"Мутант-59" (роман Кита Педлера и Джерри Дэвиса) - 1971 год

Теперь, други мои, поговорим с вами на тему, которую отчего-то мало кто затрагивает на нашем любимом ресурсе. А именно - о техногенных катастрофах. А если конкретнее - о выживании в разрушенном техногенной катастрофой мегаполисе.

Как вы думаете, что произойдет, если вырубить по всей Москве электричество - хотя бы на недельку-другую, а для полноты ощущений сделать это не летом, а в декабре-месяце? Да и не только в Москве, а в любом крупном городе, будь то Нижний, Саратов или Волгоград?

Современный мегаполис - очень уязвимая структура. Теория хаоса гласит, что сложные системы чрезвычайно зависимы от первоначальных условий и небольшие изменения в окружающей среде ведут к непредсказуемым последствиям. То есть одно, казалось бы, незначительное событие способно положить начало цепной реакции, которая приведет к катастрофе с ужасающими последствиями. Вот и авторы предлагаемой вашему вниманию книги решили художественно изобразить такую цепную реакцию от начала до конца - на примере Лондона.

При этом научная основа для сюжета взята на редкость необычная.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что мы живем в пластмассовом мире? Пластик в его различных видах окружает нас повсеместно, он стал неотъемлемой частью окружающей нас действительности, он настолько привычен, что мы уже не представляем, как может выглядеть мир, в котором пластмасс не существует в принципе.

А что, если пластик из нашей жизни изъять? Весь целиком? Что, если появилась некая микроскопическая зараза, которая пожирает пластмассу, размножается и постепенно затопляет техногенную среду?

Так вот, в чем проза жизни, друзья мои. Чтобы уничтожить привычную нам действительность - никакого атомного оружия не надо вовсе. Намерения должны быть как раз наоборот - благими. А уж закон подлости расставит все по своим местам.

Насколько благими должны быть намерения? Ну, скажем, отъявленные поборники экологической чистоты вполне могут стать катализатором уничтожения цивилизации - ведь им жутко не нравится, что человечество так загадило свою родную планету, что впору уже съебываться отсюда на Марс и гадить там, благо, что природы на Марсе нет в принципе и вредить попросту нечему.

Авторы романа: Кит Педлер и Джерри Дэвис - ученый-биолог и журналист.

Самый первый эпизод, под названием «Пожиратели пластмассы» (The Plastic Eaters), вышел в 1970 году и был положен создателями в основу романа «Мутант-59». Он был опубликован на английском языке лондонским издательством «Souvenir Press» в 1971 году, затем неоднократно переиздавался и переводился на иностранные языки. «Мутант-59» стал первым из трёх совместных романов Педлера и Дэвиса.

Сокращённый русский перевод К. Сенина вышел в 1975 году в №№1—3 журнала «Наука и жизнь», в том же году отдельной книгой была издана полная версия. Впоследствии роман неоднократно переиздавался - в переводе О. Битова.

Сюжет вкратце.

Действие происходит в Лондоне в декабре 1975 года. За короткий промежуток случается сразу несколько катастроф, как будто бы не связанных между собой: падает космический корабль, недалеко от Хитроу терпит крушение авиалайнер, в океане пропадает атомная подводная лодка «Тритон». В Лондоне из-за сбоя оборудования ломается компьютерная система управления дорожным движением, что приводит к немалым жертвам.

Главный герой, биолог Люк Джеррард, работает в научном агентстве Арнольда Креймера, специализирующегося на разработке новых видов пластмасс. Ему поручают проверить жалобу на поломку робота в супермаркете; он едет туда вместе с Анной Креймер (женой Арнольда Креймера, освещающей для прессы новости науки) и видит, что в пластмассовом механизме робота произошли необъяснимые деформации. Пытаясь понять причину произошедшего, Джеррард вспоминает, что причиной недавних катастроф были такие же необъяснимые дефекты изоляции на проводах. Он встречается с математиком Лайонелом Слейтером, разработчиком системы управления дорожным движением, а также с членами комиссии по расследованию причин аварии. Однако гипотеза о том, что виной происшествий является какой-то внутренний дефект новых видов пластмассы, не находит понимания ни в комиссии, ни в агентстве Креймера, который больше обеспокоен возможной потерей прибылей в случае расторжения крупных контрактов на покупку пластмассы.

