Москва 2055. Колыбель цивилизации. Продолжение 3-й главы

Предыдущая часть.

-Ну что, думаю, пришла пора прощаться?- с плохо скрываемым облегчением, выраженным в снятии ответственности, приободрено произнес человек, которому Андрей был обязан своей жизнью, когда они подошли к массивным дверям станции Алексеевская. Андрей молчал, словно к нему только сейчас вернулся рассудок- он обдумывал и вспоминал все случившееся за последние часы, столь насыщенные или, скорее, перенасыщенные разного рода событиями. Его тело напряглось, пробежала легкая дрожь, перешедшая в покалывание и, как следствие, вновь дал о себе знать, еще не успевший зажить, шрам на шее. К горлу подступил какой-то неприятный комок, лицо скривила какая-то неуместная судорога, появился нервический тик под левым глазом.

- Ааа, я вижу ты отходить начинаешь по немногу- со всеми такое происходит. Вот был один летальный исход...- дядя Женя оборвал сам себя, лишь только увидев укоризненное и уставшее лицо своего друга, к которому уже успел привязаться и начал считать его своим подопечным.- Что ж, ты извини, если что, не обижайся.-И добавил развернувшись,- бывай, напарник.- От последнего слова у Андрея резко и неожиданно подскочило и забилось сердце, готовое вот-вот вырваться - еще бы, один из наиболее опытных, по своему мудрых, переживших День Катастрофы людей, сейчас говорит с ним на равных, даже делает попытки извиниться...

-Э-э, спасибо, вам за все, до свиданья.- неловко поблагодарил Андрей. Он еще некоторое время смотрел в след своему наставнику, ругая себя за невежество: «Ведь он мне жизнь спас, если бы не он я бы уже давно был в крематории. А я даже не поблагодарил его...» Но было уже поздно и времени было 12 часов- хотя Андрею казалось, что они пробыли в пути около 3 и времени должно быть около 9 утра, он знал, что в разных районах Москвы после Катастрофы время идет по своему, индивидуальному расписанию.

Спустя несколько минут, или часов- Андрей уже совсем запутался в здешних часовых «поясочках»- он наконец позволил себе осмотреться, после чего, к своему неописуемому удивлению, обнаружил себя в более-менее безопасном районе Москвы. Он совсем не помнил как они прошли мимо Ботанического Сада- а шли ли они мимо него вообще? Не запомнил он и того момента, когда вокруг начали появляться прохожие, идущие каждый по своим, неведомым ему делам; резко сменившейся вокруг обстановки, выражавшейся и проявлявшейся во вполне приличном состоянии домов и тротуаров, отсутствии разбитых машин и солдатских застав.

Вокруг все напоминало, по мнению старших и седых людей, о Москве былой эпохи. Эпохи, когда улицы были многолюдны, между двух, параллельно идущих тротуаров бегали быстрые трамваи-электропоезда. Эпохи, когда нельзя было встретить идущего тебе на встречу солдата с автоматом и тяжким выражением лица в приличном общественном месте.

Его жутко мутило, страшно хотелось пить. Со стороны обширных теплиц Ботанического Сада доносилось пение птиц, кукареканье петуха, мычание коров, готовых одаривать жителей города вкусным и полезным молоком, улавливался легкий ветерок, приносивший дурманящие запахи цветов и разного рода растительности. Андрей полной грудью вдохнул свежий воздух и с сожалением вспомнил, как ему предлагали работать селекционером и ухаживать за тамошними растениями. «Эх, помнится мне говорили, что селекционеры работают у нас по 10 часов...- и, призадумавшись, продолжил вспоминать инструкцию.- Целью селекционера является не только выведение новых сортов фруктов, овощей, ягод и т.д., но и увеличение количества и размера плодов старых видов путем мутаций и скрещиваний.»

