Генетическое бешенство (5)

Клуб «Немо» похож на большой батискаф, зарывшийся в землю в одном из дворов старого города. Над овальным входом, стилизованным под иллюминатор, светились два старинных прожектора так, что каждый, кто приближался, попадал в круг света. На небольшом расстоянии от клуба сидела компания подростков, с завистью смотревших на тех, кто время от времени входил и выходил.

Когда мы вошли в круг света, дверь открылась, но вход был перечеркнут зеленой решеткой лазеров.

- Леголас Сандерсон, - сказал металлический голос невидимого администратора, - плюс один. Вход для третьего платный.

- Еще чего! – Ответил Лего, - Платон Франкенштейн здесь?

- Одну минуту, - откликнулся администратор, - Проверю камеры. Да, здесь. Ему что-то передать?

- Скажи, что я жду у входа.

Кажется, тогда я еще не поняла, кто такой Платон Франкенштейн, но после того, как прозвучала эта фамилия, мне стало страшно. Я вдруг осознала, что оказалась ночью перед входом в какой-то странный клуб в компании двух мало знакомых парней.

- Франкенштейн, это его настоящая фамилия, или он такой уродливый? – спросила я Леньку.

- Ни то, ни другое, - Ответил Ленька. – Франкенштейн – это псевдоним. И, кстати, доктор Франкенштейн - это не оживший мертвец, а его создатель.

- Знаю. Но доктор тоже был не красавец.

- А вот и он. Зацени.

Платон ослепителен. Сложно сказать, сколько ему лет, но, явно далеко за тридцать, а то и за сорок, хотя он явно очень следит за своей внешностью. Может, это мне сейчас кажется, что я заметила его возраст, потому что уже наслушалась о нем от Леньки, но фишка в том, что когда общаешься с Платоном, это последний вопрос из тех, которые могут прийти в голову. И не потому, что он явный гей.

У него короткие, тщательно уложенные мелированные волосы, аккуратно постриженная черная бородка с усами и грубоватое смуглое лицо без единой морщины. На нем были черные облегающие брюки из латекса или чего-то подобного, белая шелковая рубашка с очень широкими кружевными рукавами, воланами спадавшими до пояса, когда он скрещивал руки на груди. Поверх рубашки был надет короткий черный жилет, рукава которого обтягивали его мускулистые бицепсы.

Когда Платон вышел из дверей «Немо», Лего подбежал к нему, и они пару минут о чем-то шептались. Потом они подошли к нам с Ленькой.

- Яна? Очень рад знакомству. Я – Платон Франкенштейн. Позволите вашу руку?

Прежде чем я успела ответить, что тоже рада познакомиться, он протянул мне щупальце. Не руку. Щупальце. Черное, надушенное, мягкое как замша, по строению похожее на кольчатого червя, который может удлиняться и сокращаться, становясь то толще то тоньше.

Увидев мой ужас, он ослепительно улыбнулся.

- Удобное усовершенствование, правда? Я решил, что лишняя пара рук никогда не помешает и приделал себе манипуляторы чуть повыше локтя. С выбором одежды сложновато, но зато могу обнять вас всех троих одновременно и при этом не уронить бокал с вином.

- А вы не боялись… - я чуть не сказала «что доктор Франкенштейн ошибется», когда вдруг до меня окончательно дошло, кто передо мной.

- Боялся. Много раз и очень много. Я вообще трус. А чего боитесь вы?

- Я… Мне…

Платон убрал щупальце.

- Вы обо мне что-то слышали. Что-то плохое. Может быть, даже читали статьи автора, давшего мне псевдоним. Кстати, это, наверно, единственное хорошее, что он сделал в жизни. И то невольно. Странно. Я был уверен, что уже давно не хит сезона.

- Мне рассказывал один знакомый.

- Он из ОКОК? – В его устах это прозвучало как «око-ко».

- Из генетической полиции.

- И он говорил, что я убийца?

В этот момент вмешался Лего.

