ничего не серьёзного не случилось, не считая большого шока. Спросив, всё ли с ними хорошо, мы поднялись на мост и осмотрелись.

Всё было покрыто инеем. Листья на деревьях заледенели, изо рта шёл пар. От холода на машине, стоявшей рядом с магазином — остановкой, лопнули все стёкла.

— А почему они лопнули? — поинтересовалась Тася, беря меня под руку. — Ты же, как я знаю, физику почти на "отлично" знаешь!

Да! Что есть, то есть. Физика — один из моих самых любимых предметов в школе. F=mg (сила тяжести), F=рgV (Архимедова сила) и т. д. Всегда выходил к доске, рисовал всякие графики, выводил одни формулы из других. Я обожал физику!

— Они лопнули потому, что температура резко понизилась, — ответил я, воодушевившись. Пришлось поднять ворот, чтоб было не так холодно.

— Что с машиной делать будем? — неожиданно спросил Вова. — Дорогая, всё-таки! Может, в страховую компанию позвоним?

— Не надо. Пускай останется! — ответил я. Ответ всех удивил. В воздухе повисла тишина. Ничего не было слышно, кроме завывания ветра. Я просто выдерживал артистическую паузу. Холод пронизывал меня с головы до ног. И когда я понял, что Вове и всем остальным уже надоела эта тишина, и что им хочется слышать рациональный ответ, я выпалил, немного испугав их:

— Просто она у меня не была застрахована!

Все облегчённо выдохнули, и у их ртов появились небольшие клубы пара, растопившие падавшие мимо них снежинки.

— Так бы сразу и сказал! А то так долго тянул, что страшно стало, — сказал Вова. Его волосы уже поросли инеем. Зубы выбивали неравномерную дробь. Мы продолжили свой путь в полной тишине...

* * *

— Мы посылаем Рогова Андрея Ивановича исследовать деревню Любаново, находящуюся на западе от деревни Нара, где, как вам известно, двадцать четвёртого июня две тысячи десятого года в двадцать один тридцать произошёл взрыв неизвестного назначения. Облако радиации переместилось в район Любаново, где находится кладбище. Там оно исчезло. Предположительно, в районе кладбища... Вот и думайте, господа, о последствиях, — загадочно закончил свой небольшой доклад начальник военного штаба Военного Городка.

— А почему именно он? — спросил один военный, сидящий ближе к начальнику. Начальник отошёл от окна и проговорил:

— Он — самый лучший агент нашего штаба. Отлично знает физику и химию. Он, с помощью счётчика Гейгера, измерит там уровень радиации. Примерное время его возвращения — завтра—послезавтра в пять вечера. Из оружия у него будет пистолет «Пустынный Орёл» и трофейная винтовка Р90. На место поедет на мотоцикле. Сержант Головин! Доложить Рогову, чтобы был у меня через пять минут!

Со стула встал коренастый мужчина в военной форме и отдал честь:

— Есть!

— Разойтись! — скомандовал начальник, и кабинет мигом опустел...

... Андрей остановил свой мотоцикл у поворота на озеро и снял свой шлем, повесив его на одну ручку руля. В его взмокшее лицо ударил горьковатый воздух. Андрей достал из кармана сложенный втрое листок, развернул его и увидел нарисованный карандашом план. Через весь лист проходила одна извивающаяся полоса. Ближе к низу было одно ответвление вправо. Под ним надпись — «Мост». На обратной стороне листа было продолжение моста. Полоса разделила лист слева направо. На середине полосы было ещё одно ответвление, но очень короткое. Ближе к концу полосы были нарисованы маленькие домики, а слева от них — кресты. Рядом с ними — надпись «Кладбище». Карта была сделана на глаз. Её нарисовал тот, кому удалось выбраться. Только он знает, что произошло.

Снова нацепив шлем на голову и убрав листок в карман, Андрей завёл мотоцикл и направился к мосту. Сначала показался магазин — остановка, справа — мост. Андрей сбавил ход и повернул туда.

