Конкурс № 7. Свято место пусто не…

…Мы вышли к привокзальной площади только к вечеру, почти на закате. Не самое удачное место для ночлега, но сил и времени искать что-нибудь лучше и безопаснее, просто не было.

Районы вдоль железнодорожного полотна – не самые приятные места для прогулок, а уж тем более для ночевки. Причин много – можно легко надышаться парами какой-нибудь ядовитой гадости, просочившейся из проржавевших цистерн, в щелях под перронами любят устраивать логовища стаи диких собак, а в гулких помещениях ангаров и депо – разные мутантные твари, выродки Эпидемии. Вокзалы – тому не исключение. Все мы помнили поучения и напутствия бывалых мужиков, не раз и не два ходивших в близлежащие города...

…Небольшой пятачок привокзальной площади, окруженный давным-давно разграбленными раскуроченными киосками и магазинами, скалящимися разбитыми витринами, был почти пуст, не считая нескольких ржавых покореженных остовов автомобилей.

- Гнилое место, - оглядевшись, сплюнул Лёха, машинально потянувшись к рукояти обреза над левым плечом.

Я нервно покосился на него. У Лёхи было просто какое-то сверхъестественное чутье на опасность – чует он, откуда беду ждать на свою задницу, и даже какую примерно. В поселке еще шутили – экстрасенс растет, хоть одна полезная мутация. И ведь правда, никогда не ошибался, да и не только в отношении себя.

Вот и сейчас, за обрез схватился, несмотря, что на груди автомат висит. Да обрез против иной твари лучше автомата – против залпа картечи в упор не всякий устоит. Ну а если устоит – то против такого и автомат вряд ли помог бы.

Лёхин жест заметили все.

- Откуда? – аж присел на месте Васильич, снимая с предохранителя АКМ.

- Оттуда, - поняв его с полуслова, Лёха качнул стволом обреза в сторону полутьмы ближайшего провала выбитой витрины, до которого было метров двадцать. – Да не дергайтесь вы, он нас сам боится, потому и не напал еще.

- Кто хоть там? – от волнения у меня пересохло в горле, поэтому вопрос прозвучал едва слышно.

- Да хрен его знает, - буркнул Лёха. – Тварь какая-то. Рванет на нас – сразу валите ее, близко не подпускайте.

- В любом случае, валить ее надо. С таким соседом утром не проснешься. – Васильич полез в вещмешок. – Гранатой ее…

И тут тварь атаковала! Перепрыгнув через низкий бортик бывшей витрины, к нам рванулось нечто белесое, величиной, пожалуй, с теленка. Первым среагировал Лёха. Я услыхал, как дважды тудухнул его обрез, и только потом воздух разорвала трескучая очередь АК-74 Клима. Тварь, не добежав до нас каких-то пять метров, завертелась волчком на асфальте, пронзительно визжа и брызгая во все стороны кровью.

- Агааа! – заорал Лёха, стреляя еще раз - и когда только перезарядить успел?

Нечто дернулось в последний раз и застыло, скрючившись хребтом вверх, и подобрав под себя конечности.

- Стойте! – предостерегающе поднял руку Клим. – Не подходите! Может притворяется?

- Да щас, - хмыкнул Лёха. – В ней теперь свинца больше, чем в рожке у тебя.

Он подошел, и бесцеремонно толкнул тушу носком ботинка, переворачивая ее на спину.

- Ну и псина, - покачал он головой.

Мы подошли поближе. Лёха, стреляя, попал все три раза, поэтому повреждения на трупе были значительные. Так, почти вся левая сторона морды представляла собой кровавое месиво, с тут и там белеющими осколками кости, левая лапа была наполовину оторвана зарядом картечи и висела на перекрученных шкуре и сухожилии. Последний выстрел Лёхи, видимо и добивший существо, пришелся в грудь, буквально вбив осколки ребер в сердце и легкие. Да уж, картечь – страшная штука.

Само же существо действительно напоминало собаку, заросшую белесой длинной шерстью, свалявшейся и висящей сосульками, коренастую, с короткими мускулистыми лапами, и на удивление вытянутой клыкастой пастью, сплющенной с боков. С такой пастью наверняка удобно выковыривать добычу из узких щелей, а лапами – разгребать завалы.

