История Одного Наемника. Глава 6. Исповедь. Часть Первая.

Я родилась в 2254 году, здесь, в Ривет-Сити, точнее нет, не так - я родилась в Мемориале Джефферсона, и жила там до трех лет, пока...Черт, ладно, всё по порядку. Моя мать - доктор Мэдисон Ли, она ученый, изначально из Ривет-Сити, но на момент моего рождения она участвовала в неком проекте "Чистота". Я мало что помню о том времени, а о самом проекте знаю и того меньше. В общих чертах, это была работа над какой-то большой штуковиной, которая махом очистила бы Потомак. «Чистая вода для всех и каждого» - вот был девиз ученых. Позже я пыталась узнать подробности, но никто, в том числе и моя мать, не хотел об этом вспоминать, что неудивительно.

Мой отец, Джеймс, был основоположником этого проекта. В Ривет-Сити он пришел вместе со своей женой, кажется её звали Коутрен...Нет, Кеитилин...Черт опять не то!.. Ладно, неважно, это никакого значения не имеет. В общем, они убедили мою мать присоединиться к проекту. Тогда лабораторией заведовал Пинкертон, основатель города. Мама была его главным помощником, ученые уважали её, поэтому неудивительно, что почти весь персонал не пришлось долго упрашивать и они последовал за ней в Мемориал.Ко всему прочему работа в лаборатории в то время сводилась к починке труб и другим мало относящимся к науке делам. Проект "Чистота", в свою очередь, привлек всех своей новизной и очевидной важностью для всей Пустоши, а не только для города-корабля. Пинкертон посчитал это предательством. Думаю, в какой-то степени так и было. В один прекрасный день он послал всех к черту и исчез. Поговаривают, что его не упокоенный дух до сих пор бродит по затопленному носу корабля, издавая всякие страшные звуки и завывания. Как по мне, уж скорее он там бродит живой, в призраков я всё равно не верю. Но не о нем речь, что-то меня унесло не туда.

В общем, ученые перебрались в Мемориал Джефердсона, где их охраняло Братство. Они также финансировали проект и посылали целые патрули, чтобы те отстреливали супермутантов, иногда забредавших в этот район.

В целом, работа шла успешно, но потом Джеймс серьезно поссорился со своей женой, в результате чего вся группа разделилась на два лагеря. Причиной был какой-то неопробованный метод или особо затратный эксперимент, что-то в этом роде. Конфликт затягивался, и проект оказался под угрозой, тем более что Братство постоянно подгоняло ученых, вмешивалось в эксперименты и надоедало своими бесполезными советами.

Именно в это время Джеймс и сблизился с моей матерью. Чувствами здесь и не пахло, потому что когда в научном вопросе был найден компромисс, он без колебаний вернулся к своей жене. Моя мама сделала вид, будто ничего и не было, ей это удавалось ровно до тех пор, пока она не поняла, что ждет ребенка. Она собиралась немедленно вернуться в Ривет-Сити, но ни ученые, ни Братство не позволили - как сотрудник моя мать была незаменима. В положенных срок родилась я. Со мной носилась вся научная группа, в том числе и люди из Братства, один из них даже катал меня на плечах и давал баловаться сломанной лазерной винтовкой. Жаль только, что недолго я с ней возилась: когда мать узнала, откуда у её двухгодовалой дочери оружие размером с неё саму, то устроила страшный разнос, весь мемориал дрожал. Вывести из себя доктора Медисон Ли крайне сложно, но если вам это удалось, будьте готовы сами себя размазать по стенке. Тому бедняге из Братства именно это сделать и пришлось, он в своей броне, наверное, вкрутую сварился.

Но потом случилось два события. Во-первых, Кэтрин забеременнела, а во-вторых, начались проблемы. Результаты проекта не устраивали шишек из Братства, финансирование урезали, и самое главное, из Вашингтона повалили супермутанты. Их стало так много, что появились первые жертвы среди паладинов. Для меня тот год - это постоянно чувство тревоги и близкой опасности, которое с ученых передавалась и на меня, хотя причину этих чувств я понять еще не могла. Наконец, проблемы достигли своего апогея: Кэтрин умерла при родах, а Братство отказало проекту в поддержке. Мой отец, как я уже говорила, лидер проекта, просто забрал ребенка и ушел.Бросил всё и скрылся в неизвестном направлении. Оставаться в мемориале стало опасно..и бессмысленно, по сути дела. Поэтому всё, что моя мать могла сделать, так это вместе с группой вернуться в Ривет-Сити и продолжить заниматься прерванными когда-то экспериментами.

Без руководства лаборатория пришла в упадок, и лишь через несколько лет ученые под началом моей матери смогли добиться того, чтобы она заработала в том же режиме, что и до прихода Джеймса.

