Бога нет в Машине. Глава 1. Переработанная.

Глава 1.

Вырезка из Брошюры FGT Corp.

«Наши бойцы – передовые в мире. Лучшее вооружение, лучшая техника, лучшая подготовка.

Наши отряды приходят на помощь мирному населению независимо от их политических взглядов или национальности. Мы несем порядок туда, где он пошатнулся. Мы досканально разберемся в ситуации.

Доверяйте FGT Corp.»

Я иду… Я иду… Я иду. Яиду… Яидуяидуяиду!!!

- Хайден! Хайден! Ты где, Хайден? – приятный женский голос.

- Тут нет Хайдена… - Алексий смотрит на женщину… Она странно ощупывает стену, водит по ней руками, Длинные волосы почти до поясницы, вся она щуплая, невысокая, тонкие руки с изящными пальцами, которые украшают недлинные ногти.

- Хайден? Где Хайден? – она поворачивается, на месте глаз непонятно что – две дыры, в которых такая черная, дремучая пустота, что хочется упасть, разорвать шлем и орать во все горло…

Алексий вскочил весь в поту. Палата тускло освещена светом из под двери. Даже в полумраке она сияет стерильной белизной. Очнувшийся от дремы новоиспеченный киборг положил ладонь на голову. С непривычки рука сильно шибанула по лбу.

«Дневные новости.

Сегодня толпа манифестантов окружила филиал FGT Corporation в Нью-Мехико. Люди, недовольные политикой компании, были разогнаны полицией. Согласно отчетам, организаторы были задержаны до выяснения обстоятельств. Эти акции набирают масштабы и обороты – в бедных районах люди недовольны высокой стоимостью аугментаций, хотя есть и радикальные призывы к отказу от имплантатов. Напомним, что партии «Новые Христиане» и «Совесть» разрослись до того, что занимают место в парламенте, и хоть и враждуют друг с другом, но в целом придерживаются параллельных целей. Для разгонов их столкновений, уже перерастающих в войну, часто приходится применять силу…»

Вспоминая заключение, можно было понять – испытание. Но, черт возьми, как жестоко. В «Стоунхендж»! Четыре года. Замкнутая комната. Противная полутьма, которая вынимает из мозга все мысли. Руки – крюки (в прямом смысле этого слова). Топор винта в коробке вентиляции, режущий кашу застойного воздуха.

И они хотят доконать его сознание этими белоснежными палатами. Черт… Как они получают такой белый цвет? Так... Теперь... На право? Или раньше надо было направо? GPS удалили, гады. Как без нее в этой сметане ориентироваться?

Хоть этого жутко-громкого фырканья вертолета нет, но что-то давит на сознание по ночам, словно вода вновь окутывает комнату на дне пруда. В палатах почти так же тепло, как в тех контейнерах, в которых держат заключенных.

Войдя в процедурную, человек оказывается в еще более стерильно-белом помещении, чем коридор. Везде стоит непонятное сложное оборудование. Если присмотреться, то можно различить барокамеру, автонастройщика (с помощью него вам прицепляют железки) висящего над операционным столом. Стол белый керамический. После приходит доктор Шлайзман и ассистентка – Рая Максимова.

Доктор нервный, но добродушный, плешивый, в огромных квадратных очках и козлиной бородкой, когда не занят – несет всепоглощающий нагоняй всему живому. Быстрые привычные руки с пальцами пианиста летают над приборами, что-то колдуют. Рот что-то все время говорит, а внимательные умные глаза молниями сверкают по приборам

Рая же невысокая, белые волосы связаны в тугой пучок, делает она все немного неуверенно, но бережно и старательно, зеленые глаза сосредоточенно смотрят, когда она что-нибудь настраивает, но тут же вспыхивают легким испугом, когда доктор нервничает, или застенчиво отворачиваются, а милое личико заливает краска, когда пристально, словно сквозь нее, смотрит Алексий.

