Между дьяволом и синим морем

Недавно прочитал книгу "Апокалипсис" Антология(скачать цифровую версию можно тут http://pajlnik.ucoz.net/ ) ,решил выложить одно из представленых там произведений:

Элизабет Бир

Между дьяволом и синим морем

Наступил конец света — и миновал. И, в общем, оказалось, что большого значения он не имеет.

Почта в любом случае должна работать. Хари подписала подготовленные с вечера бумаги, сверила с календарем даты, посидела еще, разглядывая свою подпись, и надела на ручку колпачок. Покачивая в руке металлический стержень, подняла голову и взглянула в выцветшие глаза Диспетча.

— А что такого особенного в этом рейсе?

Он пожал плечами, развернул к себе сколотую стопку бумаг и принялся внимательно изучать правильность заполнения каждого бланка. Хари не следила за ним. Она никогда не делала ошибок.

— А что, непременно должно быть что-то особенное?

— Иначе ты не обещал бы мне столько заплатить.

Она усмехнулась, когда Диспетч поставил на стол термозащищенный стальной контейнер.

— Через восемь часов это должно быть в Сакраменто, — сказал он.

— Что там?

— Медицина. Эмбриональные стволовые клетки в контейнере с терморегуляцией. Температура не должна быть выше или ниже определенного уровня. К тому же по одной хитрой формуле посчитали, что клетки могут прожить в данном объеме питательной среды строго определенное время. И за то, чтобы получить их к восемнадцати ноль-ноль, заказчик в Калифорнии заплатит кругленькую сумму.

— Сейчас почти десять утра. Что значит слишком высокая или слишком низкая температура?

Хари взвесила в руке контейнер. Он был легче, чем казался на вид. И он без труда поместится в багажник ее мотоцикла.

— То есть не выше, чем сейчас, — вытирая потный лоб, ответил Диспетч. — Так ты берешь этот заказ?

— Восемь часов? Из Финикса в Сакраменто? — Хари откинулась назад и поглядела на солнце. — Мне придется ехать через Вегас. После Большого Взрыва ездить по Калифорнии с такой скоростью непросто.

— Никого другого я бы и не послал. Да, быстрее всего — через Рино.

— На всем пути до Тонопы отсюда, как и из любого места по эту стороны дамбы, бензина не найти. Не поможет даже карточка курьера.

— В Боулдер-Сити есть КПП. Там и заправишься.

— У военных?

— Сказал же, заплатят очень хорошо, — пожал он плечами. Его кожа уже блестела от пота.

Днем в Финиксе будет жарко, подумала Хари, никак не ниже сорока градусов по Цельсию. Но крайней мере, она-то поедет на север.

— Я беру заказ, — сказала Хари и протянула руку за грузовой квитанцией. — В Рино нужно что-нибудь забрать?

— Ты знаешь, что говорят о Рино?

— Угу. Говорят, что он слишком близко к аду.

— Именно. И нечего тебе там делать. Проезжай его без задержки, — сказал Петч. — И в Вегасе — никаких остановок. Эстакада там рухнула, но если дорога не завалена обломками, тебя это не задержит. Поедешь через Вегас на Фаллон но Девяносто пятому шоссе, и не будет никаких проблем.

— Контроль? — Она перекинула ремень контейнера через плечо, притворяясь, что не заметила, как Петч поморщился. — Я сообщу по радио, когда приеду в Сакраменто…

— По телеграфу, — сказал он. — Радиосигнал забьют помехи от радиации.

— Договорились, — согласилась она, поворачиваясь к закрепленной в открытом положении двери.

Ее Конни — "кавасаки конкурс" довоенной модели — припал к земле возле раскрошившегося поребрика, похожий на огромную пантеру. Не самый лучший банк на свете, но он доставит вас куда нужно. Понятно, при условии, что вы не разобьете этого неустойчивого сукина сына еще на парковке.

— Хари…

— Да?! — Она помедлила, не оборачиваясь.

— Встретишь на дороге Будду — убей его.

Она оглянулась, пряди волос зацепились за ремень контейнера и погончик кожаной куртки.

— А если встречу дьявола?

После мощного прямого рывка из Финикса она сбросила газ, плавно вписываясь в повороты пологого спуска к дамбе Гувера, и обдумывала предстоящий путь. Чтобы успеть, нужно было держать среднюю скорость сто шестьдесят километров в час. Все должно было пройти гладко; она бы очень удивилась, встретив на перегоне Боулдер-Сити — Тонопа еще хоть транспорт.

Перед отъездом из Финикса она проверила работу запасного дозиметра, просто на всякий случай. Пока она пересекала по дамбе зараженную реку, оба дозиметра, основной и запасной, тихо пощелкивали, и их дружеское бдительное стрекотание действовало на нее успокаивающе. Сбавить скорость, чтобы полюбоваться раскинувшейся справа голубой ширью или пейзажем слева от дамбы, она не могла, однако отметила, что, учитывая все обстоятельства, сооружение находится в прекрасном состоянии. Чего нельзя было сказать о Вегасе.

В прежние времена (она переключилась на низкую передачу, преодолевая крутой подъем по северной стороне Черного каньона; ее волосы уже взмокли), так вот, в прежние времена посылки, такие, как эта, доставлялись авиапочтой. И места, где такое было возможно, еще существовали. Места, где были деньги на топливо и на ремонт взлетно-посадочных полос.

Места, где зараженные радиацией самолеты не маячили, как мертвые птицы, вдоль зараженных взлетно-посадочных полос, радиоактивные до такой степени, что у любого проезжающего мимо дозиметры сходили с ума.

Курьерская доставка стоила гораздо дешевле. Даже если вы запрашивали такую плату, какую запрашивал Петч.

Далеко внизу, в водах Колорадо, как в зеркале, алым и золотым вспыхивало солнце. Ровный гул мотора эхом отдавался от склонов каньона. Справа промелькнуло здание казино с облезлыми стенами. Асфальт покрывала паутина трещин, но он был относительно ровным — ровным для тяжелого байка, разумеется. Мотоцикл шел с постоянной скоростью девяносто километров в час, и это было слишком быстро для такой дороги. Едва она подумала об этом, как что-то серой тенью метнулось с пути и мгновенно затерялось среди проносящихся мимо ржаво-черных скал. Снежные бараны. Никто в свое время не побеспокоился посоветовать им убраться отсюда подобру-поздорову, пока ветер не принес заразу.

