То, что скрывает тьма

Это реальная история, которая произошла со мной зимой 2002 года. Возможно, именно это событие и заставило меня в дальнейшем с большими переживаниями смотреть фильмы, или подобную литературу, связанную с постапокалипсистическими сюжетами. А особенно про мутантов и чудовищ.

Что такое постапокалипсис? Этого слова нет в словарях, потому что оно вымышленное. Оно обозначает положение мира после глобальной катастрофы, будь то ядерная война, или смертельный вирус, возможно падение метеорита на Землю. В такой ситуации люди выживают разными способами, в место валюты и рынка - бартер, вместо благ, квартир и машин, главная ценность еда и вода, и в этом мире человеческая жизнь не стоит ничегошеньки. Мы можем наблюдать такую жизнь в компьютерных играх и фильмах. Но это не все.

Когда мне было девятнадцать лет, я впервые очутился в таком мире, и жил я в нем три года.  Я на тот момент (да и до сих пор) считал, что мы тут, в этом мире, для того, чтобы этот мир не расширился, и не выплеснулся, не ворвался в наши дома. Хотя люди существуют и выживают там именно так, как описано выше. Жутко, когда фантастика становиться реальностью.

Начну чуть-чуть из далека. Вы когда ни будь, дрались? Я имею в виду с людьми. А с собакам? Или другими животными? Нет? Вспомните себя в ситуации, когда на вас рычит бродячий пес. Какая первая реакция? Правильно. В первую секунду растерянность. Это не известный и не привычный враг. Это не человек, с которым, хотя бы, можно договориться, или еще до боя, признав его силу сдаться. Драка с животным подрузамивает всегда неизвестный результат... возможно даже смерть одного из дерущихся... и не обязательно животного... и от этой неизвестности в первую секунду всегда испытываешь растерянность... Это я написал, чтобы потом было понятно, почему мы не вели себя как герои фантастических фильмов, и не стали бегать и ловить мутантов.

Но это все предъистория, а вот и сама история...

 

Мой взвод, а точнее одну из групп взвода перебросили в город Грозный. К этому времени основные бои в нем уже давно отгремели и большая часть, контролировалась нашими подразделениями.

Контроль осуществляли в большинстве своем милиционеры и бойцы из сводных батальонов ОМОН. «Духи» вели свою диверсионную деятельность, однако особых успехов у них, вплоть до осени того же года не будет, однако той зимой, мы, естественно этого не знали.

Маленькая колонна, оторвавшись от основной массы двигающихся войск (ГАЗ-66 в прикрытии двух БМП), и, свернув на неказистую узкую улочку, встала. Из-под завалов одного из зданий вылезло пять очень чумазых и усталых солдат-пехотинцев, которые, тут же направились в сторону головной машины.

Я сидел в «газике», было очень влажно и холодно. Мой бушлат грел тело, однако пальцы, которые сжимали АКС, сильно замерзли. Было весьма тоскливо. И эта тоска сочилась отовсюду. Она шла от пустых «глаз» разрушенных артиллерией домов. Она шла с неба, где тучи висели как свинец, и постоянно казалось, что они вдавливают всем весом тебя в эту жидкую и липкую как пластилин грязь.

Пискнула рация Ромыча, нашего связюка. В ответ на это десантник широко зевнул, и проморгав выступившие слезы подмигнул мне.

Группер, лейтенант Пружина, открыл дверь в пассажирский салон, и крикнув:

- Выгружайся!

Ушел в сторону первой БМП, где «мобутейцы» переговаривались с водителями бронетехники.

Всего в группе было семь бойцов: один связист - Ромзес, один пулеметчик - Носок, снайпер - Кролик, Леха - стрелок разведчик (он же в случае чего второй номер Носка), Глот - замок группера, ну и я, старший стрелок разведчик. Седьмым был группер - Пружина. Вот и вся разведывательно-десантная группа.

Задачу мы не знали. Ее знал только группер. Почему-то мы решили, что будем работать с агентурной разведкой, т.е. выводить или прикрывать кого-то, сейчас не вспомню, почему мы решили именно так, однако четко помню, что думали именно о такой задаче.

Выпрыгнув с пассажирского салона в липкую грязь, и помесив ногами в сторону группера, я загрустил. Чувство тоски меня не покидало. Ботинки с характерным чавканьем и хлюпаньем разъезжались, каждый раз я буквально выдирал ноги из держащего меня «пластилина», и каждый раз мне казалось, что вот-вот оторвется подошва.

- ...и чо, техника даже в объезд не пройдет? - донесся до меня голос механика водителя, который спорил с пехотинцем.

- Не, никак, только ножками.

- Да у меня приказ, доставить группу чотко до вас.

- Да ладно, - это группер, - ножками так ножками.

Только когда я стоял в упор перед грязными пехотинцами, я понял, что передо мной как минимум один офицер. Грязный, усталый, с тоскливыми глазами, в которых было столько усталости, что сразу вспомнилось, как давно я не был дома!

Вот она служба. Кто мог знать, что в свои двадцать я уже облечу с боями всю Чечню, попаду в Таджикистан, буду бить караваны с оружием в РСО-Алании. Я не жаловался. Мне нравилось. Впервые в жизни я был рядом с людьми, которые относились ко мне как родственнику, члену братства, я их любил, а они меня. Правда, все время мы дрались и крыли друг друга матом, однако уже тогда понял, это лучшее время моей жизни.

- Тогда так, - сказал мобутейский офицер, - я, Кнышь и Отвертка пойдут впереди, будем вам дорогу показывать, остальные замыкают.

- Ты мне на карте покажи, как пойдем? - сказал группер, и развернул офицерский планшет с пятидесяткой.

Офицер поднял вверх ладонь.

- Не, тут этого маршрута нет, только разве что под картой, - офицер позволил себе улыбку.

Группер промолчал и сложил карту обратно в планшет, он повернулся к механику-водителю.

- Возвращайся, доложишь, где нас выбросил. Рэмс, свяжись с «Ольхой», скажи что нас встретили.

Рома что-то повернул на своем «арахисе» и сказал в микрофон:

- «Ольха-ольха», я «Беркут десять», ответь «Беркуту десять»...

- Ладно, - пехотинец посмотрел на небо, - надо валить отсюда, и так много времени потеряли. Еще припрется, кто ни будь. Ну что? Потопали? Разведка?

- Хорошо, - группер снова повернулся к водителю, - все понял? Вали давай домой!

- Есть! - сказал маленький сержант, и быстро запрыгнул внутрь своей «бэхи».

Колонна из трех машин завела двигатели и стала пробовать развернуться.

- Связи нет, - пожаловался Рома.

- Песня та же, поет она же, Ромзес, а ты крикни в сторону Ханкалы. Может услышат? - пошутил Носок.

Связист улыбнулся.

- Если и заору, то только матом! - парировал он.

- Отставить пи...ешь, - беззлобно приказал Пружина, - потопали. Веди, Сусанин.

Как и сказал пехотный офицер, шли его порядком. Впереди он с двумя бойцами, один из них был с радиостанцией. Следом Носок с Лехой. В центре, в «ядре» группер, и остальные, а замыкали два пехотинца.

Быстро преодолев два дома. Проходили их насквозь, через первые этажи, по каким-то дырам. Через квартиры, подъезды, перепрыгивая сквозные дыры в полу, по разрушенному бетону. Сделали первую остановку. Наша группа собралась вокруг офицера пехотинца, остальные его бойцы разбежались, создав круговую оборону.

- В общем так, - начал офицер, я про себя отметил, что от него жутко воняет не мытым телом, сыростью и подвалом, - зовут меня капитан Уточкин, вы раньше в городе работали?

- Нет, - ответил Пружина, - в основном по лесам и горам.

- Плохо, - капитан сидел на корточках, он пересел на колено, и пальцем по пыли стал что-то рисовать, - значит так, смотри десантура. Двигаемся старым построением, но не пересекаем открытые места всей толпой. Только так, один перебежал, взял под осмотр свой сектор, только после этого перебегает следующий. Тот, кто прикрывает, остается на месте. Тот, кто перебежал, идет дальше, и берёт под наблюдение фронт. И так дальше. Сигналы руками не отдавать! Только голосом. Вам, наверное, кажется, что тут никого нет. Но это не так. За нами сейчас десятки глаз ведут наблюдение. И кому надо уже доложили. Так что смотрите в оба.

На пыли, офицер уже нарисовал довольно понятную схему с секторами огня и построением.

Совещание вели в квартире одного из зданий. Мобута вела наблюдение через окна и дыры в стенах.