- Интересно, это само вывелось, или военные постарались? – пробормотал Васильич под нос.

- Что? – не расслышал Клим.

- Да так, мысли вслух, - отмахнулся Васильич. – Давайте лучше место для ночлега искать, пока не стемнело. Если уж тут днем такие твари бродят…

- Вряд ли, - ухмыльнулся Лёха. – Тут просто логово его было, да и охотничьи угодья. Не думаю, что в ближайших кварталах десяти будут еще такие же песики, да и другие зверюшки. Даже если и есть, то они наверняка слышали, как больно было умирать бывшему хозяину. Сомневаюсь, что это их привлечет.

- А на вокзале?

- А что на вокзале? – вздрогнул Лёха, обернувшись на угрюмое здание, пялившееся на площадь темными, пустыми окнами, и продолжил уже менее уверенно: - Ну, там же где-то эта… точка связи. Думаю там тоже все чисто.

- В любом случае, - сказал я. – Думаю, не стоит нам туда лезть по темноте.

***

…Невозможно уже выяснить, кто или что вызвало ту Эпидемию тридцать лет назад. Лишь в одном сходились мнения многих выживших – истоки ее надо искать в военных лабораториях, уж больно симптомы и течение ее были странные. Так, еще пять минут назад совершенно здоровый с виду человек, внезапно начинал жаловаться на головную боль, затем начинался жар, бред, неудержимая рвота, и в течении следующих четырех часов почти всегда наступала смерть. В лучшем случае, выживал обычно один из десяти. Единственным плюсом, если конечно реально представить плюсы у трагедии мирового масштаба, было то, что возбудитель оказался очень нестойким во внешней среде – погибал как от кипячения, так и от даже незначительного высыхания. Заразиться можно было только воздушно-капельным путем, через кровь, ну или съев плоть заболевшего. Переносчиками были не только люди, но и любые млекопитающие, хотя те не болели. Все это только подкрепляло теории о биологическом оружии, случайно - случайно ли? – выпущенном на свободу. Ну еще бы – вот вражеский город после болезни, входи, убивай случайно уцелевших, убирай трупы, восстанавливай инфраструктуру… Вот только все пошло не так…

…Очаги болезни вспыхнули сразу в нескольких местах Земли, что наводило на однозначные мысли об едином и вряд ли природном источнике. Но ни государства, ни какие еще религиозные секты или террористические организации не взяли на себя ответственность за выпущенную на свободу заразу. Может быть просто банально не успели – буквально в две недели пандемией был охвачен весь цивилизованный мир, в считанные дни вымирали целые города. Помимо пандемии государства разрывали изнутри паника и народные волнения – люди рвались из городов, окруженных карантинными оцеплениями, и превращенными по сути в рассадники заразы, возникали кровавые стычки с войсками, перетекавшие случалось в полноценные боевые действия, потом войска перестали подчиняться кому-либо и наступил хаос…

Повезло тем, кому удалось покинуть крупные населенные пункты до начала массовой истерии... И вот уже долгие тридцать лет цивилизация теплилась в крохотных сельскохозяйственных поселениях, коммунах, а случалось и вовсе в родоплеменных общинах и кланах. У всех выживших осталась стойкая фобия больших скоплений людей, словно до сих пор была вероятность повторной эпидемии, поэтому даже поселки и хутора располагались на значительных расстояниях друг от друга…

И еще одна странность была – болезнь невероятным образом меняла генокод, как у переболевших, так и у животных-переносчиков, и в следующем же поколении после Эпидемии начали рождаться самые невообразимые мутанты. Рекомбинация генов давала организму невообразимую свободу для адаптаций. К счастью не все они были жизнеспособны, и не многие были способны передавать свои признаки по наследству.