Самое смешное, что им здесь, по-видимому, жилось неплохо.

Хари заложила последний вираж, притормозив на входе и прибавив газу на выходе, просто чтобы насладиться ускорением, и на полной скорости рванула по финишной прямой к КПП на въезде в Боулдер-Сити. На стальной, покрытой облупившейся краской мачте у дороги горел красный свет. "Кавасаки" жалобно взвыл, не желая тормозить, и затих, когда Хари прикрыла дроссель, чтобы не набилось пыли.

На вершине холма располагались защищенные бронированными щитами казармы охраны. Дома, что были здесь прежде, снесли, и теперь ничто не загораживало вид на раскинувшийся внизу город. Проделавший эту работу бульдозер замер неподалеку, ржавея под пузырящейся краской: радиоактивный металл не годился даже на переплавку.

Когда-то Боулдер-Сити был процветающим городом, но обе стороны его главной улицы высились современные кирпичные здания с темно-серыми оштукатуренными фасадами — деловой центр города. Ныне дома стояли пустые и заброшенные, белая краска на оконных рамах слоилась под воздействием жара пустыни.

Шлагбаум у КПП был опущен, как и свинцовые ставни на окнах. Цифровое табло на крыше показывало двузначные цифры уровня радиации и трехзначные — температуры но Фаренгейту. Когда она доберется до Вегаса, станет еще горячее по обоим показателям.

Затормозив, Хари поставила байк на подножку и посигналила.

Из будки появился молодой охранник; для служащего столь отдаленного поста он выглядел как-то слишком уж опрятно. Правильно надетая фуражка, сверкающие ботинки. Он спустился но красным металлическим ступенькам и зашагал к Хари, на ходу прилаживая дыхательный фильтр. Кому же он так насолил, что его загнали в эту дыру, подумала Хари. А может, он просто новичок-доброволец?

— Курьер, — сказала она.

Из-за включенного микрофона голос отдавался эхом внутри шлема. Она легонько похлопала по прозрачному нагрудному кармашку своей кожаной куртки, где лежало удостоверение, рукой в перчатке неловко вытянула из пристегнутого к баку мотоцикла мешка прозрачный пакет с документами и развернула их внутри пакета.

— Мне сказали, что у вас можно заправиться, чтобы хватило до Тонопы.

— У вас есть респиратор или только фильтр в шлеме? — Он внимательно изучал документы.

— Есть респиратор.

— Пожалуйста, поднимите щиток.

Он не стал требовать у нее снять шлем — слишком много пыли. Она повиновалась, и солдат с серьезным видом сличил ее глаза и нос с фото на удостоверении.

— Ангхарад Краутер. Вроде бы все в порядке. Вы работаете на почтовую службу?

— По договору. Везу медицинский груз.

Он повернулся и двинулся к обернутым пластиковой пленкой колонкам, жестом приказав ей следовать за собой. Их было две, одна с соляркой, другая с неэтилированным бензином.

— Это Конни?

Да, слегка модернизированный, для уменьшения шума. — Рукой в перчатке Хари ласково погладила мотоцикл по бензобаку. — Как обстановка на дороге до Тонопы?

— Надеюсь, вы знаете правила, — пожал он плечами, вставляя заправочный пистолет в горловину бака. — Не съезжать с дороги. Не заходить в дома. Не приближаться ни к каким транспортным средствам. Не останавливаться, не оглядываться, не возвращаться назад — верх глупости ехать в собственном хвосте пыли. Если увидели что-то светящееся — не подбирать, ни к чему не прикасаться в горячей зоне. Я дам телеграмму по маршруту и предупрежу Тонопу о вашем приезде, — добавил он, когда насос колонки щелкнул, отключаясь. — Попадали в аварии на этой штуке?

— За последние десять лет — ни разу, — сказала она и даже не потрудилась скрестить пальцы.

Он протянул ей квитанцию; Хари неловко вытащила из нагрудного кармашка на молнии свой лакированный "Кросс-пен" и расписалась. Она не сняла перчатки, и вместо подписи вышли нечитаемые каракули, но солдат сделал вид, что сличает автограф с подписью на удостоверении, затем дружески хлопнул ее по плечу.

— Будь осторожна. Если разобьешься на трассе — вряд ли кто-то поможет тебе. Счастливого пути.

— Спасибо, успокоил, — ухмыльнулась она в ответ, затем захлопнула щиток шлема и отчалила.

Оцифрованная музыка гремела в тесном пространстве шлема; Хари пригнулась, пряча голову за обтекателем. Горячий ветер рвал рукава, тонкими струйками пробиваясь между перчатками и крагами. "Кавасаки" рвался в бой, и ее так и подмывало дать мотоциклу полную волю. Одно было хорошо в горячей зоне вокруг Вегаса: движение там было не слишком оживленное. По обе стороны дороги стояли дома, все как один с красными черепичными крышами и кремовыми оштукатуренными стенами. На скорости они сливались в расплывающиеся цветные пятна. Деревья у дороги убила пустыня, как только некому стало качать воду для полива. Противошумовые барьеры преграждали путь ветру, и под их прикрытием Хари разогналась до ста шестидесяти. Когда "кавасаки" развивал максимальную скорость, стрелка тахометра доходила до шести тысяч оборотов. На парковке он был неуклюжим, как слон в посудной лавке, зато на больших скоростях дорогу держал безупречно.

Запаса бензина хватало на дорогу до Тонопы и еще миль на сто, так что с Божьей помощью, да если речка не разольется, проблем не будет. Однако Хари не собиралась испытывать судьбу и тратить лишнее топливо, петляя по переулкам внутри того хаоса, что раньше назывался Лас-Вегасом. Дозиметры оживленно и неравномерно стрекотали, беспокоиться было пока не о чем, и Хари пронеслась по центральному проспекту, потом, когда вблизи старого делового центра начался участок с поворотами, снизила скорость до ста сорока. Справа и слева проносились заброшенные казино, унылые пустыри и гетто; торжествующий рев мотора усиливало гулкое эхо, многократно отражаясь от голых стен. На неровной и извилистой дороге было не разогнаться, к тому же мешали опоры надземки.