Когда Андрей почти переехал через мост, началось какое-то похолодание. Всё стало покрываться инеем, и пошёл снег. Руки чуть не стали одним целым с рулём. Забрало шлема покрылось чем-то белым, и Андрею пришлось снять его. В руках он вдруг превратился в круглую ледышку, которая выскользнула из рук и разбилась. Разбился не лёд на шлеме, а сам шлем. Андрей никогда не встречался с таким видом аномалий. Если быть точным, то он вообще с аномалиями не встречался. Пока мотоцикл стоял, его колёса заледенели. Попытка Андрея завести его не увенчалась успехом, и он ледяной рукой достал ещё тёплый пистолет. Но лёд начинал и им завладевать.

Своим дыханием пытаясь этого не допустить, Андрей направился туда, где, судя по карте, находилось кладбище. Повернув налево, его взору открылась необычная картина: от него в перспективу уходила белая дорога со стоящими на ней машинами, в каждой из которых были открыты двери. Все машины напоминали ледяные скульптуры. В нескольких метрах от Андрея висела вывеска «Магазин Продукты». Слова были написаны жёлтым на зелёном фоне. Слово «Продукты» было под словом «Магазин». По словам выжившего, после этой вывески направо уходила дорога. Пройдя по ней до конца с резко свернув направо, можно было попасть на то самое кладбище.

Становилось невыносимо холодно. Андрей засунул руки в подмышки, потихоньку продвигаясь к вывеске. По обоим краям дороги стояли покосившиеся дома, остовы парников, наполовину сгнившие заборы. И всё это покрыто тонким слоем льда. Воздух тут какой-то горьковатый. Подойдя к одной машине, Mazda 3, Андрей залез в неё. Там было тепло, хотя и не просторно. Салон машины выглядел так, будто его покинули в спешке. Об этом судил оставленный в зажигании ключ, небрежно опрокинутая дамская сумочка, из которой вывалились все внутренности: помада, телефон и клубок наушников. Видимо, хозяева надеялись сюда вернуться. На заднем сиденье лежала книжка «Сказки». У Андрея ёкнуло сердце, когда он представил, кто там сидел.

Вдруг тишину разорвал леденящий душу вопль, похожий на человеческий. Андрея будто током ударило, и он повалился на водительское кресло. Тело начало подрагивать. Такой вопль ему не приходилось слышать никогда. Душераздирающий вопль человека, над которым ставят нечеловеческие опыты. Вопль, похожий на заведённую бензопилу. Андрей, трясясь от страха, вылез на улицу и осмотрелся.

Оказалось, что машина, в которую он влез, стояла рядом с уходящей в перспективу дорогой, ведущей на кладбище.

— Зомби... — только успел подумать Андрей, как раздался ещё один вопль. Он был ближе. У Андрея замерло сердце, и, вопреки внутреннего я, твердившего, что туда идти нельзя не в коем случае, он направился по дороге. Стало ещё холоднее, как показалось Андрею после тёплой машины. Первый дом слева был магазином. На уцелевшем стекле была нарисована бутылка с надписью «Coca-Cola». Ещё один вопль заставил выступить пот на лоб, потому что он раздался из ближайшего дома. Трясясь от страха и адского холода, превратившего штаны Андрея в белую корку, Андрей открыл нагрудный карман и извлёк оттуда тёплую рацию.

— П-приё-ём-м! — заледенелыми губами проговорил он, чувствуя, что голова раскалывается.

— Рогов? — спросили из динамика. — Что с вами? Почему вы заикаетесь?

По рации пополз лёд. Надо было спешить.

