Феникс. Пламя теплится. Глава 1

Глава первая

Колючий свет резал глаза, заставлял щуриться. Дезире держала на вытянутой руке заполненную малиновой полупрозрачной жидкостью колбу. Придирчивый взгляд выискивал изменения исследуемого материала - камня размером с кулак ребенка. Наконец, тот начал медленно менять цвет, постепенно сбрасывая грязно-зеленый налет. Жидкость тут же приобретала желтый, а потом вновь красный оттенок.

- То, что нужно, - прошептала девушка и нервно облизала пересохшие от волнения губы.

Осколок ничем особо не примечательного куска камня или, скорее, льда, стал прозрачным, практически не различимым в растворе.

Значит, она не ошиблась. Девушка поставила колбу на стол, принялась осторожно выуживать из нее прозрачный кристалл. Снова засмотрелась игрой света в осколке гидрата метана - одного из самых главных сокровищ послевоенного мира. Один такой кусочек способен был обеспечивать работоспособность электрогенератора в экономном режиме в течение нескольких дней. Универсальный источник энергии – одно из немногих чудес, оставшихся и все еще используемых после катаклизма.

Слабое, но утешение, если учитывать тот факт, что для добычи полезных ископаемых почти не осталось функционирующего оборудования. А то, что осталось - принадлежало нескольким крупным синдикатам, каждый из которых имел свою собственную небольшую армию и оттого неимоверно взвинчивал цены на добываемую продукцию. Что-то изменить в сложившейся ситуации было столь же реально, как и попытаться вновь сдвинуть с места генную инженерию. Все пропало, все кануло в лету.

То, что когда-то было призвано сделать человека еще более величественным, в итоге принесло только горе и ядерную войну, щедро сдобренную магией. К месту пришлись и идеи отдельные гениев – поиск новых путей к более эффективному уничтожению себе подобных не так прост. То, что изначально создавалось во благо, со временем показало свою оборотную сторону, став грозным оружием - инструментом в выяснении истины.

Казалось, что совсем недавно уровень развития медицины был столь высок, что операции по пересадке жизненно важных органов не вызывали никаких проблем. Сами же органы выращивались в лабораториях в считанные часы, словно подоспевшие после дождя грибы. Были пересмотрены фундаментальные понятия в таких науках, как физика, химия, математика. Люди иначе взглянули на само время и пространство, подобрали "ключи" к иным мирам.

После освоение принципа извлечения энергии из кристаллического метана, залежей которого оказались на планете огромные количества, проблема энергокризиса разрешилась. Впоследствии кристаллы начали покрывать двойным слоем специального напыления, предотвращающего испарение и облегчающего транспортировку.

Дезире вздохнула, бережно положила кристалл, который вновь стал менять цвет, на одну из чашей старых аптекарских весов, на другую чашу перекочевало несколько маленьких грузиков.

- Малова-то, конечно, - со вздохом проговорила девушка.

Тем не менее, теперь у общины было некоторое время для поисков новых складов или лабораторий, уцелевших со времен расцвета цивилизации. В подобных развалинах хранилось многое, чем еще пользовались выжившие.

Дезире оставалось выполнить последние действия по подготовке кристалла к работе и его можно будет передать технарям. А те уж займутся обеспечением более-менее сносного уровня жизни в пределах пары цехов фармацевтического завода, где община и обосновалась. К сожалению, хоть завод и имел прямое отношение к лекарствам, но его склады оказались абсолютно пусты. По всей видимости, во время войны здесь была проведена основательная ревизия, а само производство остановлено.

Девушка обогнула стол, подошла к одному из покосившихся шкафов и, недовольно бубня себе под нос, что работать в таких условиях равносильно самоубийству, приоткрыла дверцу. Тот факт, что община перебралась в этот недавно найденный завод - не мог не радовать, но все-таки могли бы уж найти пару крепких парней и привести в порядок ее мини-лабораторию. Тяжело работать и сосредотачиваться на исследованиях, если мысли постоянно возвращаются к тому: как бы ни уронить одну из драгоценных банок с жидкостью или реторту.

Словно в подтверждение этого недовольства, одна из полок жалобно взвизгнула, резанула слух и наклонилась. Стоящая на самом краю плотно закрытая стеклянная банка с чем-то сыпучим тут же поползла вниз. Дезире успела ее подхватить в последний момент, с ужасом наблюдая за еще десятком таких же склянок. Часть из них была подписана, часть - не имела никаких опознавательных знаков. Поймать их все, в случае группового самоубийства, было невозможно. К счастью, пока что они смирно сидели на своих местах, не спеша преподнести неприятный сюрприз.

Поддерживая подмышкой банку с белесым порошком, Дезире, как могла осторожно, подцепила своевольную полку. После чего, вернув беглянку на место и взяв взамен интересующие её склянки с жидкостями, вернулась к столу, на котором мирно покоился кристалл.

- Посмотрим, что тут у нас… - она откупорила одну из склянок, отвернулась в сторону от зловонного сизого дымка, запах которого тут же заполонил комнату. Проведенные почти все сознательные годы в компании отца, который прославился своими многочисленными открытиями в области химии, вернее сказать - повторными открытиями утерянных знаний, Дезире могла не без хвастовства сказать, что способна многие химические компоненты определить по запаху. Кивнув сама себе, девушка повязала на нос тонкую повязку из пористой ткани, служащей простеньким фильтром. Затем подожгла горелку и смешала еще несколько компонентов в специально предназначенной для этого чистой колбе, отчего лаборатория стала похожей на шоу пиротехников.

- Красота… - вздохнула Дезире и установила колбу над огнем, помешивая ее содержимое стеклянной палочкой.

Дверь скрипнула, пропустила в маленькую комнатушку глоток чистого воздуха.

- Эй, долго ты еще тут? – в проеме показалась физиономия паренька лет тринадцати.

- А ну марш отсюда! – девушка грозно свела брови. – Сколько уже раз говорила тебе – никогда не входить, когда я работаю! Или ты ослеп, не можешь прочесть, что написано на табличке?

- Собрание будет, - паренек обиженно хлюпнул носом и пожал щуплыми плечиками. - Ты просилась напомнить тебе.

- Хорошо, спасибо Сэмми. А теперь все-таки кыш с глаз моих, а то вылью на тебя чего-нибудь и станешь похожим на большую жабу.

Паренек, видимо почувствовав всю реальность угрозы, скрылся за дверью, но тут же вновь просунул голову в узкую щель и с горящими глазами спросил:

- Это оно?

- А ну брысь!

Дезире шикнула на наглеца, потом осторожно подцепила кристалл пинцетом, опустила в разогретую жидкость. Тот плавно осел на дно маслянисто-густого варева, которое тут же зашипело, забурлило, медленно поднимаясь к самым краям колбы.

- Что за чудеса? - закрыв лицо куском прозрачного пластика, девушка склонилась над кипящей жидкостью.

Определенно, реакция не должна быть такой! Уже сколько раз Дезире удаляла верхний защитный слой с подобных кристаллов. И теперь могла дать голову на отсечение, что все происходящее было неправильным.

Пар лез в глаза, которые тут же начали слезиться.

“Нехорошо все это, - мелькнула мысль. Дезире попыталась проморгаться, смахнула упавшую на лоб прядь длинных светлых волос. – В следующий раз надо будет найти косынку”.

Недолго раздумывая, девушка подхватила пинцет и попыталась почти наугад вытащить осколок ценного кристалла из подрагивающей колбы.

Что было потом, она так никогда толком и не вспомнила. В памяти осталась лишь яркая вспышка и мутнеющая россыпь шипящих капель, украсивших плечи и руки. От попадания брызг в глаза спас кусок пластика, но он не мог противостоять клубам горячего пара, окутавшего прозрачную поверхность и ворвавшегося в незащищенные глазницы. Сознание взорвалось нестерпимой болью. Яркая вспышка погасла, принеся за собой кромешную темноту. Дезире завыла, отбросила бесполезную защиту и вцепилась пальцами в лицо, словно старалась сорвать с него причиняющую страдания незримую маску.

В яростном припадке, взмахнув над столом руками, она упала на пол. В стороны широким веером полетели колбы с реагентами, инструменты, всякий мусор. Вспарывая нежную кожу на ладонях, девушка вцепилась в кусок разбитого стекла. Еще мгновение и оно, пляшущее в дрожащих пальцах, оказалось возле глаз.

- Эй! Держи её! – раздалось у двери.

Но Дезире ничего не слышала. Обезумев от боли, она наотмашь полоснула по глазам. Предательская дрожь изменила траекторию удара – стекло глубоко рассекло бровь.

- А-а-а! – Дезире почувствовала, что кто-то прижимает ее к полу, заламывает за спину руки. Это вызвало новую волну ярости. Паника от осознания собственной беспомощности убивала остатки разума.

- Не пускай её!

- Да она брыкается, как чокнутая! – почти над самым ухом прошипел злой мужской голос, и кто-то еще сильнее перехватил тонкие запястья.

- Разорви ей рукав, умник и не шарахайся от неё, как от чумной! - второй голос был женским. – Не делай скорбное лицо, чистоплюй!

Мужской голос был знакомым. Даже сквозь боль Дезире вспомнила лицо его обладателя. Будь он неладен, Кэр ЛарАлан!

Эрсати, выбрав наименее тяжелый путь, просто бросил девушку лицом в пол и с садистским удовольствием ткнул колено между её лопаток.

- Давай, Марна, коли свою дрянь! А то эта ненормальная пришибет одного из нас.

"Я припомню тебе эти слова!" – яростно пообещала себе Дезире, почувствовав укол в плечо. Искривившись, игла с трудом вошла в одеревеневшую плоть и впрыснула снотворное.