Небо было блекло-голубое, цвета бирюзы; со всех сторон горизонт закрывали горы, в воздухе висела красновато-коричневая пелена пыли.

Сразу за деловым центром начиналась скоростная автострада с транспортными развязками. Упомянутый Петчем путепровод — путаница виражей и пересечений — вздымался в самом центре покину того города. Солнце стояло в зените, предвещая в течение ближайших часов самую сильную жару, и Хари пожелала призракам отелей доброго дня. Она подавила желание пощупать контейнер, уложенный в багажник за спиной, чтобы убедиться в сохранности драгоценного груза. Все равно она бы не поняла, вышел из строя климат-контроль за время поездки или нет, тем более что она уже разогнала "кавасаки" до ста семидесяти и вынуждена была крепко держать руль обеими руками, пригнувшись за обтекателем.

Теперь Хари предстоял рывок по прямой до мертвого города Битти; главное — помнить, что там вдоль дорог, вблизи маленьких городков, установлены металлические ограждения от скота, в которые легко врезаться. Рывок, под стрекот дозиметров, под грохот старомодного рок-н-ролла из динамиков внутри шлема, под рев мотоцикла, рвущегося вперед…

Бывали у нее дни и похуже.

Подъезжая к путепроводу, она переключилась на четвертую передачу и убавила газ. В этом месте автострада Финикс — Рино пересекалась с другой, ведущей из Лос-Анджелеса в Солт-Лейк-Сити; впрочем, о Лос-Анджелесе можно было не вспоминать, он практически исчез. Петч говорил, что путепровод разрушен. Это могло означать, что движение по нему небезопасно или что шоссе под ним завалено обломками бетона размером с дом. Хари не хотелось выяснять правильность любого из этих предположений, не имея запаса тормозного пути. Она решила немного осмотреться. И тотчас тихо выругалась себе под нос, притормаживая.

Она увидела что-то — нет, кого-то; человек стоял, прислонившись к опоре дорожного знака. Этот облупившийся, расстрелянный из дробовиков знак призывал водителей не превышать скорость в те времена, когда это еще кого-то волновало.

Чем ближе она подруливала к обочине, тем сильнее стрекотали дозиметры. Нельзя останавливаться. Правда, в этих местах одинокий пешеход был практически приговорен к смертной казни. Из-под шлема градом катился пот, кожаная одежда прилипла к мокрому телу.

Она уже почти затормозила, когда наконец поняла, что знает его. Коричнево-желтая, цвета охры, кожа. Щегольской двубортный пиджак в тонкую полоску. Ковбойская шляпа, знакомо надвинутая на лоб. Блеск мокасин из цветной дубленой кожи. На одно безумное мгновение она пожалела, что у нее нет пистолета.

Не то чтобы это сильно помогло. Даже если бы она решила застрелиться сама.

— Ник, — она поставила передачу на нейтралку и опустила ногу на землю, — какая удивительная встреча в центре ада.

— Тебе нужно подписать кое-какие документы, Хари. — Он сдвинул шляпу на затылок, открыв лицо со впалыми щеками. — Ручка есть?

— Она всегда со мной, ты же знаешь. — Хари расстегнула карман и достала свой "Кросс-пен". — Я не одалживаю поршневые ручки направо-налево.

Он кивнул, прислонился спиной к ограждению и уперся в него подошвой, подняв колено. Затем разложил на нем, как на столике, свои бумаги и взял у нее ручку.

— Как ты знаешь, подходит срок платежа по твоей расписке.

— Ник…

— Прекрати ныть. Разве я не выполнил свою часть сделки? После нашего последнего разговора твой байк попадал в аварию?

— Нет, Ник, — с удрученным видом ответила она.

— Его угоняли? Ты сидела без денег? Выпадала из графика?

— Обязательно выпаду, если ты не поторопишься вернуть мою ручку.

Она требовательно протянула руку.

Вышло не очень убедительно, но это было лучшее, что она могла позволить себе в данных обстоятельствах.

— Хмм. — Он наслаждался моментом.

— Значит, ты пришел получить долг? — Она вдруг успокоилась; оказалось — зря.

— Я предлагаю пересмотреть договор, это твой шанс. — Он надел колпачок и передал ей ручку. — Есть одно дело; если сыграешь правильно — купишь себе дополнительно несколько лет.

Она рассмеялась ему в лицо и убрала ручку в кармашек.

— Еще несколько лет?

Он плотно сжал губы и торжественно кивнул. Хари моргнула и тоже перешла на серьезный тон.

— Так ты не шутишь?

— Прежде чем что-нибудь предложить, я всегда думаю, — ответил он и почесал большим пальцем кончик носа. — Скажем, э-э… еще три года?

— Не так уж и много. — Ветер сменился, и дозиметры застрекотали быстрее. — Как я теперь понимаю, и десять лет не такой уж большой срок.

— Время быстро идет, да? — пожал он плечами. — Хорошо. Семь…

— За что?

— Что ты имеешь в виду?

При виде этого ясного, намеренно простодушного взгляда ей снова захотелось рассмеяться.

— Я просто хочу узнать, что я должна сделать, чтобы заработать еще семь лет твоего покровительства. — Мотоцикл был тяжел, но она не собиралась опускать подножку. — Наверняка кому-то это выйдет боком.

— Так всегда бывает, такова жизнь. — Тут он немного сдвинул шляпу на лоб и небрежно махнул рукой в сторону ее багажника. — Дай мне на минутку то, что у тебя там.

— Ха! — Она глянула на свой груз, кривя губы. — Странная просьба. Зачем тебе коробка, набитая клетками?

Он откачнулся от ограждения, которое до этого подпирал, и шагнул к ней.