Тем временем в метро происходит авария, останавливаются поезда. Джеррард, Слейтер и Анна Креймер едут на место аварии и обнаруживают там расползшуюся, оплывшую изоляцию на проводах, а также выделение едких газов. Вскоре скопившиеся газы от соприкосновения с огнем взрываются, что приводит к многочисленным взрывам в центре Лондона — под землёй и на земле, — а также к выходу из строя всех инженерных систем жизнеобеспечения. Джеррард, Слейтер и Анна оказываются запертыми в подземке, где завалило все выходы, и с несколькими другими пассажирами они ищут путь выбраться наружу. Между тем сначала в метро, а потом, через подземные воды, и в центре города распространяется «заражение» любых пластмассовых изделий, которые начинают плавиться и растворяться, а выделяющийся при этом газ нередко взрывается. Центр Лондона оцеплен войсками, все выходящие из него подвергаются дезинфекции.

Наблюдая за распространением заражения в метро, Джеррард понимает, что виной всему какой-то особый вид бактерий, который стал питаться пластмассой. Попутно сообщается, что это действительно так — такой вид бактерий вывел у себя дома микробиолог Саймон Эйнсли, желая сделать выдающееся открытие и предоставить средство уничтожения пластикового мусора. Однако из-за неожиданной смерти учёного от инфаркта этот штамм — «мутант-59», то есть 59-я разновидность выводимых им бактерий, — попал в канализацию, из-за чего оказался на свободе и стал пожирать пластмассу, постепенно приспосабливаясь и охватывая всё большие территории...

Фантастика? Так точно. Но она не так уж и далека от реальности.

Кто-то, наверное, не в курсе, но в 2009 году канадский студент Дэниел Бард смог вывести бактерии, способные перерабатывать пластиковый мусор (за 6 недель было разрушено 43 % материала). Смотреть сюда http://www.priroda.su/item/934 и сюда http://www.popmech.ru/article/5582-plastikoyadnyie...

Тысячу раз повторял, что фантастика имеет обыкновение становится реальностью :) А дело автора - предупредить.

В «Мутанте-59» наука предстает потусторонней силой. Какой-то безответственной, неуправляемой - вот в чем ужас. Роман Пэдлера и Дэвиса впечатляет своим драматизмом. В нём пропорционально сочетаются гладкая драма и крепкий научный детектив. Однако по стилю роман больше напоминает репортаж с места событий, чем литературное произведение, хотя впечатление от этого не портится.

"Мутант-59" - это научная фантастика в высшем понимании этого термина. Чашки Петри, питательные среды, процесс размножения Мутанта со всеми уникальными особенностями, суть работы микробиолога при выявлении нового вида бактерий, методики и технологии описаны настолько достоверно, что роман вполне может дать толчок любознательности молодых читателей. Кроме того, роман написан в суровой и циничной форме. Технотронный кошмар, который воцаряется в Лондоне, рассмотрен пристально и со всех сторон, в мельчайших деталях. Местами присутствует горячо любимый мною брутальный натурализм. Короче, написано строго, жестко, по существу - но при этом текст, к сожалению, совсем не изобилует литературными приемами. Репортаж - что еще сказать.

Качать отсюда: http://flibusta.net/b/133339

А здесь для ознакомления приведу два небольших отрывка. Читать под катом.

Район, примыкающий к вокзалу Кингз-кросс, представляет собой, надо думать, один из самых сложных транспортных узлов в мире.

На поверхности раскинулся большой и причудливый комплекс дорог с никогда не прекращающимся движением. Грузовики со стоном заворачивают вверх по Йорк-вэй, направляясь к Грейт-Норт-роуд; густые потоки фургонов и лимузинов текут на запад по Юстон-роуд к центру города, и там, где эти потоки встречаются, создается почти немыслимый хаос. Всего здесь, в непосредственной близости к вокзалу, сходятся шесть крупных улиц, и к этому еще следует добавить транспорт, движущийся к расположенному чуть дальше на запад вокзалу Сент-Панкрас.

Шум, грохот, зловоние выхлопных газов — таков удел этих улиц с раннего утра до поздней ночи. Пешеходы, которые рискнули попасть в это царство гула, лязга и скрежета тормозов, с трудом увертываются от напирающих на них чудовищ и стараются как можно скорее нырнуть в дезинфицированную атмосферу подземки или лезут наверх, навстречу свисткам и толчее железнодорожных платформ. Либо вниз, либо вверх — других путей спасения отсюда попросту нет.