Голова закружилась, мышцы сделались ватными. Странно, но даже боль, только что раздиравшая трепещущее тело, практически ушла. Была, и нет. Словно сброшенный порывом ветра с подоконника лист тополя.

“Тополя… Их так мало теперь, совсем нет, умирают с каждым новым годом, с каждой новой весной”…

- Мы все обречены… - прошептала Дезире, уже не отдавая себе отчета в собственных словах и едва ворочая языком. Затем пришло спасительная мгла, где уже не было ни тополей, ни боли.

- Теперь можешь встать с неё, - буркнула высокая, тучная молодая женщина неопределенного возраста.

Эрсати хмыкнул и поднялся, осматривая свой щепетильно подобранный наряд.

- Она все-таки испачкала меня! – рявкнул он, брезгливо рассматривая большую кровавую кляксу на колене кожаных штанов. – Вот же гадина!

- А ну тише! - осадила его Марна, как пушинку подхватывая девушку на руки. - Она не бродяжка с пустырей, так что ровня тебе.

- Толку мало от такой ровни! - продолжал негодовать Кэр, осматриваясь в поисках более-менее чистой тряпки. - Хоть бы польза от нее была какая. Женщина не должна подниматься выше отведенного ей уровня. Полукровка - она даже не линяет!

Представители расы эрсати внешне почти не отличались от людей, разве что были красивы. Они словно сошли с самых прекрасных картин древности – идеальные черты лица, словно из камня выточенные тела. Надменные, смотрящие на остальных свысока, они обладали феноменальной памятью, а так же полезными наработками в медицине и некоторых областях физики. Но главной и самой удивительной особенною эрсати было умение сбрасывать кожу...

- Замолкни и не заставляй меня напоминать о том, кто у нас единственный химик. Или ты сам возьмешься копаться во всех этих реагентах на полках? – прошипела Марна.

- Очень надо.

- То-то же, лучше открой мне дверь и помоги донести её до медицинского отсека.

* * *

Собрание должно было вот-вот начаться. Жители общины занимали места перед наспех сколоченной трибуной, возвышающейся на помосте из проржавевшего металла. Расставленные скамейки и стулья разного калибра были заняты теми, от кого напрямую зависело благополучие общины: самыми уважаемыми и влиятельными ее членами. Степень уважения и влиятельности показывала - насколько человек или представитель иной расы мог быть полезен.

Кэр пришел одним из последних. К слову сказать, он никогда не торопился на подобные мероприятия. В лучшем случае являлся к самому началу, но чаще опаздывал по, само собой, крайне веской причине. Он не видел смысла во всей этой болтовне, причем, раз за разом убеждался в собственной правоте. Театр одного актера - так считал эрсати. Они все могут сколько угодно голосовать, спорить, не принимать кандидатуру на ту или иную должность, быть за или против выдвигаемых вопросов, но, в конечном итоге, все сводилось лишь к одному – слову старосты.

Кэр даже не сомневался в том, что в этот раз собрание опять пойдет по давно сложившемуся сценарию, однако прийти следовало. Наплевать на устав он не мог. Приходилось скрепя сердце смириться. Тем более, можно было увидеть восторженные взгляды молоденьких жительниц общины, послушать тихий далеко не всегда одобрительный шепот остальных присутствующих.

Сказать, что характер эрсати был противным - значит не сказать ничего. Такого самовлюбленного, горделивого и призирающего все и вся типа еще нужно было поискать. Что его спасало – так это знания по многим техническим и историческим вопросам. Именно они делали его тем, что называют вынужденным злом. С одной стороны терпеть надменные выходки мало кому нравилось, с другой – община остро нуждалась в его голове, что не раз было доказано. Самому же эрсати плевать хотелось на все рассуждения, касаемые его персоны, он знал себе цену. Приятно быть легендой…

Кэр ухмыльнулся и уселся в самый последний ряд, лениво забрасывая ногу на ногу. Черт бы побрал эту девчонку с её идиотскими экспериментами. Все так всполошились, словно конец свет уже стучится в окно. Не зря сам Кэр не раз говорил ей, что рано или поздно она поплатится своей мордашкой или еще чем-нибудь менее ценным за никому не нужные эксперименты. И плевать, что все творимое в лаборатории могло облегчить существование общины. Какой в этой помощи толк, если простенький эксперимент обернулся неприятностью? Да и кристалл наверняка пришел в негодность. Вот же великий химик выискалась!

Эрсати раскачивал носком тяжелого ботинка в такт играющей в наушниках музыке. Раритет, что и говорить, но какой же приятный раритет! Звуки гитары и барабана почти прогнали из головы мрачные мысли. И черт с ней, с этой полукровкой! Неизвестно еще, что там творится с её физиономией. В любом случае - все это должно послужить ей хорошим уроком.

Лишь когда суета в зале начала стихать, Кэр нехотя снял наушники.

К трибуне вышел уверенный в себе мужчина лет сорока пяти - пятидесяти с короткой аккуратно подстриженной бородой, облаченный в строгий, сильно выцветший костюм-тройку. Староста не был умудренным жизненным опытом древним стариком, однако даже до его лет теперь не многие доживали.

Первые, самые трудные послевоенные годы унесли многие жизни. В основном причины гибели крылись в радиации и последствиях применения боевой магии. Экология, да и сама суть многих существ и законов изменились. Противоборствующие стороны оказались не готовы к столь тяжелым последствиям, надеясь на бункеры, защитные поля и ауры. Однако в какой-то момент процесс взаимного уничтожения стал неуправляемым. Цепное взаимодействие смертоносных реакций и заклинаний обрело такую самодостаточность, что более не зависело от желаний и действий вызвавших их сторон.

Земля почти опустела. Лишь спустя годы после осознанного прекращения военных действий представители выживших рас смогли заключить мирный договор и снова выйти на поверхность планеты из укрытий и логовищ.

Как оказалось, человеческая раса была менее остальных приспособлена к существованию в новом мире. Поговаривали, будто последствия войны были столь плачевными, что люди медленно, но уверенно вырождалась, уступая место "пришельцам". Кэр не любил это определение. Он всегда придерживался позиции, что лично его никто в эти земли не звал и уж тем более он бы никогда не бросил свой родной мир. Поэтому когда кто-то из людей начинал недовольно роптать и косо поглядывать в сторону тех, кто оказался более приспособленным или везучим, Кэр никогда не молчал. Он зло требовал одного – вернуть назад ту чертову установку, которая разорвала ткань между измерениями, мирами или как оно там называется… Вернуть и включить еще хотя бы один раз.

Обычно в ответ он видел стремительно тускнеющие взгляды. Все прекрасно знали, что повторить тот глобальный эксперимент не было ни технических возможностей, ни элементарных знаний. Большинство научных и культурных достижений пропало, превратилось в прах, оставив по себе лишь туманные воспоминания. А за прошедшие годы они успели смешаться с множеством расплодившихся домыслов. Знания, опыт, разработки и материалы распались жалкими крохами, с аппетитом заглатываемыми полудикими потомками.

- Я прошу тишины! – прервал размышления Кэра голос старосты.

Эрсати демонстративно зевнул и сполз на стуле, вытягивая ноги. Потом подмигнул сидевшей неподалеку милой брюнетке, которая уже не первый день находила предлог оказаться с ним рядом. Все-таки лучше дурачить голову девушке, чем пытаться вникнуть в смысл слов человека, кем-то избранного быть главным. Собственно, по какому праву избранного, Кэр так и не мог понять, вернее - не хотел. Вся его сущность восставала против каждого, кто требовал беспрекословного подчинения.

- Я начну с самого животрепещущего и буду говорить многим знакомые вещи. Это позволит избежать недопонимания, - начал староста и осмотрел собравшихся. - У нас большие проблемы с запасами гидрата. Точнее сказать – осталось всего несколько кристаллов и даже при экономном расходовании электроэнергии мы обеспечены максимум на три недели. Исходя из этого, первостепенная задача - пополнение метановых запасов. Самое простое решение в данной ситуации, как мне видится, выглядит следующим образом…

Мужчина выдержал паузу и продолжил:

- Полагаю, уже ни для кого не секрет, что совсем недалеко от заводских цехов есть так и не вскрытый научно исследовательский институт. Какие там разрабатывались лекарства и вакцины нам не известно. Но это не столь важно. Так как институт имеет собственный электрогенератор, при нем просто обязан находиться склад с топливом. У нас есть основания надеяться, что склад этот не пуст. Так же мы остро нуждаемся в медикаментах. Возможно, их удастся обнаружить в стенах института. Список необходимого уже подготовлен Марной. Не будем забывать об элементарных мерах предосторожности. Не стану напоминать всем известные случаи неожиданных находок в подобных законсервированных местах и рядом с ними. Все, кто отправится за топливом, обязаны строго следовать инструкции и четко выполнять свои обязанности. Но это я отвлекся... Инструктаж, как всегда, непосредственно перед выходом.

Длинная тирада старосты почти не долетела до Кэра. Он продолжал поглядывать на симпатичную брюнетку, стараясь не слишком показывать своей ею заинтересованности. Надо сказать, что и заинтересованность была скорее от нечего делать, чем от желания получить от милашки нечто большее. Хотя… Почему нет…

- …завтра. На рассвете к институту выдвигаются: Джон, Мартин, Гракх…и Кэр. Лучше всего, если вы обернетесь до темноты. Поэтому ни на что не отвлекаться, действовать собранно и слаженно.

Эрсати напрягся, прищурился.