- Платон, извини, - Лего не дал мне ответить на последний вопрос Платона. – Я не знал, что так выйдет. Яна, если хочешь, я посажу тебя на такси и отправлю в общежитие.

Мне очень хотелось сбежать. Вместо этого я протянула Платону руку.

- Да. Но неубедительно.

Ленька присвистнул и уставился на меня почти трезвым взглядом. Щупальце Платона скользнуло мне в ладонь и обвилось вокруг запястья. Это было самое странное рукопожатие в моей жизни.

- Ну что ж, тогда пойдем, поможешь старому злодею кошку красить.

Ленька и Лего захохотали.

- Какую кошку, зачем?

- Ну, на кино вы трое уже опоздали, а через двадцать минут начнется перфоманс. Все будет происходить в темноте, где будет плавать много сложных голограмм. Из живых существ актерами будут только кошка и человек. На человеке костюм, а кошка должна выглядеть как можно натуральнее, но если шерсть не покрыть специальным составом, в темноте ее не будет видно. Ну что, поможешь? Кстати, ничего, что мы на ты?

- Да. Конечно. Рада познакомиться.

На этот раз на входе нас опять чуть не задержали. «Платон Франкенштейн, плюс три», - равнодушным металлическим голосом сказал администратор, перед тем как исчезла решетка, перекрывавшая вход. Один из ваших спутников не проходит фейс-контроль. Он слишком пьян.

Платон вздохнул.

- Под мою ответственность. Сейчас этот пьяный оборванец получит слабительное, рвотное и отрезвин, после чего отправится отлеживаться в чилл-аут.

- Я должен доложить руководству, – отозвался робот. Через несколько минут мы все-таки зашли. В клубе было сумрачно и шумно. Выставка «Пасынки земли» представляла собой абстрактные картины и скульптуры, на которых что-то непоправимо рвалось, ломалось, не понимало и мучилось. На светлых стенах коридоров и на широком карнизе над баром мелькали сцены из очень странного, предельно извращенного мультика «Котопес».

Мы прошли в дверь с надписью: «для персонала», - и оказались в двух смежных светлых комнатах. Двое мужчин сидели на диванчике и возились с какими-то проекторами, за столом сидела девушка с радужными волосами и в наушниках – видимо, настраивала музыку.

Платон достал из шкафчика аптечку и выдал Лего горсть каких-то таблеток.

- Вот, - он кивнул на осоловевшего, покачивающегося Леньку, - проследи, чтобы он все это съел. Посидите в холодке, пока не начнется представление.

Лего с Ленькой ушли.

- Ну, где Муська? Кис-кис!

Он вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся, держа на руках рыжую полосатую кошку.

- Подержишь актрису?

Я взяла кошку на руки и стала почесывать ей за ушами. Неожиданно мои пальцы наткнулись на какой-то прыщ или нарост. Платон вытащил из-под стола ящик и подвинул мне стул.

- Садись. – Я села. – Сначала нужно ее подключить к пульту ДУ. Да не пугайся! Ничего с ней не случится. Это кошка хозяина клуба, и если ей хоть что-то не понравится, он с меня шкуру спустит. Очень простая операция. На первом этапе делается карта мозга животного, потом прокладывается маршрут к нужной зоне от уха, за ухом просверливается маленькое отверстие в черепе, через которое запускается зонд из биоматериала с наномеханизмами, зонд находит нужную зону по введенному в него маршруту, и подключается к нейронам. Через несколько дней можно в разъем за ухом вставить активатор, на который дистанционно поступают указания от пульта. После представления мы уберем активатор, все остальное рассосется само за следующие пару дней, а наномеханизмы выйдут из организма Муськи с мочой. – С этими словами он что-то вставил в разъем за ухом кошки и достал из ящика мягкий пластиковый мешочек размером с кулак.

- А вот и наш главный сюрприз. По сюжету Муська должна быть очень хитро беременна, и сейчас мы ей это устроим.

Кошка забеспокоилась и начала вырываться. Платон схватился за пульт.

- Она сейчас успокоится, держи крепче!