Иногда приходила комиссия. Жеманная высокая женщина под сорок, что-то писала быстрыми движениями на планшете. Невысокий толстяк в малиновом костюме, кажется, его звали Качински, все время спорил с профессором на счет систем охлаждения – перегрузки давали неслабые перегревы на верхних уровнях, из-за чего слетали предохранители. Был еще скучающий парень в дорогом костюме – телохранитель.

Качински постоянно орал на доктора, спекулировав недостаточно вразумительными доводами для служителя медицины. Профессор сжимал губы, вежливо отвечал, что нагрузку снять нельзя – пациенты будут в опасности при проведении процедур. Качински принимал к сведению и удалялся вместе со своим эскортом. При этом был он красен, как и его пиджак.

Таким макаром пролетела еще пара недель. Алексий и профессора - ассистенты переместились в другую лабораторию – видно все же охлаждение полетело. Тут уже началось что-то поинтереснее… Раз Жженов зашел не в ту дверь. Там стоял металлдетектор и двое присутствовавших офицеров вежливо (естественно, «зажигая» шоковые дубинки) просили выйти. В другой раз он, направляясь ночью в туалет, свернул не там (чертовы белоснежные одинаковые коридоры). Открыв похожую на туалетную дверь, он обнаружил комнату.

В помещении царил синий полумрак. Никого не было. По стенам стояли несколько капсул с физраствором, а в них плавали нейрозаменители и имплантаты для спинного и головного мозга, только странные даже на вид: они были меньше, разъемы для кабелей были не там, а крохотные подводки интерфейсов зловеще мигали. Дело в том, что никаких люминесцентных органов у импалнта не должно быть, разве что по желанию заказчика – повыпендриваться. Но кому показывать спинной или головной мозг? Вопрос не кому, а как! Алексий услышал шаги и поспешил убраться из комнаты.

В последний день тестов и настроек не было. Он, как всегда, прошел в столовую на завтрак. Там сидели еще несколько таких же.

У красивой женщины лет тридцати пяти не хватало скулы и глаза, в живом же была горькая ирония, кисти ее были из белого металла, как и заменитель на лице - сделаны изящно и качественно (что качественно, сомнений нет). Он ее давно видел. Она каждый раз ела, ела медленно и чинно, вставала и уходила изящной походкой с прямой спиной. Белые коротко стриженые волосы и медицинская пижама не скрывали знатное происхождение. Других она сторонилась не из-за депрессии по поводу уродства, а по привычке отшатываться от «простолюдинов»

Еще пара персонажей – Бэйл и Элайджа. Сидели и что-то тихо обсуждали. У Элайджи из под точки, где кончалась шея, торчал провод, одно ухо было микрофоном. Сам он был невысокий и худой, с еврейским носом и кудрявой шевелюрой. Бэйл же был обрит под ноль, никаких изменений не было видно. Мускулистые руки лежали на столе, огромный торс вздымался над Элайджей на две головы. Интересные разговоры не кончались, они все так же беседовали из дня в день, лишь иногда, в полглаза, посматривая на других.

Молодая, лет семнадцати, девчонка неловко орудовала новообретенной правой рукой, черной. Что ж поделаешь. Бедняжка. Черные же волосы были сплетены сзади в хвост, на мир она смотрела двумя серыми глазами – глядели они меланхолично, как будто из них вырезали кусочки чего-то и выкинули, красивое личико было грустным – сосуд мировой скорби. Она неловко ковыряла вилкой пищу. К концу обеда ее обычно забирала санитарка и отводила в палату медленными размеренными шагами.

После обеда приходила Раиса. Она принесла какие-то таблетки, что-то тараторила, счастливая, очень чем-то обрадованная. Леша (она так звала Жженова) ее не слушал («Леша.. М да. Давно я не слышал, что бы меня так называли!»). Она очень беспокоилась за пациента, пыталась все время что-то подойти и измерить, но останавливалась на полдороги. Снова бледное милое лицо заливалось краской, а зеленые глаза отворачивались. Через полчаса всяческих бесцельных манипуляций она ушла.