- Мы потому и ушли от того места, где вы вышли. Потому что нет сто процентной гарантии, что сюда уже не двигается группа гранатометчиков. «Духи» любят пострелять по нашей технике.

- Правила боя? - спросил Носок.

- Да, - капитан стер нарисованный план и стал вытирать руку от пыли, об штанину, - кого ни будь, заметите, берите на мушку, но ни в коем случае не стреляйте. Тут гражданских полно. Только если по вам стрелять будут. Но в бой лучше не вступать. Эти твари отличные мастера городского боя. Лучше выставить дым и свалить от них. Потом сюда вызовем ментов или комендачей, будут чистить. А вообще-то в нехорошее время вы приехали. У нас затишье было до этого. А сейчас то на стрелка нарвемся, то мины понаставят. Что не день - то канитель.

- Понял тебя, - группер подышал на руки, отогревая замершие пальцы, - далеко идти то?

- По прямой нет, но тут по прямой никто не ходит.

- «Беркут десять» ответь «Ольхе», - пискнула рация Ромы.

Рома стал переговариваться с офицерами управления, которые сейчас в теплоте сидели и передвигали стрелочки по картам. Для них мы - стрелочки и кружки, для нас они только голос из рации.

- Ну, все, - капитан встал, - потопали.

Так мы и шли. Остановились, осматривались, перебежали. Снова остановка, снова осмотр, снова перебежка.

Один раз, как раз моя очередь была перебегать, я заметил, что сзади нет Глота. Хотя он конкретно должен был быть за моей спиной. Решив, что тот выбрал другую позицию для наблюдения, я припустился бежать по пустой улице. Как раз к сидящему на колене Кролику, который изучал здание по улице через оптику своей СВД. И тут прямо передо мной, не успел я еще добежать, в окне второго этажа, появилось и исчезло чье-то лицо. Меня прошиб холодный пот. До этого нам никто не попадался.

Я добежал и показал назад, через спину сигнал «стоп», сработал рефлекс, наработанный еще в лесах.

Слева, прислонившись спиной к стене, стоял группер.

- Там, - я указал пальцем сквозь стену, в сторону второго этажа, - кто-то есть.

Пружина кивнул, выглянул в коридор, вытянул оттуда за ворот бушлата пехотинца.

- Скажи Уточкину, заметили кого-то.

- Да и хрен с ним, - ответил пехотинец, - надо просто быстрее уйти отсюда.

Я с тревогой и с ощущением того, что сейчас начнут стрелять, стал наблюдать за пустой улицей. По которой вот-вот должен был начать бежать Глот, Рома и остальные. Однако никто не бежал.

- Эй! - раздалось из подъезда дома, с которого мы перебегали, кричал кто-то из пехотинцев, которые прикрывали тыл, - десантура! А где ваши?

С другой стороны прибежал Уточкин.

Он смачно выругался. И выдохнув, побежал назад, в сторону крика.

- Разошлись, - приказал нам группер, - Крол, поменяй позицию. Вовчик, за мной.

Пока ребята разбегались по первому этажу и занимали круговую оборону, я и группер, прикрывая друг друга, аккуратно и тихо поднялись на второй этаж.

В коридоре, уже подняв руки, вверх на корточках сидела молодая девушка.

- Не стреляйте, - сказала она на русском, но с характерным акцентом.

Я от бедра прицелился влево от себя, вправо от нее. А сам не спускал с нее глаз.

Группер подошел к ней в упор.

- Опусти руки, - сказал он, его автомат смотрел влево от нее, вправо от меня, - ты тут одна?

- Да.

- Что ты тут делаешь?

- Гуляю.

По лестнице шумно забежал один из пехотинцев.

- А! - сказал он, увидев девушку, - Надя! Привет. Стой где стоишь. Опять Хасан прислал?

Девушка молчала.

- Ее брат, - сказал пехотинец групперу, - на «духов» сучонок работает. Отправляет ее в разведку. За нашими маршрутами наблюдать. Пусть пока тут посидит.

Я посмотрел в выбитое окно, где один за одним через дорогу, стали перебегать наши.

Бряцая оружием и амуницией, к нам забежал Уточкин. Капитан был мокрый, видно пришлось побегать. Он тяжело дышал, и с каждым выдохом поднимались клубы сырого пара.

- Хуф, - сказал он, увидел девушку, - а! Надя! Привет! - потом повернулся к Пружине, - ну лейтенант и заставили твои меня побегать. Та часть группы, которая перебегать должна была. Повернула не там, в здании, в общем, заблудились, не поняли куда идти. Тут вам не лес. Тут блин лабиринт. Чуть не туда, можешь потом неделю искать выход. В общем, все на месте, внизу, надо дальше идти.

- Что с ней делать? - спросил я у капитана, имея ввиду девушку.

- А, да ничего. Все уходим.

Мы по одному стали быстро спускаться вниз.

- Хасану «привет»! - бросил на прощание, капитан, - еще раз увижу, в комендатуру сдам. Сейчас не до тебя.

Больше ничего не произошло. Глот и Рома выглядели виноватыми, за то, что заблудились «в трех сосенках», однако группер на них даже не смотрел.

 

- Пришли, - сказал Уточкин.

Перед нами открывался черный зев какой-то дыры в полу. Пехотинцы достали из карманов фонарики (я тогда впервые такие увидел), прицепили их на лоб. И начали включать и выключать их, проверяя, работают ли.

- Это что? - не понял Носок.

- А, да так. Тоннели, - просто заметил один из мобутейцев.

Капитан стал перевешивать за спину свой АК с подствольником. Он вытащил из кармашка разгрузки пистолет Макарова, снял с предохранители и передернул затвор, загоняя патрон в патронник.

- Дальше уже не опасно идти. Тоннели только мы знаем. Идем цепочкой, каждый держите за плечо впереди идущего. Заблудитесь - реально не найдем.

- Ага, - добавил боец с рацией, - у нас один так заблудился. Наверное, батарейки сели в фонарике. Десять дней искали. Нашли в одном из подвалов. «Духи», твари, его на куски разрезали.

- А может и не «духи», - загадочно сказал другой.

Выстроившись в плотную цепочку, мы потянули в черное чрево дыры. Я держался за плечо Глота, а за мое держался Леха.

На мое удивление, пол в тоннеле был гладкий, ни мусора, ни обломков кирпичей, что не привычно, после прыжков и перебежек по разрушенным улицам и домам города.

Я ничего не видел, даже то, что было под носом, скрывала мгла. Только тяжелое дыхание ребят спереди и сзади. Правая рука, которая держала на сгибе Калашников, стала затекать. «Черт», думал я: «Надо было ремень в натяжку перетянуть, легче было бы». Однако отпускать левую руку, которой я держался за Глота, было страшно. Я действительно боялся потеряться.

Сколько мы провели времени под землей трудно сказать. Однако, когда, наконец, вышли на поверхность, я удивился, что было уже достаточно темно.

- Фууууууух, - с чувством выдохнул Глот.

Бедняга Носок, который тянул тяжелый ПКМ, стал приседать и размахивать руками, разгоняя затекшую кровь, я тоже с наслаждением распрямился.

- Пришли, - радостно сказал капитан, - тут мы и живем.

Это был подвал. Довольно широкий подвал, какого-то здания. В углах стояли натянутые палатки и брезентовые шторки. По углам стояли самодельные печки-буржуйки, которые довольно хорошо обогревали помещение. Как потом выяснилось, в географии подвала находились и оружейные комнаты, и склады с боеприпасами и питанием. На первом этаже были оборудованные оборонительные ячейки и наблюдательные пункты.

Офицеры первого огнеметного взвода РХБЗ, и приданной им мотострелковой роты, грамотно выбрали место для создания своей базы.

По земле сюда ни одна техника прибыть не могла. Все дороги были либо завалены элементами разрушенных зданий, либо заминированы. Ребята только раз в месяц снимали мины с одной узкой дороги, чтобы пропустить колонну с продуктами и водой.

Прилегающая территория давно была пристреляна.

Местные, конечно, знали, что тут стоят федералы, однако еще во время основных боев, пехотинцы доказали боевикам, что сюда лучше не соваться. Ох, как они доказали!

Боевики атаковали роту и бронетехникой, и массированными атаками пехоты, при поддержке минометов и артиллерии, однако ничего не добившись откатились, признав силу пехоты.

- Так-с, - потирая руки, к нам вышел старшина роты, - ну-с, здорово десантура!

- Здоровее видали, - буркнул группер, - покажи нам место, где можно забомбиться.

- Да там, - старшина неопределенно махнул рукой, - в той части, сейчас ребята вас проводят. Ставьте палатки и спальники. В восемь у нас ужин, приходите.