— Расскажу проще. В районе Любаново мной было зафиксировано странное погодное явление. Посреди лета наступила зима. Всё во льду. Много машин стоит на дороге. Из района кладбища доносятся леденящие вопли, — стараясь не заикаться, рассказал Андрей. И как раз вовремя — рация превратилась в кусок льда и упала. И из неё доносилось: «Какая зима? Где вы, Рогов? Какие вопли? Отвечайте! Вы что, спятили? Приём, приём!»

Но, к сожалению, Андрей уже никогда не ответит, — его сковал холод, и он превратился в ледяную фигуру, потом упавшую. Через несколько минут к телу подошли и всадили ему в живот огромный нож. Потом исчезли в придорожных деревьях.

А над мёртвой улицей из рации продолжало лететь: «Отвечайте! Нужна помощь? Что, чёрт возьми, происходит? Отвечайте-е-е!!!» С тех пор Любаново никто не посещал...

* * *

— Как я мог забыть? — судил себя я, сказав всем, что я забыл в разбитой машине все наши сумки.

— Не вини себя. Мы все ступили! — успокоила меня Тася. — Будем надеяться, там всё цело!

— Будем надеяться, — повторил я. Мы подходили к мосту. Снова становилось холодно. Снова с неба начали падать снежинки.

— Только ты это... быстро, — сказал Вова. Я кивнул и прибежал на мост.

Вдруг я услышал какие-то шаги. Равномерные, они доносились со стороны Любаново.

— Тась, или кто-нибудь! Кто там идёт? — спросил я, спускаясь к груде железа, полностью поросшей инеем. Заглянуть на мост было невозможно. В ответ — тишина. Я подумал, что они не расслышали вопроса, и повторил громче и медленнее:

— Кто. Там. Идёт?

Но и теперь нет ответа. Почуяв неладное, я бросился к машине, закатал руки в рукава и стал открывать багажник. Было очень неприятно. Иней жёг руки даже через толстое пальто. Сжимая сильно зубы, я отворил багажник, схватил тёпленькие сумки и взбежал на мост.

Взбежав, я остановился в изумлении, глядя себе под ноги. Перед ними распластался труп военного с огромной колотой раной на животе. От него шёл пар, и создавалось ощущение, что он тут лежит недавно. Вся кожа его побелела, губы посинели, глаза были закрыты, а рука продолжала сжимать пистолет, который назывался «Пустынный Орёл». Это название я запомнил из одной компьютерной игры, «Counter-Strike». Пистолетом пользоваться было нельзя — он врос в руку военного и превратился в ледышку.

— Он шёл? — подумал я, сам поразившись своей мысли.

— Ты! — загробным голосом позвал меня покойник. Я взялся за сердце, боясь опустить на него глаза. В спину ударило что-то ледяное, и сердце от страха улетело в пятки. Я совсем не чувствовал холода. Часто дыша, я собрался с силами и спросил его:

— Кто ты?

— Тебе этого знать не надо. Скажу лишь одно — я умер тринадцать лет назад, и тело моё лежит там, — и в следующий момент я, открыв настежь рот, наблюдал, как лежащий подо мной труп поднимает свою окоченевшую руку и ледышкой — пальцем указывает мне на дома в Любаново. — Около вывески «Магазин Продукты».

— Так вы умерли? — я не помнил себя от страха. На этот раз я был уверен, что это сон, потому что нормальный человек не может разговаривать с духами. Да и в духов-то я не верил.

— Я умер, — утвердительно ответил труп, и меня внезапно ударили по левой щеке.

Голова закатилась вправо с жжением в щеке. Труп начал драться, не используя при этом рук.

— Эй! Кажется, очнулся! — сказал знакомый голос прямо над ухом. Мне снова стало холодно, и я даже этому порадовался. Холод сковал тело, и я улыбнулся.

— Точно, пришёл в себя, — радостно сказала Тася. Я как будто очнулся ото сна. Перед глазами появился тёмный потолок, послышался запах каких-то сладостей. Я догадывался, где лежу.

