Новый мир. Глава 12.

Глава 12

Дождь начался не то чтобы неожиданно, а скорее просто не вовремя. Первые несмелые, робкие капли, приносившие вместе с поднимаемыми ими облачками пыли какой то смутно-знакомый запах, запах теплого и ласкового летнего дождя, понемногу сменились резкими бьющими по лицу струями, приносившими с собой только сырость да прохладу, которая, однако, была почти востребована после длительного и тяжелого перехода. Был правда у дождя и еще один недостаток – он резко сокращал дальность обзора, что для маленького отряда могло обернуться смертью.

Люди, вспотевшие, голодные и уставшие, а оттого злые друг на друга и на весь мир в придачу, шли так быстро, как только могли. Одежда давно превратилась в мокрые тряпки, весившие казалось целую тонну, и замедлявшие и без того уставших бойцов. Проводник, как впрочем и командир еще надеялись вернуться домой, в колонию, до сумерек, несмотря на то, что до темноты оставались считанные часы, солнце уже начало понемногу клониться к горизонту. Было уже семнадцать часов, и только длинный летний день давал слабую надежду, на то, что встретить ночь они смогут под ставшей родной, крышей бывшей тюрьмы. Однако чаяньям их было в тот день не суждено сбыться.

Позади отряда шли чуть менее уставшие, за счет малого количества поклажи, но оттого не пребывавшие в более благодушном настроении, Гробарь, Андрей и Рита. Девушка вообще оказалась крайне стойкой к переходам, чем это можно было предположить, глядя на ее хрупкую, стройную фигуру. Казалось, что она всю жизнь вот так вот вышагивала по полям и дорогам, а не сидела в теплых и уютных помещениях казимата.

Кстати о фигуре, Андрей уже который раз ловил себя на том, что открыто пялится на нее, пользуясь тем, что идет чуть позади. В этом ему виделось что-то гадкое, даже попахивавшее предательством, ведь это была девушка его друга. Сказывались, наверное, усталость и то, что уже слишком долго у него не было женщины. В очередной раз одернув себя, он снова зарекся даже не смотреть в ее сторону, и чтобы избежать искушения, догнал ее и пошел рядом. Чтобы хоть как-то оправдать свой маневр, он попытался завести беседу. Беседа однако не клеилась, наверное сказывались крайняя вымотанность обоих. Поняв в конце концов, что девушке, по крайней мере на данный момент все равно, идет он рядом или позади нее, и то что меньше всего ей сейчас нужна принужденная светская беседа, он замолк, и покосился на Гробаря. Его друг шел по другую сторону от девушки, он уже несколько часов как молчал. Ему пожалуй приходилось тяжелее всех, сказывалась не так давно прострелянная нога. В результате столь длительного и быстрого марша, она опять разболелась, и теперь парень шел, заметно прихрамывая.

Не в силах долго наблюдать это вызывающее жалость зрелище, Андрей обошел ничего и никого не замечающую девушку, и подставил Гробарю плечо. Тот благодарно кивнул, сил на слова уже не было, и тяжело оперся на него. Теперь тяжело идти стало им обоим, однако все равно они смогли немного выиграть в скорости.

Еще через полчаса пути впереди засветлел перекресток, который , видимо, и являлся целью их путешествия. Они остановились под высокой накренившейся елью, хвоя которой была так густа, что даже длившийся уже несколько часов дождь не смог полность вымочить покрываемое ею пространство. Вода просто стекала с крайних веток, как с навеса, образуя некое подобие водопада.

Офицер расставил часовых, а сам уселся прямо на влажный асфальт и закурил. Солдаты недовольно косились на него, они тоже уже едва стояли на ногах, но вслух своего недовольства никто не высказал. Проводник увел Андрея чуть в сторону от всех остальных. Шум дождя обеспечивал конфиденциальность разговора.

- Здесь мы с вами расстанемся, - сказал он негромко, - дальше пойдете одни. Скорее всего вам никто опасный там уже не встретится, но все равно вы должны соблюдать осторожность. Костры жгите лишь в случае крайней необходимости, да и вообще…

- Я не первый день живу в этом мире, - оборвал его Андрей. Прозвучало это куда грубее, чем ему хотелось, однако, похоже, Владимир не обиделся. И все равно было неловко. Чертова усталость.

Они помолчали. Тишину оборвал Пономарев.

- Я знаю о вашем задании. И потому у меня вопрос, как вы будете объявлять о нас. То есть я имею ввиду, что не можете же вы прийти к какому-нибудь старосте или главе и сказать: « Знаете что, а давайте-ка присоединимся к тем ребятам, что километрах в пятидесяти от вас на север или на юг, ну там, где еще колония для несовершеннолетних была.», - он усмехнулся, - вряд ли такое предложение вызовет ажиотаж.