Действительно, после того, как Франкенштейн нажал на пару кнопок, Муська успокоилась и довольно замурлыкала. Она легко позволила перевернуть себя на спину и закрепить на пузе странный мешочек. Сверху Платон приклеил кусочек искусственного меха под цвет кошкиной шкурки, достал баночку с краской и две кисточки.

- Ну вот, теперь самое сложное. Я крашу голову, а ты начинай с брюха. Состав бесцветный, но прокрасить надо тщательно.

Он взял кошку в щупальца, положил себе на колени брюхом кверху и взял в руку кисточку.

- Кстати, а чего это вы трое сегодня такие взъерошенные? - Спросил он, когда мы углубились в работу. - И как ты познакомилась с моими маленькими друзьями?

- Мы с Лего учимся вместе. А Леньку я сегодня впервые вижу. На встрече с даблоками он что-то спрашивал про то, едят ли черви людей. И Лего попросил меня за ним присмотреть.

Платон кивнул.

- Понятно. Значит, воспоминания нахлынули.

- Какие воспоминания?

- Ленька когда-то работал в том проекте с водотропами. И закончилось это весьма грустно. Спроси его как-нибудь, если будет в настроении, расскажет.

- А ноги для Лего ты делал?

- Я. Давно это было. Одна из последних моих стоящих операций.

- Что-то не получалось?

- Как раз наоборот. Слишком хорошо получилось. Мне предложили контракт с ОКОК, а я отказался.

- Почему?

Платон усмехнулся.

- Смотри, здесь у Муськи слишком много состава. Он не должен капать, размазывай равномерно. А ОКОК… Когда хотят подружиться, то не предлагают кабальные условия, не запугивают и не клевещут в прессе. Если бы я согласился с ними работать, это значило бы, что они полностью определяют, что я должен делать и для кого. К тому же я должен был сдать им технологию. Я все же не машина, чтобы не задавать вопросов. А после того, что я видел на Луне, сдавать им технологию меня совсем не тянет.

- А что ты видел?

- Много людей, которым уже невозможно помочь. И еще больше тех, кто не заинтересован в моей помощи, но был бы вынужден ей воспользоваться, если бы я согласился. Даблоки говорят, что у меня будут все возможности, любое оборудование и масса людей, на которых можно практиковаться. Проблема в том, что мне не нужна такая практика. Технонейроадаптация – это искусство, у которого множество возможностей, о части которых не знаю даже я. А мне пришлось бы превратить ее в конвейер однотипных операций, смысл которых только в том, чтобы удовлетворить прихоти топ-менеджеров ОКОК. За счет людей, которым заплатили достаточно, чтобы они согласились на эксперименты над своим телом.

- Как это?

- Они очень спешат. Сначала следовало бы все подготовить для того, чтобы там могли жить люди, которые будут отстраивать подземные города, фермы и добывать то немногое, что может дать Луна в смысле ресурсов. А для этого нужны годы предварительной работы. Даблоки решили совместить два этапа. И в результате существует три-четыре базы, где можно относительно нормально существовать, но эти базы не в состоянии вместить всех, кто там работает. Поэтому остальным, тем, кто не командует и не занимается важными для ОКОК исследованиями, приходится рисковать.

Увидев Луну впервые, я понял, что такого понятия, как лунный пейзаж не существует. Самодовольные, как топ-менеджер, глыбы скал и безбрежные моря бессмысленной пыли не могут радовать глаз. Все время хочется смотреть вверх, на Землю.

Но смотреть вверх нельзя, если хочешь сохранить жизнь. Коварные трещины и непредсказуемые обвалы при отсутствии атмосферы и надежды на достаточную помощь в случае чего – вполне достаточно, чтобы угробить любого.

