Черви

Черви

В нашей жизни не очень просто определить,

где найдешь, а где потеряешь. На каком-то этапе

потеряешь, а зато завтра приобретешь, и как следует.

В.Черномырдин

Я царапаю это письмо на куске березовой коры, чудом сохранившимся перочинным ножом. Не знаю кому оно и зачем. Кора материал не долговечный, но остальные носители сейчас еще менее надежны. Хорошо бы на камне, но нечем.

Я смотрю на россыпь камней вокруг. Наше последнее прибежище. Сюда они не доберутся, пока… Несколько десятков почти голых людей угрюмо перешептываются. Дети тихонько плачут. Почему, когда приходит беда, мы неосознанно понижаем голос? Ладно. Сейчас не до философии. Некоторые люди без сознания или спят. Нас мучит жажда. Во многих приоткрытых ртах, видны пустоты на месте искусственных зубов и пломб. Все это «обследованные» и я должен буду им сказать, вот только допишу. Сказать ради жизни этих детей, ради жизни этих крестьян и нескольких стариков. Спасти их ценой своей жизни и жизни девушки, которая все еще пытается привести в порядок свое рваное грязное платье и плачет. Мы с ней «убежавшие» и с нами они обречены.

Просевшие деревья и кустарник, перепаханная почва под ними, это все что осталось от леса. Земля изредка подрагивает кое-где в отдалении, но у подошвы валуна, на котором сижу я, она просто кипит. Они знают, что здесь есть мусор.

***

Подиум освещен так ярко, что даже десятки мощных фотовспышек, кажутся бледным мерцанием звезд в бездонной глубине черного зала.

- Скажите, когда вы поняли, что ваше изобретение может полностью обновить мир?

- Когда они опустошили лабораторную мусорную корзину за две минуты, - это Джон. Он пытается шутить, но голос его выдает.

- Очистить Землю от всего техногенного мусора было программой максимум для нас, - Грэтти. Даже на брифинг она не нашла ничего более приличного, чем свой растянутый свитер и старомодные очки в черной оправе, - Сейчас наши нанороботы настроены на переработку полимеров, стекла и металла, но они обладают функцией самообучения и, со временем, начнут уничтожать весь техногенный мусор, не зависимо от химического состава и консистенции.

- Но не уничтожат ли они заодно всю растительность и животных?

- Ни в коем случае. В основе программы робота лежит запрет на переработку живых клеток. Не пострадают даже микробы, не волнуйтесь, - Грэт улыбается.

- А во что перерабатывается мусор? Куда будет деваться? Это же миллионы тонн, - репортера они подобрали правильного. В этой бородке и очках без оправы, он даже слегка напоминает интеллигентного человека.

- Тело робота – это маленький химический завод. Они разлагают мусор до атомов, а потом создают новые молекулярные структуры, обмениваясь информацией и необходимыми веществами. Гумус, чистая вода, кислород и небольшое количество инертных газов, это все, что останется на поверхности. Деструктурированные металлы и прочие, не желательные на поверхности элементы, будут отправлены на глубину в несколько километров.

- Наши роботы уберут даже радиоактивные загрязнения, - а это кто сказал и почему интеллигентный журналист смотрит на меня? Боже. Неужели это я рот открыл?

- Но куда они денут радиацию? Тоже захоронят? – репортер задал вопрос, устав от паузы.

- Да, захоронят. Но гораздо глубже. Вобрав в себя немного радиоактивного вещества, они уйдут вглубь до самой мантии, в которой и расплавятся.

- Скажите, но если роботы будут жертвовать собой, во сколько же обойдется производство их пополнения?

- А в этом один из главных плюсов нашего изобретения, - Джон лучился в свете софитов, - Каждый наноробот может разделиться на двадцать сегментов. Уже через семь минут каждый сегмент воссоздает себя до полноценного экземпляра за счет того же мусора и готов немедленно приступить к работе или делению. Они будут сами наращивать свою популяцию в зависимости от окружающих условий.

Ох, зря он это сказал. Но было поздно.