Алексеевская имела единственный выход прямо на Проспект Мира, который представлял собой вид ротонды- круглой в плане постройки. Новоиспеченный напарник «Женьки» устало потянул на себя входную дверь и через мгновение очутился во внутреннем помещении, недалеко от идущих вниз эскалаторов. Глаза очень медленно адаптировались к тусклому освещению, поэтому он мог только слышать перешептывание потециальных пассажиров и контрабандистов- были тут и такие. Хотя, чаще всего ими становились одинокие сталкеры- добровольцы, которые пытались продать или обменять все, что тащили из внешнего мира. С разных сторон, чаще всего скрытых в темных уголках, доносились разного рода приглашающие и зазывающие голоса. Андрей смело выстоял перед искушением узнать что новенького у них есть, да и поспрашивать байки и легенды было интересно, хоть они и являлись в большинстве своем лживыми и неправдоподобными. Подобно другим отдаленным от центра станциям стены здесь были облезлые, с облупившейся краской. Пройдя мимо старых турникетов, не загораживающих, как это было раньше, проход он начал медленный спуск по эскалатору- в целях экономии и ради физической нагрузки на ноги электричество к движущимся ступеням не подавалось. Впрочем, это не мешало ему как следует рассмотреть висевшие вокруг на стенах разного рода объявления, все еще не убранные здесь. Слева висел красивый, со временем облезший, плакат, изображавший работника метрополитена в синей форме, а справа от него ехал поезд. По правую руку висела реклама какой-то газеты, пестрящей разного рода объявлениями и эксклюзивами. «Удивительно, ведь раньше, если верить рассказам отца, здесь было не протолкнуться- столько пассажиров спускалось, либо поднималось на 50- метровую глубину... Да и вообще, что-то тут жутковато как-то.»

Странное какое-то ощущение преследовало его, словно кто-то незримый наблюдает за ним со стен, испещренных разными плакатами. Андрея терзало беспокойство, и хотя рассудок подсказывал, что бояться здесь нечего сердечный ритм все усиливался, отзываясь легким постукиваньем в висках.

«Как же это называется? Ведь отец рассказывал мне... Страх неизведанного? Или как?»- сейчас он размышлял скорее чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивого ощущения чьего-то присутствия, нежели ему было интересно. В конце концов он пришел к единственно правильному, как ему казалось умозаключению: «Просто не приспособлен человек к жизни под землей, даже малейшее присутствие там вызывает отталкивающее и плохое впечатление...» В добавок ко всему за стенами постоянно что-то ритмично постукивало, на соседних лестничных площадках мелькали какие-то причудливой формы тени- «плод моих галлюцинаций»- как Андрей бодрил себя.

«Не позволяй страху взять над тобой верх. Пресекай каждую его попытку, чего бы это не стоило. Иначе ты превратишься в животное, станешь никем, потеряешь самого себя и свою сущность, пусть даже такую жалкую как человеческий моральный облик.

Да, ты все правильно расслышал. Одной из самых гнусных и роковых ошибок человечества стало, как ни крути, его попытка обуздать саму природу, все живое и не живое, возвыситься над миром. И никто не понимал, что человек- это вид промежуточный, постоянно, как и все живое, эволюционирующий. Вот и сейчас мы продолжаем слепо верить в свое могущество и власть надо всем.

Андрей, я надеюсь, что когда тебе придет пора выбирать ты не ошибешься...»

Андрей вздрогнул- волна воспоминаний нахлынула так же неожиданно, как и испарилась. Он стоял напротив путей в ожидании поезда, опустошенный и находящийся словно в параллельной реальности. Сейчас он смотрел на расположенные прямо напротив него путевые стены, отделанные керамической плиткой молочно-белого цвета сверху и плиткой черного цвета снизу. Сама же станция переживала не самые лучшие времена. Под потолком растянули свои сети большие, серого цвета пауки, вдоль путей бегали крысы, по стенам ползали тараканы и их производные- омерзительные и ставшие весьма агрессивными существа. Станцию освещали 3 люстры в виде кругов, подвешенные к потолку. Из их центра расходились люминисцентные трубки. Выложенный серым и красным гранитом пол был покрыт слоем пыли.

Андрей осмотрелся. На платформе набралось уже порядочно людей, так что ждать надо было еще не долго. Легкий ветерок из туннеля развевал расстегнутую куртку, и приятно прикасался к лицу, заставляя прищуривать красные глаза- сказывалась лишенная сна ночь. Он по-прежнему ощущал чье-то присутствие, чей-то непроницаемый взгляд. В конце концов он обернулся, надеясь застать наблюдателя врасплох. То, что предстало перед ним надолго запомнилось ему.

На вид это был вроде бы человек, одетый в темно-серые солдатские штаны, кофту, поверх которой был накинут плащ. На шее висел удивительно контрастирующий и выделяющийся крест, закрепленный на серебряной цепочке. Но самым поражающим было его лицо, а точнее взгляд. Изможденное, усталое с ввалившимися глазами, под которыми были серого цвета мешки, оно словно ничего не выражало. Лоб с множественными морщинами говорил о его преклонном возрасте, но в тоже время, вся сущность обладателя крестика излучала прямо-таки мощную и нескончаемую энергию. Андрею показалось, что вместо волос у него пепельно-серебряные нити, свисающие до ушей. Бледно-серого цвета глаза, казалось они обладают какой-то гипнотической способностью убеждать.

