Метро. Нерасказанные истории. Глава 7

Любовь. Когда-то ей посвящали стихи поэты, описывали свои духовные страдания герои романтической прозы, пылко совершали любовные признания кареглазым пассиям мачо из мексиканских сериалов. Казалось, любовь побеждает всё: мировую несправедливость, классовое неравенство, тёмное прошлое, мафию, закон, природные катаклизмы, плетущих сети хитрых негодяев, озлобленных родственников, конец света и даже саму смерть. Байка о единственной, большой и чистой, любви двадцатого века была так хорошо внедрена при помощи средств массовой информации, что разочаровавшиеся в этом страшном чувстве девушки и юноши обрывали свою недолгую жизнь на крышах городских высоток или же в горячих ваннах с красной пеной.

Всегда считал их дураками. Накидывать петлю на шею из-за потери личности, которую с сомнением можно назвать любимым или любимой, - разве не глупость, когда дана возможность жить дальше? Знали бы они, что потом каждая жизнь будет на счету…

Сам я с детства был приучен не попадать в эту притягательную ловушку. Вокруг меня рушились семьи одноклассников, папы изменяли мамам, а те в свою очередь бросали любимых мужей ради «другого дяди». Мои родители умудрились прожить в спокойной дружбе более пятнадцати лет, поражая скептически настроенных родственников и вызывая сильную зависть у развалившихся семей. То, что я видел между матерью и отцом каждый день, вряд ли походило на пылкую любовь сериалов и на улыбающееся счастье семей, рекламирующих зубные пасты. Просто два живущих вместе человека. Может быть, и они когда-то страдали сильными чувствами друг к другу, но о тех далёких временах мне ничего не известно.

Пройденная школа жизни научила точно одному – любовь, если она и существует, меня не касается.

И вот, в одном из своих странных проявлений меня до меня дотронулось это приторное чувство сгоревших в ядерной дымке романтиков двадцатого века. В самом неромантичном месте на Земле – мрачных подземельях метрополитена.

Мысли о Трупе, внезапном поступке Алёшки, собственной несостоявшейся смерти на следующий день снова отступили перед воспоминаниями о Жанне. Моя минутная влюблённость не принесла ничего хорошего.

Да и любила ли меня Жанна?

Одно-единственное посещение за десять дней было лишь случайностью. Жанна заглянула только потому, что ей было «по пути». Вот она – любовь! Во всей красе!

Игорь сидел тут не одну ночь – по его уставшему лицу сразу всё было видно. А она «заглядывала разок», да ещё и с «родственниками». Как я всё-таки был глуп!

***

Этот день был лишён каких бы то ни было событий. Я бы и не узнал, сколько прошло времени, если бы не навестившие меня знакомые со станции и Шприц, измеривший давление с набившими оскомину словами «всё будет хорошо». Пришедший буквально на несколько минут Игорь успел сказать несколько обнадёживающих фраз и, положив рядом с кроватью бежевый свёрток, поспешно удалился. Работы на Рязанке во время моей отключки прибавилось, но в тихой палате по-прежнему нечем было заняться. Поэтому я сразу же приступил к изучению записок матери.

«День сто первый.

Жизнь, если её таковой ещё можно назвать, постепенно налаживается. Вампиров и след простыл, так что теперь в Текстильщиках перевалочный пункт наших солдат. А солдатами считаются почти все спасшиеся мужчины! Не знаю, с кем они ещё собираются воевать, но курсу молодого бойца обучается даже Антон!

Кроме того, в Кузьминках открылись гермоворота и люди в очередной раз вышли на поверхность. Из ближайших уцелевших магазинов и домов вынесли всё, что смогли. Оружия стало заметно больше – видно, рядом с Кузьминками находились не только продуктовые магазины… И наконец-то в Гиблый туннель отправился сильный отряд во главе с Алексеем. Да, теперь у проклятого туннеля есть и своё название. Дай-то Бог, чтобы они поскорее вернулись и принесли добрые вести!

Но слухи слухами, а работать надо. Эти таинственные цветы не дают мне покоя вот уже две недели. Мы с Михаилом Денисовичем вовсю ведём их исследования. В растениях живёт уникальный ген, «выращенный» при помощи синтеза клеток плесени и какого-то неизвестного элемента. Каким-то образом они поглощают даже окружающую их радиацию. Поглощение происходит следующим образом…»

Дальше несколько страниц были испещрены химическими формулами с пояснениями, и я, не понимая ни капли написанного, сразу листнул до следующей записи

«День сто третий.