Нам не удалось заработать денег. «Образцы», которые были разосланы по всему миру еще до первого нашего выступления, успешно размножились, и никому не пришло в голову платить за новые партии нанороботов. Мало того, институт выкатил астрономический счет за пользование помещениями и оборудованием. Нам с трудом удалось наскрести на его погашение только благодаря многочисленным выступлениям на телевидении, но потом и эта кормушка перестала приносить деньги. Наши серебристые червячки благополучно превращали тысячи акров смердящих мусорных полигонов в благодатную почву для будущих парков. Троим молодым ученым, оставалось только смотреть радостные репортажи о преображении матушки Земли по ТВ. Сообщения были красочными и светлыми почти два месяца…

Первая тревожная весть пришла из Японии. Во время матча по регби обрушилась часть трибун на стадионе. Погибло несколько десятков человек. При этом ни одна сейсмическая станция не зафиксировала никаких толчков. Через два дня весь остров Юмэносима, на котором стоял злосчастный стадион, медленно скрылся под водой Токийского залива в прямом эфире почти всех телеканалов. Мир, прикованный к экранам этим грандиозным зрелищем, с ужасом и восхищением наблюдал, как в грязных волнах залива скрывается крыша здания музея. Потом на месте острова вода словно вскипела и круг серой мути начал увеличиваться, расходиться в разные стороны, оставляя в центре лазурную гладь чистейшей воды.

Мы снова были нужны всем. Но добраться до нас журналистам было не просто. Сложно определить, чем являлось наше присутствие в институте, арестом или привлечением к работе над проблемой. Из лаборатории нас не выпускали «для нашей же безопасности», консультации были больше похожи на допросы:

- Какие средства могут уничтожить роботов или воспрепятствовать их работе?

- Никакие. Нанороботы устойчивы ко всем видам кислот, щелочей и прочей химии. Выдерживают температуры до нескольких тысяч градусов.

- Вы уверены?

- Да, черт побери, мы уверены. Мы их разработали.

- Как вы предполагали избавиться от червей после окончания очистки.

- Когда не останется мусора, они распадутся на элементы.

Нам не угрожали и не грубили, но не позволяли выключать телевизор. Его специально установили в лаборатории, большой такой, дюймов сто двадцать.

Роботы шли от мусорных полигонов к городам. Шли под землей. Там, где сотни поколений землян закапывали отходы своей жизнедеятельности. На экране было видно, как шевелится земля, как проваливаются целые акры поверхности, как вскипают бетонные покрытия дорог, превращаясь в чернозем, а машины просто исчезают в блестящем переплетении гибких тел. На черной земле остаются полуголые люди. Капрон, нейлон, все кроме чистого льна и хлопка – мусор и должно быть уничтожено. Люди вскакивают и с диким воем несутся прочь, проваливаясь во вскипевшие тротуары, люди ползут на карачках прочь от дороги, многие просто остаются сидеть с остекленевшими глазами.

Но такие репортажи обычно длятся не долго, видеокамера тоже из пластика и металла – мусор: «переработать».

- Джон, почему они уничтожают дома, это же камень, песок, даже цемент – все натуральные материалы?

- Пластификаторы. В любом цементе есть пластификаторы.

Съемка ведется издалека. Видно, как многоэтажные сверкающие громады суперсовременных зданий на несколько минут становятся совсем уж сверкающими, серебристыми, а потом плавно оседают бесформенной грудой натуральных строительных материалов вперемешку с черноземом. Эвакуировать из городов всех жителей конечно не успели. Камера выхватывает крупным планом извивающееся, на половину приваленное гравием, окровавленное тело. Вокруг кишат наши детища, но орущего от боли человека роботы аккуратно обтекают – живая ткань табу.

- Нужно было зашить в них защиту всего живого.

- А размеры? Ты представляешь, какие нужны были размеры, чтобы инсталлировать все условности?

- Смотрите! – Грэт тычет в экран худым пальцем.

Репортаж из Европы. Перекошенные кресты и памятники, покосившаяся деревянная кладбищенская часовня без купола и стекол. Провалы на месте могил. Стройные ряды провалов с редкими уцелевшими холмиками среди них.

- Что они утилизируют там?

- Трупы, - Джон заскрипел зубами, - Трупы последнее время не гниют, в них слишком много консервантов. Черви признали консерванты мусором. Черт! – он стукнул кулаком по столу, - как же хочется выпить.

- Но ведь теперь они могут!…, - осознание дикости происходящего не дало мне закончить.

Грэтти поджала губы, встала и достала из глубины личного шкафчика большую бутылку виски. Джон крякнул и посмотрел на нее с удивлением и уважением.

- Готовила к нашему триумфу, потом забыла - мрачно пробормотала Грэт. Я поставил на стол мензурки.