Андрей засмотрелся в них, словно упал в пропасть неизведанного. Ему начали мерещиться какие-то образы, видения и отдельные эпизоды. Он словно заглянул в его душу, точнее увидел ее отражение. Они простояли так наверное минуты 2-3, мысленно и незримо для остальных обмениваясь информацией. Весь этот процесс прекратился лишь когда лицо незнакомца искривил нервный тик под правым глазом. Только тогда Андрей отпрянул и медленно проговорил:

-Вам что-то нужно?- словно ничего не произошло поинтересовался он.

-Тебе не стоит винить себя за смерть той женщины. Ты ничего не смог бы сделать...- Пепельно-волосый хотел сказать еще что-то, но тут прибыл состав и обомлевший Андрей успел забежать туда в последний момент, оставив незнакомца на платформе.

Поезд быстро уносил его подальше от этого места, от этого человека. «Кто это был и откуда он знает?»- вопросы перемешивались в плотный клубок, на распутывание которого у Андрея не хватило бы сил. Его взгляд по-прежнему маячил перед глазами, от которого парень не мог отделаться на протяжении всего пути до дома.

На станции Охотный ряд он поднялся на поверхность, оказавшись в самом центре, в сердцевине города. Андрей совершенно не помнил, как пересаживался на Сокольническую линию, не помнил как его вырвало прямо на пути и как его чуть было не забила веником уборщица одной из станций. Сейчас он находился в Тверском районе Москвы, в одном из 6 административных округов, в Центральном. Разумеется раньше их было больше, а именно 10, но после Катастрофы граница города была разительно уменьшена. Это была наиболее ухоженная, чистая, и культурная часть города, где практически не было свидетельств хаоса, царившего вокруг.

Количество пешеходов здесь разительно отличалось от других мест, в которых Андрей успел побывать за сегодня. Совсем недалеко от него медленно и чинно протекала Москва-река- источник пресной воды, который берегли как зеницу ока.

Это была гордость всего города, после начала восстановления, ее течение и направление, путем великих усилий было переделано так, чтобы она шла по извилистому кругу, благодаря множественным плотинам ответвлениям и специально проложенным тоннелям. Вся вода- водопроводная, дождевая, сточная- проходила тщательное очищение и затем стекалась прямо в реку. Также ее часть отходила для Садов и аллей. Ускоряемая лопастями, рельефным расположением, она представляла собой основной ресурс для местных ГЭС.

Хотя справедливости ради стоит сказать, что электричество получалось и путем Центрального Атомного Реактора, и путем заряжаемых грозовыми разрядами батарей- разработки ученых были как всегда на высоте. Имелись в городе и резервные запасы топлива- нефть, газ, бензин, солярка и другие нефтепродукты, предназначенные скорее для их изучения и размножения нежели для использования.

«Наконец-то я добрался до дома,»- облегченно подумал Андрей, стоя напротив высокого девятиэтажного здания, на тротуаре, по которому неспешным шагом отправлялись на смены жители постройки и района. На душе сразу стало как-то легко и приятно. Когда он начал подходить к раскрытым дверям подъезда- что очень насторожило Андрея, т.к. двери никогда не держали нараспашку- на него неприятно покосились местные представители правосудия. «Что-то точно случилось»- беспокойно промелькнула мысль у него в голове. Поднявшись на 4 этаж, откуда раздавались какие-то громкие голоса и даже крики, его взору предстала крайне жуткая картина.

У раскрытой справа от лестницы двери стояли 2 «милиционера», из самой же квартиры пытались вытащить ребенка. Хотя, приглядевшись, Андрей понял, что это был вовсе не обычный человек маленького возраста. Прежде всего вызывал вопрос вид и форма ее лица: скорченная в отвратительную гримасу, с 1 видящим глазом и без нижней губы физиономия говорила сама за себя. Это был больной ребенок, рожденный в незаконном браке бывшего разведчика с местной гражданкой. Андрей тайно был знаком с ее отцом. И знал какими делами он занимался.

-Эй, тебе чего тут надо. Проходи, не задерживайся, иначе тебя тоже ученые заберут на обследование.- Грубо отогнал Андрея один из сотрудников порядка.

-А с матерью ее что сделали?- несколько нагловато спросил парень, который был немного ошарашен увиденным.

-Убита на месте, при сопротивлении аресту, тварь свою мелкую, видите ли любила очень...- «милиционер» даже не скрывал своего презрения.