Хотя, как считали многие, не все мутанты были порождены Эпидемией – уж больно совершенные экземпляры среди них попадались. Совершенные, идеально сбалансированные для убийства, смертоносные твари. И снова поползли слухи о вырвавшихся на свободу во время хаоса последних дней секретных военных экспериментов, а некоторые и вовсе заговорили о Апокалипсисе, Божьей Каре и нечистой силе. Мало кто помнил о немногих, таких же правдоподобных, как и о вырвавшихся на свободу военных разработкак, гипотезах и предположениях, отдельными фрагментами прорывавшимися сквозь лавину жутковатых новостей, панических слухов и домыслов в еще существовавших тогда средствах массовой информации. Кто-то тогда говорил о включившихся наконец в биосфере Земли защитных компенсаторных механизмах, срабатывающих, когда биологический вид оставался без естественных врагов, слишком уж увеличивал свою численность и чрезмерно расширял ареал обитания. Отсюда и пандемия, и все сопутствующие бедствия. И на этот раз объектом компенсации просто послужил Homo Sapiens, ведь давно пора было поставить зарвавшийся вид на место…

***

На ночевку, в конце концов, решили остановиться в соседнем от логова твари магазине. Там и воняло не так, и вход был поуже – на случай, если нагрянут непрошенные ночные гости будет проще обороняться.

Наскоро перекусив, наломав дров из остатков полок и прилавков, и назначив очередность караула, начали укладываться спать. Я вызвался дежурить первым – чувствовал, что не усну – слишком много надо было обдумать и взвесить…

…Огонь, разведенный прямо в дверном проеме, отделял занятую нами небольшую комнатку от большего помещения магазина. Я сидел, лениво помешивая палкой угли в кострище, и так же лениво текли мои мысли. Да уж, все равно бы сейчас не смог бы уснуть… Слишком много странностей в этой ситуации, слишком много «если», не дающих собраться всему воедино. Словно Дозаразная игрушка «паззл» - там как раз из кусочков надо собрать целую картинку. Но что, если картинка неизвестна, да и большинство кусочков может быть из другого набора, а то и вовсе случайными обрывками бумаги, мусором? Но как говорил Аркадий Сергеевич, хочешь что-нибудь распутать – начни с начала…

…Все началось где-то с две недели назад, еще не сошел весь снег. Я тогда все свободное время проводил у дяди Сергея, тощего высокого усача, в его мастерской, оборудованной в старой трехэтажной школе - одном из немногих высоких зданий в поселке. Дядя Сергей потерял обе ноги еще во время Чумных Бунтов, когда Отцы-основатели нашей общины с боем прорывались из С…ого Карантина. Несмотря на инвалидность и на солидный возраст – шестьдесят пять лет, дядя Сергей дармоедом не был, поскольку имел, как говорится, просто «золотые руки» и мог починить все –начиная от заклинившей винтовки и заканчивая механическими ручными часами.

В своей мастерской он установил и радиостанцию, собрав ее буквально из ничего, она работала, правда в основном принимая лишь помехи пустого эфира. Дядя Сергей, крутя колесико подстройки, лишь сокрушенно поводил головой, но для меня шорох, льющийся из динамиков, был едва ли не откровением свыше. Заметив мой интерес, дядя Сергей и начал учить меня азам радиодела, в доступном нам скудном объеме.

И вот однажды мы поймали надрывный писк азбуки Морзе. Кто-то передавал повторяющиеся по кругу серии точек и тире. Дядя Сергей замер на секунду, и, оттолкнув меня в сторону, застучал ключом в ответ. Попытки установить связь продолжались около получаса, но на все дядисережины запросы нам продолжали передавать одно и тоже:

- Всем, кто слышит. Каждый день в полдень ждем на железнодорожном вокзале города …ов. Всем, кто слышит. Выходим на связь из здания вокзала…

- Чепуха какая-то! Одно и тоже по кругу передают. – наконец разочарованно отбросил ключ дядя Сергей.

- Хотяяя, - на секунду задумался он. – Они наверное либо запись в эфир передают, либо их радист только это передать и умеет. Ведь и эту чепуху с ошибками передает – наверняка самоучка. В любом случае, надо идти. …ов – это рядом совсем, триста километров… Фигня, дней за шесть…

- Ээээ, дядя Сергей, а кто это? – не выдержал я.