- Как мне о вас объявлять? - спросил Андрей. Над шуткой проводника он усмехнулся скорее автоматически, из вежливости, чем оттого, что ему было смешно, он слишком устал, чтобы воспринимать юмор.

- Ну, скорей всего, они о нас слышали. Директор наш, придумал название хоть и крайне дурацкое, но весьма запоминающееся: Колонизаторы Нового Мира, - голосом полным наигранности и пафоса произнес он, - или КНМ. Как тебе? А главное, почти правда. Колонизаторы и колония – слова однокоренные.

Андрей только кивнул, на этот раз даже не улыбнулся. Достаточно было представить себе, как он уговаривает знакомых ему старост присоединится к КНМ, и на душе становилось тошно. В который уже раз он подумал, что скорее всего плюнет на все это, в конце концов, ни у КНМ, ни у Директора не было никаких рычагов управления им, как бы его не стращали. А все это мероприятие держится лишь на честном слове. Его слове. В задумчивости он не расслышал последней фразы Владимира.

- Что?- переспросил он.

- Говорю, что знаю о чем ты думаешь, но не советую тебе этого делать.

- Почему же?

- Потому, что помогая нам, ты помогаешь и тем людям, что живут в деревнях, в которых ты должен провести агитацию.

- А вот в этом я как раз не уверен. Чем вы сможете им помочь? Тем, что обложите их военным призывом, чтобы разобраться с собственными проблемами? – последнюю фразу он чуть не прокричал, привлекая тем самым внимание остальных членов отряда.

- Мы обеспечим им охрану.

- Охрану? От чего? От вас самих?

Проводник лишь устало вздохнул.

- Ты знаешь нашу основную проблему. Ты видел ее проявления. И ты, я думаю, догадываешься, как нам нелегко. Но… Неужели ты думаешь, что справившись с нами, а это рано или поздно наверняка случится, они не перекинуться на остальных.

Андрей молчал. Он внимательно слушал и не перебивал Владимира. Тот немного воодушевившись этим продолжил.

- Помнишь я говорил тебе, сколько их было, когда их обнаружили.

- Да, что-то около двух тысяч…

- Я тебе соврал, когда мы их только обнаружили, их было всего около тысячи, а сейчас… Сейчас около трех с половиной. По крайней мере было три месяца назад. И это несмотря на частые стычки, в результате которых они несут огромные потери. И мы. Мы почти не теряем людей, но наши запасы оружия и боеприпасов не безграничны. Стволы ломаются, пули кончаются. На всю нашу колонию… А, не важно. В общем скажем так. Без помощи извне мы протянем еще дай бог несколько месяцев…

- Месяцев? Ваше противостояние длится уже несколько десятков лет.

Владимир помрачнел, выдавил из себя грустную улыбку. Такая улыбка обычно преподносится детям, которые спрашивают у родителей, про то, умрут ли они когда-нибудь…

- Это обнаружили мы их давно. Но до этого они почти не представляли для нас проблемы. Они являлись скорее обособленными особями, и… В общем я и тут тебе соврал, мы обратили на них пристальное внимание, только когда их стало слишком много, и когда они приобрели этот… разум. А до того все наше вмешательство сводилось к время от времени устраиваемой резне, посредством которой мы пытались регулировать их численность. Однако каждая такая экспедиция – огромные затраты боеприпасов и.. людей. Несмотря на то, что фактически они были вооружены зубами да кулаками, каждый такой рейд уносил жизни нескольких десятков колонистов… В общем по серьезному наше противостояние длится около двух-трех месяцев, с тех самых пор, как у них появились наркотики и… оружие. За это время мы потеряли около сотни человек, а уж боеприпасов – не счесть. В общем вот так все мрачно.

-Таак, - протянул Андрей ехидно улыбаясь, - теперь, как я понимаю вся надежда на меня? Так сказать последний шанс?

Проводник посмотрел на него как на последнего идиота. В глазах его промелькнуло явное разочарование. Теперь уже он позволил себе ехидную улыбку. Наконец кивнул головой.

- Шанс, - согласился он, но далеко не первый и уж тем более не последний. Мы уже некоторое время ведем агиткампанию по ближайшим населенным пунктам. Несколько поселений согласились присоединиться к нам. Ты – лишь один из доброго десятка агентов, пусть на тебе и возложено чуть больше надежд, и то лишь за счет того, что ты знаком, насколько мне известно, с несколькими старостами.

«Знаком… - подумал Андрей. – Знаком то я знаком, то есть я то их знаю, а вот они меня уже, поди позабыли.»

