"Проказа" Глава 6

Глава 6

В мебельном магазине было все еще темно, да и будет тут царствовать мрак, покуда электричество не подадут. Старик сопел в кресле, будто и не спал совсем, тень от капюшона скрывала его лицо, но по дыханию все-таки можно было догадаться, что этот мужчина в отключке. Мясник лежал на диване, свесив одну ногу вниз и закинув одну руку на спинку. Че лежал на соседнем диване, красивом таком, кожаном. Парень лежал как надо, его руки были сложены под головой, и ноги чуть согнуты. Гитарист лежал на своем раздвинутом раскладном кресле, положив руки за голову, и смотрел в потолок. Лилу опять проснулась, протерла глаза и осмотрелась.

- Не спиться? - шепотом спросил Гитарист.

- Угу... И тебе? - ответила сонным голосом девушка.

- Ну, как видишь. - Гитарист поднялся со своего места и присел рядом с Лилу, когда та положила ноги на диван перед собой, предварительно вынув их из кед, шнурки на которых уже были развязаны. - Угадай, что у меня есть.

- М... Голова.

- Угадала, но я не это имел ввиду. У меня есть... сок.

- Да ладно! Не гонишь?! Правда есть?! - ошарашенно спросила она, чуть не перейдя с шепота на крик.

- Правда. Знаешь какой? Томатный. - медленно проговорил скаут голосом, преисполненным каким-то детским чувством невероятной гордости и говорящим что-то вроде «Бе-бе-бе, у меня есть, а у тебя нет».

- Нальешь даме выпить? - шутливо спросила она.

Гитарист встал со своего места, нагнулся к рюкзаку, как страус прячет голову в песок, и извлек оттуда двухлитровую бутылку с красной мутной жидкостью, после чего устроился рядом с Лилу, тихонько присев на свое место.

- Кружек нет, так что пей так. Из горла. - после этих слов скаут открутил крышку и сделал три маленьких глоточка живительного напитка, который был очень полезен из-за нехватки жителям Екатеринбурга некоторых витаминов.

Лилу взяла бутылку, как только ей протянул ее сосед, после чего сделала два, но очень больших глотка, выпив где-то в два раза больше, чем Гитарист.

- А я ведь тебя знаю. Я как-то к вам по весне приходил с проверкой на свиноферму. Да, помню себя. Гладко выбрит, модно причесан, одет в строгий костюм.

- Так это ты был тем проверяющим? Я тебя даже не узнала. - выдала удивленно девушка. - Костюмчик тебе, кстати, очень к лицу.

- Ага, сам знаю. Моим настоящим заданием было составить психологический портрет работников вашей свинофермы. Так сказать, администрация страховалась. Мало ли чего вы там учудите. Может, вы там переворот готовили? Кто знает. У вас, может, даже были боевые свиньи...

- А кем ты работал?

- Ну, до Периметра я работал школьным психологом, а после устроился в администрацию района. Сначала был ответственным за финансы, далее был в налоговой полиции, а потом вкалывал в службе контроля, то бишь СК. Ну, ты знаешь, местное КГБ. А потом подался в скауты...

- Ого, много ты мест сменил... А какой портрет у меня?

- Хм... Пожалуй, это надо знать. Ладно, я тебе скажу. Ты, Лилу, создала себе альтер-эго, этакую... м... как бы это... бой-бабу, грубо говоря. Это твоя защитная реакция, а, следовательно, ты чего-то боишься. Очень сильно. И вместо того, чтобы взглянуть своим страхам в лицо, признать их, ты всячески отгораживаешься и от них, и от внешнего мира. Твой дробовик, твое поведение, твоя маска, (образно говоря, конечно, нет у тебя никакой маски) — это все маленькие стенки от страхов. Но ты сама прекрасно понимаешь, что от них ни спрятаться, ни убежать. Ты не думай, что все так плохо. Есть в этом плюс. Ты практически полностью слилась со своим альтер-эго, так что можешь по праву считать характер бой-бабы своим собственным, так как весь твой разум, программа данная от рождения, вытекла из тебя в те моменты, когда ты оставалась одна, и ты была пуста, и от этого хотелось плакать, и ты плакала. Я не знаю, чего ты боишься. Мне не надо этого знать. Просто признай то, что ты боишься, выпусти это. Тогда ты будешь знать наверняка, кто ты такая. Этот город... Он весь пропитан историей, у каждого есть воспоминания о нашей старой жизни. Но все равно, это уже не тот Екатеринбург, это уже другое место. Все наши воспоминания там, за Периметром. Тут лишь война и смерть. Ладно, блин, подготовил ко сну, называется. Может, тебе колыбельную спеть?

Лилу улыбнулась, но ничего не ответила. Она просто взяла бутылку с соком и сделала глоток, после чего прокомментировала приятный вкус этого напитка.