Несложно понять, что до меня в это время никому дела не было. Я росла крайне трудным ребенком, для меня сиденье на одном месте было самой настоящей пыткой. Первое время я оставалась в лаборатории, тяжелые железные двери открыть мне было не под силу, и мама наивно считала, что её дочь находится под надзором, если не её, то других ученых. Но, как говорится, у семи нянек дитя без глаза: всё кончилось тем, что я под шумок выпила целую склянку какой-то пакости, от неё всё тело покрылось сыпью и начало жутко чесаться. Это был второй раз, когда мама вышла из себя.Поговаривали даже, что в это время на нижних уровнях прорвало трубу и всем посетителям «У руля» был устроен освежающий душ.

После этого случая мама оставляла меня на день в городской гостинице, у Корнелии Уизерли, старшей сестры Веры. Ничем хорошим это не обернулось. Их семья не так давно пришла в Ривет-Сити, почти сразу они начали очищать пустующие комнаты от всякого хлама и приспосабливать их под номера своей будущей гостиницы. Работа шла полным ходом, но Корнелия в ней не участвовала - она сломала ногу и поэтому целыми днями сидела у стойки администратора, вела учет средств и занималась какой-то бухгалтерской ерундой. Именно её мать попросила (естественно, не за спасибо) присмотреть за мной. Мы с первого взгляда друг-друга невзлюбили. Я злилась на маму, считая, что она меня просто бросила, поэтому и свою «няньку» приняла крайне агрессивно. А Корнелия...Мне кажется, она просто не любила детей. Мы регулярно отравляли друг другу жизнь, кто как мог, в меру своих физических и умственных способностей.Я заставляла Корнелию ковылять за мной по всему кораблю, в ответ она била меня, когда я возвращалась в гостиницу, грязная, но довольная, что довела её до белой горячки. Противостояние это продолжалось до тех пор, пока в лаборатории не стало меньше работы и мать смогла лично заняться моим воспитанием. Сам процесс учебы меня не вдохновлял, но я просто обожала книги, и в конечном счете всё свелось к тому, что мама просто подбирала мне тома поувесистей, и я взахлеб их читала. Особых предпочтений у меня не было, поэтому я с одинаковым удовольствием изучала как Историю Америки, так и строение парового генератора. Видя мое усердие, мама дала мне больше свободы, и теперь я уже на полных правах могла изучать корабль. Детей в Ривет-Сити было немного, но я почти сразу я нашла двух ребят: Тома и Стэна, которые впоследствии стали моими лучшими и единственными друзьями.

Они оба - отличные ребята, но они никогда не отличались особым умом и сообразительностью, поэтому в нашей маленькой группе я стала безоговорочным лидером. Все операций типа «Стащить ящик пива из бара» или «подбросить хлопушку в туалет» разрабатывались мною, а осуществлялись обычно ими, под моим, опять же, чутким надзором. Отличное было время. Но последний план обернулся трагедией и поставил точку на этом этапе моей жизни.

В один прекрасный день Пустошь позвала меня. С тех пор, как научная группа вернулась в Ривет-Сити, я ни разу не покидала город. В детстве все попытки перебежать мост пресекались на корню, да мы особо и не стремились наружу, ведь внутри пока что было достаточно не изученных мест. Но вскоре после того, как мне исполнилось семнадцать, что-то щелкнуло внутри, и я посмотрела на мир другими глазами. Все выходки, которые я по привычке учиняла с друзьями, перестали приносить удовольствие и теперь казались лишь бессмысленным ребячеством. Мама готовила меня в ученые, но тяги к науке я не проявляла, а в какой-то момент она просто стала мне противна. Странная тоска и чувство острой неудовлетворенности жизнью мучили меня, я не находила себе места, злилась и хандрила, пока наконец не нашла причину. Как-то рано утром я сидела на краю крана, держащего лестничные грузила, и через бинокль изучала Пустошь. Залезть на этот кран можно только на рассвете, потому что в это время охранников на посту не было. Несмотря на головокружительную высоту, упасть я не боялась, тем более что оттуда открывалась изумительная панорама, от одного лишь её вида по всему телу разливалось тепло, а душе хотелось вырваться из сердца и улететь вперед. В какой-то момент я задержала взгляд на Мемориале Джефферсона, и поняла - вот он, выход. Почти физически я чувствовала, как меня манит туда, на бескрайние просторы, на свободу. Я немедленно поделилась своей идеей с Томом и Стэном, они поддержали меня и с энтузиазмом ждали мои указаний. Родители их, местные пьяницы, уже давно не интересовались судьбой своих детей и, скорее всего, даже не сразу заметили бы их отсутствие.

