Обречённый город. Глава 1(часть 1)

-Деда, ну деда – маленький Алёшка теребил старого Камалатдина за рукав – ну расскажи, расскажи мне ещё одну историю! Ну пожалуйста!

-Всё, хватит на сегодня – старый башкирин сделал вид, что недоволен внуком – а ну быстро спать, а то отстегаю хворостиной по заднице!

А я убегу, а я убегу – дразнился мальчик, больше для виду, чем всерьёз. Он очень устал за день, помогаю деду по хозяйству, но привычка засыпать под дедушкин чудный говор давала о себе знать. Попререкавшись ещё минут с десять, он всё так полез на печку, накрылся лёгким покрывалом, заботливо сшитого бабушкой из лоскутов ткани, и скоро уже мерно сопел, предавшись глубоким сном ребёнка.

-Экий сорванец растёт – подумал Камалатдин, гладя ребёнка по голове – весь в мать. Он подоткнул под Алешку одеяло, и с кряхтением, держась за больную поясницу, пошёл в другую комнату. Конечно, ему и самому следовало ложиться спать, но внук снова растревожил его память, и он никак не мог привести свои мысли в порядок. Сев у окна, он достал самокрутку и закурил, предаваясь воспоминаниям.

Тогда, весной того злополучного года ничто не предвещало беды. Был обычный апрельский день, с утра немножко покапал дождик, потом выглянуло солнце, он, как многие годы подряд, собирался заняться делами по подсобному хозяйству. И тут случилось это. За все те годы, что прошли с того времени, старик так и не смог подобрать Этому подходящего определения, потому что как можно определить то, чего собственно и не было. Да, оно было, но для людей оно по всей вероятности осталось невидимым, незримым…как смерть, вот она тоже повсюду и всегда, ходит за твоим правым плечом, а не видно, не слышно её. Да вот только тогда ей захотелось собрать жатву, да побогаче.

Камалатдин напряг память, пытаясь вспомнить как можно больше подробностей. Да, первое что он услышал это лязг тормозов, потом противный металлический скрежет и взрыв. Ну а потом он услышал, как кричат люди. Старика передёрнуло. Так кричат люди перед смертью. Бросив на землю лопату, которую только что достал из сарая, он тогда бросился к дороге, чтобы посмотреть что случилось, и помочь тому, кому ещё возможно требовалась помощь. На дороге столкнулись грузовик с автобусом. Уже резко пахло горелым мясом и волосами. Но что больше всего удивило старика, это то, что передние части обеих машин были буквально сплющены в лепёшку и вжаты в асфальт. Да что там, они были просто размазаны по земле тонким слоем. Задняя часть автобуса была объята пламенем, но горело оно не стихийно, как обычно, а резко по очерченной границе, как будто кто-то незримый провёл границу. Это уже потом он узнал, что прямо на пути машин, оказывается, возникла Душегубка и Дикое пламя, зажав пассажиров автобуса с двух сторон и не давая им никакого шанса выжить. Он до сих пор помнил, как одного пассажира затянуло в душегубку, оторвав ему сперва одну ногу, потом вторую. Он хрипло кричал, что-то булькал, просил о помощи, да только кто бы ему помог. Часть погибла от взрыва, второй инерцией бросило на обрубленные поручни, и теперь они сами умирали в жестоких муках. Те, кто был сзади, почти все сгорели, оставив после себя только кучки пепла. Вот и умирал бедняга, разрываемой на частью неведомой силой. Он тогда так и не смог перебороть себя, чтобы подойти к нему и попытаться спасти. То ли интуиция, то ли инстинкт самосохранения настойчиво шептали ему…не ходи, не ходи туда… Вот он и не пошёл.

Много с тех пор воды утекло. И крови. В первые месяцы люди гробились будь здоров. Падали в ямы со студнем, стирались в кашу плешью и душегубкой, горели в диком пламене, плавились облепленные пухом…да не упомнишь всего. Это уже потом появились первые ста...как же их...стал...сталкеры, точно. По первости ходили, бахвалились, какие он знатоки теперешних мест, прозвищ себе понабрали всяких разных. Никто из них правда первый год так и не пережил, расслабились быстро. А может зона прибрала. Ну в самом деле, вот идёт человек, железками путь себе отметил, ни плеши нету, ни перекати-поле не видно… Идёт он себе спокойно, идёт, да и падает на ровном месте. Опять же, только потом узнали про..как же её..эх, старая голова, забыл всё. Ну вот проходишь через неё, вроде и нет там ничего, а сердце потом останавливается, как будто биться забывает.