— Не твоя забота, юная леди. Отдай ее мне, и получишь свои семь лет. Если нет — срок подходит на следующей неделе, помнишь?

— Во вторник. — Она бы сплюнула, да не хотелось снимать шлем. — Я не боюсь тебя, Ник.

— Ты много чего не боишься. — Он улыбнулся ей, очень спокойный. — В этом часть твоего обаяния.

Она поглядела на запад, на раскинувшуюся под палящим солнцем пустыню, на крыши покинутых домов, где жили исчезнувшие уже люди. Невада всегда славилась способностью превращать нормальные поселения в города-призраки.

— А если я откажусь?

— Радость моя, я так надеялся, что ты этого не спросишь! — Он потянулся похлопать ее по руке, лежащей на ручке газа. Мотор вдруг взревел, и Ник быстро отдернул руку. — Я смотрю, вы с ним большие друзья.

— Мы прекрасно ладим, — ответила Хари, похлопывая по бензобаку. — Так что случится, если я скажу "нет"?

Он пожал плечами и сложил руки на груди:

— Ты не доедешь.

Это было сказано без всякой угрозы, и падавшая на лицо тень от шляпы не стала темнее, и улыбался он так же спокойно, как и прежде. Просто холодная констатация факта. И она приняла этот факт к сведению. Эх, сейчас бы жевательную резинку. По настроению — в самый раз. Она скрестила на груди руки, удерживая мотоцикл ногами. Хари иной раз любила поторговаться.

— Такого в нашем договоре не было. О чем мы договаривались: никаких потерь груза, никаких аварий, доставка в срок. Я сказала, что привезу эти клетки в Сакраменто за восемь часов. Ты тратишь мое время; может быть, от них зависит чья-то жизнь.

— Чья-то — да. — Ник скривил губы в ухмылке. — Куча чьих-то жизней, если на то пошло.

— Разорвешь сделку, Ник, — черт с ней, с моей поездкой, — и ты нарушишь договор.

— Вот ты торгуешься, а ведь тебе нечего предложить.

Она открыто рассмеялась. Мотор ободряюще взревел.

— Я всегда могу исправиться…

— Не успеешь, если умрешь, не добравшись до Сакраменто. Последняя тебе возможность передумать, Ангхарад, моя принцесса. Пожмем друг другу руки и разойдемся друзьями. Или твоя последняя поездка закончится на моих условиях, а для тебя в них ничего хорошего нет, — "кавасаки" тихо рычал, источая запах раскаленного масла, — как и для твоего байка.

— Отвали, — ответила Хари, затем оттолкнулась ногами, повернула ручку газа и поехала прямо на него. Глупость, конечно, но так приятно было заставить его поспешно отпрыгнуть с дороги.

Долгое время Невада медленно умирала: грунтовые воды были отравлены перхлоратами, наследием титановых заводов времен Второй мировой войны; люди все чаще болели раком из-за последствий надземных ядерных испытаний, начались длительные засухи и изменения климата. Дети в некоторых сельских районах почти поголовно болели лейкемией. Чтобы принять взрыв завода "PEPCON" в 1988 году за упреждающий глас гнева Господня, надо было обладать очень развитым воображением. Ибо настоящий кошмар случился десятилетиями позже, когда состав, перевозивший высокоактивные ядерные отходы в хранилище Юкка Маунтин, столкнулся с топливной цистерной. Посетовавший пожар и радиоактивное заражение долины Лас-Вегас в некотором смысле явились Божьей милостью: к моменту начала войны, когда на военно-воздушную базу Неллис и "атомную гору" обрушились бомбы, Лас-Вегас уже был городом-призраком, таким как Риолит или Голдфилд. Но не финансовый кризис или иссякшие запасы золота были тому причиной — носившаяся по улицам пыль была такой радиоактивной, что воробьи просто сыпались с неба; но крайней мере, так говорили.

Хари не знала, правда ли это про воробьев. Оставляя позади призрак Лас-Вегаса, она двигалась на северо-северо-запад.

— Итак, — пробормотала она себе под нос, пригибаясь над бензобаком, — как ты думаешь, Конни, детка моя, что он приготовил для нас?

Байк ревел, сжирая километры. Начиналась пригородная зона, тоже покинутая, и хайвей пошел под уклон, выходя на уровень земли. Узкая черная лента автострады тянулась вдаль, и над раскаленным под летним солнцем асфальтом дрожало серебристое марево.

По обе стороны дороги расстилалась пустыня, сквозь твердую серо-коричневую поверхность кое-где пробивались чахлые кустики. "Кавасаки" взбирался сейчас на невысокую седловину меж двух гряд пыльных холмов. Дозиметры ровно стрекотали, сигнализируя о небольшом повышении уровня радиации, — дорога проходила вблизи участка, где прежде проводили ядерные испытания, — и Хари разогналась до двухсот километров в час. Показался печальный маленький городок: несколько списанных трейлеров, еще одна военная база, никому теперь не нужная тюрьма… Скорость пришлось сбросить. Не ради отсутствующих пешеходов, просто не хотелось на полном ходу врезаться в металлические ограждения для скота.

Следующие восемьдесят километров до самого Битти можно было гнать вовсю. Она вновь врубила музыку, пригнулась за обтекателем и рванула к далекому горизонту, доведя стрелку спидометра до красной черты.

На подъезде к Битти дорога пошла на подъем. В Неваде цивилизация жалась к оазисам, возникавшим вокруг речушек, которые выбивались на поверхность у подножия гор и в долинах. Это был район горнодобывающих предприятий, и горы здесь практически сровняли с землей динамитом и экскаваторами. В длинном ущелье, тянувшемся справа от дороги, росли зеленые деревья; там текла речка, похоже загаженная радиоактивным мусором, — когда дорога подошла ближе к ущелью, дозиметры оживились. Если бы она решила немного поплескаться в этой водичке, среди ив и тополей, то на берег вышла бы, светясь, как фонарь в ночи. Правда, до ночи она бы не дожила.

Банк вышел из последнего поворота, и она въехала в город-призрак Битти.