И к этому набору человек успел добавить множество деталей. Первые неудачные попытки создать какие-то полезные человеку формы жизни на Луне привели к появлению организмов, как правило, хищных, или пожирающих все, что можно переварить. В лунной ночи сияют флуоресцентным светом шляпки гигантских, впитывающих жесткую радиацию грибов – для шахтеров, которые месяцами не видят иной органики, кроме замороженных брикетов с пищевой смесью, эти грибы становятся напоминанием о Земле. И это не так странно – ничего более похожего на привычные человеку формы жизни вокруг нет.

Маленькие, щупальцеватые лунные многоножки хитро отсвечивают опасными, как жало скорпиона, огоньками в окрестностях лунных баз. Фототропные колониальные организмы, размером и формой напоминающие ржавую бочку, тянутся к этим источникам света в скудной лунной ночи, и неизбежно оказываются съеденными. Медленно, поверх оскверненной пыли, нарастает слой чего-то, что экологи на Земле легкомысленно назвали гумусом.

Все. Больше не могу. Да, я сегодня не пошла на занятия. Ну и что, возьму у кого-нибудь конспекты. Мне нужно отлежаться и как-то прийти в себя. В конце концов, для первого в жизни похмелья это как-то слишком. И еще мне надо выговориться, но я никому не могу рассказать о том, что узнала, боюсь того, как это прозвучит. Если мама так испугалась, узнав про Плив, что она скажет, услышав про Платона? И все остальное. Они мне нравятся, особенно Ленька. Я бы хотела, чтобы он позвонил.

19 09 2040

Анька ушла встречаться со своим Костей, тем персонажем, с которым она познакомилась на встрече с даблоками. Я снова закосила универ. Звонила Таня, сказала, что сегодня раздавали темы докладов по экологии. Она сказала, что записала нас с ней рассказывать про «Новые деревни», если я не против. Зовет в гости. Она снимает квартиру где-то рядом.

Надо будет обязательно общаться с Лего и Платоном. Вот только как? Не просить же Платона сделать мне такие же щупальца, как у него. Для начала нужно будет сменить гардероб, а то я чувствовала себя в «Немо» каким-то синим чулком.

Платон сказал, что у него есть небольшое производство протезов, а еще он делает всякий антураж для кино и иногда помогает некоторым арт-группам, вроде той, которые устроили тот перфоманс. Может, попроситься туда подрабатывать, вдруг сгожусь на что-то? Мне очень понравились «Дети под подозрением», хотя я и не понимаю, почему. Оторванные руки-ноги, кошачьи роды на сцене – если пересказывать, кажется отвратительным, но это было так красиво!

Когда мы закончили красить кошку, кино уже закончилось и все остальные участники арт-группы «Перегар» ушли готовить сцену. Платон отвел меня в чилл-аут, где валялись Лего с Ленькой. Протрезвевший Ленька пил минералку и посасывал кальян, а Лего сидел рядом с бокалом розового коктейля.

- Ребятки, возвращаю вам вашу Яну. – Сказал Платон. – Лего, ты знаешь наш столик, если собираетесь смотреть перфоманс, пора идти. Мне сейчас нужно сделать последние приготовления, а потом я к вам присоединюсь.

- Ну, как тебе Платон? – Спросил Лего.

- Классный!

- Ага. – Подтвердил Лего. - Я его люблю с того дня, как мы познакомились. Уже почти четыре года. Он меня спас, когда я пытался смыться с Луны, а потом я год за ним увивался, пытаясь доказать, что хочу его не только из чувства благодарности.

- Ты тоже был на Луне? – удивилась я.

- А кто еще был на Луне? – хмуро спросил Ленька.

- Ну, Платон говорил, что отказался работать с ОКОК, и что ты там работал.

- Да, я свинья. А ты молодец, не испугалась, когда он щупальце протянул. Кстати, а что ты слышала о Платоне?

- Мой сосед рассказывал о докторе Франкенштейне. Что это, типа, нелегальные врачи, которые делают опасные операции для тех, кто хочет стать киборгом.

- И почему ты не поверила? Доказательства все на лицо. Если не считать, что Платон почти не делает операций. Но на лбу у него это не написано.