Еще не раскрыв дверь своей квартиры на 5 этаже, Андрей уже слышал привычные дискуссии между его отцом и их общим другом.

-... так было так есть и так будет всегда,- закончил его отец, только после этого обратив свой угрюмый взгляд на вошедшего сына. Настенные часы показывали 2 часа дня, за окном стояла пасмурная погода, своими тучами создавшая ощущение вечера. Два громко споривших собеседника находились на кухне, за столом, под блеклым светильником. Вообще вся квартира пребывала в некотором запустении- упомянутая выше кухня была неприбрана, в зале- одном из двух спальных помещений- из мебели были старый потертый диван, покосившийся стол и несколько стульев скрашивали обстановку квартиры. Зато обои почти нигде не отклеились- ремонт совсем свежий.

Отец Андрея, Сергей Антонович Рязанов, был председателем ЦКГМ, что расшифровывалось как Цензурный Комитет Города Москвы, и сейчас пребывал в задумчивом молчании над шахматной доской.

-Привет Андрей, как служба?- короткими, рублеными фразами поприветствовал откинувшегося на небольшом диване у окна парня Анатолий Федорович Скрынников- близкий друг отца Андрея и один из членов правительства города, занимающий руководящую должность в КССВМ- Комитете Связи С Внешним Миром, чье место расположения находилось в Останкинсой Башне. И хотя лицо говорило о его доброжелательности и порядочности, на нем также присутствовали неизгладимые отпечатки принимаемых им тяжелых решений, относительно разведывательных дел и посылаемых по этим делам людей или- как их именовали в народе- смертников. Скрынников, в миру именуемый Федорычем, на самом деле был человеком закрытым и недоверчивым. Говаривали, будто его побаивается даже правительство- высший руководящий орган города. Федорыч частенько наведывался к своему другу в гости, где они каждый раз пытливо и горячо спорили, а порой даже философствовали, на самые разнообразные темы.

-Здравствуйте, очень рад что вы решили удостоить нас своим вниманием. -С сарказмом в голосе проговорил Андрей, держа в руках газету, датированную временем перед Катастрофой. Точнее это была вырезка- отец часто приносил с работы подобного рода вещи, которые в Москве были запрещены в целях избежания инакомыслия. Его единственный родственник всегда с презрением относился к такой политике, хотя сам же и возглавлял ЦКГМ. «Андрей пойми. Я хочу чтобы ты рос с сознанием цельной картины мира и его истории в частности и не подвергался влиянию заблудших»-говорил отец своему отпрыску.

Спустя минутное молчание разговор двух шахматистов возобновился.

-И неужели после всего мною сказанного ты будешь продолжать свои попытки доказать вероятность светлого будущего и опровергнуть очевидное- наше неминуемое исчезновение как вида?- Ухмыльнувшись спросил Скрынникова директор ЦКГМ, делая очередное передвижение шахматных фигур в соответствии с задуманной классической комбинацией.

-Да буду. Твои убеждения тоже не передались мне.-С стороны Фодорыча тоже последовал ход- не менее уверенный и хитрый.

-Ну хорошо. Я изложу тебе свою точку зрения еще раз и с пояснениями.

Тем временем Андрей увлекся газетной статьей и на время погрузился в чтение не слыша и не видя ничего кроме мелкого шрифта на желтой бумаге. Заголовок гласил "Паршивая овца". Сразу под ним расположилась фотография одинокого ребенка покрытого грязью пылью и в изодранной рубашонке. Легкий озноб ужаса пробежал по телу Андрея- несмотря на близкое лето в домах по прежнему гуляли холодные пронизывающие сквозняки.

Тяжело вздохнув он начал читать: "Ужасающая по своим масштабам эпидемия подошла к критической отметке. Сегодня правительство приняло решение усилить военное положение на территории центрального поволжья и близ лежащих регионов дабы остановить столь стремительное распространение заразы. Говорит полковник Чусов В.А.: "В случае попыток прорвать заслоны со стороны изолированных регионов мы имеем право открыть огонь. При нашей части находится штаб ученых, изучающий новую болезнь. Отвечаю на ваш вопрос. Болезнь не передается воздушно-капельным путем и возникает в случае отравления зараженным мясом. Но это пока еще точно не подтверждено и все инфицированные находятся в зоне карантина." По последним данным отравленная партия мяса поступившая в группу регионов оказала смертоносное влияние на ее потребителей- иными словами жертвами эпидемии уже стали более 124 тысяч человек. В несколько раз больше сейчас инфицированы..." Андрей отложил вырезку в сторону- перед глазами невольно встала история гибели его матери.

