Амурзетто (Сборник рассказов)

Амурзетто.

“Этот мир больше не будет таким, каким мы его знали” - Эти слова долго мелькали в газетах. Сначала в заголовках, потом некоторое время в самом содержимом газет, а теперь уж совсем исчезли. Если они где и появлялись, то, несомненно, они утратили свой первоначальный смысл. Год 21хх. Прошло сто лет после посадки первого и двенадцать – после последнего корабля контакта иной цивилизации. Все источники информации только и трубили об этом. Вожди нашей планеты разглагольствовали между собой на темы: новых границ, новых возможностей, знаний, просвещения. А церковь окончательно теряла почву под ногами. Не прошло и двух лет, как стало ясно, что иноземные минералы, в чужой атмосфере приобретают другие свойства, а честный обмен знаниями не был выгоден не той не иной стороне, ради предосторожности, чтобы сами эти знания не обернулись против своих хозяев.

Когда приземлился первый корабль, это было как объявление о конце света, для некоторых очень впечатлительных людей. Уровень преступности и смертности заметно подскочил в те года. Однако, “агенты контакта” были не лыком шиты. К первому пришествию внеземного разума были подготовлены все органы правопорядка, а представители “агентов”, незамедлительно после посадки, отправлены в огромное количество столиц и провинций, для опровержения даже мысли о предполагаемом захвате планеты и превращения всех женщин в носителей их потомков (Последнее из журнала “Необычное рядом”, после этой выходки, его перестали публиковать). Внешне, пришельцы не сильно отличались от нас. Те же гуманоиды, то же деление по половым признакам. Все мужские особи в среднем возрасте полностью лысели, а так же имели вперед выпученную челюсть. А женские были вполне ничего. Может, к нынешнему моменту, уже появились межпланетные браки, но я, пока, о них ничего не слышал. Все люди разные, скорей всего, есть и такие, которых привлекают серокожие трехметровые красавицы, у которых родной цвет волос может быть любым из семи цветов радуги.

Так как, мы называем себя, в честь нашей планеты – земляне. То они просили называть их мириниане, хотя их планету и зовут Архил. Но я в этом разбираться не стал, как я понял, это на каком-то их наречии. Позже прибыли талпийцы, жители Талипи, близ Архил. Талпийцы внешне напоминали муравьедов и имели густой шерстяной покров. Года не прошло, как на землю приземлился ещё один корабль с колонией. Это были асты. С последними, оказалось меньше всего проблем. Они были практически во всем так же культурно развиты как сами земляне, а внешне отличались только полным отсутствием шерстяного покрова и натянутой кожей на ушных хрящах выполняющей роль барабанной перепонки.

Мириниане - как старшие братья, во всем пример для подражания. Спокойные и излучающие свет просвещения. Асты – свои в доску, больше нечего добавить. Талпийцы… Ну что можно сказать, бог очень эксцентричная личность. Со своим полтора метра ростом они умудрялись влезть куда угодно. Талпийцы инженеры, талпийцы художники, талпиец разделил на молекулы соседку… Ах да, чуть не пропустил один важный момент, талпийцы живут одним девизом: “Наука требует жертв”. Собственно, в чем заключается наука и кто будет её жертвами решают они сами.

Все выглядело довольно весело со стороны, пока на землю не прибыл последний неземной корабль. Тогда, этот хаос стал приобретать очертания порядка. Последний корабль, был Амурзетто. Этот корабль был не больше моленной рядом с моим домом. Что и как это произошло, я не знаю. Правительство начало спонсировать и поддерживать церковь, которая в свою очередь отвергать и ущемлять Амурзетто. За все это время, церковь, стала “Церковью”, очень могущественной организацией, неким коктейлем сил служб и духовенства. Неожиданно появились экстремисты, которые “начали задевать” не только Амурзетто, а также талпийцев, мириниан, астов и ярых их поклонников. Стали происходить странные вещи, а самое главное, что молитва и святая вода, стали неотъемлемой частью этой жизни.

Сегодня, я заступился за пожилого, поседевшего талпийца… В моей груди пробили дырку, в которую можно было кидать баскетбольный мяч… Я проснулся на суку дерева в парке. Талпиец спас меня, если так можно сказать. Теперь в моей груди работает мотор. Такого мотора, я никогда не видел. Я больше не слышу биение моего сердца. А еще, я не чувствую больше страха к тем нацистам, у которых еще не засохло молоко на усах, а уже несут бред про политику и запугивают своими лазерами других. Они так смешно выглядели, когда „убили” меня, напрочь забыли о том талпийце, чуть лазер рядом со мной не оставили. Моя рука сильно исхудала и стала походить на зеленую ветку. Талпиец сказал, что заменил мне сердце, а спасти всю руку было не возможно, слишком много связок пришлось удалить. Он побежал за помощью и оставил меня на дереве. Он сказал мне, чтобы я сидел тихо и никуда не уходил – кругом святая земля. Даже если бы я и хотел, то не смог бы, пару шагов хватило, чтобы мои ноги почернели и покрылись волдырями как от ожогов. Я не боюсь. Я больше ничего не боюсь. Но при мысли слезть с дерева, шестеренку в моторе заедает, и я слышу знакомый стук, а полноценная рука начинает дрожать.

Демон – жалость.

Глава 1.

Утро в церковном корпусе номер тридцать семь было таким же, как и другие предшествующие. Самуэль умыл лицо. Встал на колени напротив распятия в изголовье кровати, и начал молитву. Это утро будет таким же обыденным как всегда. Этот день, проведенный в лекциях, не будет отличаться от предыдущих. Сегодня – это вчера, но завтра – это будет завтра. А завтра, его учеба заканчивается. Он пройдет последнею стадию просвещения и покинет стены корпуса.

Его учеба длилась пять лет. Он проходил курсы психологии, истории, языковедения и конечно библии первые три года. После того, как он получил статус священнослужителя, он встал перед выбором: освятитель или проповедник. Задача освятителя была связана с оберегами, заговорами и заряжением предметов святой энергией. Они чаще участвовали в операциях, чем проповедники. Как говорил его декан: “Борьба идет везде. Освятители борются за наш покой, а проповедники за наши души”. Энтузиазма отпускать грехи грешникам и читать нотации девочкам о мини-юбках у Самуэля не было, так что выбор был очевиден. За время обучения он очень многое узнал о „борьбе” и конечно самой душе. Как оказалось, освятитель, является одной из ключевых боевых единиц отряда инквизиторов. Он не носит бронежилет и из всего оружия у него есть только святая вода и семизарядный наган (зарядить лазерный луч или электошокер сложнее, чем свинцовые пули, если нельзя сказать - практически невозможно). Конечно, чины постарше, могли себе позволить револьверы посолидней, но не в том соль. Соль в том, что при встрече хорошо вооруженного врага, пули отлетали от его брони как горох от стены. Даже были летальные случаи рикошета. И наоборот. В последнее время, все чаще приходилось иметь дело с чем-то не земным... Не в плане инопланетном, а действительно, не принадлежащем этому миру. Лазеры имели никакое значение для них, зато освященная пуля и святая вода… Это только укрепило веру Самуэля.

Также, Самуэлю, приходилось слышать о рассекателях - инквизиторах, которые используют шпаги. Им просто необходимы освятители, “Ибо, кто несет боль и несет злую мысль, не сможет наделить предмет святой энергией” – еще одна цитата декана. Рассекатели ведут слишком опасную игру, кидаясь, на чудовищ, с одной шпагой. Как только их оружие омывается кровью, оно теряет свою эффективность. В здешних краях, рассекатели не водятся. Зато совсем близко от дома его сестры, в провинции, находится корпус, пользующийся их услугами, так что куда податься всегда бы нашлось. Но это только мысли. Завтра его ждет контрольное испытание.

Глава 2.

Вчерашний день прошёл без каких либо происшествий. Повторив все то, что Самуэль делает каждое утро, он вышел за дверь. В воздухе зависло напряжение. По коридору шел декан церковного корпуса номер тридцать семь.

- Доброе утро, Петр Алексеевич.

- Доброе, – старец улыбнулся в ответ. Его карие глаза светились доброжелательностью.

- Вы будете следить за контрольным испытанием? – Самуэль не смог ответить ему такой же приветливостью. Его спина покрылась холодным потом, а в голову лезли нехорошие мысли.

- Кто верит, тот не поддается сомнениям, а я в вас верю.

-Петр Алексеевич, я не успеваю запоминать ваши цитаты. Вы не думали издать книгу или что-нибудь подобное?

-Ну… - старец закрыл глаза и пожал плечами – Если хочешь, я напишу их всех в тетрадь, для тебя.

Потом он улыбнулся, подошел поближе и шепнул на ухо: “Но авторские права я оставлю при себе, так что хорошо заработать у тебя не получиться”. Самуэль засмеялся, прикрыв рот рукой. Он всегда относился с уважением к Петру Алексеевичу, но со временем, их отношения переросли в крепкую дружбу. Пришло осознание того, что когда он уйдет, он будет скучать.

- Доброе утро, Петр Алексеевич, – как всегда, незаметно, подобно тени, появился Артур.

- Доброе утро, Самуэль.

- Доброе утро, – в один голос ответили оба.

- Я услышал смех, и мне стало интересно, что его вызвало?