В этот же день я поставила мать перед фактом. Ужасная ошибка: мать в третий раз на моих глазах пришла в ярость, и никакого разговора не получилось - лишь крики да бессмысленные аргументы «за» и «против». Я была воспитана книгами, все мои знания о внешнем мире были почерпнуты из довоенных историй, которые и двести лет назад можно было назвать неправдоподобными, а после ядерной войны они и вовсе приняли сюрреалистический характер. В теории я знала, что такое радиация и лучевая болезнь, как очищать воду и разжигать огонь без спичек; в барах я услышала достаточно историй о жестокости рейдеров и зверствах супермутантов, но по сути дела о настоящей жизни на Пустошах я не знала абсолютно ничего. А потому все увещевания матери пропускала мимо ушей, считая, что она нарочно сгущает краски, лишь бы заставить меня остаться. Закончилось всё тем, что мать поговорила с начальником охраны, и теперь меня и близко к воротам не подпускали. Знакомые путешественники с рынка отказались мне помочь, боясь навлечь гнев охранников и лишиться прибыльного места. Я была в ярости и сходила с ума от бессильной злобы на весь мир, а потому в моей голове быстро возник план побега, где в главных ролях был пожар на рынке. Думала, убью двух кротокрысов один ударом: и на свободе окажусь, и покажу заодно всем этим трясущимся идиотам о бренности их драгоценных мест.

На ночь лестницу убирали, и у панели управления оставляли дежурить всего одного охранника. Его привлечет грохот на рынке, он, естественно, побежит туда проверить, в чем дело. В это время я выдвину лестницу, перебегу на другую сторону реки и дождусь ребят, которые, как обычно, будут выполнять всю работу.

Стэн и Том в какой-то момент пытались меня отговорить и заставить придумать что-нибудь попроще, но я была непреклонна. Они не хотели причинять кому-то вред, но с самого детства я ими помыкала и навязывала свое мнение, поэтому сопротивление было без труда подавлено, и они согласились.

Ночью, в назначенный час мы встретились у внутреннего вдоха на рынок. Я взломала замок и, пока парни готовили всё к поджогу, изрядно поворошила прилавки, в первую очередь тех, кто отказал мне в помощи. Распределив необходимые вещи по сумкам и проверив, всё ли ребятами сделано верно, я отправилась на лестницу и стала ждать сигнала. Им послужил грохот нескольких бочек, которые Стен скинул сразу после того, как Том поджег разлитый керосин. Когда снаружи хлопнула дверь, я выбежала и стала возиться к панелью управления. К ужасу своему, всё оказалось гораздо сложнее: вместо предполагаемой пары кнопок было множество странных рычагов, которыми, скорее всего, вручную управляли краном. Я понятия не имела, как с этим управляться, и мои неловкие попытки ни к чему не привели. Прибежали парни, но они разбирались в этом еще меньше, чем я, поэтому несколько минут мы тупо стояли на площадке, не зная, что делать дальше. Тут дверь с лестницы начала открываться, и я мигом представила, что будет утром - нас прикончат или изгонят, но в любом случае мне придется еще раз встретиться со своей матерью, и смотреть в глаза ей будет просто невыносимо. Поэтому я, не задумываясь, прыгнула в реку, и ребята последовали за мной. Я с Томом выбралась на берег, но Стэн упал прямо на торчащие из воды обломки каменных плит... Смерть была мгновенной, по крайней мере, я на это надеюсь. Мы, не сговариваясь, бросились бежать, но уже на подходе к Мемориалу выбились из сил и упали на землю. Едва отдышавшись, Том с криками бросился на меня, обвиняя в смерти Стэна. Я не ожидала этого, и первое время отступала, пытаясь его успокоить. Никто из нас не заметил пришедшего со стороны Мемориала супермутанта. Я была к нему спиной, и видела лишь, как вытянулось лицо Тома, когда эта гора замахнулась на меня утыканной гвоздями дубиной. В следующий момент я полетела в сторону, услышала сдавленный крик и треск ломающийся кости. Когда я встала на ноги, то увидела, как супермутант, что-то бормоча себе под нос, пытался вытащить свое оружие из проломленной головы Тома. Что было со мной в последующие несколько часов, я плохо помню, скорее всего, бежала до тех пор, пока не потеряла сознание. Утром у реки меня привел в чувство охранник каравана, шедшего из Ривет-Сити. Я, не задумываясь, сказала, что не помню даже своего имени, и слезно умоляла взять их с собой. Убеждать я умела, и в конце концов они согласились.

Так я впервые попала на Пустошь. Оставив за собой пепелище и убитых друзей, я вместе с Вороном и его караваном отправилась в Общину Кентербери.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.4 / голосов: 17
Комментарии

Хммм ну нормальноооо...

Хорошая глава, молодец. Теперь всё понятно.

Быстрый вход