Очень плохо, думала она, что все маленькие городки в Неваде возникали и разрастались в одних и тех же местах — у перекрестков дорог. Она была почти уверена, что Ник поджидает ее и у этого перекрестка. "Кавасаки" жалобно завывал, пока они пробирались по заваленным спутанными клубками перекати-поля улицам, но они проехали под единственным в городе незрячим глазом стоп-сигнала, так и не встретив ни единого живого существа. Жгучее солнце как будто прилипло к куртке, но, несмотря на это, но спине у Хари бегали мурашки. Все это, конечно, прекрасно, но все же хотелось бы знать, где Ник. Наверное, неудачно свернул у Риолита.

"Кавасаки" нетерпеливо порыкивал, ему хотелось снова нестись по просторам, а между тем приходилось пробираться между грудами нанесенного ветром мусора. Хари рулила очень аккуратно, осторожно объезжая кучи всякой дряни и брошенные машины. "Никто уже не гонится за нами, Конни", — бормотала она, нежно похлопывая по раскаленному от солнца бензобаку левой рукой в перчатке. Они миновали заброшенную автозаправку; электричества не было, колонки не работали. Зато дозиметры чирикали и щебетали вовсю. Не было никакого желания взбивать ногами радиоактивную пыль, если этого можно избежать.

Развалины домиков в один-два этажа поддались наступлению пустыни. Хари притормозила, опустила ноги на мягкий липкий от жары асфальт и проверила надежность крепления трубки заплечного бака с драгоценным запасом воды. Линия горизонта дрожала в раскаленном воздухе, горные гряды и серо-коричневая пустыня тянулись в бесконечность. Она вздохнула и отпила противной теплой воды.

— Ну что ж, поехали, — сказала она, быстро отпустила сцепление и повернула ручку газа, одновременно ставя ноги на подножки. Мотоцикл покатился вперед, набирая скорость. — До Тонопы уже не так далеко, а там мы с тобой сможем перекусить.

По-видимому, Ник дал ей время обдумать ситуацию, и она глушила неприятные мысли рок-н-роллом: Dead Kennedys, Boiled in Lead, Acid Trip. На равнинном участке трассы между Битти и Тонопой не предвиделось никаких сложностей, она ехала быстро. Лента шоссе стелилась под колеса мотоцикла, четкие силуэты гор но обе стороны дороги медленно отодвигались назад. Единственным событием, нарушившим однообразие пути, стал проезд через брошенный Голдфилд; его улицы со следами разрушений были пусты и печальны. Прежде в этом городе жили двести тысяч человек, которые покинули его еще до того, как Вегас пал жертвой радиоактивного заражения, даже до памятного крушения состава с ядерными отходами. Большую часть пути Хари держала скорость двести километров в час, дорога была пуста, если не обращать внимания на далекие отблески чьего-то ветрового стекла. Тишина и пустынное шоссе только усугубляли тревогу. Она рассматривала проблему со всех сторон, крутила ее так и эдак, как гриф, теребящий свою добычу.

Далеко впереди показалась Тонопа. Ручка в нагрудном кармашке мешала Хари, в голове все плыло от жары, волосы взмокли, шлем давил. Она отпила еще глоток, стараясь экономить; температура подбиралась к пятидесяти по Цельсию, и без воды ей долго не протянуть. Мотор чихнул, когда "кавасаки" уже несся по длинному пологому спуску, ведущему к городу, но датчик показывал примерно четверть бака плюс резерв. Впрочем, приборы иногда барахлят, а удача сегодня была явно не на ее стороне.

Коснувшись кончиком языка панели управления внутри шлема, Хари вырубила музыку. Постучала по бензобаку. Судя по звуку, какое-то количество бензина на дне еще оставалось. При виде городка ее настроение улучшилось: здесь можно запастись топливом и водой, смыть пыль, а также наконец сходить в уборную. Черт возьми, из нее вышло потом столько жидкости, что, казалось бы, в последнем нет необходимости. Но, как известно, дьявол скрывается в деталях.

Хари никогда не жалела о том, что не родилась мальчишкой, хотя в умении писать стоя, несомненно, есть свои преимущества.

Когда до города оставалось не больше полукилометра, Хари почувствовала что-то неладное. В горле запершило от резкого запаха, похожего на смрад от прогоревшего угля; вонь пробивалась даже сквозь респиратор. Она проверила дозиметры — уровень радиации не превышал фоновый. А город как-то странно изменился, она не узнавала его. Те же самые зеленые холмы, поросшие мрачным лесом с деревьями без листьев, окружали его со всех сторон, но в недвижном воздухе висела пелена не пыли, а дыма. Воздух над потрескавшимся полотном дороги странно и жарко мерцал, а здания, растянувшиеся вдоль улицы, ничуть не походили на обычные для Тонопы исхлестанные ветрами пустыни дома. Это были дощатые строения, покрытые облупившейся белой краской. Она увидела почту и церковь со шпилем, наполовину провалившимся в какие-то дымящиеся ямы.

Мотор жалобно заныл, когда Хари стала сбавлять газ. Она выжала сцепление, пуская мотоцикл накатом, и выпрямилась в седле.

— Что за чертовщина, куда это я попала, в преисподнюю? — Голос ее гулко отдавался внутри шлема. Она вздрогнула — опять забыла выключить микрофон.

— Очень точное определение, — раздался знакомый голос слева от нее. — Добро пожаловать в Централию.

Ник, в открытом шлеме, сидел на "хонде голд-винг" цвета запекшейся крови, если только бывает кровь с вкраплениями золотой пыли. "Хонда" зашипела на "кавасаки", и тот, на миг потеряв равновесие, ответил ей вызывающим рычанием. Хари ласково успокоила свою Конни, выправив руль и прибавляя газу.

— Централия? — Хари никогда не слышала этого названия, хотя тешила себя мыслью, что неплохо знает географию.