- Ничего такого, – Самуэль застеснялся.

- Самуэль предложил стать моим спонсором и издателем, а я пока не знаю, согласиться с ним или он повысит стоимость своего предложения.

- Самуэль всегда был предприимчивым малым, – Артур засмеялся, – Вы не огорчитесь, если я его заберу от вас на пару минут?

- Совсем нет. Я сам спешил в аудиторию, испытание - испытанием, но сегодня такой же день, как вчера, я не вправе заставлять моих учеников ждать.

- До встречи Петр Алексеевич.

- До встречи. Удачи на испытании, Самуэль.

Артур ускорил шаг и потянул двумя руками за рукав Самуэля. Со стороны это выглядело довольно комично. Высокий широкоплечий Самуэль и подросток, которому на вид, лет пятнадцать. Артур тянул его, поэтому он шел вперед спиной, вот-вот он запутается в собственной рясе и упадет. Артур был еще молод, поэтому игнорировал многие правила, например: не бегать по коридору. Самуэль же, никогда не позволял себе такой роскоши. А когда он опаздывал, всегда пытался сократить путь. Артур остановился и развернул Самуэля лицом к двери аудитории. Самуэль потянул за ручку, дверь открылась, и Артур, несмотря на небольшой рост, впихнул его в дверь.

- Сюрприз!!!

Самуэль сдвинул брови, кричать в аудиториях, как и бегать по коридорам, было строго запрещено. В других корпусах, их бы били розгами. Но тут он смилостивился. Эта была группа, в которой учился Артур. Ему приходилось часто иметь с ними дело. Петр Алексеевич был до конца уверен, что Самуэль станет проповедником, а потом доучиться до статуса иерея или, если примет обет безбрачия, иеромонаха, как он сам. Самуэль преподавал им лекции по освящению предметов.

- Поздравляю, Самуэль, - это Билл, друг Артура, тот еще подарочек.

- Поздравляю, - а это Павел, у него есть девушка из женского церковного корпуса номер десять.

- Поздравляем, - Тим и Макс, два брата, лучшие ученики корпуса на их курсе. Их отправляли на олимпиаду по математики с другими школами, где они доказали, что в церковных корпусах, уровень, не ниже средних школ.

- Поздравляю, с выпуском тебя. – Вова, с ним приходилось часами сидеть, чтобы он, наконец, понял, как правильно на латыни освящать воду.

- У нас для тебя есть подарок, - Слова Артура смешались с поздравлением других учеников. Артур отошел в сторону шкафчика и вернулся с картонной коробочкой.

- Открывайте же – возгласы появились и тут же стихли.

Самуэль начал искать ребро коробки, с которого её проще открыть. В ней перекатывались, ударяясь об стенки, что-то круглое и мелкое, как бусины. Когда Самуэль открыл, в ней оказались три пули. Где они их взяли? Этот Артур такой проказник, я бы ему устроил.

- Тебе нравится? – Артур заулыбался.

- Конечно, - Самуэль улыбнулся, будь что будет, это его последний день и говорить об этом он никому не собирался, - Это очень мило.

- Мы освящали их всей группой по очереди, на протяжении трех дней, - Самуэль перевел взгляд на братьев.

- Мы знали, что тебе понравиться, а еще мы приготовили тортик.

Самуэль посидел с группой ещё часик, а потом вышел из кабинета. Он пропустил завтрак со своими, но ему, в принципе, не так уж хотелось есть. Пока он шел по коридору, он обдумывал его разговоры с группой Артура. Тим хочет учиться дальше на проповедника, а Макс на освятителя. Артур решил, что пойдет после учебы на инквизитора. Вова, просто вернется в свою деревню и будет священнослужителем в их церквушке. Кое-кто, мечтательно рассказывал о профессии слушателя, раньше, их называли психологами. Кто-то восхищался деканом, ведь это именно он освятил всю землю в парке Поддубного, не часто иеромонах владеет таким уровнем. Учитывая, что парк занимал гектар, это впечатляло.

Решив, что ему надо еще кое-куда заскочить, Самуэль свернул в сто пятнадцатый кабинет, с табличкой “Биополе”. Пока он брал биометр со столика, ему вспомнился спор двух братьев, о том, каким образом энерго-вампиры выкачивают жизнь: пьют кровь - как в современных фильмах, где их играют красавчики с бледной кожей и маленькими клыками, которыми только котов пугать, или используют эмоциональную нестабильность жертв.

- Два и пять, неплохо, - Самуэль, положил пулю на стол, рядом с картонной коробочкой.

- Один и девять, наверно, Вова постарался, - Самуэль улыбнулся и положил её тоже рядом.

- Три и шесть, - Самуэль замолчал. Это было слишком много для священнослужителя, даже если эту пулю освящали три дня. Конечно, кончивший обучение освятитель, мог освятить настолько пулю за какой-то час, но на то, он и освятитель. У кого-то был явный талант, но как он это не заметил? Освящение предмета не может длиться больше часа одним человеком, который не является освятителем, потому, что потом начинается обратный процесс. Какой коэффициент поля у пули, которую заряжали три дня можно высчитать по формуле. Получилась интересная задачка. В классе девятнадцать человек, освящение длилось три дня. На уроках, они не могли этим заниматься. Значит, они освящали их в свободное время. Девятнадцать на три, будет шесть. Как раз получается, что в день, два человека по очереди. Между сном и уроками пять часов, что вполне удобно. Освященный предмет со временем, теряет свои свойства, на это требуется три дня. Как говорили на лекциях: до посадки Амурзетто и других кораблей освященный предмет мог лежать столетия. Потоки энергий изменились безвозвратно.

Взяв фломастер со стола, он поставил на каждой пуле цифру её коэффициента и сложил все три в коробку. Он бы положил их в карман, но ряса не предусматривала такой функции. Расписав формулу, и записав в неё, по его мнению, коэффициенты, на которые способен каждый ученик, получилось что кто-то, в диапазоне от одного до трех человек, мог освятить пулю самостоятельно до коэффициента три и два. Хм. Интересно.

Когда он вернулся в свою комнату, на постели лежала новая, черного цвета ряса.

- Привет, Самуэль, - на стуле сидел Майк, - тебя на обеде не было видно.

- У меня не было аппетита, прости, что не составил кампанию.

- Ну что ты, - Майк заулыбался и провел рукой по золотистым кудрям.

- Что это? – Самуэль указал рукой на рясу.

- Это новая форма, в ней мы выйдем за стены этого заведения и в ней же выполним своё контрольное испытание.

- Это… Так неожиданно, - Самуэль поднял рясу и расправил её в руках. Под ней оказалась кожаная сумочка, похожая на барсетку, с длинным ремнем, чтобы носить через плечо.

- А это, - Майк сразу смекнул, что его друг ещё хотел знать, - наша боевая сумочка. В ней мы будем носить оружие, патроны, святую воду, библию и распятие.

- Очень удобно, - Самуэль начал крутить её в руках, - я как раз сегодня приметил, как неудобно, отсутствие карманов у рясы.

- Бог услышал твои слова, - Майк опять улыбнулся. Этому человеку, с его внешностью и ослепительной улыбкой, нужно было идти в актёры. Его голубые глаза вытянули бы любой фильм на Оскар, но он решил стать слугой господа.

- Ты боишься?

- Нет, а ты? – Майк стал серьёзным и начал смотреть в глаза.

- Скорей всего волнуюсь.

Посвящение удивило своей простотой. Все будущие освятители встали вряд во дворе корпуса. Перед ними стоял Петр Алексеевич. После прочтения молитвы и пожеланий, он, вызывая по одному, каждому выдал по старому нагану, коробке пуль и письму. Когда все вернулись в свои покои, все открыли письма. Это были заказы инквизиторов на освятителей. Майку нужно было ехать в другой город и там в двенадцать часов, встретить свой отряд. Самуэлю достался заказ, ехать в провинцию, а это означало, что выезжать нужно было немедленно. Они долго прощались друг с другом, как будто никогда больше не увидятся. Петр Алексеевич лично пришел к Самуэлю и застав их обоих - пожелал удачи.

Вот, Самуэль, стоит в джинсах и майке у автобусной остановки, с небольшим рюкзаком за спиной.

“Освятители должны держать в секрете свою личность, ибо недруг, сможет этим воспользоваться”

Автобус не заставил себя ждать. Он попрощался взглядом со стенами корпуса и зашел в него. Двери закрылись. Что его ждало, он не мог знать.

Глава 3.

Сестра бросилась на шею брата и долго не хотела его отпускать. Самуэль звонил ей из корпуса и предупредил, что заглянет в гости. Мари, так звали сестру Самуэля, не могла оторвать глаз от брата. В последний раз она его видела, когда провожала на автобус, который уезжал в корпус. Они не виделись пять лет. За время учебы, она получала только письма. А теперь, он стоит перед ней, как тогда. В своей заношенной салатового цвета майке и заношенных до дыр джинсах. Как горели его серые глаза. Как он без умолку говорил: об учебе, о планах, что когда он вернется, все будет хорошо. И сейчас, сейчас его глаза горят, горят радостью и горечью.