- Как кто?! - удивился он. – Люди!

Вот ведь правильно говорит Аркадий Сергеевич, наш школьный учитель, - два поколения никогда друг друга не поймут. Люди? А что за люди? Вон заречные дикари, которых десять лет назад наконец вырезали, тоже с виду люди с виду, а попадись им в лапы? Бррр…

…Новость эта всколыхнула всю общину. Долго спорили – что за люди, раскрывать ли им месторасположение поселка? Где они столько лет были, где прятались – мужики уже сколько раз в город ходили и никого не встречали. Что им надо? Почему только сейчас объявились? Ведь, как оказалось, многие всерьез уже полагали, что мы – единственные оставшиеся цивилизованные люди если на ближайшие тысячу километров точно. Много вопросов сразу поднялось!

Наконец сход решил так же, как и дядя Сергей – раз они только координаты своего узла связи и выдали, то отправить к ним экспедицию, а там на месте и разобраться, что да как. Идти вызвались было многие, погалдели, и опять таки решили – время весеннее, горячее, каждая пара рук на счету, да и после зимы припасов мало, с собой дать много не получится, и поэтому пойдет человек четверо-пятеро, не больше.

Естественно выбрали меня – не дядю Сергея же на закорках нести, а из молодежи никто больше в радиосвязи и не шарит. Решили, как осмотримся и решим – так я на связь и выйду, с их радиостанции, и обстановку доложу.

Еще Геннадия Васильевича выбрали – ну его все по простому Васильичем зовут. Невысокий лысоватый дядька, коренастый и широкий в плечах. Ему хоть и за пятьдесят слегка, а мужик еще крепкий, рассудительный, инженер в прошлом, и на железной дороге в свое время работал, и главное сам из …ова, в городе ориентируется, и уж где вокзал знает.

Лёху взяли – куда ж без его способностей! Да и охотник и следопыт он один из лучших в общине.

Ну а четвертым стал Клим – он тощий коротышка, в случае чего в любую щель пролезет, а мало ли чего нас ждет там, в городе? В любом случае тоже стрелок отменный. Ну а кто из молодежи мазила? В лесу ж живем, каждый день почти на охоту, а боеприпасов полно еще осталось. Их же тогда с запасом брали – на всякий случай, от банд отбиваться. А какие банды после Заразы? Когда бывает день идешь – и ни следа свежего человеческого не встретишь…

- Задумался, Игорь? – раздался за спиной голос Васильича.

От неожиданности я вздрогнул:

- Есть немного. А вам что не спится?

- Да так, старческая бессонница… - махнул он рукой, присаживаясь рядом. – Что, тоже ощущение неправильности происходящего?

- Да не то что неправильности… - протянул я. – Скорее нецельности. Как будто вот собираешь пистолет, а каких то частей не хватает. Вот подошли мы к вокзалу, а тут рядышком логово такой псины. Вот вы можете представить, чтобы возле дядисережиной мастерской такая тварь жила? И вокзал с виду ну совсем необжитой. Да и на выстрелы никто не вышел…

- Нуууу, знаешь, это еще ни о чем не говорит. Может они непостоянно тут сидят, а приходят раз в сутки, чтобы на связь выйти. Сам же знаешь – сеанс связи всегда в полдень, по два часа. Мы-то к вечеру только подошли. А у вокзалов –то ночевать, сам помнишь, мужики рассказывали как бывает.

- Ну мы-то ночуем! – сказал я.

- Ну это от безысходности, - ответил Васильич. – Вообще сроду вокзалы не любил, даже до Эпидемии. А уж во время нее это самый рассадник заразы и был. Как вспомню оцепления эти, с огнеметами, бррр…

- А вы правда считаете, что тварь, которую Лёха подстрелил, это выродок военных? – неожиданно спросил я.

- Да нееет, - хмыкнул Васильич в ответ. – Скорее всего мутант какой-то, из собачек… Думаешь мы б военную тварь так легко б завалили? Вспомни-ка хотя бы кувыркуна того, пять лет назад. Сколько мы его выслеживали? А скольких он ранил, пока его убили наконец?