 

Вот так мы и прибыли к пехотинцам. Расскажу немного об истории этого подразделения, чтобы было понятно, зачем нас именно к ним прислали. Историю эту мне рассказал провожатый пехотинец, который за то, что я его угостил печением, готов был все военные тайны выдать.

Когда начались городские бои и войска, стали выдавливать «духов» к заводскому району города, возникла проблема. «Духи» стали проникать, в наши тылы и расстреливать отдыхающих от дневных боев солдат и подрывать технику. Необходимо понять, что линия фронта, это не то место, которое можно запросто преодолевать большими силами, да еще с оружием и экипировкой. А случали с нападениями на тылы, становились все чаще и чаще. Командование задумалось, и вызвала в район группу спецназа.

Спецназ ГРУ обнаружил под городом целую сеть тоннелей, которые соединяли под землей пойти все высотные дома, у которых были просторные подвалы. «Духи» их нарыли в период между первой и второй компанией, и пользуюсь опытом первого штурма Грозного в 91-ом, приняли, довольно хитрое решение. Цель не отстоять город, а использовать его для того, чтобы перебить как можно больше сил федералов.

А сделать это вот так. Боевики весь день упорно отбивают атаку наших сил, закрепившись в каком-нибудь доме. Не добившись успеха, российские войска занимают на ночь оборону и ждут подкрепления. Подходит большое количество танков и пехоты. Утром снова штурм, но в доме никого нет! Наблюдатели, которые всю ночь следили за зданием, только руками разводят. Мол, не видели как «духи» уходили. Ну, нет, так нет. Наши занимают дом, для того чтобы создать плацдарм, для следующего штурма, следующего дома. Соответственно и тыл подтягиваться.

И тут, следующей ночью, прошедшие по туннели диверсанты, с тыла начинают расстреливать стоящие в ряд танки и «бэшки». Стрелять по временным госпиталям, закидывать гранаты в оборонительные ячейки и подвалы, где спят уставшие бойцы. И это ночью! И это в тылу! Поднимается суета. Федералы начинают палить во все стороны, и так до утра.

А ближе к утру, накопившиеся в тоннелях «духи», которые спокойно переждали всемэто безумие, в безопасности под землей, атакуют с нескольких сторон, и получается, что ребята, которые заняли день назад дом без боя, оказываются в окружении.

С этой тактикой надо было кончать. Спецназ ходил по тоннелям, но из-за численного перевеса «духи» все равно выигрывали. Тогда в туннели стали спускать огнеметчики с РХБЗ, плюс прикрытие из мотострелков, которые не только выбили оттуда противника, но и стали единственными в городе, кто разбирался в сложной паутине этих тоннелей.

- Они гигантские, - признавался маленький и грязненький пехотинец, - там и лампы и генераторы есть. Там все по первому слову техники оборудовано. Но теперь, конечно, разрушено. И мы, и они постарались. Но не это главное.

Мы поближе пододвинулись к солдату. Группер протянул флягу с разведенным спиртом, Носок понюхал, сморщился и протянул ему свою, в которой был Моздокский коньяк. Группер шумно выпил и протянул дальше.

Мы контрактники - нам можно.

- Тут вот что страшно, - говорил пехотинец.

Лично я побрезгал давать ему флягу. Уж больно солдатик был грязный, я налил ему коньяк в колпачок от мины, пять штук, которых всегда носил в своем РД.

- Благодарствую, - улыбнулся солдатик, выпил, я протянул ему шоколадку, при виде которой у мобутейца выступили слезы восхищения.

- Так что страшно? Мины? - спросил Леха.

- Да вот смотрите, бои шли зимой. А тогда дожди шли жуткие. Трупы никто не убирал. Постоянно долбила авиация и артиллерия. Кое-где от этой долбежки проломило тоннели, и вода... ну, которая дождевая, всю эту гадость от разложившихся трупов понесла внутрь. Еще в тоннелях были крупные склады со жратвой, которые тоже пропали. Вот. А мы выжигали духов огнеметами и, поговаривают, что какой то химической гадостью, ребята из РХБЗ не брезговали. Травили как тараканов. Время такое было. Они наших ребят на куски живьем резали. Твари. Ой, - вдруг сказал он, - есть чо попить? Сухо в горле.

Носок усмехнулся и плеснул солдатику еще коньяка.

Мобутей тут же проглотил содержимое, при чем, не глядя, как будто и не было этого. И с глазами сироты посмотрел на меня. Я отломал от плитки еще один квадратик, протянул ему.

- Так вот, - довольно продолжил он, - крысы. Первые были крысы. Это точно. Мы сначала не поняли, как это произошло. У нас один, дежурил на дырке. Задремал во время дежурства, а проснулся без носа.

- Как без носа? - удивился снайпер.

- Да вот. Проснулся, а нос нет, отгрызли.

- Как отгрызли? - Кролик, да, как и все, рефлекторно потрогал свои носы. Лично я почувствовал липкий холод страха, и посмотрел в темные места подвала, - он что, не почувствовал как ему отгрызали нос?

- У крыс, - стал объяснять солдатик, - на зубах есть такой яд. Типа анестетика. Когда эта тварь грызет, то не чувствуешь боли. Потом, когда яд выходит, боль приходит.

- И что с этим бойцом стало? - спросил я.

- А, да в госпиталь. А оттуда в Ростов. Ну, мы сначала подумали - ну не повезло, что из этого. А потом крысы съели наш поек со склада. И утянули целый вещь-мешок с «ништяками», мешок тяжелый. Как вытянули - мы не поняли. Думали «крыса» среди нас. А потом одна такая тварь подорвалась на растяжке. Мы как труп увидели, просто при...ли. Она с поросенка размером!

- Да ладно, не звизди, - не поверил Леха.

- Честное слово! - замахал руками солдатик, - сам видел! Но не это самое страшное, что там, в туннеле сейчас живет.

Мы молча ждали продолжение, однако солдатик молчал, и переворачивал в руке пустой колпачок от мины, с грустью смотря внутрь тары.

Носок, уже без улыбки налил ему еще коньяку.

Солдат обрадовался и снова уставился на меня. Мне этот маленький вымогатель уже начинал надоедать, и вместо шоколадки показал ему кулак. Боец выпил коньяк и продолжил:

- Еще такая вот фигня была. Как-то нашли мы паутину. Но не простую. Она как одеяло была, плотная и очень липкая, а в самой паутине коконами были эти самые крысы, размером с порося. Сухие, правда, в них ни капли крови не было. Искали паука, не нашли.

- Что же там за паук такой был? - удивился Кролик.

- Ага, - кивнул солдатик, - нам тоже интересно было. Но и не это самое страшное...

- Если хочешь еще коньяка, - честно сказал Носок, - то получишь от меня только «лося».

- Понял, - быстро согласился пехотинец, он поставил поближе ко мне пустой колпачок и встал, собирался уйти.

Носок тоже встал. Носок у нас почти метр девяносто и шириной плеч мог поспорить с нашим санитарным инструктором - Димой Долгих, которого не иначе как Шварцнеггером никто не называл.

- Куда собрался? - прорычал он.

- А, да так, - солдатик побледнел и быстро добавил, - просто ноги затекли.

- Рассказывай, - приказал Пружина.

- А самое страшное... мы, правда, только несколько раз его видели. Это такое... я не знаю, как описать. Лично не видел. Оно как человек ростом, только руки до колен и худое. Ребята говорят рубашка на нем светлая, в клетку и джинсы рваные. То гавно от него найдем. То следы босые. Но пару раз точно видели. Не пристрелили, так как испугались, а оно сразу во тьму, раз и нету.

 

Солдатик ушел. Лично меня, его истории поначалу сильно напугали. Чего только не услышишь на этой войне, но с такими вот, мутантами, еще не воевали. Страх слегка стал отпускать. Пружина о чем-то переговаривал с «Ольхой» по радио, Носок расстелив пенку, и кинув сверху спальник, лежал, смотрел в потолок, его пулемет стоял на сошках рядом с ним. Леха и Крол колдовали над выданной, пехотным старшиной, буржуйкой. Они пытались протянуть трубу на выход из подвала.

А я слушал улицу.

То и дело раздавались перекрики мотострелков. Со стороны «дыры» летела музыка, где Хой пел о том, что пора домой. То и дело раздавались короткие автоматные очереди. Но это не было похоже на перестрелку, скорее всего кто-то просто развлекался.