Под запруженными тротуарами и содрогающимися мостовыми расположен еще один запутанный узел: тоннели, переходы, эскалаторы, пути — станция метро Кингз-кросс. Те, кто проносится по ярко освещенной паутине ее тоннелей, никогда не задумываются, что их окружает еще и хитросплетение городских артерий — водопроводных, газовых и сводчатых канализационных труб, а также кабелей и коллекторов, пронизывающих все вокруг. Одних только труб, стань они видимы, хватило бы, чтобы вызвать у пассажиров острый приступ клаустрофобии, а если еще представить себе давление, оказываемое на них толщей земли…

В сутках есть, быть может, всего два часа, когда на земле и под землей воцаряется относительный покой. От половины второго ночи до половины четвертого утра движение, наконец, сокращается, и опустевшие туманные улицы мрачно блестят в резком свете натриевых ламп. А внизу, по гулким окоченевшим тоннелям движется тем временем небольшая армия уборщиков, обходчиков и техников-ремонтников, которая методически очищает сверкающие рельсы от масляных натеков и осматривает переплетение линий связи и силовых кабелей, подвешенных прямо к ребрам чугунных колец.

Те, кто передвигается по земле, и те, кто идет или едет под землей, никогда не видят друг друга, хотя кое-где их разделяет всего лишь метровое пространство, только оно и препятствует невообразимому смешению.

В районе Кингз-кросс пересекается пять уровней рельсовых путей. Прежде всего это проложенные по поверхности линии Британских железных дорог, затем, сразу под поверхностью, выстроенная еще в прошлом веке компанией «Метрополитен» линия Иннер-серкл — внутренняя кольцевая. Чуть ниже кольцевой недавно пробита так называемая Сэмсоновская линия — от станции Виктория к кварталам Хорнси и Аплингтон, затем, еще ниже, лежат тоннели линии Пикадилли и, наконец, самая глубокая из всех — Северная линия.

Каждая из этих линий построена своим, отличным от других способом. Стены тоннелей Иннер-серкл, к примеру, сложены из кирпича, а пути здесь покоятся прямо на голой земле. Сэмсоновская линия, напротив, собрана из бетонных секций. Поскольку она вклинилась между кольцевой и Пикадилли, то во время ее строительства лишенные поддержки пути старинной Иннер-серкл пришлось кое-где специально укреплять стальными плитами и во избежание обвала подводить под них гигантские гидравлические опоры.

Прежде чем Лондон был сплошь покрыт безобразной каменной и бетонной коркой, с Северных холмов к Темзе стекали несколько вольных речушек. Но когда человек, неуемный строитель, разбросал плоды своих трудов по всей округе, речки эти выпрямили, сузили и в конце концов загнали под землю и заперли в трехметровых трубах. Так, речка Флит, некогда открытая солнцу и небу, а теперь превращенная в сточную канаву, протекает буквально за стеной одного из подземных кассовых залов метро.

В путаницу тоннелей вплелись еще и две крупные параллельные водопроводные магистрали, газовые магистрали полуметрового диаметра, а также обводной канализационный канал, сооруженный еще в 1842 году.

Жизнь современного города — в сущности, баланс на острие ножа: она зависит от равновесия между отдельными перегруженными системами и от отсутствия нежелательных взаимодействий между ними. А подобное взаимодействие может возникнуть буквально от тысячи причин.

Именно такое незначительное происшествие привело в конце концов к катастрофе в тоннеле Сэмсоновской линии неподалеку от станции Кингз-кросс.

В действительности все началось несколькими неделями ранее, когда сквозь дефектный стык меж двумя секциями Сэмсоновской линии просочилась никем не замеченная капелька воды. Заурядная эта капелька сама по себе не составила бы ни малейшей опасности. Но в данном случае вода оказалась из протекающей по соседству бывшей речки Флит.

Опять-таки и этот факт остался бы без последствий, если бы просочившаяся вода не содержала в себе двух необычных ингредиентов и если бы кабели, висящие на стенке тоннеля, не были покрыты оболочкой из пластика. Злому случаю было угодно, чтобы внешняя оболочка кабеля была именно пластмассовой, в то время как собранные в нем провода в большинстве своем несли на себе изоляцию из синтетического каучука.

В течение последующих недель пластмассовая оболочка, понемногу размягчаясь и разлагаясь, отваливалась влажными клейкими кусочками с дурным запахом. Однако каучук все еще предохранял жилы проводов, так что электрические цепи продолжали работать и системы связи оставались нетронутыми; ни к инженерам, ни к диспетчерам никаких тревожных сигналов не поступало.