-Доктор, как она?- поникшим голосом спросил вошедший больничную палату Сергей Антонович Рязанов, держа за руку маленького сына. Вот уже несколько дней его супруга находилась в московском эпидемиологическом центре, где ученые доктора всеми правдами и неправдами тщетно пытались сохранить ей жизнь.

-Дело плохо. Она слишком долго пробыла в карантинной зоне и ей не оказали во время медицинскую помощь. Не скрою, мы сами еще не знаем что это за зараза и как ее врачевать.- Задумчиво и озабоченно протянул главврач.

-Есть хоть какие-то шансы?- неуверенно и не надеясь на чудо проговорил отец мальчика.

-Шансы есть всегда, но в данном случае они сведены к минимуму с которым трудно считаться. Сейчас она еще в сознании, но где-то через день- может быть два ее состояние резко ухудшится.

-Разве сейчас она вытерпела еще не все. Она была беременна...-Лицо верного супруга покрылось белыми пятнами и легкой испариной.

-Мы в курсе, но увы, матка подверглась раковой опухоли и отмерла. Сейчас из органов остался лишь необходимый минимум, минус-отсутствие почек.

-То есть вы хотите сказать, что она скоро станет растением.- уже срывающимся на крик голосом спросил посетитель стоявшего рядом с ним доктора и стараясь говорить шепотом.

-Именно, она лишится самосознания и будет существовать искусственно. Советую вам попрощаться с ней сейчас. Потом она уже вас не услышит.- Проникновенно сказал преклонного возраста главный врач-хирург, собрав морщины на переносице, из чего следовало, что он очень сожалеет. Как же иначе? Рязанов рисковал всем- и доктор это знал- пока вытаскивал жену из карантина, а вместо чудесного исцеления получал порцию горечи и расстройства.

-Как ты?- нежно-утешающим голосом- насколько это было возможно при виде впавших глаз и щек, бледной кожи и некоем подобии улыбки- прошептал муж.

-Скверно... Кхэ-кхэ совсем скверно. Врачи говорят я скоро поправлюсь но я им не верю. Я у же перестала ощущать свое тело. Такое чувство словно внутри ничего нет - лишь пустота. Хоть ты-то мне не лги...Скажи правду сколько мне еще мучиться- при ее измученном взгляде на глаза навернулись слезы- она же плакать не могла.

-Ты лучше посмотри кто по тебе соскучился. Наш маленький Андрюша только о тебе и спрашивает как там мама и скоро ли выздоровеет. Все меня расспрашивает номер доктора Айболита...- сквозь поток слез говорил он взяв на руки сына так чтобы его мать могла видеть.

-Мама я тебя люблю. Возвращайся поскорее. Болеть не надо. - он тоже плакал всхлипывая каждый раз когда мать тянулась к кислородной маске- легкие готовы были вот-вот отказать.

-Андрей у нас совсем взрослый стал,- изо всех оставшихся в ничтожном колличестве сил сказала больная. -Андрюша, мальчик мой, не плач, я поправлюсь, обязательно. На покрытом линолеумом полу появились причудливой формы тени отбрасываемые занавесками от выглянувшего из-за облаков солнца. Цветы на подоконнике донесли приятный запах конца весны. Муж наклонился над ней.- Что я могу сделать для тебя?

-сказать п-правду. Сколько мне осталось.

-День или около того- жестким тоном проговорил он сдерживая новый поток слез.- Дальше ты станешь жить как растение.- медленными движениями он разглаживал волосы на ее лице.

-Я знала, я догадывалась... Но теперь все кончено. Прошу воспитай Андрея и сделай из него человека- ее голос начал переходить на хрип, что испугало маленького мальчика, который вжался в материнскую руку и не хотел ее отпускать. Она взглянула на него измученными глазами погладила по голове, потом, тщетно пытаясь скрыть боль, поцеловала.- Прошу, уведи его не надо чтобы он меня видел.

В следующий момент в комнату вошло несколько врачей в марлевых повязках, чьи глаза ничего не выражали. Муж понял сразу- чтобы облегчить ее страдания врачи просто вколят ей снотворное, а затем отключат от системы жизнеобеспечения. Она взглянула на них даже с некоторым облегчением- терпеть больше не было сил. Андрей отвернулся, взятый на руки отцом.

Снотворное вкололи и она впала в вечный сон, оставив в душе сына незабвенный отпечаток ее взгляда.

Все это имело место за полтора месяца перед Катастрофой.

Грустные воспоминания исчезли так же быстро как и возникли. Продолжать ознакомление с газетной статьей совсем расхотелось и Андрей попытался уловить упущенную и прослушанную нить разговора двух спорящих друзей.