А ещё банды эти, повылазило отребье из всех щелей, почуяло своё время, грабить всё стало, у людей последнее отбирали, да и самих уводили. Говорят, таких вот потом пускали первыми идти в местах самых гиблых, стало быть путь дорожку безопасную искать. Много людей положили паскуды, сучье племя – старик ударил от злобы по столешнице. Только Виктор тогда выжил, сумел-таки дорожку найти и убежал от них, да и схоронился на полгода. До сих пор не рассказывает, где прятался, да только вышел помолодевшим лет на 10, ни морщин, ни шрама на лице, который ему бандиты сделали, когда из дома волокли. Вышел то вышел, диковинки всякие принёс, но и вести дурные рассказал. Нету, говорит, выхода из города. Кругом, говорит, обошёл всё, нету, пелена странная стелется, подойти не даёт. Да и боязно, стая собак мимо пробежала, я от испугу в канаву прыгнул, ещё ведь повезло, что чистая канава оказалась. Стая шумная, говорливая была, а в пелену как прыгнула – и тишина. Он потом ещё долго кидал в пелену камнями да веточками, а они мол не просто в пелене исчезают, а вообще. Только коснутся её, только-только влетят – и всё, нет их, ни камешка, ни веточки. Ни собак стало быть. Грустно мне тогда стало, когда услышал такое. Нет значит выхода отсюда.

Стук в дверь отвлёк старика от мыслей. Взяв в руки старенькое ружье, Камалатдин осторожно, стараясь не скрипеть половицами, пошёл к двери.

-Дядя Камалатдин, это я, Виктор – донёсся из-за двери знакомый голос.

-А, Витя – старик успокоился – сейчас, подожди немного, доковыляю до двери.

За дверью и вправду стоял Виктор, немного заросший, взлохмаченный, в своих стареньких очках, одна дужка которых была перемотана изолентой. Он как обычно улыбался, держа одной рукой рюкзак.

-Проходи дорогой, проходи – улыбнулся ему старик, приглашая его в дом – садись за стол, чаю попьем

-Спасибо дядя Камаладин – сказал Виктор, как обычно коверкая имя старика.

-Витя, сколько раз говорил – всё так же с улыбкой ответил старик, идя следом за мужчиной к столу – называй меня Константин, раз неудобно моё имя называть. Я не обижусь.

-Извините, дядя Кам…Константин, я случайно – начал было извиняться Виктор, но старик махнул ему рукой, мол, перестань.

-Рассказывай лучше, какие новости есть – ответил ему старик, шаркая ногами по скрипучим половицам и доставая из буфета старые железные кружки.

-Вы представляете, Никита ведь, с БАМа который, помните? Он ведь почти до железного моста дошёл, дорогу нашёл! Каких-то пятьдесят метров не хватило! – сбивчиво проговорил Виктор – у него почти получилось!

-Ай да Никита – радостно покачал головой старик. У него был повод для радости. Завод отрезало от города уже давно, как только появилась зона, и на нём много людей оказалось запертыми, рабочий день ведь тогда был. И у многих оставшихся в живых там были родные или друзья. И все понимали, что там можно было выжить, ведь завод большой, там и склады с продуктами были, и машины разные, и часть военная тоже там стояла. Поэтому новость о том, что сталкеру Никите удалось так близко подобраться к заводу, не могла вызвать у старика радость.

-Правда, и плохие новости есть – бывалый сталкер погрустнел – говорят, скоро опять аномалии блуждать начнут. Стало быть, опять клетки поменяются. Может, всё-таки уйдёте с нами, в безопасное место, дядя Константин?

-Безопасное? – усмехнулся Камалатдин – это где ж вы такое место то нашли? Эка, повеселил старика

-Ну вы же понимаете, по сравнению с тем, что скоро будет вокруг вашего дома, почти любое место безопасное. Никто до сих пор не понимает, как вы в прошлый раз живые остались, да ещё и с Алёшкой. У вас же плешь под самым окном была! И весь двор паутиной завесило! Ну хоть внука с нами отпустите – Виктор видел решительное лицо старика, такое же как в тот раз, и решил надавить на больное место.

-Ишь ты, шустрый какой – насуплено смотрел на него Камалатдин, но умом и сердцем понимал, что Виктор прав. В прошлый раз им действительно чудом удалось избежать гибели – завтра об этом поговорим. А сейчас пойдём ка спать. Домой я тебя не отпущу, вон, сумерки кончились уже, ещё в паутину где-нибудь попадёшь. Поспим, а завтра и решим.

Выкурив ещё по одной, хозяин дома и гость отправились спать. Уже засыпая, старик думал о тех, кто остался там, на заводе. И на душе у него было очень тяжело.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.9 / голосов: 21
Комментарии

Ай карамба, кто-нить напишите) я же должен знать, где неправильно что-то пишу)

Отлично. А раскрытие будет: что за плешь, паутина и т.д?

А рассказ зацепил башкиром (моя родина), и оказался интересным! Что же там в пелене?

Так, все хорошо: язык простой - читается легко, сюжет незаезжен, ошибок вроде нет - в глаза не бросаются!

Да, будет конечно) А башкир..ну я сам наполовину башкир) А Камалатдином звали моего прадеда)

Спасибо за отзыв, буду работать дальше)

+ 10 , хороший рассказ , а я так понимаю это аля DOT с примесью анамалий из сталкера?

DOT это что?)

Классно!

Быстрый вход