Реакция нарастала медленно, если не считать легкого шипения вздувающихся и лопающихся на поверхности изоляции пузырьков. Пузырек за пузырьком — и тоннель постепенно стал заполняться газом. Частично он рассеивался, частично отсасывался вентиляционными устройствами, но какое-то его количество все же задерживалось в путевых «карманах», накапливалось во вспомогательных помещениях и между поперечинами тоннельного свода.

На улице толпы служащих спешили домой, закрывая лица воротниками пальто от пронизывающего декабрьского тумана. Входы в метро, как разверстые пасти гигантских доисторических чудовищ, заглатывали людские потоки, и те стекали по ступенькам и эскалаторам вниз, навстречу яркому свету и теплу. Едкая мгла замедлила уличное движение едва ли не до скорости пешехода, машины нетерпеливо рычали и чадили, повинуясь жестам полисменов в надетых поверх шинелей светящихся оранжевых жакетах.

А под землей, в заполненном газом тоннеле Сэмсоновской линии, реакция наконец-то оголила две медные жилы. Они располагались одна над другой, и верхняя, под напряжением 170 вольт, провисла над нижней, которая была заземлена. Они соприкоснулись. Мгновенная искра — и ток, питавший линий, оборвался.

В диспетчерской на Кобург-стрит дежурный инженер в изумлении поднял брови: перед ним загорелся невиданный прежде сигнал. В ту же секунду в тоннеле раздался первый взрыв — вспыхнул пойманный в ловушку газ. Произошло это в промежутке меж двумя поездами, движущимися на север, и ударная волна оказалась, таким образом, стиснутой цилиндрическим пространством между ними.

Стремительная стена пламени ударила в хвост первого поезда и разнесла стекла в кабине машиниста второго. Когда сила взрыва достигла апогея, крепление секций тоннеля не выдержало, и они разошлись, потянув за собой стальные и бетонные конструкции расположенной выше линии Иннер-серкл. Между линиями проходила шестидесятисантиметровая газовая труба — она лопнула, и вниз, в тоннель, хлынул еще и поток бытового газа. Он заполнял пространство между двумя поездами, а на стенах искореженного тоннеля еще тлели недогоревшие провода. Достигнув определенной концентрации, смесь бытового газа с воздухом тоннеля тоже взорвалась.

С ревом, слышным на километры вокруг, тоннель Сэмсоновской линии взлетел вверх, пробив кирпичный свод Иннер-серкл и метровый слой грунта, отделявший его от поверхности. Именно в этот момент Джеррарда и его спутников глубоко под землей швырнуло навзничь на рельсы.

Мостовая вдруг стала постепенно, как при замедленной съемке, вспучиваться, а потом лопнула, словно волдырь, и из-под земли к небесам вырвался, как при ядерном взрыве, желто-оранжевый огненный шар. Ударная волна, всколыхнув туман, разорвала его на кривые полосы и понесла сквозь плотные ряды машин.

Движение прекратилось: машины сталкивались, переворачивались, вылетали на тротуары, сбивая пешеходов. Огромный грузовик с прицепом, груженный стальными трубами, развернувшись юзом, сшиб две другие машины, а его кабина, отделившись, перевернулась и съехала в зияющую дыру. Трубы свалились и покатились на онемевшую от ужаса толпу, круша и подминая ее под себя, подобно чудовищному рольгангу.

На линии Иннер-серкл машинист тщетно пытался остановить переполненный состав, мчавшийся в сторону взрыва. Но это ему не удалось, и головной вагон вылетел на участок, лишенный опоры, пошел под уклон и спикировал вниз, на Сэмсоновскую линию. Вагоны смяли друг друга, обратившись в кровавое месиво пополам со стеклом и щепой.

Лопнувшая газовая магистраль, еще недавно замурованная в бетон меж двумя тоннелями, теперь извергала ввысь десятиметровый столб огня. Гигантский факел плясал на обломках вагонов, и высохшая от времени древесина превращала их в кошмарный погребальный костер.

Из желтой мглы показались пронзительные синие «мигалки» полицейских машин, тревожно взвыли сирены карет скорой помощи. В фургонах прибыли люди в форме, которые быстро и умело оттеснили толпу и перекрыли подъезды к району бедствия. Пожарные боролись с пламенем, извергавшимся из кратера.