-Хмм, интересно. Вот только как мы можем рассчитывать на проект Подземного Моста если на месте его продолжения почти каждый день происходят всякие аномально-вредящие чп.- Андрей хорошо знал про этот проект. Подземный мост-это очень многогранная и не лишенная цели идея. В ее основу был положен проект одного российского метростроевца-инженера-имя он запамятовал- который предложил проложить тоннель, соединяющий северную столицу с Москвой.

Строительство было положено еще до Дня Катастрофы, но шло очень вяло из-за постоянных сбоев в работе подземной аппаратуры.

- Да хотя бы позавчера, натолкнулись на старую трубу.- продолжал Андреев отец, немного разгоряченный резко изменивншемся положением дел на ипровизированном поле боя.- Случайно пробили, а оттуда пар пошел под давлением. Рабочие в тоннеле больше двух часов не выдерживают- слышат постоянно какие-то шорохи или шепоты. Тебе ли не знать.

-Да дело известное но ведь цель оправдывает средства. Через каких-нибудь лет пять-шесть проект будет закончен и мы воссоединимся с нашими выжившими соотечественниками. Помимо радио связи мы вступим с ними в близкий контакт.- Федорыч, впрочем, тоже не сдавался, как в шахматах, так и в дискуссии.

-Так уж ли это хорошо. Ведь сразу же наружу всплывет уйма проблем. Пойми, мы слишком долго жили порознь. Изменилось наше и их миропонимание. Да, черт побери, у нас даже трактовка истории разнится. Вот, мне каждый день приходится подвергать цензуре всякого рода произведения, которые каким бы то ни было образом способны посеять зернышко сомнения в умы наших сограждан.

-А вот тут ты заблуждаешься. Несмотря на такой большой срок они все еще помнят как все это происходило и прекрасно понимают что твое и твоего, ммм, отдела занятие есть вынужденное зло.

-Согласен, но вот только могут возникнуть споры с жителями северной столицы, которые перерастут в открытые столкновения- вот чего я опасаюсь. -Андрея прямо-таки распирало любопытство. Он, как и многие его сверстники, очень хотел знать историю Катастрофы. Тогда ему было совсем мало лет и политикой он не интересовался.

-я думаю что, установив диалог, мы сможем прийти к компромиссу.- Федорыч был непреклонен как скала.

-Папа, а как произошел день катастрофы? -Бесцеремонно встрял в разговор Андрей.

-Сын, так ли уж важно почему и из-за чего? Разве теперь это имеет значение. Разве, вооружившись этим знанием, ты сможешь что-то изменить. И не надо никого винить или искать виноватых. Причины как всегда чисто человеческие, которые сокрыты в самих нас и ничего нам с этим не поделать. Запомни на будущее. Есть только здесь и сейчас и ни к чему ворошить прошлое.

Повисло долгое молчание, прерываемое разве что звуками перемещения фигур.

-Сегодня же праздник.- Опомнившись и приободрившись, сказал друг Рязанова.

-слушай и точно. У меня совсем из головы вылетело.

-Что еще за праздник?- снова не выдержав спросил Андрей, который начинал уже подремывать.

-Сегодня день Созидания о Восстановления. Сегодня исполнилось ровно 15 лет со дня выхода выживших из убежищ Москвы. И по устоявшейся традиции я должен рассказать тебе как все было. Я надеюсь ты еще не забыл нашего убежища. -Андрей нахмурился- он прекрасно помнил- хоть тогда ему было всего 4 с половиной года- их жутко неудобное, тесное пристанище, где было минимум удобства и комфорта- как будто нарочно опровергая привлекательную обоятельность описаний довоенного времени.

-После того как прошло около 3 лет было принято решение выйти на поверхность, благо, что уровень активности разного рода вредных веществ в воздухе более-менее осел. Все началось весьма плачевно...

-Сергей, ты где?- взволнованно спросил потерявшегося из виду Рязанова его друг-напарник, не способный к передвижениям и лежащий около лестничной площадки одного из нескольких разведанных домов- благо пустующих. Его зацепила, вражеская пуля, хотя они точно не знали, кто были все эти обитатели поверхности- их речь, чуждая и незнакомая Руссой свидетельствовала, чо том, что это кто-то чужой. Хотя в встречались тут и русскоговорящие мародеры и просто обитатели.

-Здесь я, помолчи, они рядом...-напряженно, не разжимая зубов прошептал Сергей.- Воон, следы высматривают, метрах в ста от нас у старого киоска притаились.