Я пожала плечами. Я действительно не знаю, почему. Наверно, если правду не говорит никто, то начинаешь верить тому, что кажется более интересным. Если бы я согласилась поехать домой, вечер получился бы намного скучнее. Леньке я этого, конечно, не сказала.

- Просто мне понравились вы двое. К тому же Платон не скрывает, что он доктор Франкенштейн, и его давно бы поймали, если бы он был в чем-то виноват.

- Иногда пытаются. – Сказал Лего. - Нелегальные врачи действительно существуют. Только они ни хрена не знают, что на самом деле делает Платон. Пытаются усовершенствовать технологии, которые используют для того, чтобы привинтить искусственные руки-ноги. И ничего не получается. А к Платону приезжают из ментовки каждый раз после того, как всплывает очередное безобразие. Отчасти чтобы напомнить о себе и удостовериться, что это не он лажанулся, отчасти за консультацией.

- А почему никто, кроме Платона ничего не знает? Разве такую технологию можно разработать в одиночку?

- До «бешенства» Платон занимался исследованиями возможностей взаимодействия человеческих нейронов с искусственными элементами. Потом, когда началась возня с покорением Луны, борьбой с «бешенством» и созданием замкнутых экосистем, вроде «Новых деревень», денег на такие исследования стали давать очень мало. Платон ушел из науки, открыл лавочку по производству протезов и на досуге проверял свои идеи. Времени у него было вагон, а самое главное он понял, еще когда работал в университете. А когда все начало получаться, решил запатентовать и выбить финансирование. Но нарвался на ОКОК.

- Понятно.

- Ну что, пошли в зал? – нетерпеливо спросил Ленька. – Надо купить чего-нибудь выпить, а то меня уже мутит от трезвости. Кстати, Яна, ты что будешь?

- Я бы что-нибудь съела. – Призналась я.

- Ну, здесь кормят не особо, в основном поят, но какой-нибудь омлет устроить можно. Подойдет?

Наш столик был совсем рядом с прямоугольной сценой, но достаточно далеко, чтобы просматривался подиум. Когда мы зашли, пустых столиков почти не было. Играло какое-то техно и медленно гас свет. Мы сели за столик, Лего набрал на панели меню заказ, прибежал Платон и уселся рядом с ним.

Когда раздвинулась середина столика и на подносе появился наш заказ, зал уже почти полностью погрузился во тьму. Остались только тусклые светильники на столах, испускавшие густой синий свет. На сцену вышел актер, одетый во что-то цвета человеческой кожи. Он был без лица, без каких-либо признаков половых органов, со ртом, от уха до уха зашитым грубой ниткой. На месте глаз зияли черные провалы, сливавшиеся с тьмой вокруг. В одной руке он нес нечто, казавшееся сгустком мрака, в другой – яркое птичье перо, светившееся ровным радужным светом. Человек сел на пол, скрестив ноги, положил перед собой сгусток мрака и начал писать по нему пером.

Это страшная сказка, принцесса.

И никто не увидит конца.

У автора отняли речь,

У зрителей украли время,

Актеры умерли, не сказав главных слов…

Остались только дети.

Но дети под подозрением!

Из под пера выпархивали крошечные, как светлячки, слова. Они быстро росли, свивались в устремляющуюся вверх радужную спираль, вытягивались в цепочку и плыли к зрителям, высвечивая лица тех, кто сидел в первых рядах, плавно падали вниз, как лента серпантина, струились вдоль сцены и снова взмывали вверх.

К словам, как бабочки на свет, со всех сторон слетались и сбегались странные создания: сказочные звери робко выглядывали из темноты, а потом с отчаянной смелостью начинали прыгать, пытаясь поймать слова, как котята ловят солнечных зайчиков; маленькие радужные птицы налетали внезапными стайками, затевая чехарду между букв, пока их не спугнула пара фениксов – они ухватили когтями слова и начали тянуть их в разные стороны. Слова растягивались и становились еще ярче. Мимо проплыл невозмутимый китайский дракон, сделав круг под потолком клуба, осторожно, чтобы не задеть слова.