<...>

Кемптон-стрит к востоку от Эджвар-роуд почти круглосуточно запружена транспортом. По обеим сторонам мостовой теснятся стоянки для легковых автомобилей и грузовиков, ограничивающие движение в каждом направлении до одного-единственного нервозного ряда.

В центре мостовой выделяется островок, который сулит временное спасение пешеходам, пытающимся увернуться от нетерпеливых, раздраженных водителей. На этом островке возвышается еще один островок — торец громадной бетонной трубы, отверстие которой прикрыто литой чугунной решеткой. Здесь на поверхность выходит вентиляционная шахта линии метро Бейкерлоо. Обычно из-под решетки в промозглую атмосферу улицы вырывается устойчивый поток теплого несвежего воздуха с запахом гудрона и хлорки.

В тот момент, когда взорвалась станция Кингз-кросс, Кемптон-стрит была заполнена прохожими. Энергично работая локтями, люди прокладывали себе путь к автобусным остановкам или машинам, притиснутым к счетчикам платных стоянок.

А в шахте, что вела к решетке, беззвучно я неумолимо поднималась к поверхности дурно пахнущая жидкая масса. Она пенилась и росла, росла словно на дрожжах… Каждая ее клетка делилась и распадалась надвое. Две тут же превращались в четыре, четыре — в восемь. Не ведая недостатка в питательных веществах, они бесконечно и неуклонно следовали своей единственной цели — делиться и расти, чтобы снова делиться.

Час за часом, день за днем выходящая на Кемптон-стрит шахта заполнялась вспухающей пеной, которая добралась почти до решетки.

Безвестный прохожий, остановившись на островке посреди улицы, закурил сигарету и бросил спичку. Она провалилась в решетку.

Последовала короткая вспышка, сильный глухой удар, и бетонная шахта раскололась, будто картонка для шляп, разметав незадачливого прохожего в пыль. Чугунная решетка взлетела в воздух, ударилась о тротуар и прокатилась по нему, давя пешеходов, словно обруч дитяти-великана, пока не пробила стену магазина полуфабрикатов и не улеглась на ложе из расплющенных коробок и битого стекла.

В центральной диспетчерской лондонского метро на Кобург-стрит царила паника. Все высшие чиновники собрались здесь в большой овальной комнате, смятенно вглядываясь в схему подземных магистралей.

Дежурные у пультов тщетно пытались помочь поездам, красными точками отмеченным на схеме. Было очевидно, что масштабы катастрофы стремительно разрастаются, угрожая охватить все сто двенадцать километров тоннелей.

Десятки поездов со скрежетом останавливались на перегонах. Орды перепуганных пассажиров совершали вынужденные прогулки, устремляясь по затхлым темным тоннелям к спасительному свету ближайших станций. Все это сопровождалось еще и мелкими взрывами, пожарами, из строя вышли практически почти все провода и кабели. По мере разрушения пластмасс, которое приобретало все больший размах, стройный порядок подземной системы превратился в совершеннейший ералаш. И в конце концов главный инженер системы отдал приказ, единственно возможный в создавшихся обстоятельствах, — закрыть метро.

Над землей, в стылом декабрьском воздухе, навис запах разлагающейся пластмассы. Отвратительный сладковатый запах, подобный запаху гниющего мяса. Он заполнил улицы и дома, мастерские и подвалы.

Огни светофоров погасли, напрочь парализовав движение. На центральной телефонной станции полетела изоляция в главном зале релейных искателей. Разрушение пластмасс не миновало и радиовещание. Из эфира ушли первая, а за ней и четвертая программы. Попробовали ввести дублирующее оборудование, но и оно отказало. На Уордор-стрит вспыхнула газовая магистраль: оказалось, что регуляторы давления герметизированы полипропиленом.

На Грик-стрит на верхнем этаже гравировальной фабрики помещался пластмассовый резервуар с концентрированной азотной кислотой; разложение коснулось и его, он деформировался, лопнул, и поток кислоты хлынул сквозь потолок в расположенную ниже контору. Юные секретарши и клерки с воплями выбегали из помещения, подгоняемые обжигающим дождем, от которого на коже вздувались огромные волдыри.

Распухали и расползались пластмассовые водопроводные трубы, вода затопляла жилые дома, магазины, рестораны.

Темп разрушений неумолимо нарастал, аварии множились. Спустя буквально двое суток центр Лондона превратился в замерзающий содом, лишенный света, отопления и транспорта...