По рядам сидящих прокатилась волна одобрения. Со своих мест поднялись двое крепких парней и представитель заркканов. Люди были одеты в поношенные камуфляжи, а зарккан поверх промасленного комбинезона зачем-то напялил кое-как подлатанную рубашку из металлизированной ткани. Он очень гордился этим подобием доспеха, почитая его фамильной реликвией.

Заркканы быстрее остальных народов освоили технические новинки нового мира. Неспособные к магии, они сумели адаптировать достижения других рас под себя. Уже спустя пару лет стали появляться первые доспехи и оружие, где наряду с металлом, покрытым рунической вязью, соседствовали генераторы силовых полей. Отдающиеся работе с фанатичной преданностью, заркканы были мастерами на все руки.

Единственное, с чем приходилось мириться любому, кто имел дело с представителями этой расы – была их неряшливость. Ее масштабы не поддавались анализу. Жилища заркканов представляли собой нагромождения всевозможных запчастей, реагентов, чертежей. Как в таком бардаке можно было эффективно работать – мало кто понимал. Однако самих хозяев мастерских такое состояние дел вполне устраивало. Невысокие, с длинными прямыми волосами, кустистыми бровями и козлиными бородками, они мало походили на техногенную расу. Вышедшие из болот, заркканы унаследовали коричневатую кожу с желтыми и зелеными пятнами. Их глаза отливали алым, а нижняя челюсть заметно выдавалась вперед.

С ростом в полтора метра рядом с Джоном и Мартином Гракх выглядел почти карликом.

Троица подошла к старосте, заняла место за его спиной. Приговоренные к расстрелу – не больше, не меньше. Не хватало только завязать глаза – сходство стало бы полным. В другой ситуации Кэр с удовольствием бы едко высказался по их поводу, но не теперь. От всего услышанного ему было не до веселья. Какого?... Эрсати вскочил на ноги, врастая тяжелыми подошвами ботинок в пыльный пол.

- Я?! Кто это решил, что я полезу в эту дыру?! – красивое лицо искривилось яростью, сделалось багровым.

В зале ненадолго воцарилась тишина, стали слышны малейшие шорохи. Кулаки эрсати сжались так, что побелели костяшки пальцев.

– Я никуда не подписывался!

- Но ты нужен группе, - со спокойствием удава произнес староста. Послышался одобрительный шепот.

Еще бы! Кэр не мог вспомнить ни одного случая, чтобы община, вернее собрание ее представителей, оспаривало решения старосты. Этого ли, тех ли, кто был перед ним. Создавалось впечатление, что все споры показные, призваны создать лишь видимость демократии.

Эрсати негодовал. Он чувствовал, что стоит посреди стада блеющих баранов. Но уподобляться безропотно кивающему скоту он не желал. Больше всего бесило то, что троица за спиной старосты была предупреждена заранее – это было ясно. Его же, столь незаменимого, забыли или не посчитали нужным поставить в известность хотя бы вчера.

Правильно старик не стал напоминать о возможных опасностях, могущих ожидать незваных гостей в стенах НИИ. Зачем пугать простых обывателей, нагонять на них лишний страх и отчаяние? Гораздо удобнее недоговаривать - люди будут опасаться, но не бояться без оглядки. Но он-то знал... Вернее сказать – не знал, как и каждый, кто еще не разучился думать самостоятельно. Иногда подобные экспедиции заканчивались благополучно, а иногда не возвращался никто. Такое незнание подсказывало простейший способ к выживанию - держаться подальше от лабораторий любого рода. В конце концов, можно купить эти треклятые кристаллы. Затянуть ремни потуже и купить - община в состоянии себе это позволить, пусть дорога в ближайшее поселение займет не одну неделю – морозы не завтра нагрянут.

- Кэр, в команде должен быть специалист-теоретик. Ты знаешь правила. А кроме тебя иных кандидатур у нас нет. Ты пойдешь за ребятами, будешь говорить им, что стоит взять, куда не следует соваться. Это не обсуждается.

- Я никуда не пойду! – рявкнул эрсати и скрестил руки на груди. - Сами грамотные, разберутся, что к чему.

- Завтра в шесть часов утра сбор в оружейной. Инструктаж, проверка снаряжения – все, как всегда, - староста, будто не слышал возражений Кэра.

Эрсати раскрыл рот, чтобы высказать все, что он думает о старосте и об общине в целом, но спокойный голос опередил готовые сорваться с губ слова.

- Кэр, не торопись с громкими речами. Ты сможешь мне все высказать лично сразу после завершения собрания. Буду ждать тебя в своей комнате. Приходи, если чем-то недоволен. А пока немного пищи для размышления: помни, что одну ветку сломать легко, а стоит собрать их вместе и уже не переломить.

"Сукин ты сын!" – Кэр наградил старосту презрительным взглядом и направился прочь. Что не говори, а этот человек обладал какой-то почти гипнотической силой, заставляющей верить и следовать указаниям. Вроде бы и не говорит ничего особенного, но слова надолго заседают в голове, становясь собственными мыслями.

"Поучи меня! – эрсати пнул подвернувшийся на пути стул. - Ты же знаешь, мать твою так, что спорить с тобой бесполезно… ну ладно, поговорим еще"!

* * *

Голова казалась туго набитой комками колючей пакли. Попытка приподняться на подушке привела к резкой боли в висках. Дезире поморщилась и застонала. Медленно, словно нехотя, мысли выстраивались в более-менее стройную цепочку, но от этого становилось лишь противнее.

К горлу подступала тошнота. Сколько Дезире себя помнила, ее организм всегда тяжело реагировал на любые психотропные средства, а так же препараты, обладающие психотропным действием. Всему виной была её полукровность, во всяком случае, иного оправдания своей странной аллергии девушка просто не находила. В свое время отец заметил эту особенность дочери и провел ряд анализов. Список возможных аллергенов оказался широк. По всему выходило, что ей были противопоказаны любые средства, снижающие либо повышающие возбудимость центральной нервной системы.

Глупо, но о собственной неприятной особенности она никогда не рассказывала. Не хватало еще стать предметом для жалости или сочувствия, а пуще того - насмешек. Тем более, толку от этого все равно чуть. Разве что прямой путь к нервному срыву. Стимуляторами она никогда не увлекалась, а редкое использование простых успокоительных большего вреда не приносило. Хуже обстояло дело со снотворным. О наркотиках речи не шло вовсе.

Дезире с самого детства старалась быть полезной и нужной. Еще сильнее обострилось это чувство после смерти отца. Жесткий патриархальный уклад эрсати почти не оставил выбора. Либо становиться бесправным инкубатором, и еще не факт, что ее примут: польстившаяся на человека мать автоматически стала изгоем. Либо последовать за отцом, постараться выбрать собственный путь, на котором заведомо не будет сторонней поддержки. Девушка выбрала второе: попыталась стать незаменимой в близкой ей профессии. И все равно ее не оставляло чувство одиночества. Зачем вообще жить на свете, если ты никому не нужна?

Иногда Дезире представляла себе: что случится, если по какой-то причине она больше не сможет быть полезной. От подобных мыслей всегда передергивало, а тем более теперь. Потому что, несмотря на терпимое отношение общины к своим членам, тех, кто не мог или не хотел приносить никакой пользы, выставляли прочь. Исключение составляли заслужившие уважение старики. Хотя, тяжелая жизнь сводила их количество к минимуму.

"Чтоб добрым быть, я должен стать жесток" – так, кажется, говорилось в какой-то старой книжке, которую она так и не дочитала.

Жестокие, зачастую бесчеловечные меры на практике оказались оправданными. Каждый отдельный человек рассматривался с точки зрения некой составной детали большого агрегата. Деталь потребляла энное количество энергии, пищи и прочих ресурсов. Тогда логичным становился вопроса – а стоит ли польза, приносимая этой деталью, вложенных в нее затрат? Простой и в тоже время чертовски сложный закон выживания в послевоенном мире.

Дезире осторожно ощупала лицо. Пальцы тут же наткнулись на туго наложенную бинтовую повязку, под которой угадывалась пара ватных тампонов. Странно, но боли почти не было. От нее остались лишь нудные отголоски, все еще отдающиеся в висках.

Еле сдерживая стон, девушка приподнялась на кровати, до дрожи вцепившись руками в железные края. Судя по тому, что вокруг все так же царила тишина, Дезире с облегчением решила, что её оставили одну. Вот и хорошо. Значит, некому будет лезть с нравоучениями и прочей ерундой. Дождавшись, когда звон в голове стихнет, девушка попыталась поудобнее устроиться на жестком матрасе. А потом, глубоко вздохнув, уверенно взялась за скобки, скрепляющие края бинта.

Последний виток дался ей непросто. Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Во рту появился неприятный горький привкус. От недавнего энтузиазма не осталось и следа. Дезире поймала себя на мысли, что нарочно пытается оттянуть момент истины. Она почти физически чувствовала нарастающую над головой тяжесть, словно все это время потолок медленно опускался. Казалось, сдерни повязку, и затаившаяся тяжесть обрушится многотонным прессом, раздавит. Девушка сглотнула, поморщилась, а потом одним движением сорвала остатки бинта и отбросила их в сторону.

Удивительно, но неприятных ощущений не было. Дезире немного подождала, прислушиваясь к себе, и открыла глаза. Уже в следующее мгновение она пожалела о содеянном.

Девушка вскрикнула и, свернувшись калачиком, упала на постель. Чувство было такое, словно в глазницы разом воткнули сотни микроскопических игл. Веки затрепетали, но чтобы их сомкнуть потребовались огромные усилия.

Темнота принесла небольшое облегчение.

Очень хотелось заплакать, не получалось. Дезире ничком лежала на кровати, прижимая колени к подбородку. Поза эмбриона - нечто такое, о чем воспоминания хранятся где-то на уровне подсознания, как о времени полного спокойствия, времени без боли. Девушка инстинктивно старался спрятаться от терзающей ее реальности, скрыться в первородной неге.