Наконец, Пружина закончил переговоры, и, собрав нас вместе, стал объяснять задачу:

- Значит так парни, - начал он, - тут, в этом районе, где-то есть противотанковая пушка. Это данные агентурной разведки. Наша задача ее найти и обезвредить. Информатор говорит, что пушку эту активно использовали во время боев. Однако потом ее так и не нашли. Скорее всего, ее в разобранном виде перетаскивали по тоннелям, а потом бросили. Информатор, чтобы не светиться, не будет нам в качестве проводника, есть только квадрат и все. Уточкин знает эти тоннели. Он нам ее и покажет. Поиски начнем ночью, в час ночи. В городе как раз мало кто будет ходить. Так что мешать никто не будет.

Потом офицеры пехоты и наш группер ушли на совещания, а мы, наслаждаясь крайними часами отдыха, валялись поверх спальников. Коньяк грел изнутри, однако этого было мало. Тоска меня не отпускала. Быстро темнело.

В подвале была мощная светомаскировка, однако пехота не спешила запускать генератор, чтобы дать освещение в подвал.

- Вов, - сказал во тьме Леха, - пойдем поссым?

- Пойдем, - вздохнул я, и встал.

Рюкзак и прочий скарб остался рядом со спальником, я взял с собой только АКС и разгрузку с БК.

Быстро поймав какого-то бойца, мы узнали, куда надо идти, и двинулись. На обратном пути, за одним из поворотов, при свете «летучей мыши» я увидел совещавшихся офицеров. Совещание шло, традиционно, под спирт и кильку в томатном соусе (до сих пор, как только о ней подумаю, тошнит).

- ...Фонарики дадите? - донесся до меня голос группера.

Я встал спиной к стене, так чтобы меня не было видно. Закурил. Мама говорила, что подслушивать не хорошо. Но все же... но все же...

Леха пошел дальше, он не заметил, как я остался.

- Да, - ответили групперу, - слава богу, добра этого у нас навалом. От дудаевцев гостинцем остались, а батарейки через комендачей «рожаем».

- Ты лейтенант смотри аккуратнее там, - заговорил другой голос, - с тобой мы отправим Уточкина, но людей у нас мало, и так почти не спим. Зона ответственности ого-го какая, а из роты чуть больше половины осталось...

- Да, - перебил другой, - гребаная зима, с соплями только за одну неделю двенадцать человек в госпиталь отправил. Сам видишь, как живем. Не люкс условия. На бетоне спим.

- Карта мин у капитан будет. Да уж, то, что вас Надя увидела, хренова.

- Да, - подтвердил другой, - Хасан уже понял, что мы получили подкрепление. Вот он и задастся вопросом, чего тут паласатики забыли? У Нади взгляд профессиональный. Она, только глянув на ваши тельняшки, поняла, что вы не ВВ и не наши, а точно, что из десанта. Занервничают «духи». Так что и мы, и вы ждите сюрпризов.

- Кстати вот тут и вот тут поставим по малой группе с БН и граниками, на всякий случай.

- Огнемет дадите? - спросил группер.

- Нет, - ответили ему, - не потому что жалко, а потому что он вам нахер там не понадобиться, а с дуру сжечь друг друга в тоннеле, это запросто. У тебя кстати «ночники» есть?

Говоривший не имел ввиду ночные прицелы, его интересовали приборы ночного видения, которые по идее у нас должны были быть. Однако высшее командование такое дорогое добро просто так никому не давало, как и спутниковые навигаторы, и артиллерийские комплексы корректировки огня «Арбалет», ибо нехер.

- Смеешься? - грустно вопросом на вопрос спросил группер.

- Понятно, - подъитожил голос, - через сколько пойдешь?

- Хоть счас.

- Не, дай капитану отдохнуть, он третьи сутки на ногах. У нас тут позиция хорошая, однако «духи» постоянно нас щупают. То снайпер, то мина, то очередь из крупнокалиберного дадут. Твари.

- А чего ждете? Почистили бы район.

- Да тут все не так просто, пока приказ отправишь на рассмотрение, о том, что зачистку провести надо, «духи» уже в курсе и «перекрашиваются» в мирняк. Хер разберешь. Одна надежда на ОМОН, этим только капни по рации, тут же прилетают. Но их гоняют по всему городу. Пока что не на кого рассчитывать. Мы, лично, ждем весны. Как раз повылезает всякая нечесть из-за черты города сюда, да и командование смениться. Вот тогда и ударим по ним.

- Кстати о нечести, - группер, судя по звуку, выпил, - тут один рассказывал про каких-то крыс-мутантов. Правда?

В ответ раздалось тяжелое молчание.

«Правда» подумал я, и, докурив, ушел к спальнику. Надо было еще поспать.

 

Оставив у пехотинцев все имущество, взяв с собой только оружие и боеприпасы, налегке мы пошли к дырке, где в свете малых ламп нас ждал Уточкин и уже знакомая нам, чумазая морда Кныша, у которого за спиной висел большой квадрат радиостанции.

Оба пехотинца повесили Калашниковы за спину, а в руках держали по МПу.

- Выспался? - подходя, спросил группер, - будут какие ни будь инструкции?

- Да, здорово, - офицеры обменялись рукопожатиями, - в тоннеле не стреляйте, контузит. Если что у нас Макарычи, тоже громко, конечно, но это не Калаш, да и удобнее ими работать в замкнутом то. Гранаты - тоже не используйте. Еще потолок обрушиться. Ножи есть? Вот их наготове и держите.

- Пи...ц! - возмутился Носок, - может вообще тогда не идти? Куда я там со своим красавчиком?

- Да ладно тебе, - махнул рукой с пистолетом капитан, - ночь же, никого не будет - факт. По тоннелям только мы ходим. Местные боятся, там заблудится две минуты делов. А от всякой живности и так отобьемся. Просто не надо стрелять. Контузит. Факт. У нас уже несколько случаев было. С огнемета хорошо выжигать. Но толку сейчас от него? Струю пустим и сами сгорим... или задохнемся, - он посмотрел на группера, - короче сам решай.

- Понял тебя, - Пружина обернулся, - приказываю. Стволы на предохранитель и за спину. Достать ножи, пока в тоннеле работать ножами. Как выходить будем на поверхность, ножи в ножны и снова стволы в руки! Вопросы?

- Никак нет, - нестройно ответили мы.

Мне вообще вся эта затея не нравилась.

- Выполняйте.

Повесив оружие за спину, и затянув ремень, я из-за левого плеча потянул свою любимую МСЛ. Меня еще в отряде, полковой священник, отец Николай, который в миру был тоже десантником, научил ей рубить дрова. Однако, увидев мой жест, Кнышь сказал:

- Не надо. В тоннеле не замахнешься, лучше нож.

Я кивнул в ответ и вытащил свой Хазар, кизляровской стали.

С ножами в группе было все в полном порядке. У Носка, к примеру, был Смерш, а у Лехи охотничий Скорпион. Группер достал НРС.

Вся группа, чтобы руки быстрее привыкли, закрутили в воздухе ножами, кто-то их подбрасывал, ловя за зияющее лезвие. Кнышь удивленно открыл рот.

- Знал бы куда едем, - буркнул Леха, - захватил бы с собой ПМ с ПБС.

- Ага, - согласился с ним Кролик, - а я бы у альфонцов одолжил бы бесшумный Стечкин.

Группер гаркнул на нас:

- Да, б...ть отставить цирк! Как дети малые, а «я бы...» «а я бы...», - передразнил он нас, -- сам бы знал, выписал бы с оружейки каждому по ВВС и ВАЛу. А так - заткнитесь и делайте что приказали.

Мы смущенно замолчали. Правда, чего это вдруг разнылись? Не в первый раз накладка с постановкой задачи. Однажды приказали разрушить здание, а гранатометчика в состав группы не включили. Из дома все простреливалось на 300 метров вокруг. И хрен его знает, кто там внутри сидит. Так, пустили бы гранату в окно, и сложился бы дом. А без гранатомета пришлось пол ночи бесшумно красться к нему. Хорошо, что Кролик с собой всегда МОН-50 носит, а Леха тротиловые шашки. Создав самопальный фугас, разнесли дом на куски. Правда, потом выяснилось, что дом не тот разрушили. Но это уже так... мелочи жизни. И много таких случаев, когда готовишься к одному, а на деле получается совсем другое.

 

Как и в тот раз, шли цепочкой друг за другом. На башках фонарики, которые довольно толково освещали туннели.

Стены вокруг были из бетона. И ширина между ними была метро полтара, а в высоту два. Этакий куб.

Но! Это только на входе были такие узкие коридоры. Дальше было довольно широко. И! О боже! Как же это трудно было сделать! Были рельсы! Узки рельсы. Видно боевики с их помощью могли мобильно и просто перетаскивать грузы любого веса.