Я поежился. Ну нашел конечно, что к ночи помянуть… Мне тогда тринадцать было, когда в окрестностях поселка появилась эта тварь. Вдруг то охотник из леса не вернется, то ребенок, пошедший грибы собирать пропадет… Сначала-то и тел не находили. Долгое время никак не могли понять, что же это такое, мужики уж думать начали – не дикари ли опять объявились? А потом случайно дозорный, что с вышки поле пшеничное охранял, увидел – как сменщик к нему шел, тут из пшеницы что-то черное навстречу ему на дорогу выкатилось, подмяло под себя, и опять в пшеницу… Дооолго эту тварь выслеживали, и еще бы вдвое дольше бы, если бы не Лёха. А тот однажды утром проснулся, и заявляет – Машку надо в овраге Западном искать. Машка – соседка его, девчонка, еще в первые дни пошла за земляникой и не вернулась. Это уже потом нас, детей без взрослых за ограду не выпускали. А в Западный овраг всегда мусор сбрасывали, он от ограды в каких-то ста метрах и был, в нем и не искали – как же почти рядом с поселком, на виду место. Не искали, а зря – и Машка там, была, и сменщик, и еще пятеро пропавших. Землей и мусором присыпаны. И тварь эта там же пряталась… Хитрая была – вырыла нору себе прям под боком у людей, а охотиться всегда подальше ходила. То поле например от поселка километра за два было. Небольшая была тварь – с крупного кобеля примерно, но быстрая и верткая. Передвигалась так – как бы кувырком, за что и получила свое прозвище, - оттолкнется от земли задними лапами, подпрыгнет, свернувшись клубком в воздухе, и с размаху и врезалась в жертву. С ног сшибет, а там уже и до горла недалеко…

Да, кувыркун уж явно сам не вывелся – ну не под силу природе такое создать, ни к чему ей такое. Сухое, поджарое тело, покрытое редкой куцей шерстью и роговыми пластинами, приплюснутая морда с мелкими острыми зубами, здоровенные когти, пригодные как рыть норы, так и разрывать животы… В какой его лаборатории вывели? Зачем?

Действительно, будь сегодня что-то наподобие кувыркуна, неизвестно, сидел бы я сейчас тут…

-Ладно, Игорь, - толкнул меня в плечо Васильич. - я смотрю ты совсем носом клюешь. Иди-ка уже спать. Я подежурю, все равно не спится.

Я зевнул. Да, и правда стоит вздремнуть хоть немного.

- Спокойного дежурства, Геннадий Васильевич, - произнес я, заворачиваясь в одеяло и укладываясь поудобнее.

-Ага, спасибо. – рассеяно отозвался тот, подбрасывая дров в огонь. Вспыхнувшее пламя на мгновение осветило его приземистую, слегка сутулую фигуру.

***

Полуденное солнце ярким светом заливало вокзал, бликуя от осколков стекла, густо усеявших пол, не оставляя ни одного темного уголка. Разве только кроме неосвещенного коридора, в противоположном от входа конце помещения, ведущего куда то вглубь здания, наверное к путям.

Огромный зал, в который казалось целиком легко бы поместилось здание нашей школы, несмотря на заброшенность и разруху, внушал невольный трепет. Мы с волнением принялись разглядывать непривычное нам и по виду, и по размеру помещение, и только Васильич остался спокоен – ему то это не в новинку все было, он вокзал еще не брошенным застал.

Конечно я примерно догадывался, что из себя представляет вокзал – и читал, и картинки с фотографиями разглядывал. Но одно дело книги и фотографии, а другое – увидеть все это по настоящему. Вот на стене громадная карта уже не существующей страны, с яркими точками уже давным-давно опустевших городов, с красными прожилками железных дорог. И ее вид совсем не портят выбоины от пуль. Вот напротив входа небольшие окошки в стене, а над ними даже частично сохранились буквы надписи Б...НЫ… КА…Ы. Наверняка – билетные кассы. Конечно пол усеян стеклом от полностью выбитых громадных – во всю стену – окон, и разноцветными обрывками какого-то мусора, и от электронных табло остались только крюки, на которых они висели, но все равно, даже в таком жалком состоянии вокзал и сейчас вызывал уважение.