Сейчас так хотелось сострадания и чуточку жалости - совсем немного, но настоящей, искренней, а не положенной по статусу незаменимого химика. Перед внутренним взором встал образ отца. Его серые глаза смотрели с любовью и теплотой. Девушка обхватила себя за плечи, и, тихонько всхлипнув, мысленно сосчитала до десяти. Пролежав так еще несколько минут, она пару раз глубоко вздохнула и приоткрыла глаза.

“Может быть, все обойдется? – подумала Дезире. - Я еще не разучилась верить в сказки".

Девушка очень медленно поднялась, свесила босые ноги с постели. Картинка перед глазами плыла и каждую секунду норовила потерять четкость. Но уже сам факт того, что она видит, не мог не радовать. Маска, вернее тут кусок пластика, который выполнял ее функции, принял на себя горячие брызги. Но вот химические пары... их было не удержать.

Виски раскалывались от боли, глаза словно выжигали каленым железом. Но Дезире не собиралась сдаваться. На подкашивающихся ногах она преодолела три метра и тяжело облокотилась ладонями о стену по обе стороны от висящего там зеркала. Кожа покрылась холодной липкой испариной, дыхание участилось, накатила тошнота. С минуту девушка стояла с закрытыми глазами, стараясь прийти в себя. Было страшно, словно под ногами не рифленый металл пола, а вязкие облака над зияющей пустотой. Борясь с подступающей паникой, Дезире подняла взгляд.

На нее смотрела миловидная девушка с правильным носом, искусанными губами, рассеченной, но аккуратно зашитой левой бровью и совершенно красными глазами. Казалось, что все до одного капилляры полопались и теперь пульсировали в такт биению сердца, словно желая прорвать хрупкую роговицу.

От увиденного Дезире бросило в дрожь. С почти непреодолимой силой захотелось забиться в какой-нибудь дальний угол и замереть, чтобы никто не видел, никто не трогал. Дезире почувствовала, как к глазам подступают слезы. Провела руками по щекам – сухо. Видимо, поврежденными оказались еще и слезные железы, что не удивительно.

Девушка сжала кулачки и часто прерывисто задышала. Еще один мимолетный взгляд в ставшее ненавистным зеркало. Удар. По гладкой поверхности побежали трещины, искажая отражение. Из центра сверкающей паутины вниз скользнули алые струйки крови. Дезире будто очнулась, с удивлением взглянув на пораненную руку.

В это время дверь позади неё скрипнула и пропустила кого-то в комнату. Мягкие шаги замерли рядом с Дезире, которая даже не удосужилась обернуться.

- Как ты себя чувствуешь? – голос Марны был деловым, без каких-либо намеков на жалость.

- Я ослепну, - без прелюдий ответила Дезире и повернулась к собеседнице. - Ты же видишь.

- Я ничего не вижу, - резко оборвала её Марна и чуть ли не силой усадила на стул. – Не жмурься, я должна осмотреть тебя.

- Да, пожалуйста, - обреченно произнесла девушка.

Действия Марны были быстрыми и болезненными. Пару раз она умудрилась довольно грубо пройтись по раздраженной роговице, снимая специальной палочкой мазки со слизистой. Дезире чуть не выла и продолжала кусать многострадальные губы. Через несколько минут все было закончено.

Марна поместила только что взятый образец между двумя тонкими полупрозрачными пластинками и отправила их в утыканный проводами прибор. После этого, подойдя к монитору стоявшего тут же компьютера, быстро забегала пальцами по клавиатуре. Индикация на приборе ожила, послышалось еле заметное жужжание.

- Программе анализа потребуется некоторое время. Давай-ка пока взглянем на тебя поближе.

Протянув Дезире кусок смоченного в антисептике бинта, Марна выразительно кивнула в сторону пораненной руки. Потом взяла с полки напоминающий приплюснутый перископ прибор. Он был снабжен несколькими поворотными кольцами и подвижной лампочкой с отражателем.

- Это все, что у меня есть, - произнесла она, будто извиняясь. – Но все лучше чем ничего. Постарайся не щуриться и не шевелиться, я быстро.

Марна поднесла прибор к глазам пациентки и включила подсветку. Тонкий луч заставил Дезире вскрикнуть и зажмуриться. Однако повинуясь строгому окрику, она все же открыла глаза. Марна колдовала с кольцами фокусировки, добиваясь наилучшей видимости. Все это время Дезире мужественно терпела причиняющий ей боль свет. Наконец экзекуция закончилась, подсветка погасла, прибор отправился на свое место.

Не произнося ни слова, Марна вернулась к компьютеру. Анализ уже завершился.

- Я не могу вынести диагноз с полной уверенностью, скажу лишь результаты обследования, - произнесла Марна без тени жалости. Она констатировала сухие факты. Делала это самым обыденным тоном, словно речь шла о пломбировании зуба. – Роговица повреждена больше чем на половину и это еще не предел. На ней заметны инородные вкрапления. Но мне нечем их удалить. А жаль - это бы очень помогло. И самое главное - начался процесс перфорации…

Дезире молчала. Не каждый день узнаешь, что в твоих глазах образуются микроскопические отверстия, и количество их увеличивается с каждым часом.

- Сколько у меня времени? - Дезире почувствовала, как по коже побежали мурашки.

- Два… может быть три дня, и все это время зрение будет ухудшаться – но это в самом неблагоприятном случае. Может быть все останется, как сейчас. Мы не можем знать точно.

- Спасибо, - тихо проговорила девушка, уставившись куда-то в бесконечность. - А что ты сказала про удаление вкраплений? Чем это делается? Это может помочь?

- Да, это определенно бы замедлило процесс разрушения. Сможет ли его остановить полностью? Не знаю.

Дезире на минутку зажмурилась, давая глазам отдохнуть.

“Что делать? Где взять нужные препараты”?

Внезапно Марна, до этого о чем-то сосредоточенно размышлявшая, бросилась к столу и выхватила с него первый попавшийся клочок бумаги.

- Что случилось? – спросила Дезире.

- Здесь рядом есть законсервированный исследовательский институт. Завтра рано утром в него отправляют экспедицию. Возможно, там найдется то, что нам нужно. Нельзя упускать этот шанс. Я напишу все, что может тебе помочь и отдам список Кэру, он тоже идет. Этот невоспитанный грубиян умеет быть редкостной сволочью, но он образован и умен. Этого у него не отнять. Я уверена, он сможет достать лекарство, если оно там есть.

Дезире подскочила на стуле.

- Я бы ему не доверила туалет чистить! – прошипела она.- Это мои глаза и я сама должна за них бороться. Я пойду с ними!

Марна, молча, взглянула на нее, как на сумасшедшую.

* * *

Кэр хорошо подготовился к разговору со старостой. Пока длилось собрание, эрсати в одиночестве шатался по плохо освещенным коридорам завода. Он осознанно накручивал себя, перебирал в голове услышанное недавно, взвешивал все плюсы и минусы предстоящей экспедиции. Минусов оказалось больше. И дело было не в простом нежелании идти – повседневные заботы его убивали – Кэра преследовало необъяснимое чувство беспокойства. Ему казалось, что там - в недрах института, есть что-то такое, чего не стоит видеть, касаться и вообще знать о нем. Какая-то смутная тревога - ничего больше. Никогда ранее с ним такого не случалось, а подобных вылазок за годы скитаний набралось немало.

В конце концов, эрсати извел себя до такой степени, что в обжитых коридорах завода ему начали видеться тени и слышаться звуки, которых там не могло быть.

- Все, приехали, - почесав затылок, вслух произнес Кэр.

Скопившийся негатив требовал выхода, но, как назло, никто на пути эрсати не попался до самого кабинета старейшины. Пинать стены и всякий мусор было не интересно, и не могло принести успокоения мечущейся натуре Кэра.

Он злился на старосту с его постоянными наставлениями и поучениями. Злился на жителей общины - всех без исключения. Они напоминали ему копошащийся муравейник. Но не трудолюбием и дисциплиной, а неимением собственного голоса и достойных желаний. Их предел – поплотнее набить живот, поудобнее поспать да по-быстрому перепихнуться. Даже такое понятие как любовь - стало крайне редким. Каждодневные заботы и труд отнимали все силы, почти ничего не оставляя на чувства. А ведь когда-то даже человеческая раса, приходилось отдать ей должное, далеко продвинулась не только в технических областях, но и духовных. Многие произведения искусства восхитили даже эрсати, известных своей утонченностью. А что теперь? Вырождающийся сброд, мало помнящий о своем прошлом.

Озлобленный и готовый разорвать любого, кого встретит на пути, Кэр приблизился к комнате старосты. Он даже не посчитал нужным замедлить шаг, без лишних церемоний толкнув ногой дверь. Та со скрипом отлетела в сторону и врезалась в стену. Раздался грохот, послышался шелест падающей штукатурки. Дверь тут же начала путь обратно, повинуясь натяжению ржавой пружины. Но эрсати уже вошел.

До войны комната служила местом отдыха работников завода, а теперь одновременно была и жилым помещением и рабочим кабинетом. Небольшой круглый стол в центре, несколько стульев, покрытый залатанным покрывалом узкий диван, пара вместительных шкафов – вот и вся нехитрая обстановка. Теперь здесь проводились совещания, в которых принимали участие всего несколько человек. Каждый из них специализировался и отвечал за строго определенную сферу деятельности общины, как то - обеспечение питанием, оборона, медицина и другие. Здесь принималось большинство животрепещущих решений, которые потом доводились до рядовых жителей.