- Грамотно делали, - комментировал Кнышь, - тут видишь, поворот, снова поворот, опять поворот. Так вот. Кинь сюда гранату, и вот тут все погибнут, а вот тут, даже взрывная волна не дойдет, не говоря уже об осколках. Вот. А вот сюда посмотри...

Я увидел в стене триплекс... действительно, самый настоящий триплекс.

- Вот если там будет стрелок, сможет весь коридор простреливать, и никакими гранатами его оттуда не выкуришь.

Куда бы я не посветил фонариком - везде была черная копоть.

- Огнемет? - догадался я.

- А? - не понял меня Кнышь, но, увидев, куда я показываю, ответил, - ага. А по-другому не пройти было. Вот и выжигали все вокруг.

- А дышали чем? - вмешался в разговор Носок, - весь кислород же выжигали.

- О! - Кнышь поднял вверх палец, - вот это, действительно круто. Ща-с как раз будем проходить. Покажу.

И показал. Оказывается, почти везде стояла система вентиляции. Решетки с нею были в потолке, а кое-где и в стенах, и были они очень широкими. Уже после армии оказавшись в Московском метрополитене, могу смело заявить. Тоннели сделанные в Грозном руками рабов, были гораздо круче оборудованы с инженерной точки зрения.

- Многие шахты разрушены на верху и завалины. Но даже то, что есть, хватает для того, чтобы тут всегда был кислород. Мы с ребятами никак понять не можем. Вот разрушена у них система питания электроэнергии, но, блин, вентиляция все равно работает!

- Видно кто-то умный и могущественный им помогал. Не могли «духи» своими наркоманскими головами до такого додуматься, - заметил Рома.

- Согласен, - кивнул я в ответ.

Так и шли.

Уточкин с ПМ впереди, а Кнышь в замке.

На некоторых стенах были надписи на арабском. На некоторых красной краской кресты. «Ориентиры» подумал я. А в одной из комнат. Где был выход на поверхность, почерневшей от времени кровью была надпись: «Умираю, но не сдаюсь. Прощай Россия».

От этой надписи у меня сжалось сердце, и защипало в глазах. Я не мог представить, что это был за человек, который перед смертью думал не о себе, не о близких, или доме, а о долге и стране. И в слово «долг» вложено в данном случае гораздо больше смысла и души, чем мы привыкли вкладывать.

- Это Алеша, - сказал Уточкин.

- Какой Алеша? - не понял группер.

- Там, - капитан махнул рукой в сторону люка, который вел на поверхность, - в засаду попала БМП. Духи их обложили. А сюда смог проползти раненный парнишка. Вон видишь угол?

Мы посмотрели по направлению луча. В конце коридора были дырочки от пуль.

- Он вон там одного духа снял. И вот с той стороны, - капитан показал на неприметный с первого взгляда, очередной триплекс, - еще одного. Они его гранатами сверху закидали. Как звать бойца, не знаем. Нашли только то, что от него осталось и мертвых духов. Но я слышал, мол, он совсем зеленый еще был. Слон. Вот и прозвали это место «Алешей».

«Крутой парень» - восхитился я. А еще я понял, что, скорее всего на такой поступок, далеко не каждый способен. И парень этот, не ради потна написал эту надпись. Ему было больно, он был ранен. В него стреляли. Он знал что умрет. И все равно ее написал. Чтобы те, кто его убил, прочитали, и им было страшно нападать на других солдат. Да и мы сами, читая ее, понимали, что здесь погиб настоящий воин.

Сверяясь только ему одному понятной планом-схемой, Курочкин продолжал вести нас запутанными коридорами. Все чаще стали попадаться жилые отсеки, с металлическими каркасами кроватей. Столовая, с перевернутыми пластиковыми столами. Разграблений склад продуктов.

- Вот, - сказал Курочкин, - пушка должна быть дальше по этому коридору.

- И? - не понял группер, зачем они остановились.

Капитан помялся. Снова посмотрел в черную пасть, уходящей в никуда пустоты коридора, и выдавил:

- Мы туда ни разу не ходили.

- Ага, - добавил Кнышь.

- Ну, двинули? - группер все равно не понимал, почему группа встала.

Уточкин перевел взгляд на руку с пистолетом. Глубоко вздохнул и пошел первым.

- Чо с ним? - тихо спросил я Кныша.

- Оттуда приходят эти твари. Мы с ребятами думаем там склад, какой ни будь, остался. Но, видно кончается, а другой вон в той стороне, вот они туда и двигаются. А это уже наша зона ответственности.

- Так, внимание! - сказал Уточкин, - растяжка!

Рядом с растяжкой встал Носок и стал светить на пол, чтобы проходящие мимо ребята видели, где притаилась опасность. Когда я поравнялся с пулеметчиком, тот пошел вперед, занять свое место в группе.

Дальше шли в полной тишине.

Слышно было только дыхание и шаги. И этот звук, который отражался от стен, был четко слышан, даже громче чем он был на самом деле. Однако мне так только казалось. На самом деле за поворотом звуковая волна уже теряла свою силу. Тоннель был сделан именно так, что бы гасить звуковые волны.

Я вспомнил детство. Когда боялся заснуть в темноте, и втихую брал фонарик, и светил себе под одеялом. Чтобы страшно не было. В этот момент что-то коснулось моего плеча. Вздрогнув всем телом и вспотев от страха, я чуть не ударил ножом Кныша, который просто положил мне на плечо руку, чтобы попросить задержаться, так как сам отставал.

«Блин» - подумал я «Так и психом недолго стать! Вернемся. Прибью этого ублюдка, который нам страшилки рассказывал. Ведь на самом деле тут ничего нет! Вот так все просто. Нет и все. Мы в десанте тоже подшучиваем, особенно над молодыми. Завяжем глаза. И на табурете, якобы поднимем его, когда на самом деле всего на всего от землю чуть-чуть отрываем. А потом орем: «ПРЫГАЙ!», мол, только так десантником станет. Ну, молодой и прыгает, думая, что подняли его очень высоко. Соответственно падает как мешок с картошкой. Так и пехота над нами пошутила. Напугала нас, а теперь потешается». И как только я об это подумал, спереди раздалось, испуганно-удивленное: «Б...я!».

Это была паутина. И как рассказывал солдатик, именно «одеяло» паутины. Оно полностью перегораживало вход в тоннель. И в нем, внутри «одеяла» были видно коконы. В паутине лежало что-то большое, размером с собаку.

Вся группа так и замерла.

Я вообще упал в ступор. Но как только представил, что этот паук, который (мне вообще не до смеха стало) ТАКОГО размера, что съел собаку, (был просто уверен, что в коконе собака) сейчас сидит на потолке, и готовиться прыгнуть мне на голову, ступор исчез, его место заполнил страх, и страх этот был всеобъемлющей. Он проникал, внутрь давя волю, давя способность трезво соображать.

Я, как и все, включая Кныша и пехотного капитана, завертели головами вокруг себя. Однако в свете хаотично летающих лучей фонарика, мы ничего не увидели, кроме потолка и стен туннеля.

- Обходим! - уверенно заявил Носок.

«Согласен, и подальше отсюда обходим. Не снимаем паутину, не прорываемся сквозь нее, а именно обходим. Ты выиграл паук, лично я тебя уже боюсь», - в страхе думал я.

Уточкин снова посмотрел на план-схему, и мы попятились, не пошли, а именно попятились назад. Никто не хотел выпускать из поля зрения эту жуткую картину. В нашу сторону подул ветер, и «одеяло» паутины, на прощание махнула нам полной белой массой. Я чуть не блеванул от этого прощания.

- Солярку, - уверенно заявил Кнышь, когда логово чудовища скрылось за поворотом, - и выжечь нафиг.

- А огнемет? - предложил я, - вы же огнеметчики вроде, с РХБЗ.

- Ага, - кивнул Кнышь, - а еще лучше вакуумным огнеметом, нахрен, да так, чтобы стены завалить.

Он обернулся. Мне тоже казалось, что я слышу суставчатое потрескивание множества лап чудовища, которое крадется за нашей группой.

«Лучше уж «дух», лучше человек, чем не понятно что», - вертелась в башке безумная мысль.

Однако в свете фонариков мы ничего не видели.

 

Мы нашли пушку.

- Оно там, - сказал Уточкин, и голос у него был, такой, как будто, как минимум он увидел паука.

Нельзя сказать, бледен был капитан, или нет, свет фонарика ничего не давал.

Однако офицер стоял с пистолетом в руке, и, согнув руку в локте, целился в пушку. Пистолет заметно кидало из стороны в сторону, так сильно рука дрожала.

- Что там? - спросил группер.

