Марионетки. 02

00 01

Что в их словах правда, а что ложь, я со временем непременно выясню. Истину скрыть невозможно, рано или поздно тайное всегда становится явным. Пока же будем считать, что — я не смог удержать улыбку — они оба мне солгали — так будет интересней.

Осталось ещё кое с чем определиться и можно приступать к работе.

Я порылся в карманах и выложил на стол потёртую монету, юбилейный советский рубль с изображением голубя, двух ладоней и надписью «Международный год мира» на реверсе. Загадал: орёл — начинаю с дела Лефевр, решка — с дела архивиста.

Совершенно невероятно, что кто-то в наше время, оказавшись в подобной ситуации, всё ещё разрешает её по старинке, подбрасывая монету. Ведь достаточно выйти в глобальное киберпространство, ввести запрос и — вот тебе на выбор сотни программных генераторов случайных чисел.

Конечно, всё так. Просто мне нравится эта монета.

Я поднял рубль со стола, уложил его на сгиб указательного пальца и щелчком большого отправил в полёт — мой маленький аппаратный генератор случайных чисел заработал.

Спустя две секунды я получил ответ — монета упала изображением голубя кверху — решка. Значит, решено — приоритет отдаю делу об утрате исторического документа.

Я поднялся из-за стола, подобрал монету и спрятал её в карман — ещё не единожды пригодится — прошёлся по кабинету, вспоминая слова Николая Петровича.

На первый взгляд всё в них было очень логично: некий забывчивый сотрудник, значимый — или совсем не значимый — исторический документ, обычное уличное ограбление. Что необычного? Да ничего.

Сотрудник вполне мог прихватить с собою документ, над которым работал, и действительно мог вынести его по забывчивости. Потом архивиста могли ограбить — на улицах города каждый день кого-нибудь грабят, а иногда даже убивают. Во всём этом нет ничего удивительного.

Оставим пока без внимания тот факт, что документ оказался вне архивного хранилища «Нанотек». Поверим, что он действительно был не маркирован, и потому не привлёк внимание службы безопасности корпорации.

Необычное, удивительное и странное тут в другом.

Во-первых, в самом пострадавшем работнике архива, «мальчике», как сказал Николай Петрович, атлетического сложения весом сто двадцать килограмм и ростом два метра.

Я хмыкнул, представив себе эту гору мускулов.

Большие парни, даже самые добродушные, как правило, впечатление лёгкой добычи не производят. С высокой вероятностью обычный уличный грабитель трижды подумает, прежде чем связаться с таким прохожим, и — пройдёт мимо: ведь проще найти кого-нибудь выглядящего совершенно безобидно, чем потом залечивать переломы.

Маловероятно, что это было простое уличное ограбление. Похоже, злоумышленники знали, с кем им придётся столкнуться. А если пойти дальше и предположить, что они даже знали, что у него можно взять, то...

Я вновь хмыкнул.

Совершенно верно: меня попытались одурачить. Ну, может быть, и не одурачить, но подумали плохо о моих умственных способностях — совершенно точно. Впрочем, есть ненулевая вероятность, что, как описано, так всё так и было на самом деле. Реальность, она ведь такая — любит над нами посмеяться.

Во-вторых, то есть ещё одна странность — это отсутствие сотрудников службы безопасности жилого комплекса на месте преступления.

Бедного архивиста нашли без сознания на третьем этаже подземной автостоянки. Это значит, что либо там на него и напали, либо в таком виде его туда доставили. В любом случае служба безопасности должна быть в курсе, потому что никакое событие на вверенной территории не может укрыться от объективов её камер. А если она всё видела, то почему на месте первыми оказались полицейские?

Налицо либо образец вопиющего непрофессионализма сотрудников охраны, либо их сговор с нападавшими, либо обо мне вновь думали как о деревенском дурачке.

Ну, и в-третьих, это сам Николай Петрович. Он не называет имени своего сотрудника — пускай, может быть, действительно хочет оградить его от чужого внимания — но как детально описывает! Что касается внешности, это понятно и никаких вопросов не вызывает, ведь он каждый день видел пострадавшего на рабочем месте. Только вот многие ли начальники знают точный рост и вес своих подчинённых?