- Что это вы тут делаете в ночи? Сок глушите? В две хари? - подал голос Старик. - Крысятничаете значит. Но! Я могу промолчать за взятку в виде пяти глотков.

Девушка улыбнулась и протянула лидеру бутылку, которую тот очень оперативно оставил практически без содержимого, отчего поймал на себе возмущенный взгляд Гитариста.

- А теперь спать, живо. Завтра трудный день, как я уже говорил.

Скаут улыбнулся девушке в последний раз за этот день и ушел на свое спальное место, после чего свернулся там калачиков и очень быстро уснул. Лилу стало легче. Она нашла того, кто ее понимает, она теперь знала, что не одинока. С этой мыслью и улыбкой на устах она тоже улеглась и вырубилась. День был трудный. Все устали.

Город встречал утро. Было такое приятное затишье, что казалось, будто даже вороны затихли. Выстрелов не было слышно, лай не звучал. В это время на плечо спящего Николая опустилась рука Старика и потрясла его. Нужно было разбудить заснувшего мужика. Мясник приоткрыл глаза, потер их и осмотрелся. Все уже проснулись и собирали свои вещи. Приготовления к выходу заняли где-то минут десять. В конце концов группа вышла за пределы торгового комплекса и уже на выходе Старик начал говорить:

- Значит так. Так как мы направляемся к заброшенной телебашне, то придется идти в обход. Нельзя идти к башне напрямик. Из-за этого группа Тамплиера и пропала. Есть два пути, по которым мы можем пройти. Южный и северный. Мы пойдем северным, так как на юге стали часто встречать военных. Ну, а на нашем пути всего лишь...

- Плотинка... - подал голос Че.

Воцарилось молчание. Все слышали про Плотинку.

Пятнадцатого сентября толпа вооруженных больных вышла на Плотинку, требуя жить рядом со здоровыми, улучшения условия своего существования, равных прав и прочей дребедени. Кричали свои лозунги, говорили, что вирус — это выдумка, и прочее, и прочее, при этом играя оружием. Заградительный отряд действовал по инструкции, что его и загубило. Они сообщили в штаб, что идет протест, грозящийся перерасти в бойню. Была проведена срочная мобилизация, всем выдавали оружие и вели к Плотинке. В итоге собрались две толпы. Живые требовали того, чтобы зараженные убрались в свое гетто. Нужного эффекта это не произвело, больные отчаялись, они готовы были идти до конца. Не понятно, кто выстрелил первым, но это было все равно, что искорка в бочке с порохом. Началась самая настоящая резня, хаос, кровь лилась рекой, кто-то стрелял, кто-то резал, кто-то топил, кто-то лупил прикладом, руками, ногами. Это вылилось в сражения по всему городу, которые утихли только к полудню шестнадцатого. Никто не высовывался из своих территорий около полугода, лишь раз в месяц посылая скаутов на места сражений, чтобы забрать имущество мертвых и похоронить их. Но на Плотинку никто не ходил. Теперь там очень высокая концентрация «Горечи» в воздухе, заразиться можно лишь сделав один вдох, индикаторы темнеют просто от нахождения на этой территории.

Группа молча переглянулась, некоторые сглотнули, так как очень волновались. В конце концов, не нарушая тишины, все направились на север, в сторону улицы Карла-Либкнехта. Отрезок пути был не большим, группа двигалась по диагонали в направлении кинотеатра «Кино Макс». Скауты перешли на другую сторону улицы и остановились у угла.

- Чем это пахнет? - спросил Гитарист, вдыхая воздух носом.

- Смертью. Так пахнет смерть, Гитарист. Итак... Проспект Ленина. Налево, и там будет Плотинка. Газы. - сказал Старик и стал натягивать на свою голову противогаз. - Не говорить. Не бежать. Часто не дышать. Не стрелять. Не тревожить мертвых. Вперед.

Вся группа стала надевать свои средства защиты. Волнение было в каждом сердце, причем даже в тех, чьи владельцы тут уже бывали. К этому месту нельзя привыкнуть. Группа вышла на проспект Ленина и направилась налево, в сторону этого места. Их шаги не было слышно, звук издавали лишь воды реки Исеть и какая-то джазовая мелодия, доносящаяся с другого берега. Наконец, скауты вышли на трассу, что над Плотинкой. Николай увидел это легендарное место.

Вся Плотинка была усеяна трупами. Причем они уже все сгнили до костей, на них была лишь их одежда и оружие. В воде тоже были трупы, кости. Но они будто на якоре стояли, так как не уплывали по течению. Лежали кости очень плотно, создавалось такое своеобразное покрытие из тел. Невозможно передать то, что чувствуешь, когда смотришь на такое количество мертвых, на такое количество костей. Внутри будто все переворачивается, невольно думаешь, что тут сражались и умирали семьями, что тут были дети. Так и есть. Дыхание перехватывает обязательно. Самые хладнокровные люди, придя на Плотинку, теряют дар речи, у них перехватывает дыхание. Были случаи, когда люди падали на дорогу и плакали, когда умирали от сердечного приступа, когда сходили с ума, совершали самоубийство и много чего еще. Не понятно, что так действовало на людей. То ли это было настолько сильное психологическое потрясение от увиденного, то ли особая атмосфера этого места, то ли просто витающее в воздухе безумие, шрам от прошедшей резни. А, может, это какая-то своеобразная аура Плотинки. Не зря это место называют Могильником, но в городе так нельзя говорить.