Самуэль начал говорить как тогда. Он рассказывал об учебе. Он говорил о том, как после пяти лет обучения увидел талпийца и чуть не упомянул имя господа от удивления. Он рассказал ей, как при выходе из автобуса, на остановке, огромный миринианин объяснял девочке, почему нельзя врать маме. А потом появилась, по-видимому, сама мама и забрала дочь, грубо ругаясь на миринианина. Миринианин поймал взгляд Самуэля, подошел и проговорив, что чувствует его внутренний мир, поздравил с окончанием учебы. Он смотрел на него сверху вниз, почти в два раза выше его. С мощным голосом и чистыми, как небо глазами. Самуэль сознался, что даже не запомнил цвет его глаз. Адрес дома, он искал не долго, талпийцы куда разговорчивее, чем асты и люди. Самуэль положил рюкзак на стол и вытащил из него свою черную шапочку к рясе. Немного порыскав в рюкзаке, он вытянул коробочку с тремя пулями и начал рассказывать про всех учащихся на священнослужителя. Он рассказывал о Майке, о декане, о прочих его коллег. Он показал старинное оружие, которое использовали раньше. О том, как оно устроено. Что оно стреляет свинцовыми пулями, благодаря маленькому взрыву. А Мари сидела, и молча слушала, все не в силах закончить любоваться братом.

В девять часов, Самуэль, начал готовиться. Он освятил воду и пять пуль. Он зарядил наган так, чтобы при возведении курка, первая пуля, была той самой, которую подарили Сэм и друзья, с коэффициентом три и шесть, вторая - два и пять, остальные пять были заряжены им за полтора часа, со средним коэффициентом: два и два. Он положил оружие, коробку с патронами и святую воду в барсетку. Прочитал молитву, перекрестился, поцеловал распятье и положил его с библией в отдельный кармашек сумки. Это распятье было с ним пять лет и должно остаться до конца. Он сложил барсетку и рясу в рюкзак. Попрощался с сестрой и обещал вернуться к завтрашнему обеду. На прощанье, он поцеловал её в щеку и попросил не волноваться.

“Мы учимся, чтобы быть готовыми ко всему, но ко всему нельзя быть готовым и это надо помнить”

Самуэль должен был встретить свой отряд на окраине города, недалеко от старой заброшенной школы, которая и являлась объектом. В корпусе, его хорошо обучили. Выбрав по пути подъезд трехэтажного дома, Самуэль зашел в него. Он использовал лежащую в углу рекламу супермаркета, чтобы выкрутить лампочку. В полной темноте, он собрался за тридцать секунд. Ряса, шапочка, сандалии, барсетка, свет. Реклама опять лежит в углу, рюкзак сложен и запихнут между батарей.

“Неожиданность, это хитрость. Вы говорите, что это плохо и грешно. У вашего врага лазеры и броня, попробуйте по-другому доказать что он не прав ”

Без пятнадцати двенадцать, он на месте. Никого нет. Самуэль осмотрелся и выбрал удобную позицию, где его нельзя было заметить, а место встречи было как на ладони. Часы он оставил в рюкзаке, в корпусе его научили отсчитывать время.

Пятьдесят вторая минута. На место приехала бронированная машина, с включенным дальним светом фар. Сначала Самуэль подумал, что это шутка. Из неё вышли четыре человека, один из них курил сигарету, а двое других громко о чем-то обсуждали. Он напряг слух, его учили, как полностью погружаться в свое чувство.

- Да нет же, тот мирианен мог их всех завалить, они не любят драться.

- Да он просто трус, как и вся его раса.

Водитель выключил мотор, и настала тьма. Самуэль переключился на зрение. Глаза привыкли к темноте и он разглядел людей в бронежилетах. У всех были лучемёты, кроме одного. Самуэль поднялся и направился к ним, все переминались с ноги на ногу, только человек без лучемёта продолжал стоять не шевелившись. Они видели друг друга, но не обронили ни слова. Когда Самуэль был на расстоянии трех шагов, человек с сигаретой выплюнул сигарету и навел дуло на него.

- Стоять! Не двигаться!

- Убери пушку, не позорь нас, - голос был ломкий как у старика.

- Я освятитель, пришел на контрольное задание.

Инквизиторы зажгли фонарики дневного света. Они располагались на плечах и шлемах. Лицо человека без лучемёта осветилось, он оказался ещё без шлема. Это был инквизитор повидавший виды. Бритый налысо и со шрамом на правой щеке. На его скулистом лице очень сильно выделялись его живые глаза. Такие же глаза, как у Петра Алексеевича. Они не несли злобы, не потаённых мыслей, они были чисты и карие. Может, хозяин этих глаз, не был так свят, как Петр Алексеевич, но в этих глазах он увидел своего наставника.

- Так-так, а вот и наш святоша, - человек с сигаретой начал острить, - а мы тебя заждались.

- Вы опоздали, встреча была назначена в сорок пять, - Самуэль начал оправдываться.

- Мы не опоздали, не забывай, что без нас, операция не начнется.

Самуэлю захотелось провалиться сквозь землю. Двое других с лучемётами начали посмеиваться и нагло осматривать его с ног до головы. Это были новички. Только-только закончившие учебу, как он сам. Чтобы стать инквизитором первого уровня необходимо пройти год инструктажа и два года физической подготовки. Понятно дело, туда попадал всякий сброд. И всем этим сбродом руководили офицеры, капитаны и генералы. Человек с бритой головой вышел вперед и уложил ударом в изгиб колена шутника на землю. Свет, освятил его ещё лучше. На его поясе была шпага. Он был старше Самуэля на десять лет, а может быть и больше.

- Ай, - шутник застонал, оба других как по приказу смирно выпрямились и стали смотреть прямо.

- Тебя хорошо обучили, - рассекатель обратился к Самуэлю, - Ты стер свои следы, но я заметил притоптанные растения.

- Я не стирал свои следы, сандалии нашей униформы имеют особую подошву, они просто не остаются.

Рассекатель хмыкнул, и пнул лежачего.

- Какой у тебя кпд?

- Пять и три, в среднем, - кпд освятителей являлся полученный коэффициент заряженности предмета без прерывания процесса. Потому что отдых после процедуры мог занять от пяти часов.

- Сможешь рассчитать коэффициент моей шпаги? – рассекатель, вытащил свою шпагу из-за пояса и подал ему. Самуэль только тогда заметил лазер на его поясе. Самуэль взял шпагу и взвесил на ладонях, килограммов пять, точно.

- Для этого необходим биометр, - Самуэль вернул шпагу.

- Разве вы этим не занимаетесь?

- Не мой уровень, это приходит со временем.

- Признайся, ты же хотел подержать мою шпагу, - рассекатель и двое инквизиторов засмеялись, третий поднялся с земли и не поднимал взгляд на Самуэля.

- Знакомитесь, - рассекатель качнул головой в сторону тех двоих болтунов, - Макс и Саня, инквизиторы стрелки, с курса чистильщиков, называть: “стрелок один” и “стрелок два”. Кто из них первый, потом разберемся. Ты будешь “свет один”, но так как ты и есть один, будешь просто “свет”. Это недоразумение с фиговым чувством юмора – Дима. Он подрывник. У него гранаты и прочие штуки, он будет вскрывать нам двери. Называть “огонь один” или “огонь”. А меня зовут Сан Саныч и я сегодня старший, называть – просто “меч”. Освящать мое оружие не надо, я раньше был освятителем, конечно, нас таким штукам не учили, но свое оружие освящаю сам.

Все переглянулись друг с другом. Как их учили, чтобы запомнить черты лица. На поле боя всегда будут жертвы и надо уметь опознать члена своего отряда.

- Этой ночью, - “меч” продолжал, - мы будем иметь дело с группой мертвяков, которым стало скучно, и они решили попугать местных жителей. На них действует как и лазеры так и освященное оружие. По полученной информации, их там десять. Каждый убивает по две штуки, остальных как-нибудь поделю для вас, чтобы без обид.

На этом моменте все переглянулись и заулыбались.

- Готово, - “огонь один” разместил пластик на ручке двери и отошел в сторону.

Взрыв, клубок дыма, на месте ручки дырка. “Стрелок один” подошел с правой стороны входа, почти прижимаясь боком к стене. За ним: “стрелок два”, “меч”, “свет” и в конце, повернувшись спиной к “свету” - “огонь ”. “Первый” ударил дверь ногой и открыл огонь, темное помещение осветилось желтым светом. Потратив обойму с аккумулятором, “первый” прижался спиной к стене с левой стороны входа, его сменил “второй”, который тоже открыл огонь, пока тот менял обойму. “Второй” поднял дуло вверх и вернулся на место, это означало, что у него тоже закончилась обойма. “Первый” сменил второго. Перестал стрелять и поднял левую руку – можно идти дальше. “Огонь” обошел всех , встал рядом со “стрелком”, начал срывать со своего бронежилета заряды и кидать их в помещение. “Стрелок один” и “огонь” прошли дальше, за ним “второй”, “меч” и Самуэль. Все помещение освещалось благодаря фонарям инквизиторов и раскинутым по полу светящимися голубым светом фонариками. Это были прозрачные склянки с фосфором, каждый, на расстоянии в двух-трех шагах друг от друга. Фонарики были раскинуты до самого конца холла, где начиналась широкая лестница на второй этаж. По бокам были расположены двери: две справа, одна слева. “Меч” подошел к телам и поднял левую ладонь вверх, в другой руке он держал лазер, который размерами не уступал нагану Самуэля, дуло было направлено в пол. “Стрелки” прошли тела и прижались к бокам стенок, за два метра до дверей. “Огонь” следил за входом. “Свет” подошел к телам, чтобы опознать цели. Оба были гуманоидами, следовательно, раньше являлись астами или людьми. У одного вместо глаз были многоугольные призмы, желтого цвета, цвета латуни или томпака. Брюшная полость дымилась и была закопчена лазерами. В двух местах дымились отверстия, сквозь которые были видны провода. Первое отверстие на месте, где у гуманоидов располагается сердце, там броня была особенно толстой, и имело аналогичный латунный цвет. Другое отверстие было сбоку, там броня имела толщину в пару миллиметров, просто случайное попадание, все выстрелы метились только в область сердца. “Поэтому они стрелки, а я освятитель” – пробежало в голове у Самуэля. Второе тело было уродливее первого. Зашитый рот, один глаз был заменен такой же призмой. Правая рука вместо пальцев имело торчащие наружу гвозди, похожая броня черного цвета, одно отверстие на месте сердца, есть масло. Кожа – цвета серой плитки.