***

Алексий лежал и слушал, что творится вне палаты, все было тихо. Морг, прямо таки. Уже был вечер, девять часов. Вдруг в коридоре застучали ботинки. В дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошли.

Первым, тихо ступая дорогими туфлями, вошел тот самый военный, что забирал его из тюрьмы и за ним снова двое телохранителей, все те же – мужчина и женщина. Высокие и узкие тела протекторов ступали по полу, словно в танце, железные манипуляторы мужчина сложил за спиной и встал посередине комнаты, широко расставив ноги, женщина прислонилась спиной к косяку и сложила руки на груди. Оба уставились на Алексия черными забралами боевых шлемов. На броне были аккуратно проставлены отметки, видимо, сколько убили врагов, может сколько раз спасли жизнь подопечному. Хотя нет. Тут были и маленькие значки Хезболлы, и Зеленые свастики – значки Радикальных Зеленых Национал-социалистов, и серпы с молотами, разноцветные флажки, просто три перечеркнутых палочки – видимо, беспартийные, или еще какие-нибудь.

Дознаватель был сегодня не в форме, а в цивильном костюме, черном, из какой-то странной мерцающей ткани. Круглые темные очки на носу закрывали половину лица, из-за них блестел краснотой фоторецептор.

- Мы уже виделись с вами, Алексей. Время платить настало. Пройдемте со мной. Как будущему коллеге, представлюсь – Смит. Н да, я такой же Смит, как и вы – Котов, но так надо, поверьте. Что сказать, пройдемте.

- А если я не захочу? – у Жженова давно уже было чувство безразличия ко всему, но надежду на жизнь терять не хотелось. На довольную, сытую жизнь, в хорошем доме, с отоплением и горячей водой круглосуточно, с дорогими улицами, с личным транспортом и интересной работой на военных. Не жизнь, а мечта. Однако революционеры бывшими не бывают.

- Тогда я снова накачаю вас химией, ваши имплантаты удалят и передадут другому, более сговорчивому, объекту. А потом ваш труп сбросят в утилизационный крематорий. Как расклад?

Они шли по чертовому тошнотворному коридору – ночью он обретал неприятный золотистый полумрак, из-за подсветки и от этого приобретал еще более благообразный вид.

- Мы не зря вас выбрали. Из тридцати кандидатов выбрали только вас и еще одного. Ваш мозг позволит вам быть впереди. Нет, шпионом вас не сделают, слишком приметны. За то, как оперативнику вам цены нет. Вы поедете со мной, вам поставят еще пару усовершенствований. После этого вы приступите к обязанностям. – дальше Алексей не очень слушал. Он говорил что-то о порядке, о господстве власти над народом, мол, они - их пастыри и Алекс теперь тоже. Что порядок обретается через силу и нужно этому способствовать, что естественный отбор невозможен из-за эволюции науки. – И вот еще… Я прошу вас, действуйте через силу не всегда, необходимо иметь еще и гибкость. Ваша подготовка не окончена, но об этом не беспокойтесь. Вашего опыта с лихвой хватит. Как-то же вы, Алексий, обходили наши системы безопасности до этого. И другие обойдете.

***

Мы пришли на площадку. Снова черный реактивный орнитоптер. А впереди и снизу - шикарное платиновое сияние города. Сияние безразличное и холодное, разрываемое золотом ламп и синевой неона. Везде, куда ни посмотри – транспорты-жуки, люди-муравьи, стрекозы самолетов. Гигантские платформы простирались до небес, где воздух был чище, а внизу – темнота. Поглощающая внутренний полумрак темнота. Там жили банды, мутанты… Подполье. Даже военные не показывались там в одиночку. Только патрулем и на бронемашине, все были готовы к бою… В нижнем городе могло произойти что угодно, особенно с «звездами» и «синими». Порядок даже не пытались наводить.