- Понятно теперь почему они предложили полдень, как время встречи. – почему то прошептал Клим. – Мы же тут, как на ладони. Стреляй – не хочу!

- А по моему, это напротив – знак доверия, - нарочито громко произнес Васильич. – И залог безопасности. Тут же и засаду негде устроить!

Меня вдруг охватило странное нетерпение, словно вот-вот должно произойти какое-то давно обещанное и ожидаемое событие. И почему-то - я был в этом уверен – дело совсем не в встрече с теми, кто подавал эти таинственные сигналы. Но если не с ними, то с кем или чем? Хвостик мысли опять ускользал от меня, закольцовываясь, возвращаясь опять к зуду ожидания неизвестно чего. Я потряс головой, пытаясь придти в себя. На мгновение стало легче. Я взглянул на своих спутников, и по их лицам понял, что они испытывают те же чувства.

Лёха тем временем замер, толи принюхиваясь к чему то, толи прислушиваясь. Он предостерегающе поднял руку. Все послушно замолчали.

Где-то, в недрах громадного здания вокзала, под чьей-то неосторожной ногой хрустнул осколок стекла.

- Ээээээй! А ну выходи! – неожиданно во всю глотку заорал Лёха.

- Мы ваши сигналы приняли! –тоже крикнул я.

Где то наверху, на втором этаже здания, заскрипела дверь.

- Чертовщина какая-то, - пробормотал Клим и переключил свой 74-й на одиночные выстрелы. –Зачем прятаться? Сами же звали…

- Васильич, отсюда можно выйти как-нибудь туда, куда поезда приходили? – явно не слушая его, едва слышно произнес Лёха.

И тут меня – осенило! Ну конечно! Поезда! Вот чего я ждал! Увидеть поезда! И как я сразу этого не понял-то?

- На перроны? Можно, - так же тихо ответил тот. – Но там надо через тоннель идти, я б не рисковал – обрушится еще, все наверняка же на соплях держится. Можно через улицу - как выйдем, сразу налево, за угол, а там уже и пути.

- Идемте! – одобрительно кивнул Лёха. – Только тихоооонько. И спины не показывать!

Мы медленно стали пятиться к выходу. И тут я увидел, хотя возможно мне и померещилось, что в том темном коридоре мелькнула какая невысокая фигура.

- Там кто-то есть! – шепнул я Лёхе.

- Ага. – прошептал он в ответ. – Они за нами следят отовсюду почти. Только никак не пойму, кто… Но нам бы выйти главное…

- Валим отсюда, быстро! – произнес он, едва мы оказались на улице.

-А как же сигналы? А поезда? – выдохнул Клим, сжав цевье автомата так, что костяшки рук побелели. – Ты чё, двинулся? Нафига мы сюда почти неделю перлись?

- Нет никаких поездов! – хриплым шепотом выпалил Лёха. – Ловушка это! Валим отсюда быстрее, пока они не опомнились!

- Нет, Алексей, - неожиданным в этой ситуации ровным и вежливым голосом, произнес Васильич. – Клим прав. Нам надо идти.

Лёха отшатнулся от нас, заметно побледнев.

- Игорь, ну ты то не дурак вроде, - каким-то отчаянно-умоляющим тоном обратился он ко мне. – Неужели не чувствуешь, как они у нас в мозгах копаются? Это ведь не твои мысли! Вспомни, зачем мы сюда пришли-то? Радиостанция! Позывные!

Я замер. Да. Ведь и правда… Но скользкий хвостик мысли опять выскользнул из пальцев.

- Ты это о чем сейчас?

- Да не слушай ты его, - потянул меня за рукав Васильич. – Заклинило парня, сам ж знаешь – непонятно что там у него в голове. Пойдем, догонит нас.

И верно! Блин, нашел кого слушать! Какая, блин, радиостанция, какие позывные? Мы же шли посмотреть на поезда! Да!

- Не дури, Лёх, пошли!

Он испуганно замотал головой.