- Тут что-то не так, - “меч” опередил мысли Самуэля, - “свет один”, кто этот второй?

- Первый, как и второй, ходячий мертвец.

- У второго кровь.

- Это не кровь, - Самуэль удивился словам рассекателя, - некоторые мертвецы используют это как кровь, но это своеобразное масло.

- Нет, это кровь, - “меч” стоял на своём.

Самуэль посмотрел на него и понял, что тот не шутит. Ошибиться мог он сам. “Свет” поднял зрачок второго трупа и онемел. Он начал ощупывать тело. Тем временем, “огонь” приблизился к двери справа и разместил заряд. Взрыв, стрелки открыли огонь. Из прохода вышел мертвяк, завернутый в броню, как консервная банка. В правой руке он держал здоровенный обломок из такого же золотистого металла как его броня, он заменял ему булаву. Периодичные выстрелы лазеров были направлены в одну точку на месте сердца, но это не помогало. “Огонь один” тоже начал стрелять. “Первый” стрелял от противоположной стены, “второй” занял позицию рядом с “мечом”. “Огонь” начал отходить спиной. Глаза Самуэля округлились, ещё немного и он упадет, споткнувшись об лежащие тела. “Как Артур, когда его тянул по коридору, но он не Артур и это не коридоры корпуса”. Самуэль сжал рукоятку нагана, но мысль, что пуля ни только не пробьет броню, но и рикошетом заденет Диму, остановило его. “Стой. Стой же” – мысли бились ручьем в его голове. “Огонь один” споткнулся и упал, не прерывая стрельбу. Мертвец медленно, подобно рыцарю в тяжелых доспехах направился к ним. “Свет” подскочил к “огню” и начал опускать дуло лучемёта. Выстрелы разрешетили ноги как будто, там даже не было брони. Мертвец упал. Остальные выстрелы прошлись сверху по голове, мертвец замер, совместный огонь прекратился. Пол залился жидкостью черного цвета. Дверь рядом с первым стрелком, слетела с петель, и на пороге появилось чудовище. Раздался пронзительный женский крик. У него было три руки и светящиеся зеленым цветом глаза. Обе правые руки начинались с правого плеча. Левая рука, где-то сбоку, ближе к бедру. Его рот неестественно широко открылся, челюсть начала висеть у начало шеи, и из него появилась четвертая рука, держащая нож. “Меч” подскочил и нанес два рубящих удара шпагой - тело шлепнулось на пол. Крик прекратился. Снесенная голова и четвертая рука остались лежать на теле.

- “Огонь один”, - произнес Сан Саныч, - даю добро на использование гранат.

Самуэль помог подняться Диме с пола. Его амуниция весила не один десяток килограммов.

- Похвально, освятитель, - “меч” показал рукой стрелкам - следить за периметром, - Какие у тебя соображение на этот счет?

- Это не мертвецы… - Самуэль не знал что ответить,- Один из них, может быть, но остальные…

- Я и так вижу, возьми себя в руки и разговаривай со мной как полагается, - Сан Саныч начал злиться.

- Кхм, - Самуэль кашлянул, у него все пересохло во рту, - Поверженные цели опознаны как: один мертвец, двое “живых” мертвецов и мрак.

“Свет” достал распятье из сумки и положил на золотистый доспех мертвеца с булавой, потом на похожую по цвету броню первой осмотренной им цели. Когда он повторил эту процедуру с другими двумя, черная броня зашипела и растеклась по полу, а тело мрака растаяло в воздухе, оставив только руку, как выяснилось, держащую осколок из того же материала что сделана булава, похожий на нож, и голову с потухшими глазами.

- Да, это мрак, - Самуэль продолжал, - Эффективность лучеметов теряется в два раза. Против мрака эффективно только освященное оружие и свет. Золотистая броня…

Самуэль посмотрел в глаза стрелков и Димы.

- …золотистая броня имеет инопланетный характер и укреплена исключительно в тех местах, где находиться лицо и сердце – основные прицельные точки стрелков. Враг был готов к тому, что в бой вступят только инквизиторы стрелки и инквизиторы подрывники, еще неопытные на поле боя и…

- Выполняющие все действия по инструкциям, - Сан Саныч перебил его, - Это засада. Все на выход.

“Первый” и “второй” начали отступать спиной, прикрывая от возможной атаки со стороны лестницы. “Огонь” направился к выходу и остановился.

- Что случилось? В штаны наделал? - “меч” пытался скрыть свое волнение в голосе, но у него не вышло.

- Сэр, я бросил фонарик в выход, но там сплошная тьма.

- Что?! - “меч” подошел к выходу, но зайти в проем не решился, - тащите сюда тех красавцев.

Стрелки притащили за плечи тело мертвеца со странными призмами вместо, глаз. Сан Саныч приказал кинуть его в проем. Тело погрузилось во тьму. Из проема торчали только голые серые ноги. “Меч” махнул рукой. Стрелки взялись каждый за противоположную ногу и начали вытягивать тело назад. По непонятным причинам, это занимало им немало усилий. Когда появились колени ног, к ним на помощь присоединились Самуэль и Дима. Тут они все разом почувствовали легкость – они втянули в помещение две гладко отрезанные ноги. “Меч” помолчал, хмыкнул и велел закинуть оставшиеся тела в проем. Труднее всего было затолкать “золотистого рыцаря”, кто-то из стрелков сделал предположение, что он весит больше двух центнеров. Дима попросил разрешение покурить, на что “меч” ответил: “Только после того, как мы все помолимся”. Все встали на колени, Самуэль прочел молитву и попрыскал всех святой водой. Он согласился исповедать их грехи.

Глава 4.

“Отчаяние – злейший грех между всеми грехами. Враг уверен, что он победил и это его слабость”

Сан Саныч пересматривал стратегию. Все собрались в круг. Дима курил третью сигарету.

- Вперед пойдут “огонь” и “стрелок”. Их задача опознать врага и нейтрализовать его. Стреляйте куда хотите: если нет шлема - в голову, в ноги, если у кого-то комплексы на сексуальной почве - можете отыграться. Всем стрелять одиночными выстрелами, экономить патроны, мы не знаем сколько их. Увидите мрака, огонь по глазам, где бы они не находились и в сторону, я буду брать его на себя. “Свет”, - он обратился к Самуэлю, - в твоём оружии только семь боевых пуль, если увидишь, что я не справляюсь, огонь. Ты будешь идти рядом со мной и через десять-двадцать шагов, освящать землю святой водой, чтобы нас не преследовали. Второй стрелок будет прикрывать нам спину. Враг не знает, что мы раскусили его ловушку и в нашем вооружении освященное оружие. Возможно, он уже считает нас покойниками. “Огонь”, сколько у тебя фонариков и гранат?

- Двенадцать фонариков, две гранаты и две гранаты с напалмом.

- Про гранаты с напалмом можешь забыть, я еще хочу отсюда выбраться. По команде: “Пли”. Кидай гранату и все за угол. И запомните, - Сан Саныч поднял указательный палец, - то, что вы увидите, не должно повергнуть вас в шок. Классифицируйте врага и огонь. Я не могу резать живчиков, а то моя шпага станет не пригодной. Не подпускайте их близко ко мне. И ещё..

Сан Саныч притих и начал прислушиваться к тишине. Его губы едва зашевелились, и мы услышали шепот: “Теперь наша цель, существо, которое запечатало выход и держит его. Мертвяки пойдут на все, чтобы защитить его”. Отряд двинулся вверх по лестнице.

Наверху был аналогичный, как на первом этаже, холл. Четыре двери по бокам. В центре стояли трое. Два “рыцаря” с булавами и нечто похожее на летающую голову с рогом на лбу. После того, как Дима кинул два фонарика, он и стрелок сделали несколько выстрелов в колени стоящих врагов. “Рыцари” с грохотом упали. Голова начала визгливо кричать и молниеносно долетела до стрелка. Из-за спины выскочил Сан Саныч и рассек голову надвое. “Стрелок один” и “огонь” подошли к “рыцарям” и уложили их одиночными выстрелами в затылок. Один из “рыцарей” вместо привычной булавы использовал огромный кусок задубевшего мяса, неизвестного происхождения. Самуэль начал освящать землю. Рядом с ним лежала рассеченная голова, из её лба торчали осколки того самого материала, самый большой из них он и принял за рог.

