Александр К. - Без названия

"Пятьсот второй, доложите обстановку, приём..." - прохрипел наушник.

Солнце уже перевалило через вершину горы. На склоне раскинулись крохотные домики деревни. Деревня спряталась от высокогорных ветров между двумя огромными скалами, словно вжавший голову в плечи альпинист. Длинные тени почти доставали до петель дороги, которая вела из восточной долины, осторожно балансируя по хребтам горных обвалов. Пятьсот Второй медленно повёл локтём, коснулся лежащего в полуметре напарника.

- Седьмой, я пятьсот второй. У нас всё тихо. Э... Видимость хорошая, приём, - наводчик Андрей еле слышно щёлкнул тумблером рации.

- Понял вас. Объект будет через семь-десять минут. Три машины, приём.

- Понял, ждём. Конец...

Пятьсот Второй пошевелил пальцами, застывшими на рукоятке винтовки, оторвал глаз от прицела. Медленно поморгал, несколько раз крепко зажмурился. Потом повернул голову к застывшему рядом наводчику. Тот лежал совсем близко, но маскировочная накидка, исполосанная пёстрыми тенями куста, под которым они расположились, делала его почти невидимым.

- Я покисну, смотри за дорогой... - пробормотал Пятьсот Второй, - И на деревню поглядывай. Глаза замылились…

- Валяй, - Андрей повернул свой окуляр на восток. На тропинках деревни не появлялось ни души. Из двух труб неторопливо поднимался серый, еле заметный дымок, изредка в чёрных дырах окон мелькали силуэты. Чёрный петух важно прохаживался по камням у колодца, неподалёку дремала дворняжка.

Пятьсот Второй опустил голову, расслабив шею. В двух сантиметрах от кончика носа обрывалась подстилка, из-под неё торчали примятые тёмные травинки. Крохотный жучок суетливо перебирался со стебля на соседний, пытаясь добраться до ткани рукава. Стрелок мягко дунул - насекомое исчезло. Покачивающиеся листочки чем-то напомнили Пятьсот Второму поле свекольных посадок возле городка, который их рота штурмовала четыре года назад. Тогда он впервые выстрелил в человека.

-

Их взвод двигался по узкой улице, заставленной брошенными и сгоревшими автомобилями. Слева по параллельной улице, которая скрывалась за грязными фасадами домов, шла такая же группа солдат. Пятьсот Второй был вторым в колонне, в пяти метрах перед ним шагал лейтенант - командир взвода. Впереди хлопнула калитка, солдаты укрылись за кузовами машин, вскинули винтовки к плечу. Звонко шлёпая подошвами сандалей, откуда-то выбежал мальчик лет семи. Через секунду пёстрые шорты и немытые локти исчезли в глубине квартала.

Лейтенант выругался и встал из-за укрытия. Просвистели несколько пуль, их догнали звуки пальбы. Пятьсот Второй видел, как высекло искру о крышу малолитражки, за которой прятался командир. Из плеча вырвало тёмные клочья формы, лейтенант начал заваливаться назад. Воздух захлопал ответными выстрелами, загудел пулемёт - полоски трассеров улетали куда-то вперёд. Когда комвзвода упал, к нему уже подбежало двое солдат. Пятьсот Второй поднял оружие, в мушку прицела он увидел силуэты у железных контейнеров метрах в пятидесяти. Дёрнулось цевьё автомата, но стрелок не понял, куда он попал.

Со стен сочилась бетонная крошка - все солдаты сосредоточили огонь на здании почты. Пятьсот Второй выпустил ещё пару очередей в движущиеся тени и спрятался обратно за угол. Он посмотрел туда, где он последний раз видел лейтенанта: один боец, уперевшись локтём в капот машины, делал одиночные выстрелы. За его спиной санитар и другой солдат занимались раненым командиром - вот он помахал рукой, приказывая остальным прикрыть их отход.

Пятьсот Второй высунулся из-за стены и попытался что-нибудь разглядеть. Сзади звонко щёлкнул гранатомёт - облако пыли взорвалось у мусорных баков, из-за которых мелькали всполохи выстрелов. Вторая граната разнесла холодильник из-под мороженого, в воздух полетели светлые клочья металла. Когда дым снесло ветром, выстрелы больше не звучали.

- Я альфа-третий! У нас один трёхсотый... - спешно повторял связист.

Несколько солдат перебежали вперёд, за следующие укрытия; в воздухе терпко пахло взрывом и пылью.