— Это в Пенсильвании. — Ник неопределенно повел рукой в черной перчатке. — Или это Ихария, в Индии. Или китайская провинция Синьцзян. Это горит уголь, понимаешь ли, горят остатки антрацита в выработанных шахтах. Все эти города покинуты, пары серы и сернистый газ просачиваются на поверхность по вентиляционным ходам, земля такая горячая, что капли дождя испаряются, не долетая до поверхности. У тебя шины расплавятся. Ты угробишь мотоцикл в какой-нибудь трещине. Я уже не говорю о парниковых газах. Все это очень мило. — Он оскалился в усмешке, обнажив четыре ряда акульих зубов. — Спрашиваю во второй раз, Ангхарад, моя принцесса.

— И второй раз отвечаю: нет. — Хари оценивающе поглядела на дорогу. Она видела теперь, как горбится асфальт, распираемый подземными силами, видела отблески огня в яме, в которую проваливалась церковь. — Ник, ты и в самом деле привык, что люди всегда делают то, что ты им приказал?

— Они обычно не особенно сопротивляются. — Он врубил сцепление и крутанул ручку газа, его мотоцикл победно взревел.

Краем глаза следя за ним, Хари хмуро и сосредоточенно разглядывала лежащий перед ней участок дороги. Земля это дрожит или пляшет раскаленное марево над асфальтом? "Кавасаки" взвыл, и она погладила ручку сцепления, чтобы успокоиться.

В ответ раздался глухой рокот, на этот раз мотоцикл был ни при чем. Земля вспучилась и заколыхалась под колесами, Хари сжала коленями седло и рванула Конни с места. Обломки асфальта веером полетели из-под заднего колеса. Дорога позади нее треснула и начала проваливаться в разлом.

Изо всех сил удерживая мотоцикл от падения, она заставила себя взглянуть в зеркало заднего вида: над разверстой ямой, в которую превратился участок дороги, лениво расползались клубы пара.

Ник невозмутимо катил неподалеку.

— Ты не передумала, моя принцесса?

— Что ты там говорил о преисподней, Ник?

Она опустилась в седло и улыбнулась ему через плечо, зная, что сквозь щиток шлема он увидит только ее глаза. Это, конечно, его раздосадовало.

Он привстал на подножках, убрал руки с руля и вскинул их вверх; его "хонда" шла накатом позади "кавасаки".

— Я сказал, добро пожаловать.

"Кавасаки" то рычал, то завывал, она регулировала подачу топлива, стараясь ехать так быстро, как только было возможно на такой плохой дороге. Она рассчитывала здесь подзаправиться, но компактная как большинство городков на юго-западе, Тонопа вдруг уступила место какому-то неряшливо рассыпанному скопищу построек. Большинство из них были или снесены бульдозерами, или сами исчезли в провалах грунта, мерцавших отсветами подземного огня, словно волчьи глаза. Скорее всего, автозаправочная станция входила в их число. По крайне мере, улицы оказались достаточно широкими, пустынным и не очень извилистыми. Они плавно изгибались, ныряли в небольшие впадины и взлетали на пригорки. Они были широкими, да, но неровными. Асфальт вспучивался, будто изрытый кротами, тут и там попадались трещины и провалы. Шины горели и плавились, от дыма Хари кашляла в респиратор, и включенный микрофон превращал кашель в вой гиены. "Кросс-пен" упирался в грудь, но это необъяснимым образом поддерживало ее. Чтобы спастись от обжигающего ветра и растопыренных ветвей деревьев, которые давно никто не обрезал, приходилось постоянно пригибаться. В конце концов, она сама взялась за эту работу. И Ник должен обеспечивать безопасность — как ее собственную, так и ее мотоцикла, или она заберет обратно то, чем ему заплатила.

Как будто Ник соблюдает договоры.

Как будто он не может просто убить ее и забрать все, что ему нужно. Правда, тогда ему некого будет охранять.

— Проклятие, — пробормотала она, исключительно с целью услышать свой голос, пригнулась над бензобаком.

Ветер рвал одежду. Мотоцикл перевалил последний подъем, и наконец-то повеяло свежим воздухом. В туалет хотелось просто зверски, вибрация мотора добавляла остроты ощущению, но она громко рассмеялась от радости, что вырвалась из города.

Убраться оттуда оказалось легче, чем она думала. Но когда, спустившись с холма, она взглянула на указатель уровня топлива, оказалось, что бензин на исходе. Выругавшись, она переключилась на резерв. Мертвые деревья и тлеющие пеньки остались позади, по обе стороны дороги до самых гор на восток и на запад простиралась ровная, как стол, пустыня. Хари как будто вернулась в Неваду, если вообще ее покидала. Дорога шла теперь строго на запад, прямо в сияние послеполуденного солнца. Поляризованное стекло шлема спасало глаза от слепящего света, хотя и не в полной мере, но дорога опять стала ровной, и в зеркало заднего вида она в последний раз взглянула на город. Тонопа, недоступная как мираж, затянутое дымкой дно мира. Может быть, Ник может достать ее только в городах. Может быть, он может действовать только там, где хоть что-то напоминает о человеке, а может, это просто его забавляет. Возможно, все дело просто в перекрестках. Она полагала, что не сумеет вернуться в Тонопу, даже если захочет. Поэтому, решив для себя, будто не видит никакой Тонопы, она двинулась дальше на запад, к Хоторну. Молилась она только об одном — чтобы хватило топлива, хотя и не надеялась, что ее молитвы будут услышаны тем, с кем она особенно хотела бы поговорить.

У пересечения дорог близ покинутого Коулдейла Девяносто пятое шоссе вновь повернуло на северо-запад. Город умер задолго до войны, даже еще до катастрофы под Вегасом. Мина тоже приказала долго жить. На подъезде к городку она увидела облезлую вывеску, рекламирующую продукцию заброшенной фермы но разведению раков, "Лобстеры пустыни".

Вода закончилась. Хари в последний раз обреченно пососала трубочку и выплюнула ее. Мокрая и липкая трубочка теперь бесполезно болталась возле щеки. Позади осталась значительная часть пути. Хари старалась беречь обожженные и побитые шины, она плавно входила в повороты и особенно не газовала. По крайней мере, жара спадала — приближался вечер, к тому же она двигалась на север и дорога шла на подъем. Должно быть, температура уже снизилась до тридцати пяти, хотя точно сказать было невозможно, не сняв куртку. Слева вздымались Саркофаговы горы, за которыми лежала Калифорния.