- Стоять, где остальная часть тела? – как только “меч” договорил. На второго стрелка с потолка упала огромная туша. Он даже не вскрикнул.

Общими усилиями они убрали с него тушу. Тело упавшее сверху было утыкано осколками и раньше принадлежало очень тучному человеку, головы, конечно, у него не оказалось. Броня защитила от большинства шипов, но некоторые все-таки добрались до тела. Он не мучился.

- Самуэль, - Сан Саныч назвал его по имени, - теперь ты наша спина, забери у него лучемет.

Когда все прошли на третий этаж, Сан Саныч приказал всем не двигаться и используя найденный осколок стекла, в отражении, увидел что их ждет за углом.

- “Огонь”, - Сан Саныч говорил шепотом, - передай мне обе гранаты.

Дима повиновался. Секунда, все прижались к стенам, и раздался оглушительный грохот. Все двинулись в атаку. “Огонь” бросил фонарики. Когда дымок немного рассеялся, они увидели стоящего “рыцаря”. Он был сравнительно далеко. Почти у самого начала лестницы на четвертый этаж. Кругом валялись десятки тел. Не было свободного места, куда ступить. Мертвецы, мраки, “рыцари”, еще какие-то твари, похожие на людей, с которых заживо содрали кожу. По углам валялись осколки непонятного металла, на этот раз не только латунного цвета, но и черного, и даже кроваво красного. Осколки подобные булавам, осколки подобные заточкам, осколки, чью форму нельзя было определить. Дым рассеялся полностью. Лестница, подобно предыдущим, была во всю ширину холла, выводила на маленькую площадку, откуда шли две другие, поменьше, на второй этаж. Появилась луна. Оказалось, что высокая стена той площадки имела огромное окно. В сетку, округляющиеся к потолку. Все было выполнено в готическом стиле. Свет луны осветил все помещение. Теперь не только “меч” и Самуэль видели все помещение. Лунный свет отражался слепящим блеском от брони того существа. Да, это был “рыцарь”, но не такой, как остальные. Остальных можно было назвать просто пародией на него самого. Все “рыцари” не имели отверстий в шлемах, поэтому и выглядели, как консервные банки, а их доспех, имел вмятины и местами выцвел. Но это… Его шлем был вытянут и заканчивался конусом, как шапки инквизиторов, а на месте лица была т-образную щель. Наплечники. Наколенники. В руке он держал здоровенный двуручный меч, который не касался пола. Но самое главное, его доспех был золотым. И он ждал.

- Что это, Самуэль?

- Я… Я не знаю, - “свет” начал заикаться, - Это… Рыцарь.

- Да заметил, что не балерина с цветочком.

Страх. Это страх. Самуэль перекрестился и в уме прокручивал молитву. Гранаты не сложили это существо, а смогут ли они? У школы было только три этажа, никак не больше, и уж точно никаких готических окон. Наверху, их ждало то, что держит выход отсюда.

- Макс, стреляем в правую ногу, - Дима взял инициативу на себя.

- Понял.

Вспышки выстрелов. Рыцарь продолжал стоять.

- Попробуем попасть в щель на шлеме.

Еще выстрелы. Шлем слегка закоптился, но никакого эффекта.

- Почему он не шевелиться? - “огонь” посмотрел на “меча”, тот молчал.

“Что такое страх? Страх, это тьма, это неизвестность. То, что мы знаем, свет”

Самуэль стал придерживать лучемет одной рукой, а другой потянулся к барсетке. Золотой рыцарь немного шевельнулся, как будто почувствовал что-то неладное. “Меч” не двигался, но уловил движение Самуэля.

- Что ты делаешь? – он заговорил шепотом.

- Он думает, что у нас нет освященного оружия. – Самуэль так же тихо ему ответил.

Рыцарь начал движение. Он ступал очень спокойно и мягко, как будто доспехи не обременяли его. Сделав пару шагов, он поднял конец меча так, чтобы его острие было на уровне его головы. На третьем шаге он взялся за рукоятку левой рукой и сжал её обеими руками.

- Все в стороны, - Самуэль говорил так, будто ничего не происходило, спокойно и холодно, - Сан Саныч, он видит мою одежду. Я ему не нравлюсь. Как только он будет готов к удару бейте.

Золотой рыцарь приближался, казалось, что прошла целая вечность. Сколько он сделал шагов? Десять? Двадцать? Самуэль начал прикидывать свои шансы попасть пулей в щель. Рыцарь ускорил шаг. Самуэль открыл барсетку. Рыцарь побежал. “Свет” начал возиться, рука задрожала, он не мог нащупать револьвер. Склянка, распятие… О нет, он в другом отделении. Самуэль начал стрелять из лучемета, первые два выстрела пролетели. Все это время он не вынимал руку из барсетки. Библия, библия… Вот он. Только он нащупал ручку нагана, как рука дернулась и он выскочил. Самуэлю показалось, что стук ударяющегося об пол револьвера был громче звенящих доспехов двухметрового рыцаря при беге. Он больше ничего не слышал, только беспомощно нажимал на курок лучемета, аккумулятор обоймы уже сел. Рыцарь замахнулся и… Брызги крови, Сан Саныч проскочил перед ним и оставил шпагу у него в щели шлема. Рыцарь несся как паровоз. Что-то сбило освятителя с ног и прижало к стене. Рыцарь по инерции пробежал еще несколько шагов, перелетел через перила и упал вниз на лестницу. Из тьмы было слышно, как он скатывался по лестнице. Тишина. Дима отпустил Самуэля и тот, качаясь, сделал пару шагов.

- Всем на нижний этаж, - “меч” дал команду.

- Перегруппироваться? - спросил озадаченный Макс.

- Нет, надо вернуть мою шпагу, - Сан Саныч в первый раз улыбнулся во всю улыбку.

Рыцарь лежал на животе. Меч остался лежать на лестнице. Его голова была немного повёрнута в сторону, что позволило без труда вытащить оружие. Сан Саныч вытер шпагу о рукав его формы и положил её в ножны. Он вытащил из кобуры на поясе портативный лазер, теперь его шпага не поможет. Все посмотрели на тело стрелка в углу и помолчали несколько секунд.

Поверить тому, что они увидели на третьем этаже, оказалось слишком сложно. Холл раздваивался ещё на два холла, с такими же лестницами вниз и готическими окнами до потолка. Все двинулись в центр. По бокам стен были расположены ящички для одежды. В холле, что вел направо, появилась луна. Самуэль обернулся, такая же луна светила у него за спиной. Только та была чуть меньше и была расположена чуть левее. Как будто, у земли есть две луны? Или… Этот холл ведет в совсем другое место и имеет совсем другой вход? Возможно такой же, ведущий в никуда, и все поглощающий как тот в который они вошли, для выполнения, как им казалось, довольно простого задания. В левом холле оказались тела монстров и инквизитора. Сан Саныч приблизился к нему. Тело открыло глаза, и последние слова, что оно произнесло, были: “Там девушка”. На этом, инквизитор, испустил дух. “Огонь”, “стрелок” и “свет” забрали у него боезапасы: три обоймы и гранату.

- Что это значит? - “огонь” обратился к “мечу”, тот молчал.

- Мы дошли до верха, что дальше? - спросил “стрелок”.

- Может тот золотой рыцарь и был главной целью? – Самуэль вступил в разговор.

Тут раздался стук, шкафчик открылся и из него, что-то, вывалилось на землю. Все навели лучеметы. Хотя Дима не раскидал светильники со светящимся фосфором, освещения луны и фонариков, расположенных на плечах и шлемах, хватило чтобы разглядеть что это такое. Эта оказалась служка, возможно, из какого-то женского церковного корпуса. Наверно прибыла сюда для контрольного задания. Её лицо было заплаканным и измученным. Одежда порвана и оголяла её грудь. На плече ссадины. Она горько заикалась, пытаясь что-то сказать. Все опустили оружие.

Самуэль с добродушной улыбкой подошел к ней, одной рукой поднял её голову, чтобы она посмотрела ему в глаза. Она все пыталась что-то сказать. Другой он начал рыскать в своей барсетке, приподнял её и спустил курок.

Узник.

“-Зачем тебе бессмертие, вот ты получишь его и что дальше?”

Тома вели в камеру. Его руки были вывернуты и пристегнуты наручниками образца начала двадцатого века. “Проверенно временем” - пробежало в голове. Зачем цеплять на преступника сложные инопланетные вещицы из непонятного сплава и детонатором внутри, если общий смысл не меняется. Нет ключа – нет свободы. Заключенный остается заключенным.

Его вели по узкому коридору. По обеим сторонам были расположены камеры. Сквозь решетку на него смотрели люди, талпийцы, асты и ни одного миринианина. Некоторые в татуировках, некоторые бритые. Он даже увидел бритого талпийца - с его длинным, ниже подбородка, хоботком. Потом пошли пустые камеры. В некоторых, на стенах были нарисованы непонятные рисунки. Сопровождающие остановились перед камерой с талпийцем и бритым человеком. Они сняли наручники и грубо толкнули Тома в камеру. Он упал, сопровождающие закрыли дверь и ушли в ту сторону, откуда привели Тома.