- Ну как знаешь. – я развернулся и направился вслед за Васильичем. Но успел я сделать и тех шагов, как неожиданно что-то сильно ударило меня по затылку и все погасло…

***

Мне пришлось убить их всех. И дядю Гену, и Клима, и Игорька. Я не мог поступить по-другому – не отдавать же их тем тварям, что свили гнездо на вокзале, а остановить в одиночку троих я бы не смог. Не знаю, где эти твари достали радиостанцию, кому внушили написать это послание, которое пошло затем в эфир... Но я догадываюсь, почему они избрали приманкой вокзал. Огромное здание, буквально пропитанное прошлым до Заразы, заполненное рассказами тех, кто помнил его еще живым, вечно шумящим, полным людей, местом встреч после долгих разлук, надежд на перемены, на лучшее - воистину Храм Завтра, а свято место пусто не бывает, и в брошенных храмах всегда гнездилась всякая нечисть... Детский восторг от ощущения причастности к великому прошлому делал разум настолько открытым, что новым хозяевам вокзала ничего не стоило подчинить его себе. Даже я едва не попался на этот крючок, Я - наверное наиболее подготовленный ко всему этому потому, что обладаю такой же способностью читать чужие воспоминания и мысли, а также внушать свои. Я видел мир до Заразы раз за разом, с разных сторон, заканчивал разные университеты, овладевал различными профессиями, переживал внутри себя Чумные Бунты. Мой мозг набит ненужными знаниями, мне двадцать, но я ощущаю себя на все две тысячи лет. Как бы были рады профессора прошлого, до хрипоты спорившие о феномене пси, заполучив меня…

Видимо своими способностями я действительно схож с этими тварями, поскольку, если поднапрячься, то и сейчас могу забраться к ним в мысли и увидеть, что ждало нас на перроне, какие чудесные поезда, в какие чудесные страны… Только погружаться в их мысли так же омерзительно, как нырять в выгребную яму… Это не выродки военных, и не самозародившийся новый разум. Я чувствую в них древнюю злобу на человека, да и их приемы не новы, если я правильно сделал выводы о механизме их ловушки…

Что-то шепчет мне вернуться на вокзал, расколотить радиостанцию, чтобы лишить ловушку приманки, но я не уверен, мои ли это мысли, не нашептывают ли мне их неслышные голоса, заманивая обратно... Поэтому я улыбаюсь их наивным уловкам, словно попыткам впавшей в маразм старухи обхитрить внука.

Мне пора возвращаться в поселок, в привычные с детства переплетения мыслей, которые я могу сплетать и расплетать, как мне угодно. Сход и не догадывается, кто на деле принимает решения, и кто управляет поселком…

Ээээх, а оскверненный вокзал и правда жаль… Хотел бы я взглянуть на прибытие поезда своими глазами.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.6 / голосов: 71
Комментарии

мне понравилось 10+

+10. Здорово! Только не понятно, почему вчера нельзя было оставлять комменты?

...И вообще, какая разница, упадёт тебе на голову тонна кирпича или десять тонн?..

Внезапно кончилось. Десятка.

_____________

Попутчиков не выбирают, их подбирают...

+100500 =) бесспорно лучший рассказ

+10

Я теперь фанат!

+100!

Истина - она всегда истина : "Кто-то тогда говорил о включившихся наконец в биосфере Земли защитных компенсаторных механизмах, срабатывающих, когда биологический вид оставался без естественных врагов, слишком уж увеличивал свою численность и чрезмерно расширял ареал обитания. Отсюда и пандемия, и все сопутствующие бедствия. И на этот раз объектом компенсации просто послужил Homo Sapiens, ведь давно пора было поставить зарвавшийся вид на место…"

Ну и древние пси-твари и пси-способности у ГГ, тоже клас!

"Люди - страшные существа. Иммунная система Земли пытается нас уничтожить. Я считаю, что она поступает верно."(С)Курт Воннегут

фуфло рассказ, что-ж в нем такого?

________________________

вся сила в правде.

Атмосфера и стиль повествования выдержаны.

______________

Попутчиков не выбирают, их подбирают...

а что тебе в нем не так? аргументируй

Быстрый вход