Так и знала, что тишина и спокойствие не продлятся долго. Пропал Алексей вместе с отрядом. Через сутки после их ухода, из глубины Гиблого туннеля к нам на Рязанку вышел только один человек.

На мальчике не было лица! Он весь дрожал и не мог произнести ни слова. Наш доктор, Михаил Денисович, сразу же отвёл его в палату. Окружившие паренька зеваки не решались задать ни единого вопроса – так бледен и немощен он был. Только на следующий день вся станция узнала, что произошло в проклятом туннеле. Пишу прямо с его слов.

Игорь (а именно так звали бедолагу) только научился стрелять, как его сразу же взяли в отряд Алексея. Их было пятнадцать человек – здоровые, крепкие ребята, вооружённые до зубов. Первые несколько десятков шагов они шли по туннелю довольно уверено. Ничего не предвещало беды, но все двигались осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Зловещая тишина давила на нервы, но ударная группа продолжала углубляться в туннель. Игорь шёл в середине отряда. Примерно на сотом метре послышался утробный стон, и в темноте что-то зашевелилось. Ребята только этого и ждали. Отряд быстро рассредоточился по приказу Алексея, и, как оказалось, не зря. Тишину разорвал громкий стон, и из темноты на них повалили мало похожие на людей монстры. Людоедов было много, но огнестрельное оружие действовало безотказно. Для Игоря это сражение превратилось в тир. Безоружные нелюди, не смотря на своё количественное преимущество и ярость, для вооружённого и подготовленного отряда были пушечным мясом. Сквозь стрёкот автоматов, он услышал приказ Алексея – отряду продвигаться вперёд. Через пару десятков шагов, израсходовав три рожка патронов, Игорь в очередной раз перезарядил автомат и готовился продолжать бой с неизвестно откуда взявшимися вампирами, но… Вокруг никого не было. Все людоеды либо были мертвы, либо куда-то сбежали. Однако исчезли не только они. В туннеле, судорожно светя по сторонам фонариком, стоял только Игорь. Ни Алексея, ни ударного отряда поблизости так же не оказалось. Парню стало страшно. Игорь завопил во всю глотку в попытке докричаться хоть до кого-нибудь, как вдруг услышал тихий всхлип. Всхлип раздался где-то рядом, и, сделав ещё шаг, Игорь чуть не споткнулся о тело одного из своих товарищей. Склонившись над человеком, парень увидел, что у бедняги было перерезано горло, и боец пытался хоть как-то остановить руками кровь. Силы его уже оставляли и, захлёбываясь кровью, он успел шепнуть лишь пару слов. «Это ловушка». В следующее мгновение боец был мёртв. Игорем овладело безумие. С дикими криками он побежал вперёд, стреляя во все стороны, пока не закончились патроны. На повороте он упал и с ужасом обнаружил распластанное тело Алексея. Голова лежала неподалёку. Игорь вскочил, и до его сознания дошло, что в этой безумной гонке он потерял автомат. Пока он шарил по карманам в поисках оружия последней надежды, кто-то бесшумно схватил его и приставил к горлу длинный нож. Игорь не успел и пикнуть, и даже понять, что произошло. Но, почувствовав на шее прикосновение холодного лезвия, уже был готов к смерти. Однако, рука незнакомца вместо того, чтобы сделать финальный взмах в жизни незадачливого бойца, продолжала просто прижимать нож к горлу Игоря. Представляю, что пережил бедняга в эти несколько мгновений!

Сквозь бешеный стук собственного сердца Игорь услышал короткую фразу. «Живи пока». Через секунду он стоял в Гиблом туннеле один, судорожно трогая шею и оглядываясь по сторонам. Потом он сорвался с места и ринулся вперед, не разбирая дороги. Последние несколько метров до Рязанского проспекта он преодолел, еле держась на ногах от усталости.