Том посмотрел на талпийца, тот сидел на полу, прижавшись к стене спиной и расположив свои лапы так, чтобы они прикасались пятками. Его глаза заросли длинной шерстью. Ниже, из шерсти закрывающей глаза, рос хоботок, в толщину у основания около десяти сантиметров. Он, как и у всех талпийцов заканчивался у начала шеи. Под основанием хоботка росла густая борода. Том поймал себя на мысли, что смотрит на коротышку муравьеда снизу вверх и сам выпрямился, расположившись на полу. Второй заключенный сидел на постели и держал руки за спиной.

- Не смотри на него так, - талпийец заговорил хрипящим голосом, - Он плохой человек, его не стоит жалеть.

Том пригляделся к заключенному на постели. Постриженный под нолик, с грубыми чертами лица, с пухлыми губами. Под правым глазом синяк, чуть выше еще один, потом еще и еще. Губа, с той же стороны, разбита, по-видимому, несколько раз. Второй заключенный сидел таким образом, что сопровождающие не видели половину его лица. Том перевел взгляд на лапки талпийца, которые аккуратно лежали на коленках.

- Я связал его в первый день, когда он прибыл. Я выждал момент, когда он пойдет спать и связал ему руки, обмотав вокруг постели веревку, сделанную из порванной простыни. При прибытии, он пытался сломать мне ноги и долго швырял меня об стенку, пока не утомился и не решил прикорнуть. Я ему все припомнил.

- Почему он молчит?

- Ему стыдно. Он нацист. Его посадили сюда за убийство миринианина и двух его детей. Я бы его сам прикончил, но его ждет более мучительное наказание, поэтому, я решил не строить из себя добродетель и оставить его в живых.

- А тебя за что посадили?

- Я бывший библиотекарь архивов “Церкви”. Мне и моему напарнику было велено изучать присланные нам еретические книги, и мы поддались соблазну.

Том промолчал. Ему уже пришлось иметь дело с одной такой книгой - из-за неё он попал сюда.

- А ты? – талпийец прервал мысли Тома.

- Я… Я почти по этой же причине, - Том улыбнулся.

- Меня зовут Таку, а то чудовище с красивой мордашкой Егор.

- Том, рад знакомству, - Том снова улыбнулся, на что получил злой взгляд Егора и недоуменное молчание Таку.

- Ты же понимаешь, - Таку продолжал своим хриплым голосом, - что это камера смертников?

Том ничего не ответил. Смысла в этом вопросе не было. Это был риторический вопрос, намекающий, что он решил завести знакомство не в каком-то баре, в уютной обстановке и бокалом пива, а в камере, которой, как таковой, не должно было существовать. Всех приговоренных к смертной казни сразу вели на смерть, но тут, ему предоставили лишние часы жизни. Но зачем? Том не видел в этом смысл. Том вспомнил тот бар, где он познакомился со своей девушкой Тиной. Хороший бар. Пиво всегда холодное и кругом только люди. Не асты и талпийцы, а люди, со своими историями и недостатками. Тина отмечала день рождение подруги и совсем не собиралась заводить знакомство. Это получилось случайно, она попросила сигарету, увидела, что он в рабочей форме и поинтересовалась, кем он работает.

Таку молчал, погруженный в свои мысли, сквозь его шерсть нельзя было увидеть, спит он или нет. Егор злобно ухмылялся целой половиной лица, у Тома возникли подозрения, что у нациста стало меньше зубов по прибытии в камеру.

Том встал с пола и улегся на кровать, он смотрел на пружины висячей постели сверху, до тех пор, пока не погрузился в воспоминания. Тина была блондинкой, ниже его на пол головы. Тогда на ней были джинсы и фиолетовая рубашка. По форме, она поняла, что Том работает на той же фабрике, где и её отец – это и послужило темой для разговора. Её отец был механиком в том же цехе, где работал и сам Том. Задача Тома была: ремонтировать бракованные автомобили, а её отца – ремонтировать аппаратуру для ремонта тех самых автомобилей. Фабрика носила название “Джунгл Роадс”. Она занималась исключительно выпуском автомобилей. В случае, если автомобиль ломался до истечении гарантии он попадал к Тому и двум его подручным. На отце же Тины, висела, вся используемая аппаратура в этом цехе. Тина часто заглядывала к отцу и начала заглядывать к Тому тоже. Он не спешил заводить какие-нибудь отношения и не представлял, что это перерастет во что-то большее, чем дружба. Большее, длительностью в десять лет.

Том уснул. Ему снилось, как он сидит дома, поливает цветы - у него выходной. Рядом мешается Тина, все пытаясь что-то доказать, но Том её не слушает. Тина почему-то во время разговора начала раздеваться, а потом ушла в душ. Вот он ложиться в теплую постель и ждет её. И вот-вот должен уснуть, но тут его сон прерывается.

- Том, подымайся, - маленькие пушистые лапки начали трясти его за грудки; Том открыл глаза.

- Таку, что случилось? – Том начал протирать глаза, - почему ты меня разбудил?

Свет в камере был включен. Перед ними, за решеткой стоял смотритель, широко расставив ноги. Он пренебрежительно посмотрел на Тома и Таку. Потом перевел взгляд на сидячего в профиль Егора, который даже глазом не моргнул.

- Твои дружки - шутники, - он обвел взглядом всех троих, как будто, они знают, о чем говорят, - Накормить алюминиевыми ложками своего дружка, чтобы наша комната казни сгорела.

Все перевели взгляд на Егора.

- Ты хорошо знаешь законы. Если заключенный, приговоренный к казни, не казнен в течении двадцати четырех часов, то его дело пересматривают. Чаще, это заканчивается словами представителем “церкви”: “На то воля божья” и неплохой взяткой директору тюрьмы, – смотритель спокойно смотрел в его сторону.

Глаза Егора заблестели. Смотритель поднес руку с наручными часами почти к самому носу и начал что-то отсчитывать, шевеля губами. Потом он опустил руку и улыбнулся.

- Мы вызвали мастера, через час, комната опять заработает. Ты пробыл в этой камере только шестнадцать часов. Талпиец двадцать часов и двадцать четыре минуты, а этот, - смотритель указал пальцем на Тома, - только пять с половиной часов. Считайте, что у вас есть время исповедаться.

Смотритель развернулся и пошел в ту сторону, куда пять часов назад ушли сопровождающие. Егор на глазах помрачнел. Потом побелел, а на его лбу выступили капли пота.

- Стойте, это не я, меня подставили! – Егор закричал, - проведите более тщательное расследование, я никого не убивал!

Егор начал дергаться и пытаться выбраться из узлов. Его крики не прерывались. Это продолжалось на протяжении нескольких минут и все это время Том и Таку за этим наблюдали. Когда Таку посчитал, что так продолжаться не может, он подошел и врезал Егору по отбитой стороне лица. Тот пошатал головой и попробовал ударить Таку ногой, в ответ получил еще два удара в то же место и удар с ноги в грудь. Егора прижало к стене и он затих. Том подумал, что из Таку вышел бы неплохой боец, в его категории. Ведь, уровень лица Егора находился почти на том же, где обычно располагается уровень лица талпийца. Таку отошел от Егора и занял то положение, в котором, он прибывал, когда Тома только привели в камеру. Талпиец промолчал, а потом заговорил спокойным и ровным голосом.

- Мне очень много лет, не многие жители планеты Талипи доживают до такого возраста. Я качал на руках несколько своих поколений. Я видел смерть и рождение и видел то, что не сможет увидеть хоть кто-нибудь, - Таку указал лапой на место на полу, как приглашение.

Том спустился с постели на пол.

- Я не боюсь смерти, я даже рад, что со мной не случится то, что произошло с моим другом. Однако, в моей вере, чтобы вознестись к предкам, нужно покаяться в своих грехах. Я покаялся перед этим чудовищем, это была вторая причина, почему я оставил его в живых, - Таку достал сигарету и спички из колец шерсти.

- Я не вижу причин каяться.

- Зато я их вижу, - Таку закурил, - Я вижу, что ты не боишься смерти так же, как и я. За что тебя будут казнить?

- Я убил свою девушку.

- Это не смертная казнь, даже если предумышленно.

- Я убил её ради книги.

- А это интересней, - Таку затянулся и начал выпускать дым кольцами, - какой книги?

- Это важно? – у Тома появилась раздражительность в голосе.

- На этой планете есть только четыре книги, ради которых можно убить и только одна из них томик хорошеньких стихов, - талпиец, кряхтя, посмеялся.

- Как? Их три? – Том изменился в лице.

- Я точно не помню, сколько экземпляров на вашей планете каждой из них, но знаю, примерно, содержание всех трех.

- Экземпляров? Сколько же их?

Таку молчал. Он затянулся и выпустил струйку дыма. Том понял, чего добивался болтливый талпиец.

- Хорошо, я все расскажу.

- Семнадцать экземпляров Ботву, книги, по превращению крови в металл, а также, созданию ужасных механизмов и объединению их с существом. Благодаря этой книге, можно продлить свою жизнь в несколько сотен раз.