-Что же делать?- не на шутку испугавшись спросил своего друга Виталий, держась за место пулевого ранения, а точнее- за живот.

-Подождем, может уйдут. Лишь бы до убежища добраться а там уже не пропадем.- Параллельно с этим он пристально разглядывал 2 человек, стоявших около старого дома, где никто не жил вот уже три года.- Не нравиться мне их форма, да и вид у них не наш...

-Ничего,- продолжил, спустя некоторое время Виталий, вот выбьем их всех из Москвы и заживем по-старому...

-«По-старому2 мы теперь уже никогда не заживем. Благо хоть задание выполнено...- их задачей было разведать уровень Москвы-реки и установить приблизительное количество «чужаков» в Центре города. Результаты были плачевными. «Чужаков» не поубавилось даже несмотря на то, что в других районах города восстановление уже началось и уцелевшие из убежищ открыто и в весьма грубой форме дают о себе знать. Совсем недалеко от них находилась замоскворецкая набережная, и до спасительного убежища оставалось совсем немного- слава богу, что оно было замаскировано под подвальное помещение обычной сталинской высотки.

Сергей неуверенно посмотрел на своего умирающего друга.

-Ну что, немного осталось, еще два переулка. Сможешь добежать?

-Попробую,- прошептал Виталий, медленно вставая на ноги по-прежнему держась одной рукой за живот, а второй держа пистолет- автомат потерял когда был ранен.

Выбежав из подъезда они, чудом не замеченные преследователями, короткими перебежками передвигались от дерева к дереву- кстати весьма причудливых форм- стараясь издавать как можно меньше звуков. Но, к сожалению, этого не произошло. По роковой случайности Виталий имел неосторожность громко вскрикнуть от пронизывающей до костей боли, когда перешагивал через фонарный столб. Из-за угла тут же выглянул кто-то, выкрикнув:

-I found them! James, Stuart here they are...-параллельно с этим он, по издевательски медленно начал целиться в них из незнакомой Сергею винтовки. Ужа и злость на товарища переполнили Рязанова, но бросать друга в беде он считал как-то «не по-русски, не по братски». В этот момент из головы абсолютно вылетело, что совсем недалеко, под землей, его с нетерпением ждет сын- последнее напоминание об умершей супруге...

-Брось меня, беги!- Сурово пробасил Витали, пытаясь высвободиться из рук друга, который молча тащил его по направлению к следующему, последнему в их сложном пути переулку.

Но было уже поздно- к заметившему их человеку присоединились еще двое, решив поиграться со своими жертвами, прежде чем убить их.

-Henry, it's very good for you. You found them, so you are welcome,- один из подоспевших друзей сделал приглашающий жест, позволяя нашедшему двух разведчиков первым начать игру.

Далее все было словно покрыто какой-то еле прозрачной пеленой, с трудом пропускающей свет и звуки. Сначала повалился раненый в ногу Виталий, все еще живой, но уже выронив свой никчемный пистолет. Сергей пытался поднять его, забыв про собственное оружие, и тут же ощутил резкую боль в боку- пуля лишь зацепила кожу.

-James, you are a very good sniper. Look, he is staying on. How funny it is. He don't want to dye.-их непонятное наречие и понятные ухмылки выводили из себя, так что, в конец обезумевший Сергей, выхватил из кобуры пистолет и попытался сделать выстрел- тщетно. Стрелки из них были отменные- пистолет резким выстрелом был выбит у него из руки даже не задев пальцев.

Следующее, что он помнил, это было как три издевателя стояли над ним- Рязанов сидел на коленях, слабея на глазах- и как один из них кинул ему под ноги пистоле, разумеется с одним патроном.

-If you want live- kill your friend. If-not I-ll do it.

Друг Виталия прекрасно понимал чего от него хотят. «Я не могу! Он мой друг...-говорил он сам себе, слыша внутренний голос- а как же твой сын? Ведь он останется совсем один.» Медленно, трясущимися руками он подобрал оружие, глянул на Друга, который смотрел на него умоляющим взглядом, мысленно прося об избавлении. Сергей понимал, что Виталий уже не желец, но никак не мог решиться.

-So?- нетерпеливо спросил один из чужаков.

Рязанов мысленно попросил у бога прощения и, приставив пистолет к виску, потянул спусковой крючок. Щелчок, но выстрела не последовало, тогда он быстро направил ствол на Виталия, который был, как ему показалось, уже мертв, и выстрелил.

В тот же момент на помогу пришли солдаты из убежища, меткими выстрелами убив одного из противников, а двум другим скрутили руки.