К пишущему человеку тянулись многосуставчатые механические руки, которые отрывали у него части тела и на их место ставили разные механизмы. Ему оторвали ноги и вставили гусеницы, как у допотопных тракторов; вырвали позвоночник и ввинтили ковш экскаватора на длинной ручке, бессмысленно загребавший пустоту; вырвали сердце и вмонтировали шестеренки, надежно замуровав их за прозрачным стеклом в груди; вскрыли череп и вкрутили три длинных антенны и две прямоугольных солнечных батареи. После «главных слов» буквы не появлялись в прежнем ритме – человеку оторвали руки и заменили их манипуляторами. Пока шла операция, перо лежало на сгустке мрака, и вверх тянулись кроваво-красные капли многоточия, но потом человек подхватил перо манипуляторами и закончил фразу.

Когда он поставил восклицательный знак и отложил перо, на сцену вышла рыжая и полосатая беременная кошка, та самая, которую я красила и держала, пока Платон приклеивал к ней брюхо. Кошка, в отличие от других существ, была совсем обыкновенная. Она проходила сквозь прыгающих за буквами зверюшек, не замечая их, и, жалобно мяукая, бежала к человеку. Человек подхватил ее манипуляторами, положил между гусениц и начал гладить. Кошка родила человеческого младенца и, вдруг чего-то испугавшись, с шипением уползла во мрак. Ребенок заплакал, перекрывая звуки музыки, и тело его начало трансформироваться. Руки и ноги удлинились, пальцы превратились в извивающиеся щупальца, хищно цепляющиеся за человека. Человек не сопротивлялся. Зубастая пасть стремительно сомкнулась на горле. Сказочные существа полопались как мыльные пузыри, буквы полыхнули алыми цветами закатного неба и погасли. Сцена погрузилась во мрак, который освещал только слабый свет от брошенного пера. Музыка смолкла. Публика зааплодировала.

- Декаданс, - сказал кто-то в зале.

- Это суперхищник? – спросила я Платона, имея в виду ребенка.

- Тебе понравилось? – ответил он вопросом на вопрос.

- Очень.

Ваша оценка: None Средний балл: 9 / голосов: 24
Комментарии

За идею о лунной экосистеме 10.

Я, когда-то пытался представить организмы будущего, создающие экосистему Луны. Любопытно изучить другую точку зрения.

Кстати, это идея по поводу контрабанды, затронутой в одной из тем форума. Лунные мутанты могут синтезировать некие органические соединения с уникальными свойствами. Доставлять эти вещества контрабандой может оказаться дешевле, чем синтезировать искусственно или адаптировать мутантов к земным условиям.

Они там тоже пытались. Неудачно. По сути, это даже не экосистема, а экопомойка. Время от времени что-то случайно выживает и начинает ползать. Подробнее об этом будет дальше. Подправила. Слово "экосистема" и правда было неуместным.

Очень здоровски=) Описание ближайшего будущего в стиле хайтек великолепно. Форма повествования - тоже хороша.

С интересом читаю от первой-же части.

Редко встретишь настолько хорошо прописанный и атмосферный рассказ... Мне очень понравилось, история этого странного мира меня впечатлила, так что жду продолжения=) Спасибо!

ПС Задумалась о цикличности событий... Вроде как гены ящериц доминирующие над всеми остальными... И описание про этого супер хищника и этапы гибридизации, если так подумать, то вполне можно представить, что когда то давно была какая то другая гуманоидная раса, потом пошли такие видоизменения, все скрестилось с друг другом, по закону естественного отбора, выжили наиболее сильнейшие и приспособившиеся виды, а "суперхищник" намного позже получил звание хомо-сапиенс... Уж не к этому ли клонит автор?))

To Djai)

Не к этому. Короновать обезьян неохота) Но логика мысли где-то рядом)))

Бесподобное описание представления!!!! Браво! БРАВО!!!:)

СТАВЛЮ 5!!!

Но по 10 бальной системе, больше за это ставить увы нельзя.

Быстрый вход