Вся станция встала на уши после этой истории. Родственники пропавших в туннеле людей буквально сходят с ума. Помоги им, Господи, преодолеть это испытание…

Но надо признаться, на меня рассказ тоже произвел большое впечатление. Пропавшие в Текстильщиках людоеды оказываются в Гиблом туннеле между Рязанкой и Кузьминками. Отряд бесшумно погибает, но не от рук монстров. Убийца (может, их было несколько?) почему-то оставляет в живых Игоря. Может быть, чтобы тот рассказал историю на станции и навсегда отпугнул её обитателей от этого места? Эти, и не только, вопросы задаю себе не одна я. По Рязанскому проспекту уже ходят байки о том, что с поверхности к нам проникли американские спецназовцы для зачистки метро от выживших. Только что видела Костю – ребёнка наших соседей – он с пеной у рта доказывал своим друзьям, что это всё неправда, и Алексей на самом деле жив, а Игорь – предатель, засланный… О, Боже… Засланный пришельцами с целью похитить несколько человек с Земли для их дальнейшего изучения. Одним словом, каждый имеет своё мнение по поводу произошедшего в Гиблом туннеле. Ленин сразу же собрал заседание. По соседнему с Гиблым туннелю было решено пустить людей в Кузьминки. Скоро они узнают о смерти своего начальника. Лучше бы не ходили они в этот проклятый туннель!

День сто десятый.

Байки после похода в Гиблый туннель множатся. За эту неделю в Кузьминках многое изменилось. Люди говорят, что там было поднято восстание, и началась война за власть. У нас же неделя прошла на удивление спокойно. Горе и страх, сковавшие было станцию, были быстро забыты при помощи Ленина. Этот человек ввёл сильную дисциплину и так быстро воспитал уважение к своему авторитету, что им можно восхищаться. Для добычи дополнительного электричества он начал строительство «грунтовых мельниц». Эти штуковины будут установлены в вырытых каналах рядом с протекающими неподалёку грунтовыми водами. За счет чего работает освещение и всё вокруг, я понятия не имею, но без этих мельниц многое из планов Ленина будет невозможно. Уже собирается очередная экспедиция на поверхность – идут за стабилизаторами и другими деталями, нужными для постройки мельниц. Без них подстанцию не соорудить…

Детей на Рязанке оградили от страшных событий недельной давности, и они спят спокойно. Мой Антон, похоже, ни о чём не догадывается. Он быстро сдружился с Игорем, и они проводят много времени вместе. Пусть Игорь и носитель страшной истории, но Антону так одиноко без друзей… А Игорь хороший парень, мне он сразу понравился.

День 125.

Настал чуть ли не исторический день. Волнения в Кузьминках улеглись, и теперь это вроде как наша столица. Её начальника кличут Аяксом, а Рязанку, Кузьминки и Текстильщики – Троей. А ещё в Кладбищенский туннель привезли тридцать тел в чёрных мешках…Они не застали Новый Год, который усиленно праздновала новоиспечённая Троя (до чего же всё-таки дурацкое название!).

Откупорили две пыльные бутылки шампанского, которые усиленно прятал какой-то бедолага на другом конце станции. Потом в бой пошёл спирт – уж его-то местные умельцы сумели добыть и под землёй. Из кусков фитиля и арматуры получились самодельные бенгальские огни, а в Кузьминках для нас нашлась даже искусственная ёлка! В общем, праздник удался, не смотря на отсутствие Оливье и новогодней речи президента.

Я жутко устала и от работы, и от неожиданно свалившегося веселья. Очень надеюсь, что Антон скоро вернётся. Они с Игорем хотели идти праздновать в Кузьминки, и я отпустила ребят – пусть хоть как-то повеселятся в этом склепе…

День 127.

Отлично! Вот тебе и первое испытание дружбы! Так ведь и знала, что нельзя было их никуда пускать!

Антон вчера вернулся поздно ночью, когда я уже спала. Проснувшись, я решила его не трогать, но какого было моё удивление, когда я, вернувшись вечером в палатку, обнаружила его по-прежнему ворочавшимся в спальном мешке. За весь день он ни разу не встал! Оказалось, что ночью Игорь выпил лишнего, и Антон тащил его весь перегон от Кузьминок до Рязанки. Антон и так дюжинным здоровьем не отличается, а после этой эстакады он на утро не смог и пошевелиться – так сильно болел позвоночник. Идти к доктору он отказался, не смотря на все мои уговоры. Пришлось самой проверять его спину и выписывать рецепты.