- Потрудись впредь быть осторожнее с тем, к чему ты с пользой и пальцем не прикоснулся, - произнес староста и медленно оторвал взгляд от окна. - Садись.

Кэра всегда смешила эта привычка людей – часами рассматривать за окном останки собственного мира. Хотя, можно сказать – уже чужого. Еще каких-то двести лет назад – да, это был исконный мир человека, семимильными шагами движущегося к своему триумфу над законами бытия. И вот каким этот триумф оказался на вкус…

Горечь от содеянного, наверное, еще очень не скоро покинет сознание прежних хозяев планеты. Даже пришлым расам, когда те подняли взгляд на изуродованную Землю после завершения бомбежек и затухания все уничтожающих заклинаний, стало нестерпимо больно. Для многих из них этот новый мир успел стать родным домом. И практически в одночасье дом превратился в кучку жалких догорающих обломков – зараженных и искореженных.

“Бред! Попахивает каким-то некрофилизмом, - думал эрсати. Для него это было сродни тому, чтобы мать смотрела на труп недавно рожденного ею ребенка и хмурилась, натужно сопела, пыталась найти в этом зрелище скрытый смысл. Да еще и тыкала окружающим, старательно навязывая свое мнение о том, что малыш не умер, а спит. - Цепляются за мертвое изгнившее прошлое. Что может быть противнее”?

- Я не на посиделки с чаем пришел! - рявкнул Кэр, вцепившись в столешницу. От натуги тонкие пальцы побелели, а ногти жалобно царапнули по дереву.

- Нет? - староста удивленно вскинул брови. - А я уже было приготовил тебе зеленый чай с эклерами.

- Ерничаешь… - в тоне Кэра звучали нотки, исключающие продолжение диалога в шутливой форме.

- Немного, - староста продолжал хранить спокойствие удава, чем еще больше подогревал в парне и без того клокочущую ярость.

- С огнем играешь, Закэри, - процедил Кэр.

Староста сложил руки за спиной, вопросительно посмотрел на наглого эрсати. Опыт общения с Кэром был, мягко говоря, не самым приятным и начался он задолго до того, как ему самому выпала доля стать главой общины. Сейчас это играло злую службу, потому что Кэр, по всей видимости, забыл о чувстве субординации и видел перед собой человека, который когда-то подкручивал болты и гайки. Пора было проучить этого умника, поставить его на место и постараться укоротить непомерно высокое мнение о собственной персоне. Ноша не из легких, но что поделать.

- Присядь, поговорим спокойно, - сказал Закэри. Его теперь чаще называли просто старостой – так уж повелось.

Он отошел от окна и остановился возле одного из стульев. Ни одного резкого движения, никакой поспешности в действиях. Пусть эрсати остудит голову, хорошо обдумает, что хочет сказать. Шанс на благоразумие красавчика был мал, но все же не стоило его упускать. Последнее время Кэр все чаще начал прекословить полученным указаниям, вступать в споры и вообще вести себя крайне вызывающе. Он и раньше не отличался ангельским характером, но теперь его гордыня росла подобно снежному кому. Что если чаша терпения переполнится? В общине ни к чему лишние конфликты, тем более сейчас – в преддверии первых морозов, к которым нет готовности.

- Я не зад отсиживать пришел, - Кэр чуть склонил голову набок, от чего сережки в его ушах заискрились, отражая льющийся в окно свет заходящего солнца. Он пристально всматривался в собеседника, стараясь понять, о чем тот думает.

- Выбирай выражения, - не повышая тона, осадил Закэри Кэра. – Хочешь говорить – я слушаю. Но если еще хоть раз произнесешь слово, место которому в помойной канаве, наша беседа тотчас завершится. Не стоит окончательно забывать, с кем ты разговариваешь.

Первая открытая попытка напомнить о том, кто же из них двоих облечен властью, пусть и невесть какой, не увенчалась успехом. Кэр громко хмыкнул и скрестил руки на груди. В повисшей тишине кожа на рукавах его куртки скрипнула.

- Закэри, я не пойду в этот институт за призраками мнимой надежды, - сказал эрсати, нарочно обращаясь к старосте по имени. Он хотел лишний раз подчеркнуть, что не станет следовать приказам человека. – Это ваши жизни, ваши смерти и ваши чертовы проблемы!

- Столько пафоса, - нарочито скучающим голосом произнес староста, поглядывая на полуоткрытую дверь, ведущую в коридор.

“Неразумно будет, если кто-то услышит спор, - подумал он. - Тем более тон, в котором позволяет себе разговаривать эрсати”.

- Кэр, я надеюсь, ты не нарочно оставил дверь открытой? Или ты решил, что нашу милую беседу, непременно, должны слышать на всем заводе? Может, попробуешь наладить громкое оповещение? Тогда результат будет стопроцентным.

- Прикажи Гракху или кому-нибудь из его дружков, - неприязненно ответил Кэр, однако к двери подошел.

На его губах тут же заиграла паршивенькая улыбка - со стены пластами отваливалась, когда-то разрисованная декоративная штукатурка. Нанесенная еще до войны, сейчас она представляла жалкое зрелище. На ней с одинаковым успехом можно было разглядеть и песчаные барханы с виднеющимся вдали оазисом, и приморский берег какого-то тропического острова. Краски поблекли, а всю поверхность, обнажая черные пятна склизкой плесени, покрывали змеящиеся трещины.

- Видишь это? – Кэр ткнул пальцем в вонючее пятно. - Вот это вся ваша гребаная община. Грязь, прикрытая громкими речами. И так везде. Сверху красиво, а копни глубже – вонь и дерьмо.

- Ты часть этой грязи, как не крути. И если община до сих пор испытывает трудности – это наша общая вина, - напомнил Закэри и невольно подумал, что вот причина, по которой его уже который день мучит аллергия. Мерзкие грибки.

Как не старайся бороться с ними, а все равно прорастают и устраивают собственные колонии по соседству с человеческими. После войны появилось огромной количество новых представителей флоры и фауны. Некоторые особи эволюционировали, приспосабливаясь к новым условиям существования, некоторые появились, будто из ниоткуда – детища радиации или магии. О паразитах и говорить было нечего – их развелось ужасающее множество, причем от многих из оказалось крайне сложно избавиться.

- Я не просился в ваш мир, - медленно проговорил Кэр и вернулся к стулу. Эрсати все-таки последовал недавнему приглашению и уселся, при этом он отклонился назад и положил ноги на стол. С тяжелых подошв на столешницу посыпался песок и мелкие камни. Странно, но Закэри все по-прежнему хранил полное спокойствие.

- Если ты не осознал раньше, то обрати свое драгоценное внимание хотя бы теперь – этот мир стал и твоим домом. Да, ты не просился сюда, как сотни и тысячи других пришельцев. У вас были свои миры, своя история. Но в тот момент, когда вы переступили незримую границу, ваша и наша судьбы слились воедино. Бежать глупо. Все это хорошо поняли те, кто первыми подняли головы и увидели возносящиеся к небу грибы взрывов и корежащие материю заклинания. Не хватило самой малости, чтобы стереть жизнь с планеты…

- Не нужно мне этой исторической чепухи, я ее знаю не хуже тебя, - перебил Кэр. – Но давай заглянем немного дальше. Вспомним – что стало толчком? Мы были лишь результатом вашего эксперимента, вашей жажды познания. А вы когда-нибудь задумывались, во что может превратиться эта жажда? Чем обернется гонка к новым высотам? Конечно, зачем забивать себе голову ерундой? Только вперед…

Староста тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

- В тебе говорит ненависть. И спорить нет смысла, потому что каждый останется при своем мнении, - Закэри почти физически ощущал ликование эрсати, чувствующего свою победу. – Мы не можем отвечать за действия наших предков. Не можем повернуть время вспять. Но я точно знаю одно – повторения прошлого допустить нельзя. А для этого придется научиться жить всем вместе, как бы трудно это ни было.

- Все это лишь слова, - самодовольно улыбаясь, сказал Кэр.

- Слова? Ты только что распылялся в своей ненависти, так сделай то, что тебе так хочется. Избавься от ненавистного человеком, из-за которого ты торчишь в грязной дыре под названием Земля. Из-за которого ты страдаешь, а не живешь в родном мире, полного благоухания дивных цветов и бархатного пения птах.

Улыбка сползла с губ эрсати.

- Сделать что?

- Ну, как что? Уничтожь человека. Я не стану сопротивляться и звать на помощь. В шкафу есть пистолет и патроны к нему, возьми их и примени по назначению. Пистолет старый, но осечки не даст, не переживай.

Глаза Кэра сделались круглыми.

- Старик, ты совсем свихнулся?!

- Только подушку возьми, чтобы никто не услышал выстрела. Ну же, смелее. Мир сразу станет ярче и наполнится красками, уйдут все невзгоды. Я стану первым, потом ты найдешь единомышленников и продолжишь благое дело. Только вот не помешают ли тебе шиверы, вурсты, все остальные? Причину для ненависти найти очень легко… Ну ничего, разберетесь. Пока что перед тобой старик. Давай, шевелись, ты заставляешь меня ждать.

Эрсати замер, словно обратился в статую. В его глазах промелькнуло странное выражение. Со стороны могло показаться, что это была искорка уважения. Но откуда взяться этому чувству в сердце самовлюбленного типа, который о собственной прическе думал больше, чем о судьбе всей общины?..

- Нет, - протянул он, наконец. - Я еще посмотрю на вас. Увижу, как вы друг другу за кусок хлеба перегрызете глотки. Вы вымираете и это всем известно. Еще лет сто или двести и вас не станет. Жаль, что я не доживу до того времени и не увижу глаза последнего человека. Хотя… может, и доживу, чем черт не шутит?