- А дальше?

- Все понемногу, теперь твоя очередь.

- Мы жили с женой на берегу моря. Это не далеко от провинции. Время шло, а мы ещё не спешили заводить детей. Мы никогда не спешили, не спешили жить. Я работал автомехаником на фабрике, где работал её отец. Мы любили вечеринки и крепкие напитки. После первых четырех месяцев общения, я сделал ей предложение, она согласилась. Я взял кредит в банке и купил нам небольшой домик, прямо у берега. Все было как в сказке. Пока не умер её отец. Тогда в нас что-то изменилось, мы стали бояться старости и смерти. Сейчас мне тридцать лет, в таком возрасте уже заводят детей и забирают их из школы. Наши вечеринки и пьянки изменились, теперь, они были направлены на то, чтобы забыть. Забыть, кто мы есть, - Том осекся, он пытался что-то вспомнить.

- Тридцать две книги, а может и того больше – Захва. Эта книга, о том, как подымать мертвых и вызывать темных существ из ночи. Эта книга появилась до Ботву. Кто-то считает их первой частью Ботву.

- Так вот, в местной библиотеке я нашел её. Одну их этих книг, - Том начал почесывать пальцами виски, - Я не знаю, что меня потянуло к ней. Как оказалось, она была написана на каком-то инопланетном языке, и я решил показать её Тине. Тина работала переводчиком газет с талпийского на английский и наоборот. Она проводила дни напролет за текстом этой книги, а потом, она подошла ко мне и радостно обняла меня. Она сказала, что у неё есть отличная идея. Она предоставила мне чертежи, которые сама сделала и попросила меня создать что-то похожее. Плюс, минус, еще минус, блок распределения, мотор, механизм один, еще плюс…

- Можешь не перечислять все.

- Я сделал, все, как она сказала. Что я сделал, напоминало трубку, где с одной стороны она была как будто срезана под откос, образуя острый угол, а с другой торчали пару диодов и некоторые узлы проводов.

Таку выкурил сигарету и достал ещё одну. Егор заинтересовался рассказом и попятился вперед.

- А однажды, я пришел домой и… Другой конец трубки торчал из её головы, прямо там где висок. Тот конец, где два диода и пара проводов. Длина трубки, - Том начал показывать дрожащими руками расстояние около пятнадцати сантиметров, - а из её головы торчало только два или три сантиметра. Кровь запеклась на том месте, где она текла по щеке и подбородку. Тина не заметила, как я вошел, она готовила есть, с этой штукой в голове. Как будто крови не было. Она не замечала.

Том начал задыхаться. Таку не попытался его успокоить. Но Том бы и сам отверг помощь.

- Она встретила меня с улыбкой. Такая бледная. Она сказала, что теперь, ей не страшна старость. Что она проживет ещё тысячу лет. Она дала мне ещё чертежи. Похожие на ту же штуковину, которую я уже делал. Она заперла двери на ключ и оставила меня в подвале с включенным светом и всей необходимой аппаратурой. Свет горел только у меня. Ей, он был больше не нужен. Пока я сидел за столом и пытался собраться, я слышал её шаги, шли дни, я слышал…

- Возьми, - Таку дал зажженную сигарету Тому, - У нас не много времени.

- Да, конечно, - Том затянулся сигаретой и немного успокоился, - У меня было время и я начал разбираться с её записями. До того, как она сделала с собой это, она готовила мне другой чертеж. У Тины была привычка, все записывать, даже свои переводы, а достать их было не трудно. Днём, пока она готовила ужин, только для меня, я прокрался в её кабинет и взял её тетрадь с переводами. Первый чертеж: “трубка”, уготованный, сначала, для нас обоих имел назначение продлить жизнь. Но для того, чтобы поддерживать все системы организма между смертью и существованием, блок питания, нужно было кормить. А в качестве корма, выступала человеческая кровь. Первые недели, блок распределения, перерабатывает кровь самого носителя, а потом его нужно кормить. Я осознал, что Тина, это уже не та девушка, которая была раньше. Механизм на втором чертеже был похож на первый, но только для отвода глаз, он должен был парализовать меня и сделать некоторого рода холодильником, для крови. Тина все время пыталась уснуть, но не могла и очень от этого мучилась. Когда я зашел к ней в спальню, она лежала с закрытыми глазами. Процесс переработки крови носителя был в самом разгаре, её кожа была серого цвета, опухшие веки, похудевшие руки и ноги, скрюченные удлиненные пальцы. Я держал в руках молоток, и решил отвлечь внимание, спросив, что ей сниться. Я не дождался ответа и первый ударил своим молотком ей в трубку. Она широко открыла глаза, которые больше никогда не будут голубого цвета. Ещё пару ударов и она их закрыла.

Настало молчание. Егор ошарашено смотрел на Тома. Таку молчал.

- Ну вы даете, - Егор заговорил, - первый мог сделать себя бессмертным, второй мог сконструировать себе фигню для бессмертия. Да вы просто тупые. Начитались всяких книг, интелегеншики. Я бы так не ступил.

- Зачем тебе бессмертие, вот ты получишь его и что дальше? – Том зарычал в ответ.

- Как что? Делай, что хочешь. Гуляй душа. Посадят тебя, а ты срок отсидел и вышел. Посадят на сто лет, а ты отсидел и вышел. Ну тупые, - Егор промычал.

- Не нужно мне такое бессмертие!

- Хватит, - Таку повернулся лицом по очереди к Егору и Тому, - У нас мало времени, а вы ведете себя как дети.

Таку вытащил из под густой шерсти пачку сигарет из которой вытащил свою последнею сигарету. Он решил ни с кем её не делить. Зажег, затянулся. Посмаковал. И выпуская дым, из заросшего бородою рта, повернулся к Тому.

- Значит так, - хоботок Таку поднялся и он стал хватать выпущенный им дымок, - Я не назвал тебе третью книгу, как обещал. Но дело в том, что у неё нет названия. В древние времена, много ваших тысяч лет назад. На планете астов, Промо-дир-вайт, правила темная раса, очень страшных существ. У них были очень заурядные формы и как говорят легенды, они были в силах менять их. В древних записях, их называют “лярс-кан” или “мро-кан”, но это не существенно, в переводе это означает: “божок” или “идол”. Сейчас, на современном астовском, это значит “тьма”. Асты, были их рабами и во всем подчинялись им, до тех пор, пока в тысяча пятисот миллионов километрах от планеты не загорелась новая звезда. Излучение этой звезды оказалось губительным для темных владык и они были вынуждены прятаться от её лучей. Огромное их количество пало. А другие, обратились камнем, чтобы напоминать вечно астам, кто их хозяин. Книги Ботву и Захва, были созданы, чтобы повышать работоспособность астов и при случае, воскрешать их. Истинное содержимое этих книг давно утеряно и только выжившие темные владыки, как считают некоторые асты, осмелились восстановить их содержимое. Ну конечно, они многое упустили из оригинала и кое-что добавили от себя, так что воскрешение и восстановление приняло столь ужасную форму.

Таку докурил сигарету и положил её окурок рядом с остальными, на полу.

- Колония астов прибывшая сюда, примерно пятнадцать лет назад, привезла адептов, которые поддерживают культ поклонения своим древним хозяевам. А так как, телосложение человека и все протекающие в его теле процессы соответствуют астам, то их секта прижилась и книги Ботву и Захва стали их новым заветом. Помимо этих двух книг, я слышал, что на землю попали экземпляры третьей книги, дающей власть над измерением и способной полноценно восстанавливать тела. Но это все, что о ней знаю.

Оставшиеся время, они сидели молча. Время тянулось и тянулось. Каждый думал о своем. Егор, о бессмертии. Таку, о своих потомках. А Том, о Тине. Он никогда не сможет себя простить. Он никогда больше не сможет увидеть свою любимую и никогда больше не прикоснется к её коже. Он никогда не забудет, о том, что он сделал. Ведь это он создал ту “трубку”, он дал Тине второе рождение и вторую смерть. Наверняка, Таку все понял. Понял сразу, как увидел. За убийство человека больше не казнят, тем более за убийство получеловека. Зато, если сказать следствию, что это ты нашел книгу, и ты сделал свою девушку чудовищем, чтобы она потом сама сделала тебя чудовищем, а после её отказа, хладнокровно отобрал её вторую жизнь, то тебя казнили бы в ту же минуту. Странное стечение обстоятельств познакомило Тома с Егором и Таку. С двумя личностями полностью противоположными друг другу. Мысли в голове Тома не давали покоя “Таку талпиец, а ведет себя как миринианин. Егор человек, а ведет себя как животное. А где же тогда я? Золотая середина? Может, я не зря познакомился с этими двумя? Но что это значит? Я уже все решил и отступать не собираюсь”

Прошло ещё время и в коридоре послышался стук сапогов. Надсмотрщик пришел с двумя провожающими. Егор встал с места и согласился идти первым. Никто не ожидал от него такого шага. Надсмотрщик разглядел его лицо.

- Хорошо же тебя отделал этот старичок.

- Старичок? – Том переспросил.

- Да, а ты не знал? У талпийцев шерсть растет всю жизнь. Чем она длиннее, тем больше им лет.