Смит все рассуждал о тонкостях работы диверсанта. Он что-то молол о мастерах скрытого дела, что могут вырезать целые базы без шума и оружия. О снайперах, не знающих промашек. О взрывниках, которые стирали с лица земли города в пустынях. И о тяжеловооруженных «воинах» - сметали сотни противников вчетвером - втроем. Он говорил убедительно. Без задора, но в душе Алексея проснулся мальчишка. Тот десятилетний паренек, что хотел воевать с автоматом против жутких террористов. Ведь быть солдатом для него означало ничего не бояться. Как же он разочаровался, уйдя в подполье. Видал он их во всяких видах. Но истинно бесстрашных можно было пересчитать по пальцам. Наверное, в школу к детям теперь приходил такой же мужчина, который вел Жженова к трапу правительственного орнитоптера, представлялся неузнаваемой распространенной фамилией, терпеливо рассказывал детям и отвечал на их вопросы о солдатах.

А тем временем Смит продолжал балагурить:

- Профессионалы ловят от этого кайф. Я думаю, вы тоже получите удовольствие. Я знаю, вам нравились шахматы. Это очень похоже на игру. – Мы залезли в салон аппарата, уселись в роскошные кресла. Смит, ловко обрезав кончик неведомо откуда взявшейся сигары, задымил: - Сейчас мы дождемся еще одного сотрудника…

Через полчаса привели ту давешнюю девчонку из столовой. Грустные глаза смотрели в пол, она зашла, несколько загнанно посмотрела на нас с «дознавателем» глазищами, села в дальний угол на большое кресло и через несколько минут уснула.

Машина летела над блестящим городом. Золотые и серебряные огни на фасадах стали… Тепло, уют, свет, горячая вода круглосуточно… Ни одного патруля, на каждом углу – офицер полиции.

Вся эта платина с позолотой – хрупка. Как только вытащат ее краеугольный камень – народ, а камень этот давно уже висит на волоске от падения в такую пропасть, что каменный век покажется высокотехнологичнее даже чем сегодняшний день. Мы летели над этим великолепием и буйством света через синее почти ночное небо.

Алекс все же решился:

- Вы можете ответить на вопрос? – вербовщик балагурил что-то, философствовал, но прервался резко, словно ждал.

- Да.

- Я… На мне не мало претензий правительства… А вот что сделала она? – Я указал рукой на девушку. – Ей ведь нет еще и двадцати, а она – инвалид. Зачем вы ее забрали у родных? Что она вам сделала? Или она просто талантлива до ваших дел?

- Знаете что, Алексий? – вербовщик медленно снял очки и стал их протирать – Вы правы, ей всего семнадцать лет, у нее огромный потенциал… Она попадет в аналитический отдел… Вы примерно знаете, что это.. ГАО ВРУ… Но у нее было испытание по хлеще вашего. На ее глазах ее же родителей заживо расчленил Ланий… Ну Мясник с Красной улицы, помните? Он отрезал ей руку, проколол барабанную перепонку и пробил легкое, она чудом осталась жива и сохранила более-менее здравый рассудок. Она заканчивала школу экстерном, на четыре года раньше остальных… У нее ум, как у Энштейна и Теслы вместе взятых и столько же способностей и возможностей… И вы говорите, что мы лишили ее будущего? Вы ошибаетесь. Мы лишили будущего физику, математику, химию, биологию, или поэзию… Возможно от ее открытий зависела бы судьба атомной энергетики, а может появились бы такие стихи, что люди бы стали просто с ума от них сходить и исправляться от пороков своих душ… Но, так или иначе, мы дали будущее Группе Аналитического Отдела Внутреннего Разведывательного Управления … Будущее миру на Земле.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.7 / голосов: 9
Комментарии

хм... я буду читать это:)) невзирая на тематику про киборгов (что-то я в киберпанке разочаровался последние n лет) и опечатки (недосадные, прочем)...

да ладно нормально, пиши дальше

Быстрый вход