Быть может, Николай Петрович пролистал его досье перед встречей со мною — а то и прямо во время: я помню краткую задержку перед ответом — но почему ни слова не сказал, про модификаторы?

Я пожал плечами.

Одно из двух: или это приступ паранойи, или меня на самом деле водят за нос, рассказывая сказки. Легко предположить, что я нужен Николаю Петровичу для чего-то другого, а вовсе не для возврата украденного документа.

Но для чего?

Пока нет информации даже для догадок.

Итак, начнём с начала — с ограбления.

Если есть преступление, о котором знает полиция, то должен быть и полицейский отчёт. Очень любопытно было бы на него взглянуть и сравнить, насколько согласуются с ним слова старшего архивиста.

Помочь мне в этом может старый знакомый по имени Хана — ударение на второй слог. Конечно, это не настоящее имя, а всего лишь сетевой псевдоним. Его настоящего имени не знает никто, да оно никому и не нужно — достаточно того, что Хана работает качественно, быстро и никогда не оставляет следов.

Я вышел из кабинета и запер за собою дверь. Вероятно, сегодня я здесь больше не появлюсь. Повесил на дверную ручку табличку с яркой надписью «Вам есть, что сказать мне? Прошу в дверь напротив» — это на случай, если кто-то придёт с проблемой, пока меня не будет.

Дверь напротив отличается от моей только табличкой, на которой написано «ВНПК по СТР».

Наверное, что-то эта аббревиатура означает — может быть, высшие научно-педагогические курсы по системам технического регулирования, а может, всемирная научно-практическая конференция по специализированным транспортным роботам — каждый раз, когда я пытаюсь её расшифровать, прихожу к другому результату.

Скорей всего, под этим названием прячется одна из множества мелких контор, которые занимаются неизвестно чем — то ли покупают, то ли продают — но, выполнив свою функцию, исчезают в один день.

Дверь бесшумно отворилась, и я оказался в маленькой тесной приёмной, треть которой занимал широченный стол, заваленный бумагами. Сидящая за столом-аэродромом маленькая симпатичная азиатка, секретарша начальника «ВНПК по СТР», перекладывала бумаги с места на место, пытаясь в них разобраться, но, судя по выражению отчаяния на лице, совершенно безуспешно.

Она отвлёклась от своего занятия и посмотрела на меня. Отчаяние в её взгляде сменилось надеждой и — неподдельной радостью.

Я каждый раз умиляюсь, когда вижу, как она мне улыбается, хотя ничего такого нас не связывает: она всего лишь работает на меня — принимает сообщения от тех, кто приходит с делом, в моё отсутствие. Девочке нужны деньги: она оставила на родине больных родителей — поэтому без раздумий согласилась на предложение подработать. Возразить мог бы её начальник, тот, который руководит «ВНПК по СТР», но его никогда не бывает на месте.

— Доброе утро, — девушка встала со стула и поклонилась.

— Привет, Рёко, — откликнулся я. — Как настроение?

— Прекрасное! — жизнерадостно ответила она.

Сомневаюсь, что на самом деле прекрасное, но знаю точно, проблемы ничуть не мешают ей каждое утро улыбаться мне, словно самому дорогому человеку.

— Для меня ничего нет? — поинтересовался я.

Она покачала головой.

— Я сейчас ухожу. Если кто-то будет меня искать, — я бросил взгляд на дверь, — выслушай, пожалуйста.

— Конечно, вы можете на меня положиться, — она снова поклонилась.

— Спасибо, а чем это ты занимаешься? — я взял со стола несколько листов, повертел в руках — они оказались плотно запечатаны иероглифами. — Письмо из дома?

— Нет, — её улыбка потускнела. — Бизнес-предложение, пришло электронной почтой. Я... немного напутала со страницами.

— Это китайский? — заинтересовался я. — Вроде знакомые иероглифы, но что-то смысла в написанном не вижу...