- Ладно, - он мотнул головой, - посмотрим что можно сделать. Он протянул Владимиру руку для пожатия, даже не подозревая, что больше никогда не сможет этого сделать.

Проводник испытующе на него поглядел и тоже протянул руку. Потом глянул на часы.

- Шесть часов. Нам пора выдвигаться в обратный путь. А то наши шансы попасть домой до заката тают с каждой минутой. В ответ только кивнул.

*****

После того, как отряд разделился, Андрей еще долго стоял посереди дороги и наблюдал как удаляются по прямой ленте мокрой дороги, солдаты во главе с Пономаревым. То, что именно он был во главе отряда, теперь сомнений у него не возникало, а офицер скорее всего был приставлен просто для порядка. Наконец, когда последний солдат скрылся из поля зрения за изгибом дороги, он кинул взгляд на своих спутников, стоявших рядом с ним. Ему почему-то подумалось, что именно он теперь несет ответственность за их жизни.

- Нам надо идти, - он махнул рукой в направлении, противоположном тому, в котором лежала колония.

Выходить из под укрытия дерева-великана не хотелось. Не было никакой охоты опять лезть под дождь и снова мочить только-только начавшую подсыхать, и оттого немного парившую одежду. Но двигаться было необходимо. Никто не хотел оставаться на ночь в окружении ныне величественных, а ночью наверняка становящихся страшными и пугающими, деревьев, которые вполне могли служить убежищем каким-нибудь хищным животным. Например, собакам. Андрей с поразительной четкостью вспомнил как он убил двух этих существ там, в брошенной деревушке. Вспомнил Крома. Только сейчас он понял, что скучал по этому существу, такому внешне страшному, но при этом неуловимо близкому и … милому. Он надеялся, что с ним все в порядке. Вполне возможно, что он набрел на своих сородичей и даже то, что они взяли его в свою семью, если конечно можно было так назвать то, что в совокупности образовывали самка, самец, и их потомство. Он глубоко вздохнул.

Вскоре они вышли на перекресток. Андрей смутно помнил это место, кажется здесь они проходили с Гробарем несколько дней назад. Значит где-то неподалеку находился и тот дом, где их взяли в плен. А, следовательно, и единственное место, где был хоть какой-то шанс найти собаку.

Когда солнце почти совсем уже скрылось за темным массивом леса, они вышли на забитую остовами автомобилей дорогу. А искомый ими дом, обнаружили, когда на улице было уже совсем темно. За всю дорогу, никто не произнес почти не единого слова. Все о чем они могли думать, это о том, чтобы устроить привал в каком-нибудь сухом, и более-менее безопасном месте.

Хоть Андрей и не забыл о предупреждениях проводника, но костер развел, хоть и небольшой. Путникам было просто необходимо согреться и обсохнуть. Весело трещали остатки древней мебели, сгорая в огне, и выделяя вонючий дым, который уходил через лишенную стекол оконную раму. Над огнем побулькивала в старом котелке похлебка из консервов, небольшим количеством которых, снабдили их в дорогу колонисты. Котелок этот они нашли тут же, в помещении некогда бывшем кухней, теперь же абсолютно развалившемся и прогнившем. В воде недостатка не было. Несмотря на специфический запах, который несмотря на вытяжку повис в прохладном вечернем воздухе, настроение согревающихся у огня людей улучшилось. И потек неспешный разговор.

Сначала говорил Гробарь. Он рассказывал в первую очередь Андрею, поскольку девушка о большей части его заключений уже знала.

- Ну и вот,- говорил он. - Сижу я, читаю эту книгу, а тут в дверь кто то стучится. Говорят, обед принесли. А я сразу почувствовал голос - знакомый…

Его рассказ был прерван странным скребущимся звуком, раздававшимся сперва рядом с окном, а теперь переместившимся к двери.

- Тихо, - подняла палец в предостерегающем жесте Рита, - я что-то слышала.

- Я тоже.

Скребущийся звук раздался вновь. После небольшой заминки к нему прибавилось почти не слышное за шумом дождя поскуливание. В голове Андрея шевельнулось смутное подозрение. Он встал и подошел к двери. Странный звук раздался вновь. Он распахнул дверь, и в комнату, отряхиваясь и фыркая, влетело какое-то чудовище, грязное и мокрое, в котором, спустя мгновение, Андрей узнал своего пса.

Описав почти полный круг по комнате и обдав всех людей грязными и холодными брызгами, он подскочил к хозяину и прыгнул ему на грудь, повалил на пол, и принялся лизнул шершавым языком прямо в нос.

- Фуу, ну и воняет же от тебя каким-то дерьмом, дружок, - смеясь проговорил парень, - можно подумать ты в нем вывалялся.