- Это хрень, которая на человека похожа, - шепотом ответил офицер, - а я ведь не верил бойцам.

- Где?

- Там, только что видел. Прямо рядом с пушкой стояло. Свет от фонарика увидело, и сразу исчезло.

- Может гранату кинуть? - не уверено подал голос Глот.

Группер снял с плеча свой АКС с уже сложенным прикладом, и жестом дал команду мне.

Я последовал его примеру. «Плевать на контузию!» подумалось тогда «Жизнь дороже».

Группер двинулся вдоль стенки тоннеля, целясь из автомата, который держал от бедра, прямо перед собой, а я в таком же положении вдоль противоположной стенки.

Каждый шаг делался через силу. Тьма и страх, вот что окружало нас.

Но за пушкой и в ближайших ответвлений тоннеля ничего не было. В наступившей тишине, где наша группа, даже боялась лишний раз вздохнуть была только пустота.

- Пусто, - уверенно заявил группер.

Однако никто даже не подумал, что Уточкин соврал или ему показалось, мы верили, что тут было нечто, которое исчезло.

 

Рядом с пушкой нашелся подъемный лифт, который вел на поверхность. Однако сверху он был завален обломками разрушенного здания. Еще был люк, с металлической лестницей. Выход из люка уходил в подвал очередного строения.

В комнате, которая вела к люку, в разброс лежали мертвые тела. Запаха от них не было. Даже трудно было представить, сколько времени они здесь пролежали.

- Смотри, - сказал Носок, который склонился над одним из них, - погрызли. Крысы.

- Ага, - Леха тоже рассматривал покойника, - оружия нет. Наверное, раненные духи, видишь шеврон с волком.

- Ну да, - согласился я, - и комки не х/б, а НАТО. А чего их свои не захоронили.

- Наемники, наверное, они никому не нужны, - заключил группер, - а может, отступали в панике, а обратно уже некому было возвращаться.

Обшарив тела, и не найдя никаких документов, мы их отпихнули в сторону (предварительно осмотрев на наличие мин). Первым на улицу пополз капитан, сразу за ним Носок и Кролик.

Какое же я испытал счастье, оказавшись на улице! Свежий воздух! Легкий ветер! Зимний холод, и сырость мне придавали бодрости. Я готов был жить и существовать! И никакой тоски - ничегошеньки! Только радость!

Когда вся группа оказалась наверху, группер подозвал к себе Ромзеса.

- Вызывай «Ольху», сообщи, где мы, - лейтенант глазами указал на капитана, - он тебе покажет по карте, где мы вылезли.

Потом Пружина жестом приказал нам собраться вокруг него.

- В общем так, - сказал он, - мы с капитаном решили не возвращаться подземным маршрутом.

Наши все закивали в знак согласия. Перед глазами встала картина с логовом чудовища.

- Сейчас три часа ночи. Мы сообщим Ольхе где мы. И будем ждать утром. Придет колонна, заберет пушку. А пока что здесь сидим. Леха и Носок, ваш сектор вон тот, - лейтенант махнул рукой в сторону, - найдите себе гнездышко. Один спит второй следит, по часу каждый! Кролик и Рома, вы вон в том направлении, - противоположный жест, - Вованыч и Глот, вы вон туда. Штаб будет здесь. На всякий случай, вон туда, в соседнем помещении назначаю пункт сбора раненных. Вести наблюдение, огня первыми не открывать. Если что, докладывать сразу мне, я буду в штабе. Тут же будет и Уточкин, мы будем дежурить по очереди. Кнышь, оставишь нам радиостанцию. Сам будешь всегда при мне, ты, я и капитан наш резерв. Вопросы?

Вопросов не было.

Я и Глот поднялись на третий этаж. Вот честно - ни черта не было видно. Фонарик включать опасно, кто-то да увидит обязательно. Я лег рядом с дырой, от артиллерийского или ракетного удара, не понятно, и, укрывшись за выломанным кирпичом, прилег. Глот лег в соседней комнате. Мы договорились, что первый час спит он. В таком вот наблюдении надежды на глаза ноль. Только уши. Вот я и напрягал слух. Но кроме шума, от переворачивания Глота, бормотания Ромы, тихие вздохи Носка, да шагов группера, который ходил от одной нашей позиции, к другой ничего слышно не было.  Пару раз до меня долетал звук автоматных очередей. Иногда в небо уходили змейки трассеров, да нет-нет, но в далеко зависали «зонтики» осветительных ракет.

 

Началось все в тот момент, когда солнце вот-вот, должно было встать из-за домов. Улицы уже было видно. Одноцветное предрассветное изображение. До сих пор, когда по утрам вижу такое, вспоминаю утро в Грозном. В разрушенном, некогда красивом городе.

Я уже несколько раз замечал передвижение в соседнем доме. И при повторном движении доложил групперу.

- Хасан, - сказал Уточкин, - или перехватил нашу радиопередачу, или его информатор настучал. Но точно он. Не понимает придурок, что мы тут делаем, вот и собрал «духов», чтобы на всякий случай грохнули нас.

- Не весело, - заключил Пружина, - уйти можем?

- Не думаю, я район этот почти не знаю, а они тут как рыбы в родном пруду.

- Через сколько колонна прейдет?

- Понятия не имею, - признался капитан, - пока камендачи разминируют выезд. Там у них каждую ночь минируют. Пока разберутся, как лучше к нам подъехать. Пока разведают маршрут, может час, может два.

- Я так думаю Хасан тоже не лох. И знает как «быстро» мы работаем?

- Ну да. Но вариантов мало.

- Понял тебя, - группер был напряжен и сосредоточен, - тогда так, - он повернулся ко мне, - слушай приказ. Держать оборону, в случае приближении противника к нам, открывать огонь на поражение, но только если увидишь вооруженного духа! Доведешь приказ до Глота, а я остальных обойду. А ты капитан, садись на рацию и давай докладывай обстановку и своим, и комендачам, и «Ольхе», может что придумают.

Этот разговор был почти двадцать минут назад. За это время я успел, в прямом смысле слова, облазить на пузе всю нашу часть этажа, наметил новые точки огня. Чтобы в случае боя, можно было менять позиции. Разложил по точкам гранаты. Лег на старый НП, и стал вести наблюдение.

Глот грыз спрессованный горох и запивал его водой из фляги. В разведке или засаде - это лучшая еда. Я только попил водички, о еде думать не хотелось

С моего сектора, движение наблюдалось в здании напротив - когда-то старый продуктовый магазин.

По лестнице поднялся Кнышь. Он лег на грязный пол и пополз ко мне.

- По идее сейчас начнут, - прошептал пехотинец, - им дальше ждать нельзя. Капитан  смог связаться с ОМОНом, те сюда двинулись на «бэхах», скоро будут.

Сказал и уполз.

Я снова подумал про тоннели, и перед глазами встала картины с развивающемся на ветру «одеялом» паутины. И как только я об этом подумал, как сзади нас, там, где был Носок, раздались выстрелы. Работал Калашников.

Пули застучали по стенам. В ответ загрохотал пулемет Носка.

- Спартак чемпион! - заорал пулеметчик.

Еще одна его очередь и тишина. Только шелест, это Носок меняет позицию.

Рядом с моей головой впилась пуля. И сразу град накрыл нашу позицию. Осколки крошева больно стегали по лицу. Поднялась пыль.

«Ну, суки», подумал я. Было страшно, однако я понимал, что лежу хорошо, и что пули в меня не попадут. Но все равно спокойствия это не придавало. Все страхи, связанные с тоннелем вмиг улетучились. И идея возвращать обратно к пехоте по тоннелю, уже не казалось такой жуткой.

«Если Кролик не очканул, то сейчас найдет стрелка», думал я лежа под огнем.

Пули били по кирпичам, залетали в комнату и с рикошетом скакали по помещению.

«Только не в меня! Только не в меня!» орало все внутри.

Раздались долгожданные хлопки выстрелов Кроликовской Драгуновки. Обстрел нашего участка прекратился.

Я тут же оттолкнулся и отбежал в другую комнату, где из глубины здания продолжал наблюдение за своим сектором.

- Попал? - крикнул Глот.

- Хер его знает! - криком ответил Кролик.

Снова заработал ПКМ Носка.

- Меняй точку Носок! - крикнул группер.

На втором этаже раздался топот нашего пулеметчика.

- Спартак чемпион! - крикнул Леха и пустил куда-то короткую очередь.

«Духи» молчали.

- Ты же за Динамо болеешь? - громко спросил Рома.

- Сейчас похрену, - признался Леха.

Мы засмеялись.