На сей раз это название не показалось ей таким забавным, как обычно.

А затем начался подъем. Когда глазу открылась пронзительная синева Уолкер-Лейк, Хари тихо, с облегчением вздохнула и ласково похлопала своего рычащего от голода Конни по бензобаку. Пыльный городишка Хоторн жался к ближнему берегу озера, как краб. Никакого движения на улицах не наблюдалось, и Хари задумчиво пожевала губу под респиратором. Пыль все равно каким-то образом проникала под шлем и ощущалась на веках всякий раз, когда она моргала; по щекам тянулись пыльные потеки. Она только надеялась, что пыль не такая, от которой люди начинают светиться. Дозиметры уже не стрекотали, а кудахтали по-куриному, так что все должно было быть в порядке.

На въезде в город "кавасаки" заскулил извиняющимся тоном и заглох.

Хари выругалась, в очередной раз вздрогнув от громкости своего усиленного микрофоном голоса. Она потянулась к выключателю, но потом передумала. Слишком тихо было вокруг, что стало особенно заметно, когда стихло рычание мотора. Она нажала языком на панельку, вновь включая музыку, перебрала несколько вариантов и остановилась на композиции группы "Grey Line Out".

Она встала на землю правой ногой, опустила левую подножку и перекинула ногу через седло. Все тело болело от вибрации, пальцы рук онемели и скрючились, как когти. Ощущение было такое, будто ее пару дней назад избили, особенно стараясь попадать по заднице и по бедрам. Преодолевая себя, она навалилась на руль, толкая мотоцикл вперед. Подошвы скользили; вздрагивая от боли, она запрыгала на одной ноге, стараясь другой поднять подножку.

Это была уже не езда. Это была ходьба на месте.

Она вела "кавасаки" по пустому шоссе, меж пустыми домами; ноги жгло даже сквозь подошвы, особенно если постоять подольше.

— Хорошая моя детка, — уговаривала она мотоцикл, поглаживая ручку переднего тормоза. "Кавасаки", неуклюжий на пешем ходу, тяжело наваливался на нее, будто Хари волокла домой перебравшего дружка. — Ну найдем же мы где-нибудь эту несчастную заправку.

Конечно же, насосы автозаправки без электричества не заработают. Вероятно, нет здесь и безопасной для питья, незараженной воды. Все это Хари представляла себе заранее. Солнечный свет отражался от поверхности озера. "Я чувствую себя прекрасно, — уговаривала она себя, — организм не обезвожен, раз у меня не текут слюнки при виде всей этой массы холодной, свежей воды".

Кроме того, никому не было известно, чем именно заражено озеро. Здесь некогда размещалась военно-морская база, и озеро служило чем-то вроде лягушатника для подводных лодок. В воде могло болтаться все что угодно. Есть все же некоторая насмешка судьбы в том, чтобы в наше время любоваться озерами, подумалось ей.

Это была автозаправка "Тексако", под палящими лучами солнца пустыни красно-белая вывеска превратилась в розово-бежевую. Хари не представляла, в какой из пустынь она сейчас находится — в Мохаве, в пустыне Блэк-Рок или еще где-то. Они были здесь все одновременно. Она истерично хихикнула. Как и следовало ожидать, насосы не работали. Тем не менее она поставила мотоцикл на подножку, достала из багажника контейнер с клетками и пошла искать место, где можно было пописать.

Она стянула горячие перчатки и спустила брюки. "Черт, черт… Первое, что я сделаю, когда вернусь к цивилизации, — куплю белые перчатки и белый шлем". Хари покосилась на "кавасаки", ожидая одобрения, но черный мотоцикл промолчал, и она отвернулась, застегиваясь. Глаза щипало от пыли.

На задней стене одного из домов возле автозаправки обнаружился садовый шланг. Он был похож на свернувшуюся кольцом желто-зеленую дохлую змею. Хари сняла его с колышка и перетащила на станцию. Резина крошилась от старости; пытаясь развернуть шланг, она дважды его сломала, но все же ухитрилась отмотать пару метров неповрежденными. Ломиком сорвала крышку с горловины цистерны подземного хранилища, сняла шлем с респиратором, предварительно проверив уровень радиации, и осторожно понюхала.

День в конце концов оказался не самым неудачным.

Пахло бензином, да и на вкус чертова жидкость оказалась похожа на бензин. Она определила это после того, как набрала полный рот через свой импровизированный сифон. Правда, бензин был не очень хорошим, но нищие не выбирают, как говорится. Конечно, сифоном ее шланг можно было назвать с большой натяжкой — она ведь не могла опустить его верхний конец ниже уровня бензина в цистерне. Оставалось только втягивать ртом жидкость, затыкать отверстие и переносить топливо шланг за шлангом в бензобак мотоцикла. Драгоценный контейнер она носила с собой. Наконец она заглянула в горловину, похлопала по баку и заметила слабое мерцание подернувшейся рябью поверхности бензина. Вот и ладно, заправились.

Хари привернула крышку бака и начала отплевываться, жалея, что нечем прополоскать рот. Озеро блестело, словно насмехаясь, и она решительно повернулась к нему спиной. Затем взялась за контейнер.

Он почти ничего не весил. Хари некоторое время постояла, теребя застежку багажной сумки. Покачивая серебристый сундучок в руке, она задумчиво опустила взгляд на свои ботинки. Пососала нижнюю губу и сплюнула, ощутив вкус бензина.

— Целых семь лет. Конни, — произнесла она и погладила бензобак ладонью в черной перчатке. — Только ты и я. Я смогла бы напиться воды из этого озера. И то, что я напоила тебя этим дрянным бензином, ничего бы не значило. У нас все могло бы получиться…

"Кавасаки" промолчал. Ключи зажигания звякнули у нее в кармане. Она тихонько коснулась ручки газа, но отдернула руку и положила на сиденье контейнер.

— Что ты сказала, моя детка?

Конечно, ничего. Молчаливый дремлющий демон. Она не стала заводить мотор.