- Да! Ждём... Взвод! - крикнул он бойцам, - Удерживать почту до прибытия брони!..

Солдаты ногами выбили остатки стекла в витрине, шагнули внутрь. Сержант восхищённо хлопал по плечу стрелка, который выпустил гранаты по противнику, выиграв этим бой; тот нервно смеялся. Кто-то шагнул к стене и замер, непонятно воскликнув. Парни обступили чёрное пятно взрыва и увидели на полу маленькую ступню - резина липучек вплавилась в детскую кожу; в метре лежали клочки знакомых шорт. Пятьсот Второй посмотрел на гранатомётчика - на посеревшем лице застыла непонятная гримаса; губы так и остались в скромной улыбке, только что покрывшиеся мелкой дрожью...

-

Тёплый ветер, нежно проникающий под куртку, донёс гул самолётов с юго-запада. Снайпер открыл глаза и разглядел две светлые полоски в безоблачной синеве над одной из дальних вершин. Он посмотрел на наручные часы – задумался на несколько минут.

Андрей проводил взглядом звено штурмовиков:

- Это они? Как думаешь? – он прильнул к окуляру и посмотрел на дорогу – Есть объект... Вторая синяя, двесте влево.

Стрелок поудобней перехватил винтовку, посмотрел на ориентир – три джипа ехали вверх по гребню, неспеша переваливаясь через булыжники.

- Движение в четвёртом, - Андрей повернул голову в сторону деревни, - Пять... Нет, семь пеших. У троих автоматы...

Пятьсот Второй развернул прицел на деревню – у каменных оград собирались люди, они всматривались в утёс, из-за которого вот-вот должны были появиться автомобили. Объект готовились встречать. Стрелок нежно прикоснулся к делениям прицела, приняв поправку на ветер; посмотрел в прицел. В перекрестии Пятьсот Второй увидел мальчугана, с интересом наблюдавшим за вооруженными людьми из-за угла хижины.

- Ветер два влево, четыреста пятьдесят, - наводчик повторил данные, - Седьмой, я пятьсот второй, вижу объект. Подтверждаю три машины, приём...

Парнишка присел на корточки, отодвинул рукой ветку куста. На вид ему было лет десять-двенадцать, кучерявые волосики тоненькими нитями переплетались с чёрными цифрами на сетке прицела. Пятьсот Второй почувствовал резь в глазах – наверное, глаза действительно устали…

- Понял вас, пятьсот второй. Напоминаю, приоритет цель номер один. Целью два занимается наводчик. Гром-один и Гром-два легли на «три». Атака через сорок-девяносто. Ждите цели, конец связи.

С неслышным скрипом открылась дверь одной из хижин. Мать с порога беззвучно открывала рот и махала рукой, звала мальчика домой. Пятьсот Второму вдруг показалось, что это была его беременная жена. Нет, Дженни сейчас дома... Она же писала, что сегодня к ней собирались родители. Просто померещилось с такого расстояния. Очень похожие волосы...

- Гром-один пятьсот второму. Будем через двадцать. Ждём подтверждения, приём...

Мальчуган увидел мать и бросился к ней через тропинку, споткнулся и чуть не растянулся на животе. Один из мужчин с автоматами заметил его и поманил его к себе; неопределённо махнул рукой женщине в двери. Пацанёнка потрепали по макушке, сильной рукой обняли за плечи.

- Понял тебя, Гром-один... Подтверждение через тридцать, - Андрей потрогал по плечу снайпера. Пятьсот Второй возглавлял пару и был старшим по званию – он должен был дать сигнал.

Машины подъехали вплотную к людям и остановились. Чёрт возьми, думал Пятьсот Второй, осколки вряд ли бы пробили старую каменную кладку дома... Человек не отпускал мальчика, тот с интересом трогал что-то у него на поясе.

- Седьмой, я пятьсот второй. Подтверждаю цель номер один, повторяю, цель номер один подтверждена. Приём...

Стрелок поймал в прицел знакомое лицо с усами – эти усы он мог отличить от сотен остальных. Человек, заживо сжёгший сорок детей в школьном автобусе, поочередно обнимал встречающих. Террорист увидел паренька и взъерошил его короткие волосы, радостно смеясь.

- Пятьсот второй, я Гром-один. Машины захвачены, готов к атаке. Приём.

Люди медленно повернулись в сторону домов, начали отдаляться от машин; мальчик шёл рядом с ними. По спине снайпера пробежал предательский озноб, наводчик шевельнулся.