Пес явно был рад встрече ничуть не меньше хозяина, и снова лизнув его в лицо и обдав гнилостным запахом из пасти, снова принялся носится по комнате, задевая и запросто снося остатки мебели, и рыча, наверно понарошку, на Гробаря и Маргариту. В конце концов он, успокоенный морально и уставший физически лег неподалеку, и даже не предъявляя никаких претензий на долю пищи, уснул. Андрей подошел, потрепал его по мощному загривку.

- Ну и вырос же ты приятель за эти несколько дней. – он оглянулся на своих спутников.

Если Гробарь не выглядел удивленным, а если немного и был, то тщательно это скрывал, то девушка была изумлена до крайности.

- Позвольте представить, - Андрей склонился в шутливом поклоне и улыбнулся, - несравненно самый злой и вонючий пес в мире! Кром!

Вскоре радость одних, и шок и удивление других несколько приутихли и ослабли, а вся похлебка, за исключением небольшой доли, которую Андрей выклянчил для собаки, была съедена. Девушке понадобилось по известной причине уединиться. Она хотела было выйти на улицу, но Гробарь запретил ей, а Андрей его поддержал.

- Не стоит ходить туда одной, - спокойно произнес он, - скромность это конечно здорово, но обычно мертвым она не к лицу.

Гробарь поморщился явно не самому удачному каламбуру приятеля.

- Иди в соседнюю комнату, - посоветовал он немного смутившейся девушке. – Там тебя точно никто не увидит. Слишком темно. – Он усмехнулся.

Она улыбнулась, послала его куда подальше и вышла. Гробарь в миг посерьёзнел и повернулся к Андрею.

- Давай рассказывай. –потребовал он.

- Чего?

- О чем вы там столько болтали с проводником нашим. Тема явно была волнующая, учитывая то, как ты на него орал. – он бросил взгляд на приятеля и усмехнулся. – Я думал ты щас на него с кулаками бросишься…

Андрей вздохнул, задумался. Рассказать или не рассказать. А ладно, какого черта, почему бы и нет.

- Скажем так, мне сделали некоторое предложение…

И он рассказал все. О том, что должен был сделать он, о том, почему их отпустили, и даже о том, что он сумел разузнать от проводника о ситуации в целом.

- В общем вот так вот все, - он усмехнулся, вспомнив что именно этими словами Владимир завершил свой рассказ, - мрачно.

В это время вернулась девушка и уселась рядом с Гробарем, положив голову ему на плечо. Тот подмигнул ему, как бы говоря: «Продолжим разговор когда ее не будет рядом». Андрей при этом испытывал противоречивые чувства. С одной стороны ему казалось странно, что его приятель избегает говорить на эту тему в присутствии девушки, которая была его хорошей знакомой, и одновременно его кольнуло странное, давно не испытываемое им чувство. Что-то среднее между завистью и ревностью, мелькнуло в нем, когда он увидел, как девушка прижалась к Гробарю. Вновь мелькнула мысль о том, что у него уже слишком давно не было секса. И еще какое-то странное ощущение, название которому он еще не мог дать, но оно было ближе всего к недоверию. Однозначно было лишь то, что предметом этого чувства была девушка.

- Давайте спать, - предложил он помолчав несколько минут, и невольно наблюдая за тем как девушка эротично и призывно жалась к его другу. Тот правда старался немного ее урезонить. Но то ли он не смог этого сделать, то ли не хотел, однако на девушку все это не действовало. Однако, видимо вспомнив про некоторые приличия, она чуть отодвинулась от него, хотя при свете догорающего костра все равно казалось, что в глазах ее пробегают всполохи огня. – завтра предстоит долгая дорога.

Он бы ушел в другую комнату, но такой возможности у него не было. Это была единственная комната в доме, в которой хоть как-то можно было находиться. И потому наплевав на чувства и желания, или нежелания, своих спутников, он повернулся к оставшимся от костра углям, спиной, и закрыл глаза, надеясь, что уснет быстро, и сожалея, что так и не выяснил у Гробаря ничего про девушку.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.6 / голосов: 19
Комментарии

Былоб неплохо помимо оценок немного здоровой критики)))

у тебя "полезные и обобщающие" слова - казалось, однако, несмотря на,

видимо и т.п.

- уже давно превратились в паразитов... не части так.

остается та же проблема - знаки препинания.

впринципе, слог читаемый, неплохо заполнено описанием пространство между непосредственным "экшном".

==============

=ПЯТАЯ КОЛОННА=

==============

Постараюсь учесть свои ошибки в следующих главах. редактировать буду скорее всего по полностью написанному тексту. за коммент спасибо.

Быстрый вход