- Смотри, ждать не устань. Любопытный какой… - Закэри усмехнулся.

- Тебя точно дождусь.

- Ну а чтобы ожидания не были слишком тягостными, предлагаю скрасить их легкой прогулкой до института и обратно, - снова возвратился к изначальному вопросу староста. - Дозиметры показали, что радиация там в норме. Эти места вообще не подвергались ракетным ударам. Там нет никакой заразы. Магия имела место быть, но лишь наступательного характера – в городе нет ни одного целого дома. Однако около самого института все спокойно. Кстати, вполне возможно применение ваших технологий в области электростатических полей. Разрушения уж больно характерны – равномерная груда камней. Заодно и ознакомишься поближе…

Кэр скривился так, словно у него невыносимо заболел зуб.

- Я не солдат и не грузчик, на кой мне тащиться туда? – сказал он. – Пусть приносят сюда все, что посчитают ценным. Я посмотрю и скажу точно, что за дрянь они вытащили. А смотреть на развалины – уволь, это не для меня.

- А что для тебя? Ты просто чистоплюй, - вздохнул староста. – Сам себя послушай! Сюда принесут, я посмотрю… Ладно, наш разговор затянулся и может продолжаться еще целую вечность. А поэтому на выбор – экспедиция в институт или же я найду тебе иное занятие. Знаешь, подошло время чистить канализационные стоки – они забились после последнего ливня…

Глаза Кэра гневно блеснули. Он напрягся и уже открыл рот, чтобы возмутиться, когда входная дверь скрипнула и открылась. Открылась робко – никакого напора или заявления о правах вошедшего. На пороге показалась маленькая фигурка в мешковатом комбинезоне и клетчатой рубашке. Кэр презрительно фыркнул и отвернулся. Девушки, одевающиеся столь непривлекательно, были для него сродни паукам.

- Физиономия-то не сильно ошпарилась, - ну сдержался от реплики эрсати. – А жаль, был бы очередной кролик для Марны с ее опытами по трансплантации синтетической кожи.

Дезире, а это было именно она, прошла мимо Кэра, даже не удостоив его взглядом. Направляясь сюда, девушка надеялась проскользнуть незамеченной. Встречаться с кем бы то ни было не хотелось. Об эрсати и говорить не стоило. Хотя, почему его слова должны её задевать? Пусть упивается своим ядом, сколько хочет. Она не доставит ему удовольствия, не покажет боли и обиды.

- Здравствуйте, прошу прощения за беспокойство, - девушка остановилась перед старостой. Выглядела она не важно – желто-коричневые круги вокруг раскрасневшихся глаз, бледное лицо. Однако плохое самочувствие с лихвой компенсировалось решимостью. - Завтра я хочу пойти в институт вместе с остальными!

Раздавшийся за её спиной шум мог обозначать только одно – все это время раскачивающийся на стуле Кэр все-таки не удержал равновесие и грохнулся. Дезире взглянула на Закэри и увидела, что он давится нахлынувшим смехом. Девушка обернулась и сама громко рассмеялась: из-под стола торчал краешек разноцветного ирокеза, венчавшего голову эрсати. Если в этом мире еще оставались боги, то сейчас они сделали Дезире самый большой за последнее время подарок.

* * *

Кэр почти бежал, желая как можно своре оказаться в своей комнате. Она ничем не отличалась от закутка любого другого жителя общины. Само собой жилых помещений на заводе быть не могло, и поэтому их пришлось сооружать из подручных материалов. В основном то были металлические листы и пластиковые панели, которыми новоселы отгораживали себе личное пространство в пределах двух расчищенных цехов. В итоге получилось некое подобие пчелиных сот - максимум из того, что можно было получить в подобных условиях.

"И почему я должен рисковать своей шкурой из-за неряшливой девчонки? Откуда только у таких, как она, руки растут? Можно подумать, от нее много пользы. Не впервые уже облажалась. Еще и в институт рвется - сама же первой начнет пищать от страха да под ногами путаться"! – негодовал эрсати, мысленно разрывая нахалку на части.

В понимании Кэра тот факт, что Дезире не ослепла – являлся вопиющей несправедливостью. Теперь все члены общины прониклись к бедняжке симпатией и состраданием. Эрсати не мог понять – как ей удается вызывать к себе подобные чувства? Похлопала ресницами, потупила взор – и вот она уже воплощение невинности и незаслуженной обиды. А косорукость и безалаберность никого не интересуют.

Может все дело в том, что мордашка у неё всегда была такой, какой ее рисуют у обиженных мышат в тех книжках, которые смогли пережить войну. Кэр и сам однажды чуть было не попался на этот взгляд – снизу вверх, с задумчивым и каким-то отрешенным выражением зеленых глаз. Она словно жила в своем иллюзорном мире, возвращаясь в реальный лишь по необходимости.

Кэр отлично запомнил ту встречу – одну из самых первых и чуть не ставшей для него последней. Рассеянная паршивка плеснула на его новые, с огромным трудом добытые кожаные штаны какой-то адский химикат. Не прошло и нескольких секунд, как раздалось невнятное шипение, и кожа на штанинах начала расползаться, превращаясь в пепел. Тогда Кэра спасло то, что химикат быстро потерял активность, удовлетворившись лишь штанами. На коже самого эрсати остались лишь незначительные следы ожогов.

Но даже не это было самым плохим в их знакомстве. Самое поганое - на какой-то краткий отрезок времени девчонка ему понравилась. Шутка ли – ни разу не линявшая полукровка смогла вызвать в чистокровном эрсати искреннюю заинтересованность. Он хотел ее так, словно она была предназначенной для него вышколенной самкой.

Правда, желание мгновенно улетучилось, стоило Дезире пролить свою адскую смесь. Кэр до сих пор был уверен, что сделала она это нарочно, как бы театрально потом не заламывала себе руки и не твердила, что ей очень жаль. В тот день он впервые поднял руку на женщину. Просто поднял. Стоило только увидеть, как она рефлекторно зажмурилась и отступила на шаг, он почувствовал себя так мерзко, что пулей вылетел из лаборатории. С тех пор прошло почти два года, но он не смог убить в себе давней обиды. Стоило ей ослабеть, как полукровка выкидывала очередное коленце и будила в нем очередной приступ гнева.

Сегодня был как раз такой день.

Кэр свернул за очередной угол и остановился. Прямо возле двери его комнаты, вернее сказать завешенного плотным куском ткани дверного проема, стояла брюнетка. Именно ее он заприметил на днях, именно за ней ненавязчиво наблюдал на протяжении сегодняшнего собрания.

Девушка стояла к нему спиной и никак не реагировала на издаваемый тяжелыми ботинками грохот. Казалось, она находится в глубокой задумчивости. Эрсати еще раз окинул девушку придирчивым взглядом. Она показалась ему достаточно хорошенькой и, что немало важно - достаточно глупой, чтобы поразвлечься и расслабиться. Как раз то, что нужно.

- Меня ждешь? – без обиняков спросил он. Его голос звучал на удивление мягко.

- Кэр… - несмотря на всю мягкость прозвучавших за ее спиной слов, девушка вздрогнула и тут же поспешно обернулась.

Взгляд серых глаз был испуганным, но в тоже время в нем сквозила дикая необузданность. И Кэр это заметил. На его губах появилась самодовольная улыбка. Раздражение отступало.

Он не спешил. Шаг, еще шаг. Медленные плавные движения уверенного в своей силе хищника. Вскоре он стоял рядом с девушкой и рассматривал красиво вздымающуюся под тонкой майкой грудь.

“Не одела белья. Молодец девочка”…

- Привет, - он улыбнулся и нарочно спрятал руки в карманы штанов, потом склонил голову набок. - Мы виделись сегодня на собрании, да?

- Да, я…

Ресницы девушки затрепетали. Эрсати даже показалось, что она сейчас расплачется, но нет – брюнетка протянула ему маленький сверток. Не спеша брать неожиданный подарок, Кэр нахмурился.

- Что это? - спросил он.

- Я подумала, что тебе это будет нужнее, чем мне, - голос девушки дрожал. Но эрсати не был уверен, что от страха или волнения.

- Это дал мне староста, когда я в прошлом году сломала ногу, - продолжила она. - У нас тогда совсем не было лекарств. Ты, наверное, помнишь.

Кэр кивнул.

- Так вот мне пришлось лечиться с помощью этого снадобья. У меня было две склянки, но одну я использовала, а вторую решила сохранить на всякий случай. Вот теперь, мне кажется, что такой случай настал.

Её щеки вспыхнули.

Кэр принял подарок и медленно развернул края ткани. Его взору открылась небольшая, плотно закупоренная, бутылочка. Радужное стекло все еще не потеряло былую прозрачность и сквозь него угадывались колыхания густой жидкости темно-янтарного цвета. Эрсати невольно присвистнул.

- Как тебя зовут? – тихо спросил он, ненавязчиво увлекая ее в сторону дверного проема и откидывая полог. Девушка пахла какими-то фруктами… Цитрусовыми? Хотя, какая разница? Главное, что аромат был ненавязчивым и вполне соответствовал моменту.

- Аманда, - пролепетала брюнетка и тут же оказалась в его объятиях…

Она была страстной…

Странно, но глядя на то краснеющие, то бледнеющие щеки девушки, Кэр не ожидал такой прыти. Аманда сразу взяла инициативу в свои руки. Она кричала и извивалась на нем, будто томившийся в долгом заточении суккуб. И, тем не менее, эрсати внутренним чутьем понимал, что все это лишь игра. Как в тех движущихся картинках, которые люди называли фильмами.