С тех пор отец Андрея много пил, стараясь убедить себя, что его друг был уже мертв, и кляня судьбу, за те несколько роковых для него мгновений, которые оставались до прихода подмоги.

-Как видишь, мы и сейчас еще в процессе восстановления...- продолжал рассказывать и описывать этот сложный процесс начальник ЦКГМ, естественно опустив приключившуюся с ним историю.

Андрей глянул на часы. Время было уже много, а он еще хотел кой кого навестить, своего старого друга, чью дочь и незаконную супругу сегодня убили.

-Отец мне пора,- только сейчас ему пришло в голову, что он совсем не спал, лишь подремал часок...

-И что, разве после всего мною сказанного и описанного ты будешь продолжать убеждать меня в нашем светлом и благополучном будущем?- опустошенно спросил своего друга Сергей Антонович Рязанов, ставя ему безупречный и красиво выполненный МАТ.

Следующая часть

Ваша оценка: None Средний балл: 8.7 / голосов: 16
Комментарии

уважаемый читатель, чье мнение и комментарий я ценю!

Хочу обратить твое внимание на маленькую, но существенную деталь в этом тексте. Я понимаю, что все сыро, да это пока пробная версия, но...

Обрати внимание на шахматную игру. Она приведена не случайно. Два игрока-соперника-друга. Две идеологии. Рязанов- миру скоро конец, Скрынников- скоро все наладится. Заметь Кто из них победил.

Спасибо.

Очень прошу оставлять свои комментарии.

У меня вопрос: откуда поезда в метро берут энергию? Сырьевых точек в Москве нет(нефть, уголь и др.), а по сюжету следует, что в метро по РАСПИСАНИЮ ходят поезда, этож какие затраты особенно в постядерном мире. Что касается партии в шахматах было довольно интересно складывалось такое впечатление, что фатализм Рязанова основан на том, что "он СЛИШКОМ много видел", а Скрынников наоборот не желает взглянуть правде в глаза (уперся рогом и все). Ставлю 9 и жду продолжения. PS: Андрей что станет сталкером?

Я же написал, центральный атомный реактор, ГЭС, экономия энергии, запасы и т.п. Просто трудно было что-то придумать с электроэнергией вот и все.

Андрей сталкером не станет- его судьба будет гораздо хуже, но за пределы города он выйдет и даже кое что еще. Собственно в следующей главе и начинается сюжет.

А разве шансы на выживание и гибель не имеют права на существование?

И опять-таки, я уже сказал, что все пока еще очень сыро и это пробная версия. Писать отрывками не хочется, а слишком длинную главу никто читать не станет. Вот напишу когда весь рассказ, тогда все склею, добавлю и поясню.

НО В ЦЕЛОМ ТЫ КОНЕЧНО ПРАВ, СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ И КОММЕНТАРИЙ.

Мне кажется,временные рамки надо немного сдвинуть.даже если ракеты перехватили на подлетах к москве то расброс радиоактивных частиц будет колоссальным.

НИЧЕГО ЛИЧНОГО

При уничтожении ядерной боеголовки ракетой пво боеголовка не детонирует, в саму систему бомбы заложен блокиратор, который отключается при подлете к цели, это связано с тем, чтобы из за сбоев боеголовка не смогла сдетонировать в шахте или на дружественной территории, блокиратор отключается приблизительно за 100 км от предполагаемой цели, а для современных пво дальнего радиуса это как 2 пальца об асфальт, но что бы все ракеты не были уничтожены современные боеголовки имеют обманки, так что сбитая боеголовка просто фонит что не превышает нескольких км, я уж не говорю о "чистых"нейтронных бомбах у которых фон вообще мизерный.

Перечитал внимательно весь рассказ, напиши пожалуйста свой ящик, я туда комментарии перешлю.

nagorny-twins@mail.ru заранее спасибо.

Я только недавно на этом сайте и прочитать все три главы этого рассказа, довелось только сегодня. Лично от себя могу сказать, что после прочтения третьей главы (начала и продолжения), стал явно виден прогресс автора. Прекрасно видна работа над собой и над рассказом. Третья глава на несколько голов выше второй и первой. Может местами не всё до конца продуманно, но кто этим не грешит, к тому же ещё всё впереди. Обязательно пиши продолжение, буду ждать, оценка - 9.

Неплохо. Если все упомянутые во всех частях различные странности и аномалии сложатся в целостную картину, будет вообще чудесно %)

А вот язык надо править, причем серьезно. Но это можно и потом, когда произведение будет закончено.

И где продолжение?

Быстрый вход