Я далеко не врач и боюсь, что диагноз может оказаться неправильным, но, судя по всему, у Антона вывих позвонка. Пришёл Игорь. Узнав, что натворил, он сильно расстроился, но «извините» не излечит моего мальчика! Слава Богу, его дядя был костоправом, и Игорь кое-чего от него узнал. Друг Антона уверял, что ему нужно проколоть Мексидол, и в ближайшее время свести к минимуму нагрузки на позвоночник.

Ох, как мне всё это не нравится…»

Я отложил дневник в сторону, и устало протёр глаза. На последних прочитанных мною страницах почерк матери то метался в нервных припадках, то в спешке сваливал груды букв друг на друга, то еле плёлся, обрывая концовки слов и предложений. От этого хаотического танца зарябило в глазах, и я решил сделать перерыв.

Эх, мама, как же ты всегда была наивна! Историю Игоря я узнал в тот же день, что и вся станция, разве что о человеке с ножом слышал впервые. Да и об исследованиях подземных цветов я ничего не знал. Теперь я начал понимать, где постоянно пропадала мать в то время. Но почему она это от меня скрывала и что она вообще всем этим хотела сказать? Что-то подсказывало мне, что доставшийся по наследству дневник не просто подарок на память… Слишком всё официально и загадочно. Больше похоже на предупреждение, но, если это так, то от чего она меня хотела уберечь?

Последующие несколько страниц были посвящены лечению моей болезни и заметками, оставленными по поводу исследования подземных цветов. В тот период времени, пожалуй, единственное событие произошло на сто пятидесятый день:

«День 150.

Сегодня хотела провести исследования рекуррентной формы ростков в одной из отдалённых от станции комнат. Она находится ближе всего к поверхности, что позволяет лучше исследовать необычные свойства растений. Когда подходила к двери, услышала доносящийся изнутри шипящий шум. Очень удивилась, обнаружив там Джона – американца. При моём появлении он вздрогнул и быстро захлопнул какой-то чемоданчик. На вопрос, что он здесь делает, Джон на ломаном русском уверил меня, будто Ленин дал ему задание собрать детали для подстанции – «грунтовых мельниц». Джон действительно принимал участие в недавних вылазках за деталями, поэтому я ему поверила. Я и не знала, что он разбирается во всех этих железяках.»

Хм, в самом деле, странно. Джон Гленн – чудаковатый Турист, как его прозвали на станции, – переехал в Текстильщики, но я никогда не видел этого человека с паяльником в руках. За прошедшие годы он немного освоил русский язык, но и по сей день является молчаливым затворником. Однако это не мешает ему считаться одним из лучших бойцов в Трое. Задумчиво перевернув страницу, я хотел продолжить чтение, но тут дверь открылась, и в мою палату, мягко ступая, вошёл Шприц.

- Думаю, Антон, твоё заключение подошло к концу, – без обиняков начал он, - Нормально себя чувствуешь?

- Да, только ноги затекли.

- Ну-с, тогда проверим напоследок состояние твоей боеготовности.

Шприц осмотрел рану, измерил давление и температуру, и удовлетворённо кивнул головой.

- Молодой человек, в полном удивлении смею вас обрадовать: вы здоровы! Можешь одеваться и идти – тебя уже ждут. – Шприц похлопал меня по плечу и, бросив задумчивый взгляд на дневник у меня в руках, покинул палату.

Проводив его взглядом, я, кряхтя, приподнялся и сел в кровати. Оттянув рубашку, я обнаружил на груди маленький рубец – след выпущенной пули. Что ж, кто бы ты ни был, парень с того света, спасибо за небольшую отсрочку!

Размяв руки и ноги, я переоделся и, мечтая о душе, медленно вышел из палаты.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.4 / голосов: 24
Комментарии

Прелестно)...

Жду дальнейших комментариев!)

http://deadfantasy.ru

Мне понравилось описание людских страстей в начале и цельность мысли на протяжении всего повествования. Затягивает.

Создается такое ощущение, что все, не глядя, ставят оценки и идут дальше. Люди, кто-нибудь вообще читал 7-ю главу?

Я читал. Супер!

про чувства в начале понравилось,правдиво! Да и вообще хороший ход вставить дневник, тем более автор дает понять что это не просто так

Быстрый вход