На прощание, Егор не проронил ни слова, лишь удостоил своей улыбкой и блестящим взглядом. Взглядом человека, который не понимает, за что его так.

После его ухода прошло два или три часа. Пока знакомые сапоги не застучали каблуками в коридоре. Том весь извелся, он не хотел ждать, он не мог больше ждать. Он встал и ждал всех троих у решетки. Ему одели на руки наручники и вывели из камеры.

- Ты стал узником, узником своего решения, - последние слова Таку после долгого молчания показались громом.

Том размышлял, почему так долго. Казнь длиться одну минуту, не больше, не меньше. Неужели все Егор?

Пока они шли по коридору, Том увидел как из одной камеры у самого пола появилась толстопалая ручка и что-то положив, резко отпрянула. Том промотал в голове, что же это может быть и вспомнил о бритом талпийце. Охрана ничего не заметила. Потихоньку, они подходили к тому месту. На озарение потребовалось пару секунд, он сделал вид, что споткнулся и упал, пролетев поближе к тому месту. Пока охрана собиралась мыслями, что Тома придется поднять, так как, в наручниках он встать не сможет. Том, слизал с грязного пола кусочки алюминиевой ложки. На зубах хрустел песок. Кусочки оказались сточенными в острых краях, но они с трудом пролезли в горло. Когда Тома подняли, он увидел черные глаза бритого талпийца.

“ Наверное, будет больнее. А Егор молодец, схитрил. Не он, так другие. Наверняка, смотритель сам бы его задушил. Вот увидишь, Таку, еще не одно поколение своих муравьедиков покачаешь.”

Выступление иеромонаха в церковном корпусе номер тридцать семь.

Петр Алексеевич вышел во двор. Перед ним стояли старшие монахи, иереи и иеромонахи со всех окрестных церковных корпусов. Среди них присутствовали два командира из соседних инквизиторских корпусов. Петр Алексеевич вытянул из рукава конверт и вскрыл его. Там было пару листов, он их раскрыл. Немного промедля и пощурясь он вытянул из рукава очки и нацепил их на нос.

- Как известно, после недавних событий, мы отправили некоторые запросы в совет патриарха, сегодня мы получили ответ.

Петр Алексеевич откашлялся и начал своё чтение.

- Мы, верховный совет, от имени бога, приняли решения и даем ответ на следующие запросы: Первый, отменить рясу и бронежилет инквизиторов сделать официальной формой освятителей, чтобы враг не имел представление о классификации войск, а у освятителей было больше шансов противостоять атаке колющим предметам. Второй, заменить стандартный выдаваемый при завершении учебы револьвер модели наган, на более серьезное оружие, как автоматический пистолет или револьверы, стреляющие большим калибром. Третье, предоставить, как альтернативное оружие для ведения боя портативный одноручный лазер. Четвертое, отменить “сумку священника” и предоставить к форме пояс с кармашками, как у инквизиторов подрывников, для амуниции и хранения, необходимых для проведения обрядов освящения вещей, а также, включить в амуницию портативный биометр. Пятое, увеличить срок учебы для освятителя и проповедника на полгода, чтобы расширить учебную программу и предоставить проведение контрольного задания в стенах корпуса, - на этом месте иеромонах остановился.

- Вполне честно, - один из командиров покачал головой, - времена факелов и костров уже давно в прошлом.

- Если верховный совет поддержит поправки для тридцать седьмого корпуса, то мы тоже пошлем запрос. В конце концов, это самый крупный церковный корпус в этом регионе, - молодой иерей решил завести разговор.

- М… - второй командир что-то промычал, - В том последнем контрольном задании участвовали пятеро ребят из нашего корпуса. С него вернулся только один стрелок, он потерял на том задании друга. Когда начали его расспрашивать об операции, он впадал в панику, говорил, что ничего не понимает.

- Петр Алексеевич лично вел расследование, его можно расспросить об этом. Тем временем декан тридцать седьмого корпуса тщетно пытался прочитать, что было написано дальше, так как запрос они высылали напечатанным на машинке, а ответ получили наполовину бегло написанной рукой. Напечатанная половина текста была позади. Иеромонах поднял голову и услышал как все высокие чины “церкви” обсуждают его недавнюю работу.

- Господа командиры, иеромонахи и иереи, я не держу в секрете проведенное мной расследование. У нас нет засекреченной информации и прочих тайн. Я с радостью поделюсь всем, что знаю, только, - Петр Алексеевич поднял лист над головой, - Приведите кого-нибудь из учеников, а то мы задержимся тут до вечера.

Через пару минут, один из иеромонахов вернулся с пятнадцатилетним юношей, это был Тим, один из двух братьев отличников. Ему вручили бумагу, и тот, нахмурил лоб не хуже самого декана.

- Я начну с самого начала, - иеромонах присоединился к остальным.

Из его слов выходило следующее. По версии командиров, это была утечка информации, и кто-то воспользовался этим, но Петр отклонил их предположение. Да, во всем замешано было только одно лицо, но утечка информации не имела тут места. В январе, из-за подозрений в каких-то грехах был отстранен от церкви проповедник: Игорь Андреевич. Как стало известно позже, он не на шутку заинтересовался проклятым кораблем, который в простонародье именуют Амурзетто. В его комнате нашли книги на неземном языке ужасного содержания, в которых были показаны рисунки и схемы по объединению машины и неорганических материалов с самим человеком, но все, разумеется, всплыло потом. Проповедник, раньше, преподавал в трех инквизиторских корпусах и разумеется все знал о предполагаемых будущих точках для контрольных заданий. Как он смог объединить в одно измерение три холла разных заброшенных зданий, в которых должны были проходить операции, иеромонах не ведал. Бывший проповедник поставил перед собой цель, отомстить и уничтожить будущее поколение инквизиторов. Он знал, что среди инквизиторов не будет освятителей и только на это и рассчитывал.

- А как вы поняли, что это он? – командир прервал рассказ.

- Все очень просто, - иеромонах улыбнулся, - Я отталкивался от того, что враг не ведал о рассекателе, который отошел от серьезных операций и освятителе из нашего корпуса. А они были записаны в отряд только в феврале. За этот промежуток времени, только один человек был нечестно обижен и отстранен от дел из всех трех корпусов, которые были его целями. А дальше про книги вы знаете.

- Получается, без вашего воспитанника, Игорь Андреевич не был бы нейтрализован?

- Получается так, - иеромонах стал серьезнее, - поэтому я и хочу, чтобы к нам относились так же серьезно, как и к инквизиторам. После того случая, все вы согласитесь, что освятитель такая же незаменимая часть команды как: стрелок, подрывник, рассекатель, поджигатель или каратель.

Все закачали головами. Тим подошел, упираясь глазами в землю.

- Петр Алексеевич, а как Игорь Андреевич стал этим? – после этих слов командира, все замолчали.

- Скорей всего, он нашел вход в Амурзетто.

- В этот маленький кораблик? Что там может быть, он не больше двухэтажного дома? – Тим вмешался в разговор.

- Там тьма, а мы не знаем что во тьме. Мы многое не знаем. Почему все “нечистые” собрались именно там? И каким образом он их отобрал для своего задания? Говори Тимка.

Глаза Тима опять потухли и он начал читать корявый почерк.

- Мы отклоняем первый запрос на отклонение рясы. Мы слуги господа и другой одежды нам носить - не позволено. Но в связи с недавними обстоятельствами мы даем добро на ношение бронежилета поверх рясы, - один из иеромонахов нехотя ахнул, - Мы отклоняем второй запрос по смене стандартного оружия на другое, ибо наше оружие вера и молитва. По той же причине отклоняем и третий запрос на портативный лазер. Мы также против того, чтобы лицо несущее имя божье было одето как солдат. Мы также не согласны, чтобы церковный корпус осквернялся присутствием “нечистых” и расправа над ними происходила там же. Мы согласны, продлить учебу ещё на полгода. На этом письмо заканчивается.

Наступила тишина. Тим не подымал взгляд, как будто в чем-то провинился. Один из капитанов хотел плюнуть, но опомнившись, передумал и лишь со злобой покачнул головой. Петр Алексеевич почесывал седую бороду, как ни в чем не бывало. Второй лист оказалось благодарность в расследовании. Тишину прекратил Тимка:

- Что теперь?

Петр Алексеевич заглянул ему в глаза. Его спокойные карие глаза успокоили Тима и даже, чем-то порадовали. Иеромонах посмотрел на командиров, один из них улыбнулся и кивнул.

- Думаю, решение очевидно, - Петр Алексеевич посмотрел на иеромонахов и иереев, те опустили головы, - я предвидел такой момент. Я официально объявляю, что церковный корпус номер тридцать семь прекращает набор рекрутов и после выпуска последнего ученика присоединяется к инквизиторскому корпусу номер семнадцать, где уже зарекомендовал себя.

Петр Алексеевич опустил взгляд, выждал секунду и поднял ещё раз на командира инквизиторского корпуса номер семнадцать. Тот ещё раз кивнул и улыбнулся.

- Не переживайте, Петр Алексеевич, вы поступили правильно, - Командир поправил шпагу и погладил себя по бритой голове.

Ваша оценка: None Средний балл: 6 / голосов: 2
Комментарии

Книга пока не закончена. Прошу не ругать меня за количество ошибок)

Быстрый вход