Именно ощущение приторной наигранности смазало впечатление от секса. Лежа на расстеленном на полу жестком матрасе, Кэр ощутил себя призом. Он знал, что является неким показателем статусности и престижа среди человеческих женщин. Быть с ним являлось для многих из них способом самоутвердиться перед подругами. И ничего, что чаще всего после бурно проведенной ночи они переставали его замечать, находя постоянного спутника из представителей собственной расы.

Кэр улыбнулся своим мыслям. Он посмотрел на себя, как на фетиш – олицетворение какого-нибудь древнего бога, предмет для посвящения, после которого девушка могла считаться женщиной. Подобные размышления посещали его и раньше, но он не переживал по их поводу. Напротив, ему нравилось быть центром внимания и желания. Что же теперь было не так?

В памяти всплыл недавний разговор со старостой. Кэр точно знал, что не хитрил в своих словах. Он вообще старался говорить то, что думал… думал… вот в чем дело. Считать желания окружающих низменными, примитивными и тут же для очередной дамочки стать билетом в круг избранных. Хотя… На что еще нужны были самки? Тем более человеческие.

Кэр помассировал виски. Этот секс грозил принести больше головной боли, чем удовольствия.

“Черт бы побрал всю эту общину”!

Эрсати закрыл глаза и вспомнил о неожиданном подарке. Вот что действительно радовало.

Он хорошо знал, что это за бутылочка. Она напомнила ему о существовании другого мира – родного, чистого и такого далекого. Мира, откуда пришли его предки. Сам Кэр родился уже на Земле и довольствовался лишь рассказами да сотворенными магами проекциями. Тогда они казались ему чем-то сказочным и таинственным.

Тонкие шпили высоких башен устремлялись в небеса, словно желая проткнуть их своими шпилями. Легкие и воздушные, они показались ему сверкающими гейзерами. Здесь, на Земле, таких городов уже не осталось. Первые самые страшные удары пришлись не только по человеческим военным, культурным и промышленным центрам, но и по островкам пришлых рас. Уцелеть в том пекле было невозможно. Однако уведенные в детстве картинки не позабылись. Больше того, они подвигли Кэра дать себе клятву – вернуться в родной мир, чего бы это ему не стоило.

Эрсати не очень хорошо знал, как именно удалось людям притащить в свой мир чужые народы. Успевшие обрасти слухами рассказы, свидетельствовали о том, что сначала перемещались отдельные существа и предметы, а потом целые деревни или города со всеми своими жителями и постройками. Это казалось невероятным. Масштабы эксперимента поражали и могли даже вызвать восхищение… если бы была возможность посмотреть на все это со стороны.

Зато Кэр отлично знал, чтоб было потом. Люди попытались проникать в магические области, хотя это и давалось им с огромным трудом. Что поделать, ущербная раса… Пришельцы же взялись за новую для них технологию, будь она проклята. А что в итоге? Получились весьма эффективные средства для ведения самоубийственной войны.

Глаза Кэра сделались жесткими.

Пусть кто-то и считает, что противостояние осталось в прошлом, но только не он. Или быть хозяином своего мира или уйти в историю – третьего не дано. Эрсати не станут пресмыкаться и подстраиваться. Он не станет.

Но еще рано… еще не время. Встать на ноги, набраться сил, ударить первым… Новый виток находился в самом начале. Но это не мешало Кэру считать все, что было изготовлено представителями его расы, своим по праву. А поэтому он воспринимал обретение снадобья, как возврат утерянной вещи, а не как подарок.

Знала ли об этом сладко сопевшая рядом девчонка, его не волновало. Уже завтра она найдет себе какого-нибудь свободного оболдуя и постарается забыть о произошедшем сегодня. Что ж, оно и к лучшему. Он еще вернется к своему народу и найдет предназначенную лишь для него самку…

* * *

Утро выдалось прохладным.

Дезире не спала почти всю ночь. Лишь на пару коротких часов сумела забыться беспокойным сном без сновидений. Ее почти не отпускала боль. Острая и глубокая она возвращалась снова, чтобы истязать физически и морально, принося с собой кошмары.

Девушка металась на пропитавшемся потом матрасе. Миниатюрное тело била дрожь, оно стало липким, словно облепленное прозрачной слизью. Ни о каком отдыхе не могло идти и речи. Дезире медленно выплывала из тяжелых сновидений.

Несколько глубоких вдохов прояснили сознание.

Глаза болели, а веки отяжелели и покрылись сизым налетом. Пошатываясь, девушка добралась до стола и нащупала на нем предусмотрительно оставленную с вечера бутылочку с дезинфицирующим раствором и кусочек стерильного бинта. Смочив бинт в жидкости, Дезире промокнула им глаза и тут же зашипела, еле сдерживаясь от рвавшегося на свободу вопля. Внутри черепа полыхало так, словно через глазницы в него заливали расплавленный металл. Все вокруг закружилось, а в ушах, отсекая все звуки, появился протяжный писк. Девушка осела на пол и привалилась спиной к ножке стола.

- Пусть лучше будет больно, - прошептала она, понимая, что всего через несколько дней боль может уйти, а вместе с ней пропадет и зрение.

Когда, наконец, комната перестала вращаться, Дезире на четвереньках переползла к лежащему у постели рюкзаку. Он был собран еще вчера, однако девушка решила все еще раз перепроверить, благо время позволяло.

Чистая одежда и прочие приятные, но не необходимые мелочи были загодя отложены в сторону. На дно рюкзака улеглась довольно увесистая коробка с самым необходимым набором химических инструментов и реагентов. Это практически была небольшая лаборатория, позволяющая в полевых условиях проверить многие реакции.

На коробке разместилась аптечка, фонарик и сокровище Дезире - компактный складной нож. Его клинок был выполнен из керамического сплава и имел гравировку в виде летящих искр, а рукоять из титана представляла собой переплетенные языки пламени. Девушка с детства питала слабость к холодному оружию и потому очень трепетно относилась к своему ножу. Тем более, что это был подарок отца. “Всполох” – такое она дала ему название.

В специальном отсеке рюкзака разместился небольшой сенсорный планшет, забитый справочными материалами по самым различным областям. Вчера туда перекочевало еще и все, что нашлось в арсенале Марны. Дезире не собиралась полагаться на взбалмошного Кэра. А потому наличие под рукой информации становилось во главу угла. Пусть из всего объема она понимала лишь малую часть, но и это грело сердце, вселяло уверенность.

Девушка взглянула на наручные часы. Стрелки под толстым треснувшим стеклом показывали двадцать минут шестого. Пора было одеваться. Она накинула рубашку, забралась в потертый джинсовый комбинезон, а легкие удобные кроссовки стали завершением походного наряда.

По пути в оружейную, Дезире ненадолго остановилась возле большого окна. Зарождающийся за ним день обещал быть солнечным и теплым. Она невольно улыбнулась. Вид светлеющего неба почему-то вселял оптимизм и дарил надежду на благополучный исход предстоящего мероприятия. Внезапно улучшившегося настроения не могло испортить даже осознание того, что весь этот день придется провести в обществе Кэра. Жаль все-таки, что в день их знакомства она держала в руках такой слабый раствор кислоты…

* * *

- Я надеюсь, что нам еще дадут пожрать перед дорогой. У меня в животе такие раскаты, словно в прокатном цеху. Сухари… ха! Разве это еда для настоящих героев? - Гракх брезгливо покосился в сторону упакованных в целлофан хлебцев из кукурузы и сои. А потом постучал себя по животу, словно показывая, что там действительно пусто.

Каждый из участников экспедиции уже получил свой утренний паек, с которым был волен распорядиться по собственному усмотрению. Зарккан все съел сразу, оставив лишь упаковку сухарей, которые терпеть не мог. Он бы тут же прикончил и походный рацион, но по опыту знал - надежды на то, что в дороге с ним кто-то поделится своей порцией, не было. Поэтому во избежание излишнего соблазна запихнул увесистый сверток на самое дно заплечного мешка.

Теперь он с недовольством смотрел в сторону тех, с кем выпало пробираться в институт. Что и говорить – компания вырисовывалась веселенькая. С парой воротил, которые могли бы голыми руками заломить взбесившегося быка, Гракху приходилось работать в одной связке. Оставался эрсати, спесь из которого перла как тухлятина из свиной туши. И маленькая сопливая девчонка со странными глазами, жавшаяся в углу, как бедный родственник. Ее вроде бы звали Дезире.

“Да уж, группа что надо, - подумал зарккан. - Интересно, а по какому принципу собирали участников”?

Он почесал голову и крякнул, поудобнее пристраивая тяжелый универсальный инструмент. Помимо пассатижей, ножа или резака по металлу, тот включал в себя еще уйму необходимых истинному зарккану элементов. Гракх с довольным видом ощупал себя. Карманы были забиты под завязку и заметно топорщились. Несколько электронных отмычек, многофункциональный тестер, компактный дозиметр, немного взрывчатки и другие необходимые мелочи...

А что поделать? Никогда не знаешь, что может пригодиться в пути, тем более что на остальных рассчитывать не приходилось. Поговаривали, что Кэр довольно успешно справляется с электроникой и вообще башковитый малый, но Гракх привык верить лишь тому, что видели его собственные глаза. А Кэра он знал лишь благодаря спесивому характеру, а это нисколько не способствовало появлению уважения.

Правда, вроде бы они пару раз вместе выпивали, но с полной уверенностью утверждать этого Гракх не стал бы, так как обычно после хорошей попойки мало чего помнил. Эрсати же в его глазах выглядел напыщенным индюком, да и вел себя соответственно.