Сначала отключился телевизор. Истошные вопли журналистов прекратились так внезапно, что я вздрогнул. Мы с Грэт переглянулись, а Джон истерично захохотал и заорал: «Добро пожаловать домой, детки!». Он опрокинул в рот полную мензурку виски и заплакал.

Электричество отключилось через десять минут. Замерцали и нехотя зажглись лампы аварийного освещения, потом здание института дрогнуло. Грэт метнулась к двери. Она оказалась не запертой. С отключением электричества разблокировался замок. Джон подвывал лежа на столе. Я попытался его приподнять, но сдвинуть эту тушу мне было не по силам. Грэтти уже скрылась в коридоре. Я огляделся. Со стеллажей сыпались реторты вперемежку с CD-дисками и справочниками. Джон храпел.

- Прощай, Джони, ты был…- здание рывком просело. Я бросился вслед за Грэт.

Институт проседал. Лестница трещала и раскачивалась. Из застрявшего лифта слышались отчаянные крики. Проскакивая шестой этаж, я мельком глянул в окно и увидел, бурлящую серебристым кипением, наземную парковку. Правая ее сторона была уже сплошь из плодородной земли, но кое-где продолжала оседать. Не долго думая я швырнул в окно огнетушитель и выскочил на полосу чернозема. Здание института за спиной, уходило в землю, словно телескопическая антенна.

Возле ограды я заметил охранника. Он сидел на земле, в окружении вырванной с корнем, но не тронутой травы. Охранник был гол, а глаза удивленно смотрели в пустоту. На теле не видно было ни царапины. Я дотронулся до его плеча. Тело промялось, словно мягкая губка.

«Его обследовали и почистили. Удалили из тела всю грязь. Как же мало в нас осталось натурального!». Шум вертолетных винтов вывел меня из ступора. Маленький институтский Робинзон висел над посадочной площадкой, которая уже вскипала серебром. К нему с нескольких сторон бежали люди. Бежали по дорожкам и плитам, а следом накатывала тихая неотвратимая волна. Ласково «обследовав» человека, волна катилась дальше, а люди так и оставались стоять или падали лицом в землю. Многие еще были живы. Частично.

Почти вся территория между мной и вертолетом была уже перепахана. Я рванул по ней, как перепуганный заяц, выписывая зигзаги, минуя массы роботов продолжающих работу. Зацепившись за упавшее дерево, я прокатился несколько метров по мягкой земле и потерял ботинок, но я успел. Подтянулся и бухнулся в нутро вертолета. За штурвалом сидел взлохмаченный человек в белом халате. В сидение вжалась девушка в изодранном платье. Больше не успел никто.

За фонарем кабины промелькнули крышные антенны института, и он растворился в расползающейся куче земли. Остальная часть территории была уже тщательно обработана. «Пилот» неумело потянул штурвал, и вертолет вихляя взвился в небо.

Город стирали словно ластиком. Будто невидимый косарь взмахивал своим инструментом и заросли домов квартал за кварталом, улица за улицей исчезали из поля зрения. Пыли почти небыло. Серебристыми мазками маленькие полезные нанохудожники переписывали пейзаж.

Вертолет летел в сторону пригорода, подальше от всего нашего мусора. Туда, где возможно остались не тронутые человеком леса и камни. А остались ли такие места?

***

Кусок коры закончился. Да и сказать то больше нечего. Я вручаю свое послание одному из стариков. Он смотрит понимающе, но с какой-то безнадежностью. Поднимаюсь и иду к центру толпы, смешной и нелепый в одном ботинке и рваном халате.

- Они исчезнут сами, когда не останется мусора.

Молчание. Десятки непонимающих глаз. Потом рука одного из парней начинает медленно продвигаться к камню. Он понял. Скоро поймут они все. И лучше уж так, камнем по голове, чем гадать, на сколько твое тело состоит из химикатов, а какую его часть роботы сочтут натуральной.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.9 / голосов: 39
Комментарии

Отличный рассказ!

Ярко и кратко, присоединяюсь - отличный рассказ.

Актуально! Фантазия у автора незаурядная

Понравилось, сам часто задумывался над подобным.

And even the Jordan river has bodies floatin',

But you tell me over and over and over again my friend,

Ah, you don't believe we're on the eve of destruction.

Спасибо, за позитивные отклики

Класс! Все больше интересных идей!

Быстрый вход