Прошло минут пять, и снова обе стороны нашего дома подверглись огню. Пули подняли пыль и выбили крошки кирпича.

- Слава ВДВ! - заорал я, выпуская наугад несколько очередей в сторону магазина.

- СЛАВА ВДВ!!! - дико заорал Глот и одной длинной очередью присоединился к обстрелу моей цели.

Я снова перебежал, сменяя позицию.

- Вован! - крикнул Глот, - поменяй точку!

- Уже! - ответил я.

Рядом с моим укрытием упал, появившейся откуда-то, Кнышь.

- Твой летеха сказал, что с вашей стороны подошла разведка ОМОНа, у них есть гранатомет, просят дать направление, куда стрелять!

Пули сыпались по нашей стороне. Грохотал пулемет Носка. Короткими очередями огрызался Глот.

Я заменил магазин на трассеры. Перекатился в другой сектор и крикнул Кнышу:

- Катись вниз, щас дам трассерами цель!

Тут же выпустил две короткие очереди в магазин и перекатился обратно в укрытие.

Разведчики ОМОНа сообразили быстрее, чем успел добежать до рации Кнышь.

Невидимый нами и «духам» гранатометчик выпустил две гранаты подряд. Хлопнуло.

Мы, не сговариваясь, дружно заорали: «Слава ВДВ!», и выскочив из укрытия, наугад дали несколько очередей. А когда сменили позиции и затаились, то кроме звенящей тишины ничего не услышали.

Больше нас не обстреливали.

 

Разведка милиции заняла где-то позиции и, переговариваясь по радио с нашими офицерами, не вылезала, продолжая вести наблюдение за сектором, откуда должна была прибыть бронетехника.

«Духи» либо отступили, либо тоже затаились, ожидая с нашей стороны ошибки.

В своем секторе я больше не наблюдал движения.

Снова прибежал Кнышь.

- Ваш пулеметчик ленту забивает, - сказал он.

У носка на ПКМ был короб на 250 патронов, и вокруг себя он замотал ленту на 100. Значит, у нас осталось сто патронов к его пулемету. А «красавчик» единственное у нас серьезное оружие.

- Ваш офицер по одному зовет вниз. Завтракать. Они с кэпом уже разогрели сухпай. Иди давай, я вместо тебя тут подежурю.

- Смотри за магазином, - на прощание сказал я пехотинцу, - они там были. Вон, видешь опалена слева, это от ОМОНовской гранаты, а чуть в стороне окно. Крайний раз движение видел там.

- Понял тебя, - ответил Кнышь.

- Не высовывайся, - посоветовал я, и ползком полез к лестнице.

- Они, наверное, услышали ваше «Слава ВДВ» и дали деру, - шутил Уточкин, когда я быстро ел тушенку с перловой кашей, разогретой на одноразовой «печке», которая входила в каждый сухпай.

- Да, - тоже довольно улыбаясь, согласился группер, - интересно, они ушли или все еще здесь?

 

Когда все позавтракали, и снова разлеглись на своих позициях, раздался долгожданный грохот моторов и лязг траков.

«НАШИ!» орало все внутри меня «НАШИ!!!»

Одна за одной во внутренний двор въезжали БМП. С брони, которые украшали российские триколоры, черными точками ссыпались бойцы в масках, на головах которых были тяжелые сферы.

Бойцы отряда милиции особого назначения рассыпались по двору и разбегались внутри зданий, откуда по нам недавно вели огонь.

 

В отряд, к огневикам мы так и не заехали. Наша группа вернулась в Ханкалу, в распоряжение штаба восточного направления ВДВ. Где мы доложили о выполнении поставленной задачи.

Пушку, из-за того, что вытащить было трудно. Вот именно, не невозможно, а трудно! Просто взорвали. Уточкина и Кныша я больше никогда не видел. Колонна подкинула их до поворота, где бойцов встретил старшина и несколько бойцов. Старшина передал нам наше имущество. Мы, правда, только потом проверили содержимое наших РД, все было на месте (только из моего НЗ пропала одна из трех шоколадных плиток) приняли груз и стали жать руки пехотинцев.

- Удачи ребята! - орали мы.

- И вам! Бог даст свидимся! - кричали пехотинцы в ответ.

А потом я забуду про это приключение. Наша группа будет перекинута в Ведено, где задачи будут сыпаться на нашу разведывательную роту одна за другой. Там же я и получу свое первое ранение. Дальше нас ждал весенний бой с бандой Гелаева на территории Ингушетии. И еще много чего нас ждало впереди. Мы даже побываем в Цхинвале, конечно до того как его разрушит грузинская армия.

Но сейчас...

Сейчас я ехал сверху на броне БМП, и рядом сидели мои братишки по оружию, а перед глазами стояли отнюдь не выбивающие пыль пули, которые летели в меня, и не задорные крики «Спартак чемпион», а махающая нам на прощание «одеяло» паутины, и кокон с собакой, который остался где-то там под землей.

 

История не заканчивается. Уже на гражданке, когда война казалась мне очень увлекательным кино в главной роли, где играл лично я, была одна интересная встреча. Мы сидели в баре с моим однокашником, который пошел дальше, по стопам профессионального военного и теперь был группером в спецназе.

Капитан слушал мою историю про чудовищ и не верил. Ни слову не верил.

А потом, спустя три месяца, он сам позвонил мне и назначил встречу.

Я выпил за ВДВ, он за спецназ. Помянули погибших товарищей. И, наконец, капитан признался.

- Знаешь Вован, - говорил он, - это пиздец!

- Что?

- Короче, не знаю с чего начать. В общем, наша бригада решила под Краснодаром новый штаб развернуть. Там склады под землей были. Ну и решили мы их убрать, а на их месте развернуть ЦБУ. И тут, ты не поверишь! Рабочие прибегают с вот такими вот глазищами, - спецназовец показал руками, какие были глаза, - и кричат: «Там крысы!» Ну, мы вниз, а там не крысы, а медведи мать их. Я охренел на весь берет. Побежал в казарму, группу в ружье. Схватил «ночники», взял ВАЛы, и побежал обратно. Мы два дня с ними воевали. Ужос просто. Настоящие чудовища из, блядь, фильмов ужаса.

- Потери?

- Если не считать убитые нервные клетки, то никаких. Потом чего только туда не пихали. И ядом травили, и жгли их, скорее от страха, чем из-за того, что надо. Ух и жутко было.

- Вот. А ты мне не верил.

Я засмеялся, однако мне было не смешно. Я снова вспомнил «одеяло» паутины, которое махало нам на прощание.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.2 / голосов: 36
Комментарии

класс!

Рассказ очень интересный. Просидел за чтением до глубокой ночи. И не пожалел.

О подвалах под Грозным я слышал, но что там такое водиться, это нечто.

Одно замечание.

Desant56, ты пишешь: "«Духи» их нарыли в период между первой и второй компанией, и пользуюсь опытом первого штурма Грозного в 91-ом".

Наверное ты перепутал.

Первый штурм был в новый год с 1994 на 1995. Точнее с 31 декабря 1994— 5 февраля 1995.

И вот что ещё.

Однажды видел по телевизору (помоему Очевидец, на Рен-ТВ), в передачи показывали разное любительское видео. Так вот одно видео сняли спелеологи в пещере. Там была лестница, так вот в темноте из под ступеньки вылезло довольно большое существо. На подобии сороконожки (членистоногое), но размером с небольшую собаку.

Даже смотря по телевизору, меня пробил холод.

Найти это видео я так и не смог.

Впечатляет!!! А, главное, читается всё на одном дыхании,постоянно ловил себя на ощущении собственного присутствия в описанных событиях......

Реально круто!!!!

Desant56, где купить твои книжки???!!!

эээээ, какие книжки? Я просто написал, что помнил... а вот про 91 спасибо. Наверное палец соскочил, вот и вместо 4 поставил 1 :( извиняюсь

Рассказ очень впечатлил. :))

Очень хорошо %)))))

Цепляет моментально и действительно читается на одном дыхании. И это при том, что я жутко не люблю военную тематику.

уважаемые форумчане, я перечетал текс... у меня вопрос... нужны ли пояснения? Я там терминами писал по привычки, вот и задумался, все ли понятно? Если есть вопросы пишите в коментах списком, то, что не понятно, а я расшифрую

впечатлило.. реально впечатлило..5 баллов автору.

очень сильно.рассказ потрясает.мое уважение автору и пожелание дальнейшего плодотворного творчества

"Кто умеет делать тот делает (пишет), кто не умеет тот учит"

Рассказ супер. Творческих тебе успехов.