За спину Гракх закинул нечто, отдаленно напоминающее арбалет, только более сложной конструкции. Подобное оружие было очень распространено среди заркканов. Чаще всего оно выполнялось из оружейной стали и пластика, но иногда использовалась и специальным образом обработанная древесина. От своих классических аналогов эти арбалеты отличались, прежде всего, тем, что не имели луков. Натяжной механизм заменял генератор импульсного магнитного поля. Чаще всего каждый зарккан в детстве получал простую базовую модель арбалета, а потом всю жизнь усовершенствовал его по своему вкусу. В итоге получалось очень мощное оружие, которое имело компактный аккумулятор, и было способно стрелять самыми разными снарядами. Общего названия или класса оно не имело. Каждый зарккан вкладывал в него душу и потому давал собственное название. Творение Гракха назвалось “Плевок”.

- Если ты будешь и дальше так набивать свое брюхо, зарккан, то нам придется тащить за собой плазморез, чтобы расширять для тебя двери, - лениво произнес Кэр и принялся изучать свои идеально ухоженные ногти.

- Если я не наемся, красавчик, то могу и тебя ненароком съесть, - Гракх прищурился и смачно сплюнул на пол. – Хотя… ты такой костлявый, что просто встанешь у меня поперек горла.

- Мы еще не вышли, а я уже хочу тебя пристрелить… - скривился эрсати, поглаживая рукояти пистолетов. Пара “Пустынных орлов” говорили за себя крайне громкой стрельбой и внушительными размерами. Чем, по сути, свои боевые качества и исчерпывал: тяжелый, с чрезмерной отдачей и недостаточной надежностью - пистолет требовал весьма утомительного в походных условиях ухода. Но Кэру нравилось возиться со своим оружием, которое теперь покоилось в набедренных армированных пластиком кобурах. На поясе в кожаных ножнах висел армейский нож весьма зловещего вида.

- Мощь единых цехов мне в подмогу! – вскочил на ноги Гракх. - Я и не приметил сразу… смотрите, наша красавица сняла свои цацки!

Губы зарккана расплылись в широкой самодовольной улыбке. Измазанный в машинном масле палец указывал на Кэра, обращая внимание на то, что эрсати догадался-таки снять с себя все украшения.

- А не пошел бы ты… - Кэр бесцеремонно показал ему средний палец и отошел в сторону, а потом и вовсе скрылся в коридоре, где чуть не столкнулся с Закэри.

Вошедший староста тяжело вздохнул и обвел взглядом оставшихся. Любой психолог, лишь краем глаза взглянув на участников группы, с уверенностью мог бы сказать, что они не смогут сработаться. Но иного выхода не было – хорошие специалисты на пересчет, а дел много. Поэтому приходилось мириться с личной неприязнью и тяжелыми характерами. Закрывать глаза и надеяться, что эта компания не разругается, переступив за порог завода.

- Джон, Мартин – вы мне головой отвечаете за Дезире, - проговорил староста и хмуро взглянул на здоровяков. Те дружно закивали и тут же встали вокруг девушки, словно сию минуту готовые приступить к выполнению поручения. Оба были вооружены короткими обрезами и массивными самодельными ножами, формой напоминающих мачете. На поясах патронташи с десятком заряженных картечью патронов в каждом. За плечами небольшие вещевые мешки. Из мешка Мартина выглядывал моток веревки толщиной чуть больше десяти миллиметров.

Дезире поежилась – она чувствовала себя маленькой и беззащитной, а эти двое только пугали ее.

– Гракх, на тебе и Кэре замки и прочая электроника, - продолжал Закэри. - Постарайтесь уж не переругаться и вернуться с топливом. Я надеюсь, что ты понимаешь, о чем идет речь.

Зарккан крякнул и осклабился.

- Лучше бы никто мне не нудил над ухом, - пробубнил он и кивнул в сторону коридора, в котором минуту назад пропал Кэр. - Этот молодчик меня уже порядком достал, Зак. Ты имей ввиду - если что, я ему живо хвоста накручу. Он у меня потом сможет разве что стружку из-под станка убирать или болванки подносить.

- Как дети, - с горечью произнес Закэри, - по сколько вам, дурням, лет? А все никак не уйметесь. Вы еще ябедничать начните друг на друга. Эта экспедиция крайне важна для выживания общины. Поэтому взаимную неприязнь и распри оставьте, пожалуйста, здесь. Ты выполняешь свою часть работы, Кэр свою. Это понятно?

- Ага, - Гракх зевнул и посмотрел на притихшую, словно мышь девушку. - А она тогда на кой?

- Дезире пойдет по личным мотивам и пожеланию. У нее своя цель. Но приоритет у топливной задачи.

Староста понимал, что шансов у девчонки немного. Надо было обладать действительно большим везением, чтобы в неспециализированном учреждении найти необходимые лекарства. Но не в его правилах было отступать. Как жаль, что в общине не было сильного мага.

- Я повторю еще раз - нет никакой необходимости в напрасном риске, не стоит геройствовать и делать глупости. Институт находится на окраине города. Город небольшой, тысяч в тридцать населения. В прошлом, разумеется. Теперь – это развалины и их названия даже нет на наших картах. Разведчики же не нашли никаких указателей. Так что еще один город-призрак. К счастью – пустой. Движения, а так же следов магии, радиации и другой гадости не замечено. Падальщиков тоже нет – ни нор, ни схронов, ни следов. Проверяли тщательно.

Гракх недовольно наморщил лоб.

- Странно – город и без падальщиков. Или они успели выжрать местное кладбище? Здесь же куда не плюнь – везде жили. Это не пустыня какая-нибудь, не тайга непролазная или джунгли. Центр Европы, будь она неладна!

- Я бы сказал так – они сюда еще не добрались.

- Как все красиво выходит, даже не верится, что именно нам такое счастье обломилось, - сказал зарккан, помедлив. – Не бывает идеальной чистоты в шлифовальном цеху…

- Чего? – не понял староста.

- Что тут неясно? – раздраженно буркнул Гракх. – Всегда найдется пыль или грязь, которая все испортит… что-то такое, что не учли…

- Без паники. Вы не высовываетесь. Тихо осторожно пришли, нашли, что требуется и ушли, захватив найденное. Никакого шума и минимум риска. Я отдал Кэру планы с результатами сканирования института. Они довольно приблизительные и охватывают лишь надземную часть, но все же это лучше, чем ничего.

- Что, сканер просится в утиль?

- Ты же сам знаешь.

- Да, схемы ни к чертям. Никакая калибровка не помогает. А что, Зак, может, наскребем на новый?

- Смеешься?

- Неа. Вдруг в том институте не только залежи гидрата, но и лекарств или работоспособной аппаратуры?

- Будем надеяться…– хмыкнул староста. – А пока самое важное - вам необходимо найти электрогенератор и склад при нем. Все остальные помещения осматриваете лишь по мере возможности. Все. Есть вопросы?

- Никак нет! – в два голоса пробасили Джон и Мартин, от чего Дезире зажмурилась.

“И что за наказание такое? – подумала она. – Промасленный вонючий зарккан, пара олухов с интеллектом табуретки и самовлюбленны эрсати… Что может быть лучше”?

- Не задерживайтесь. Постарайтесь не забыть о цели экспедиции и хотя бы на время оставить собственные разборки. Это касается всех! - староста пристально посмотрел на Кэра, который успел вернуться и теперь стоял, подпирая дверной косяк. На плече у него появился тощий вещевой мешок с несколькими плотными листами грязной бумаги внутри. На них от руки был начерчен план института. Как назло в самый последний момент сканер окончательно вышел из строя. Поэтому план пришлось рисовать по памяти. Благо, Закэри его достаточно хорошо успел запомнить.

- И вот еще что… - продолжал староста. - Дезире… Постарайся не забывать о том, что твои цели все же второстепенны. Община важнее всего. В сущности, ты действуешь автономно. Мне очень жаль, но мы не можем рисковать.

Девушка грустно улыбнулась. Конечно же она прекрасно поняла намек, но чувство патриотизма и боли за своих не отменяло того факта, что её скорее всего просто вышвырнуть. Вернее, настойчиво попросят уйти, дав в дорогу необходимый минимум снаряжения. Но что сможет сделать она - слепая, в мире, где далеко не всегда выживают куда как более приспособленные? Дезире решила, что постарается не быть эгоисткой и не станет задерживать команду.

“Только не превратиться в обузу”, - со страхом думала она.

При этом девушка четко понимала, что с пустыми руками не вернется. Выбор был сделан. Ну что ж, по крайней мере, Кэра она точно осчастливит, если останется в стенах института.

- А теперь идите. Удачи! Надеюсь снова увидеть ваши физиономии в добром здравии, - сказал Закэри и медленно направился в свою комнату. Предстояло еще решить, что же делать с канализационной системой.

Ваша оценка: None Средний балл: 7 / голосов: 17
Комментарии

Scazochnic..как нибудь, я обязательно прочту твой рассказ..не знаю когда это будет,но я зделаю это.Просто просмотрев как он велик,я понял , что не осилю его целиком. Всему свое время)

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Смейся, и весь мир будет смеяться вместе с тобой. Плачь,и ты будешь плакать в одиночестве.

Эх, тогда не буду говорить, что это лишь первая глава романа, а следующие главы еще больше :)))

имхо магию неплохо бы заменить на высокие технологии...

Будут и технологии, но не сразу. У каждой расы есть свои особенности, но героям предстоит много испытать, прежде чем читатель познакомится с ними со всеми. Тем более, что это первая книга. Планируется трилогия. Будет все, но постепенно, дозировано.

Прочитал... Понравилось, жду 2 главу ;-).

Спасибо :)

Глава будет чуть-чуть позже, чтобы не наложилась на первую :)

Здорово, буду ждать продолжения с нетерпением!

Пасибки :)

Будет на днях :)

Быстрый вход