— Да! До сумок ты так и не дошёл! — со смешинкой в голосе констатировал Вова. — Плюхнулся прямо перед машиной!

Я поднялся на локтях и осмотрелся. Моя догадка подтвердилась, — мы действительно находились внутри магазина — остановки. Я лежал перпендикулярно двери со стеклом, снаружи которого были нарисованы причудливые неповторимые узоры. Справа от меня стоял контейнер, в котором раньше лежало мороженое. Сзади, как я помнил с детства, стояла касса, и рядом с ней стоял стеклянный шкаф, на полках которого всегда лежали разноцветные пачки жвачек. Слева были полки, где лежали батоны хлеба, и витрина с мясной продукцией. Сейчас это всё не функционировало.

— Что со мной было? — спросил я спустя несколько минут. Ко мне все подошли и, пританцовывая для согрева, смотрели на меня. Тишину прервала Кристина:

— Ты побежал за сумками и вдруг упал. Когда мы подбежали, ты начал нас спрашивать: «Кто там идёт?» Спросил ты это два раза, — последующий её рассказ состоял из реплик, сказанных мной трупу.

«Но это всё выглядело вполне реально», — подумал я. — «И в спину ударило что-то по-настоящему холодное, и голос трупа казался реальным. Что-то странное».

— Мне кажется, надо сходить в Любаново, — сказал я, вспоминая указывающую туда руку.

— Зачем? — удивились все, подходя ко мне.

— Вы мне не поверите, если я вам расскажу, — сказал я.

— Рассказывай! — резко попросил Вова, и все приготовились слушать.

— Мне во сне пришёл какой-то дух умершего тринадцать лет назад и сказал, что тело его лежит там, в Любаново, — рассказал я, попытавшись сказать слово там так, как произнёс его труп.

У Вовы из груди вырвался смешок, но Вова его погасил. Я на него укоризненно посмотрел, и он перестал улыбаться.

— С каких это пор ты в духов начал верить? — насмешливо спросил он. — Их не существует!

Кристина и Тася молчали.

— Но голос его был натуральным! — сказал я, вставая. Но в голову ударила кровь, и я покачнулся. — Всё нормально, — поспешил я всех успокоить.

— Тим, тебе это приснилось! — пояснила Тася. — Может, труп там и вправду лежит, но тащиться туда себе дороже. Там, наверное, холоднее! Лучше пойти домой и там всё обсудить!

Мне хотелось пойти в Любаново. Постараться попасть в дом, найти там тёплую одежду и поискать трупа. Но зачем? Для интереса. Может, у этого трупа есть то, что поможет нам выяснить, что здесь произошло. У меня засосало под ложечкой.

Но всё случилось не так, как хотела Тася, и как хотел я, созерцая милые узоры на обратной стороне дверного стекла...

Следующая часть

Ваша оценка: None Средний балл: 8.6 / голосов: 11
Комментарии

Если ты пишешь про музыканта почему бы не написать воспоминания про муз деятельность , герой слушает дримов в машине - круто

Спасибо, про воспоминания куда-нибудь засуну:)

Тимофей,задумка интересная,только много вещей совсем непонятны

Потерпи немного. Скоро все начнет проясняться:))))

чем вам не нравятся его рассказы????? :(

Идея рассказа очень понравилась, вот только поведение героев это просто с дубу рухнуть. Случай где они разбились на авто, какого хрена он давил на газ, я понимаю что хотел свалить, но смотри на дорогу. Ладно опустим это. Ведут они себя все будто и не родственики. Услышав что жене прожгло дыру в ноге, он спокойно сказал вы там потусуйтесь, а я тут пережду. Даже не спросив, что, как сильно, как себя чувствует. Нет он как будта это чужой безразличный ему человек просто выслушил, и повесил трубку. И почему бы им просто не свалить оттуда нахрен пешком?!?!?!?! И так почти каждый раз. Странно все это. Но еще раз скажу идея неплохая.

Быстрый вход