— Верно, — подтвердила она. — К сожалению, я — японка.

— Вакатта , — улыбнулся я. — Загони в электронный переводчик.

— Действительно, — просияла она. — Переводчик! Об этом я не подумала.

— И не сожалей, что ты японка — никто не выбирает, кем родиться.

— Спасибо! — она снова поклонилась, на этот раз низко, едва на ударив лбом о столешницу.

— Можно мне воспользоваться твоим терминалом? — сменил я тему.

Девушка без слов выкопала из бумаг на столе компьютерный планшет и с поклоном подала мне.

— Спасибо, — кивнул я ей.

Мне нужно сделать два звонка: в интернат «Аленький цветочек», чтобы проверить пришла ли оплата за мои услуги, и на автоответчик Хане. В интернат, пожалуй, звонить ещё рано, клиенты только-только ушли и у них не было возможности перевести деньги, а вот автоответчик хакера функционирует круглосуточно.

Я запустил программу-коммуникатор. Спустя мгновение, её окно развернулось на весь экран, но осталось пустым, изображение абонента не появилось.

— Доброе утро, — поприветствовал я тёмный экран.

— Ну, допустим, — послышался из динамика подростковый, ломающийся голос. — На самом деле утро добрым не бывает, но допустим — всего на одну минутку, пока ты не уберёшь свою противную рожу у меня с экрана — что оно доброе. Чего надо?

Я кашлянул и покосился на девушку, которая вновь занималась своим бумагами, делая вид, что ей ничуть не интересны мои переговоры.

— Не мог бы ты передать Хане...

— А, так вот чего ты хочешь, чтобы я шепнул на ушко пару словечек нашему общему знакомому! Обрадую тебя: мне это не сложно сделать, раз плюнуть, совершенно ничего не стоит. А вот тебе это будет...

— Нет, это тебе будет, если не передашь! — жёстко оборвал я грубияна. — С каких это пор автоответчик получил право возражать и указывать?!

Ответом мне стало удивлённое молчание.

— Ты немедленно передашь нашему общему знакомому следующие слова, — прежним тоном произнёс я, — вчерашняя ночь была на высоте. Всё понял?

Я подождал ответа, но, похоже, мой невежливый собеседник обиделся и больше не желал со мной разговаривать.

— Не слышу ответа! — повысил я голос. — Ты всё понял?!

— Да понял, понял, — грубиян не только обиделся, но и забыл про издевательский тон. — Чего орать-то?

— Вот и прекрасно, — подытожил я и закрыл программу связи.

Протянул терминал девушке:

— Спасибо.

Она с поклоном приняла планшет.

Начало положено. Теперь надо дождаться информации, что сообщит Хана. Если всё так и есть, как рассказал Николай Петрович, — хорошо, ну а если нет... я всё равно не брошу это дело. Пойду до конца — и не только потому, что очень интересно, во что же меня хотят втянуть. Просто уже давно я не влезал ни в какие приключения. Я слишком привык к своему столу. Ещё немного этой размеренной жизни, что я веду последний месяц, и рискую потерять хватку.

Я кивнул секретарше на прощание и вышел в коридор.

Эксперимент продолжается. Сегодня я вновь задам тебе три вопроса:

1. Заплатит ли мадам Лефевр?

2. Заплатит ли «Нанотек» (Николай Петрович)?

3. Передаст ли автоответчик сообщение главного героя хакеру?

Оставь комментарий с ответом. Варианты, набравшие большее число голосов, будут реализованы в тексте.

Ваша оценка: None Средний балл: 6.7 / голосов: 6
Комментарии

Уф, дождались )

1 нет, мадам не заплатит

2 да, заплатит

3 да, передаст

Став всеобщим, богатство перестаёт порождать различия...

Че-то народ не подтягивается. Забросили тему совсем.

Став всеобщим, богатство перестаёт порождать различия...

Да и хрен с ними. Закрываю приём ответов, а в тексте будет так, как ты захотел.

Быстрый вход