Двумя руками Хари откинула защелки и приоткрыла крышку контейнера.

В лицо повеяло холодом. Заслонив собой контейнер от горячего ветра, она осторожно заглянула внутрь. Окутанные голубой пластмассовой пеной, пронизанной трубочками системы охлаждения, там покоились чашки Петри, наполненные прозрачным желе с застывшими в нем кругляшками неправильной формы.

Сверху лежала папка с бумагами. Хари оторвала прикрепленный к папке стикер с запиской. Почерк Петча, крупный и четкий. Она прищурилась. "Если эти клетки не попадут в Сакраменто, этот город будет следующим. Нам дается только один шанс, как и доктору Фаусту. Передумать не удастся".

Встретишь на дороге Будду — убей его…

"Мне всегда казалось, что этот сукин сын не так-прост", — подумала она. Затем закрыла контейнер и сунула стикер в кармашек к ручке. Тщательно проверила фильтр шлема — он мог выйти из строя во время бешеной гонки по Тонопе — и нахлобучила шлем. Потом перекинула ногу через седло и закрыла дроссель.

Хари нажала кнопку стартера, мотор чихнул и заработал с перебоями. Мотоцикл затрясся, как одышливый пони. Молясь про себя, стараясь не дышать, она поддала газу и осторожно опустилась в седло. Глухой шлем быстро заполнился парами бензина изо рта, глаза защипало. То ли от бензина, то ли еще отчего потекли слезы, смывая пыль с век. Один цилиндр схватился сразу, другой начал чихать. "Кавасаки" трясся, рычал и рвался в бой.

Хари ехала по открытой, плоской, как стол, равнине к Фаллону, оазису смерти в полном смысле этого слова. Дозиметры стрекотали как бешеные. Видно, Нику было мало радиоактивного и химического заражения почвы. Когда дорога пошла на взгорок, поросший поразительно зеленой травой, вокруг нее поднялся лес гигантских деревьев европейских пород, ничуть не похожих на тополя пустыни. Поодаль виднелся поселок, а сразу за лесом вздымалась серая громада; ее поверхность красиво мерцала голубым черепковским излучением. Буквы на дорожных указателях были неизвестного ей алфавита, но она знала это место.

Шел мелкий дождик; она ехала через Чернобыль.

Когда она свернула на запад по Пятидесятому шоссе, ведущему к Рино и Спарксу, дождь усилился. С приближением вечера небо над горизонтом приобрело какой-то болезненно-желтоватый оттенок. Мотоцикл летел, едва касаясь шинами скользкого лоснящегося асфальта.

На месте исчезнувших городов на фоне желтеющего вечернего неба громоздились кучи мусора. По этим вонючим кучам бродили истощенные от голода, почти голые люди и звали своих близких, похороненных под этой ужасной лавиной. Вода стекала по ее шлему, текла по седлу мотоцикла, мокрая кожаная одежда липла к телу, как пластырь. Жара и жажда мучили ее, но она не осмеливалась пить эту воду. Дождь не принес прохлады, а просто промочил ее насквозь.

Она не поворачивала головы, проезжая мимо несчастных жертв мусорного оползня. Она находилась в часе езды от Сакраменто и одновременно в Маниле пятьдесят лет назад.

Когда Хари поднялась на зеленый и живописный перевал Доннер, уже чувствовалось приближение вечера. Небо на западе было красным, как кровь. Дальше дорога пойдет только вниз. Времени было еще навалом.

Ник не собирался отпустить ее просто так.

Река Сакраменто сменила русло, бомбы некогда падали и здесь. Мост был разрушен, а по всей ее поверхности бушевал огонь. Хари развернулась и помчалась прочь от реки. Сто метров, двести метров, пока не перестало палить спину.

— Что это? — спросила она поджидавшего ее у обочины человека в костюме в тонкую полоску.

— Пожар на Кайахога-ривер, — ответил тот. — Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год. Посчитай, сколько раз ты с тех пор читала молитвы. Это мог быть и Бхопал.

— Молитвы? — Ее усмешку скрыл шлем. — В самом деле, что это?

— Флегетон.

Она подняла щиток шлема и оглянулась через плечо на горящую реку. Даже на таком расстоянии пекло так, что от мокрой куртки на спине поднимался пар. Тыльной стороной ладони она прижала нагрудный кармашек. Зашуршала записка, ручка больно ткнулась в сосок.

Она смотрела на Ника, а Ник смотрел на нее.

— Вот именно, — откликнулась она.

— Больше она ничего не напишет. Тебе не перепрыгнуть, река слишком широка.

— Вижу.

— Отдай контейнер, и я тебя отпущу. Я отдам тебе "кавасаки", я дам тебе свободу. И будем квиты, скажем так.

Хари пристально смотрела на него, мышцы правой ноги, которой она упиралась в землю, напряглись. Огромный рычащий мотоцикл тяжело покачивался под ней, готовый в любую секунду развернуться и рвануть прочь, послушный ее воле.

— Значит, не перепрыгнуть?

— Нет.

Может быть, и так. А может, если бы она отдала ему контейнер и приговорила бы этим Сакраменто, как были приговорены Бхопал, Чернобыль, Лас-Вегас… Может, она проклинала бы себя, даже если бы он потом вернул ей контейнер. И даже если бы не проклинала, неизвестно еще, смогли бы она и "кавасаки" жить с этим дальше.

Если он хочет, чтобы она жила, то должен позволить ей совершить этот прыжок, и она спасет Сакраменто. Если же он хочет её смерти, она может умереть в полете, и Сакраменто погибнет вместе с ней, но они погибнут свободными.

В любом случае Ник исчез. Уже неплохо.

— И к дьяволу неудачников, — тихо произнесла она и нажала на ручку газа.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.4 / голосов: 9
Комментарии

Прочел на одном дыхании...и ничего не понял. Ад и перекрест миров какой-то... Но здорово! Спасибо за текст.

Ничего не понятно. Она вакцину везет или заразу? :)

Судя по тому что этот "черт" пытался её остановить и предлагал оттянуть срок окончания контракта,её груз мог спасти город...

Быстрый вход