«Блин. А ведь они умирали. И убивали. Они всего лишь хотели жить. И больные, и зараженные. Но жить вместе они не могли. Потому они сражались, как обезумевшие. Умирали за то, чтобы жить. Странно как-то... Тут, наверное, половина Екатеринбурга лежит. И не похоронена.» - думал Мясник, глядя на эту преувеличенную версию «Апофеоза Войны».

Каждый думал о чем-то своем, но мысли были похожи в общих чертах. Они шли не спеша по асфальту. Будто это правило специально появилось, чтобы дать скаутам рассмотреть этот ужас. Джаз, что доносился откуда-то со стороны площади 1905 года, что была на другом берегу реки, наворачивал слезы на глаза, создавал гнетущую атмосферу. Группа прошла Плотинку и шла далее по проспекту Ленина до перекрестка, где свернули на юг, перейдя на улицу 8 Марта. Они шли на юг молча до тех пор, пока не настигли станции метро. Они прошли довольно много молча, но даже когда они сняли противогазы по команде Старика никому говорить не хотелось. Лишь Лилу задала вопрос:

- А что там за музыка играла?

- Это джаз. - ответил Гитарист. - Я слышал про это место. От берега Исети и до улицы Московской, ограничиваясь улицей Челюскинцев и проспектом Ленина, работает система экстренного оповещения, правда, вещает она почему-то музыку. И так без перерыва все время, уже семь лет. Пытались найти виновника, но безуспешно. Так и играют там разные мелодии этого жанра. Но я точно не знаю. Из нас тут только Че и Старик проходили Плотинку.

Старик уже вытащил свое «успокоительное» и нервно раскуривал его дрожащими руками, а юноша, казалось, не дышал даже. Сделав пару затяжек, лидер кивнул головой и пошел далее, что и сделали все остальные члены группы Гитариста. Они шли далее к башне, которая скрылась из вида за громадами домов. Перейдя улицу Радищева, они стали идти вдоль какой-то лесной зоны, что простиралась по берегам реки. Башня вновь была видна, а к концу этого отрезка пути стал виден и купол цирка. Вскоре показалось и само здание. Они пришли на перекресток с улицей Куйбышева. В окрестностях было четыре входа на станцию метро «Геологическая». Местность была довольно открытая, особо плотной застройкой она не радовала, особенно в на территории башни и цирка. На глаза сразу бросался грузовик с большой цистерной, который встал на троллейбусных путях напротив одного из входов в метро.

- Так, все подготовили тару. Сейчас проверим, сколько там. - сказал Гитарист, доставая из сумки свою канистру и подходя к крану, отходящему от цистерны.

Все стали доставать свою тару и выстраиваться в очередь за наливающим. Гитарист повернул вентиль, подставил канистру, в которую вскоре хлынула пахучая жидкость. Из уст Че прозвучало слово «Бинго». Как только цистерна первого наполнилась, за ним встал Старик и подставил свою, дабы дать ей наполниться. Так происходило до тех пор, пока Лилу, стоявшая последней, не наполнила свою тару. Тут прозвучал чей-то приказ:

- Не двигаться! Шевельнетесь — пристрелю!

Из-за пустой машины вышла девушка, молодая и недурная на вид. На ногах ее были походные ботинки и джинсы, обрезанные до колен. Поверх ее черной футболки была накинута расстегнутая камуфляжная куртка, на поясе болтался противогаз ГП-5 без фильтра. Своим приятным лицом она всем кого-то напоминала. Одна рука девушки была перевязана и подвешена за шею на уровне живота. В другой ее руке был обрез, направленный теперь на скаутов. Из троллейбуса, стоящего на путях, вышел мужчина в маске грустного клоуна и в камуфляже. В руках его красовался дробовик. Из станции метро показался второй мужчина, который так же был одет в камуфляж но его оружием был автомат Калашникова, да и надета на него была маска веселого клоуна. Тут на лице Гитариста стало медленно-медленно появляться изумление. Девушка так же приоткрыла рот и рука с обрезом упустилась.

- П... П-па? - спросила она, заикаясь.

- Это она... - сказал Гитарист с нервной, дрожащей и непонятной улыбкой на устах, которые прошептали имя «Вера».

Ваша оценка: None Средний балл: 7.4 / голосов: 18
Комментарии

Да ...

Поворотец

Быстрый вход