Написано действительно достойно. Читается легко

Честное слово, за слог и добротно переданную атмосферу можно было автора выдвинуть на все 10 баллов. Так академично никто здесь не написал

Тема "Апокалипсис сегодня" для нашей страны актуальна. Многие пережили такие мини-апокалипсисы и им еть что сказать и рассказать. Спасибо за рассказ, читается на одном дыхании, захватывает.

Прочитал рассказ будучи знакомым с другими произведениями автора, и не разочарован ни разу. Читается действительно на одном дыхании и периодически ловишься на мысли, что ты реально испытываешь ощущения, которые передает автор.

Описывает ли он холод подземелья, или "пластилин дорог". Тяжесть свинцовых туч вдавливает тебя в кресло и чувствуется запах коньяка...

Благодаря таким рассказам понимаешь, что "не зря".

Мне понравилось. Спасибо!

Ставлю 5+ ;)

это мой мужчина))))))))))))))))))))))

любимый!!!

умничка,я тебе всегда говорила,что ты талантище!!))

Ай.

Я тебя очень-очень люблю :-*

Спасибо всем за коменты. Я, если честно в приятном шоке. Не думал что понравиться

Рассказ супер - потому что- основан на реальных собятиях так бы в кино написали. Респект автору. Большая просьбя - внизу добавь глоссарий - расшифровку. АК - еще все поймут, а вот например ВАЛ , РХБЗ и т.п. думаю стоит расшифровать.

Нет смысла расшифровывать то, что может расшифровать поисковик. Это не придуманная аббревиатура, а реальная.

Очень хороший рассказ, спасибо автору=) Хоть я человек, далекий от военной тематики, и поэтому не очень её люблю, но читала с огромным интересом. Надеюсь, Вы продолжите писательскую деятельность и поведаете еще что нибудь такое же захватывающее=)

Сильно. Как и все что делает десант.

Занимательно)

Вещь рассказ, прочитал и понял, что не зря в армию пойти собираюсь. Рад, что еще есть такие люди, радеющие за наше Отечество.

Рассказ впечатлил, особенно атмосфера. Ты знаешь, извини конечно, но оценку не могу поставить. Т.Е. если бы это был рассказ, то поставил бы все 10 баллов, но не понимаю я как можно оценивать реальные события. Как можно поставить войне 5, 6, 8,5 баллов. Не понимаю я как можно в баллах оценить гибель людей, оценить войну. "Ой, здесь вот не погиб никто, а вот здесь почему никто не подошел к погибшему солдату? Не тянет военный конфлит в Грозном и эти события на 10?"- так что ли думать? Чем руководствоваться, ставя оценку реальному событию на войне?

Атмосфера-10 баллов, описание персонажей и диалоги-10 баллов, но поставить оценку не могу.

Но скажу еще кое что, впредь буду ждать твоих произведений, твоих рассказов. Спасибо за историю.

Реальные события пережили многие, а описать их, сделать из них рассказ, передав атмосферу сможет ни каждый. ИМХО - это вполне законченное произведение, хоть и опирается оно на реалиях.

Да, Вован, молодца!!! Чего же ты нашим не выложил ссылку, я думаю все должны это прочитать. Мне очень понравилась атмосферность, прям ощущаешь себя ТАМ.

Спасибо!"

Отлично написал! В стиле "Мотро 2***". Если бы не знал что это было в реале, подумал бы что фантастика, очень даже не плохая фантастика.

"Метро" опечатался

это не фантастика

заинтересовал в рассказе момент , связанный с огневыми зачистками. ....неужели огнеметами палили? такие тяжелые моменты в этой войне тем не менее информационно не проходили ни по тв, ни где либо еще....и какие военные силы используют данное оружие? я не смакую подробности,

просто техническая неосведомленность да и просто интересно....

Интересное заблуждение. Конечно палили. А про объёмки случайно не слышал? )))))

Это война. А война чистенькой не бывает. Ни с одной стороны.

Огнемёты на вооружении у РХБЗ-шников, у химиков короче.

Написано очень хорошо, читал с удовольствием.

Молодца Вован! 5+

Молодец,Володя!!Классно !!

Читал с удоволствием, не мог оторватьса. Спасибо огромное!

Отвечаю по вопросу.

Наши подразделения со времен второй мировой войны использует огнеметчиков. Естетственно данна техника совершенствуется. Обычно это подразделения РХБЗ, в чеченскую компанию это была 1 отдельная рота РХБЗ 1 мсд, помоему подчинение напрямую СКВО (могу ошибатся, много времени прошло), однако существуют еще и огнеметчики-мотострелки, от пехотных огнемето "Шмель" (это страшное оружие, один раз сам видел выстрел из шмеля, всякие фазеры и лазеры, нервно курят в стороне), и до балонных огнеметов, которые способны выстрелить струю до 100 м. Оружие в городском бое незаменимо. Огонь попав в одно мопещение под давлением убегает за угол и в любую щель, выжыгает все.

а я тебя все равно люблю))))))

хоть ничего и не поняла из вышесказанного ответа))))

ну на то я и блонда))))

хочу к тебе!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Интересно вот узнать, в армии при каких факторах на войну могут забрать?

Что значит забрать? Проиграть?

Только в одном, когда экономические потери превышают затраты на ведение боевых действий.

Я думаю Виктор несколько о другом спрашивал. Иметься в виду если тебя призывают в армию.

Попадешь или нет на войну, в данном случаи в Чечню, зависит от того куда призовут служить тебя.

Например если попадешь в одну из частей на Дальним Востоке, то в Чечню ты не попадешь. А если в Ростов-на-Дону, то велика вероятность оказаться в Чечне. Конечно сначала в Ростове в учебке пара месяцев.

Нет. Не два. Минимум шесть. По поводу ДВ, у нас стояла оттуда бринада усурийского спецназа. Все зависит не от георгафического положения, а от рода войск.

К примеру если попасть в ВДВ то 80% того что повоюешь, т.к. мы войска 1-го реагирования.

Служить Родине нужно и надо, даже если не шибко хочется.

Принципиально никакого правила нет. Я 1 раз с ДальВО ездил, один раз из Тулы, и бойцы с нами также.

Встречный вопрос - неужели не ясен смысл службы в армии? Это не отсидеть за решёткой вдали от мамы, это ЗАЩИЩАТЬ родину. Защищать там, где нужно, не взирая на генералитет и политиков. Это для кого-то звучит страшно, но поверьте мне, когда я видел выведенных в 1996 из Грозного русских стариков с пустыми глазами, видел освобождённых в 2000 из горных пещер рабов - русских, украинцев, белорусов, у которых нога была толщиной с мою руку, я понимал за что эта война.

Хорошо рассуждать, думая что вас это не коснётся. Но это вас и не касается благодаря таким, как Desant56, благодаря простым бойцам и российским офицерам, которые служат родине больше за идею, чем за деньги.

мне понравился рассказ. Потому что на реальных событиях,

потому что хорошо написан. И вообще... уважаю воинов-защитников наших! Спасибо. Удачи!

Привет Вован!

Было очень познавательно почитать твой рассказ. О таком не пишут/вещают корреспонденты.

А про крыс удивляться не стоит. Это обычная и давная история. Сеичас грядет век "суперкрыс".

Вот тут об этом можно почитать:

http://www.vz.ru/society/2006/9/20/49625.html

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/5846/

http://medicinform.net/news/news1211.htm

Они умны, социально организованы (в популяциях, например, есть "грибные"-особи. Они первые пробуут незнакомую приманку. Остальные ждут нужное время и наблюдают не загнутся ли они от яда). Термин суперкрыса кажется впервые появился после попыток внедрения гепарина и его модификации крысам. Они сначала дохли, однако вскоре в популяциях появились устойчивые особи, которые жрали яд и становились почти вдвое крупнее.

Главное, чтобы жрачки было много. Например заброшенные, заваленные склады, как в твоем рассказе. Однако в твоем случае, вероятно, жрачка уже у них заканчивалась и они поедали уже сами себя. В этом случае выживающие особи зметно крупнее и агрессивнее. Именно тарих крыс берут моряки в плавание для борьбы с сородичами.

А для тех, кто тут пишит на тему постапокалипсиса: крысы будут несомненно будущей цивилизацией, если не приведи бог

наступит этот момент.

Вован

Фигасе... я даже не подазривал о глобальности такого

хз даже че написать..эмоций куча, и в голове сплошная каша...в общем супер +10

на шьет паутины - трудно поверить пока сам не увижу

по поводу грызунов, возможно там водится чо то на подобии

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A5%D1%83%D1%82%D0...

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D1%83%D1%82%D1...

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D1%80%D0%BE%D1...

благодарю автора за красочный расказ

Быстрый вход