- Вижу цель номер два. Достанет... Давай...

Стрелок нажал кнопку вызова рации, взглядом он провожал худые ноги мальчика. Давление сегодня высокое, подумал Пятьсот Второй, голова разболелась. Высота, конечно, тоже чувствуется... В наушнике еле слышно звенели помехи, смешиваясь с учащённым дыханием.

Андрей посмотрел на него:

- Ну?..

- Гром, я Пятьсот Второй. Вам зелёный.

Ракеты выпускались по джипам, затем пилоты вручную корректировали их полёт. Высоко сверху ухнули несколько снарядов, прочертив белёсый след. Белым кругом схлопнулся воздух, столб дыма вырвался над землёй на десяток метров. Облако мгновенно проглотило автомобили и несколько строений. Прозрачным ударом долетел с опозданием звук взрыва; Пятьсот Второй заметил в небе двух орлов, покинувших гнёзда и тревожно паривших над ущельем. Мощным рёвом двигателей сзади вынырнули штурмовики и ушли на запад, набирая высоту.

Эхо спешно повторяло рокот по всей долине, в эфире засуетились голоса. Длинный след дыма медленно сносил в сторону ветер. Совсем скоро пыль развеется, и можно будет разглядеть перемешанное месиво земли и камня. А пока стрелок закрыл глаза и почему-то опять вспомнил Дженни...

"Пятьсот второй, что там у вас, приём," - прохрипел наушник.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.5 / голосов: 12
Комментарии

Комментируйте, пожалуйста)

Это хоть и не ПА.

Но честно говоря не знал кому это можно показать :)

не ПА, согласен.

но как рассказ - очень хорошее произведение. и еще - он про человека! ГГ видит ребенка и остро желает, чтобы тот уцелел. я вот прямо с ним вместе этого захотел. сын террориста? он ребенок! жаль пацана и жаль, что дети страдают от игр взрослых дядек. если один солдат вот это прочитает и задумается в следующем рейде, прежде чем выстрелить во вражеского дитятю (чушь, имхо! вражеские дети...) при условии, конечно, что нет слишком явной опасности для своих (если тот самый враг не прикрыватся живыми детьми, стреляя по этому самому бойцу! то автор добился главного - спас жизнь одному ребенку. большое дело сделал. вот:)

читается легко - спасибо!

Спасибо за отзыв, приятно очень такое слышать)

Насчёт того что это не ПА - мне как то нравятся вещи не полностью ПА - а на грани.

Т.е. когда есть нормальный мир, но из него люди попадают в полуразрушенную его часть. Ну что-нибудь в духе Сталкера или произведения (в основном фильмы) про войну в Ираке. Т.е. человек привычный к цивилизации и знающий что где-то есть выход в хороший и цветущий мир - этот человек сражается там где нет ничего привычного и может быть даже нет самых простейших норм морали.

И хотел добавить насчёт -

"zanyaTOY" пишет:
если один солдат вот это прочитает и задумается в следующем рейде, прежде чем выстрелить во вражеского дитятю (чушь, имхо! вражеские дети...) при условии, конечно, что нет слишком явной опасности для своих (если тот самый враг не прикрыватся живыми детьми, стреляя по этому самому бойцу!
. Может, конечно, так получилось похоже, будто он специально в него стрелял. Но я пытался изобразить что в городе солдаты не знали про того мальчика. А в горах приходится отдавать приказ потому что уничтожение одного важнее жизни ребёнка. Хотелось, пожалуй, просто выразить протест войне потому как это не игрушка где бегают и стреляют друг в друга только те кому это интересно - а в настоящей войне умирает столько же гражданских сколько и бойцов, если не больше.

Спасибо ещё раз :)

ну я так и понял, что ты имеешь в виду;)

продолжай! потому что тут не всех авторов читать приятно:))) я стараюсь быть искренним и если оцениваю произведение плохо, в комментах свою позицию обосновываю. и если оцениваю хорошо - тоже:))

Мое уважение, камрад.

------------------------------------------------------------------------------------

Чтобы спасти Россию, надо завоевать весь мир (М. Калашников)

А почему без названия-то?

------------------------------------------------------------------------------------

Чтобы спасти Россию, надо завоевать весь мир (М. Калашников)

Честно говоря, как-то само не напросилось.. Не стал специально подбирать

И по-моему так звучит круче)))))

Быстрый вход