Ваша оценка: None Средний балл: 7.8 / голосов: 42
Комментарии

Благодарю за информацию о данной книге.При случае-почитаю.

У писателя Джеймса Херберта тоже есть занятный фант.триллер "Туман"- в котором Лондон погружается в хаос. Кусочек текста:

"...–Смотрите! – воскликнул Мейсон, указывая на горящие автомобили, сваленные посреди дороги. Из‑за слишком сильного пламени нельзя было сказать, есть ли кто‑нибудь в машинах, но вокруг собралась толпа и молча следила за пожаром. Холмен и Мейсон подъехали поближе. Кровь застыла у них в жилах при виде страшного зрелища. Время от времени один из психов прорывался сквозь толпу и бросался в огонь. Сборище издавало радостные возгласы и умолкало до следующего самопожертвования.

– Нужно остановить их! – крикнул Холмен, будучи не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

– Нет. Мы выполняем приказы, – твердо сказал Мейсон. – Мы не можем и не должны вмешиваться.

Джон знал, что спорить бесполезно. Мейсон прав: они не должны подвергать себя опасности. Они не смогут выполнить задание, если будут останавливаться из‑за каждого происшествия.

– Хорошо, – сказал Холмен, – раз ничем не можем помочь, уедем отсюда поскорее.

– Объедем их, – сказал Мейсон более спокойно. – Возвращайтесь назад, сверните влево и выезжайте на Стренд.

Джон развернул машину и едва не столкнулся с грузовиком, несшимся прямо на костер. Судя по раздавшемуся через мгновение грохоту, грузовик врезался в горящие автомобили. Машина, в которой ехал Джон, была звуконепроницаема, но специальные приборы фиксировали наружные шумы, что было необходимо при плохой видимости.

– Это ужасно, – выдохнул Мейсон.

– Это еще только начало, – жестко сказал Холмен. – Дальше будет хуже.

И он оказался прав. Они ехали мимо горящих зданий, пылающих автомобилей. Явно безумные люди толпами шатались по улицам. Одиночки корчились по углам, озираясь вокруг широкими от страха глазами. Повсюду валялись тела людей, выбросившихся из окон. Раздавались вопли, хохот, пение. Некоторые молились, стоя на коленях. Но попадались люди, ведущие себя совершенно нормально. И это производило самое жуткое впечатление. Люди стояли на автобусных остановках; размахивая зонтами и портфелями, шли бодрым шагом, словно торопились на службу. Они заходили в открытые двери, терпеливо ждали у входа, пока отопрут закрытые конторы и, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, болтали друг с другом, словно был обычный рабочий день. Но в этом‑то и заключалось их безумие.

Стараясь не смотреть по сторонам, Джон ехал по Флит‑стрит. Он едва сдерживал непреодолимое желание остановить машину и помочь хотя бы тем, кто был в наибольшей опасности. Холмен радовался, что им не повстречались дети. Он знал, что не усидит на месте, если увидит попавшего в беду ребенка, и от души надеялся, что туман избавит его от подобной встречи.

Вдруг машину окружила толпа рабочих. Они колотили по дверцам автомобиля, заглядывали в его узкие окна, пытались разбить стекло. Сверху послышался топот ног, словно кто‑то вскочил на крышу машины.

– Черт! Это, должно быть, рабочие типографии, – сказал Мейсон.

– Да. Похоже, ночная смена, – согласился Джон, – но неужели их не предупредили?!

Мейсон пожал плечами и сказал:

– Придется ехать напролом.

Машина закачалась из стороны в сторону.

– Нас хотят перевернуть! – орал Холмен, перекрикивая рев толпы.

– Вперед! – скомандовал Мейсон, вырубая звук. Он не хотел, чтобы Джон слышал вопли, когда придется давить толпу.

Холмен нажал на акселератор. Его огорчала необходимость быть жестоким, но он понимал, что иначе нельзя. Джон вспомнил Уинчестер, и жалости как не бывало. Сейчас он больше тревожился за собственную жизнь.

Машина мчалась вперед. Изумленная толпа бросилась врассыпную. Менее удачливые угодили под колеса. Джон чувствовал, как подпрыгивает машина, наезжая на людей, но продолжал давить на педаль, увеличивая скорость. Холмен старался не думать о жертвах, он внушал себе, что это опасные безумцы, лишенные человеческого облика. Да и времени на раздумья не было.

Избавившись от толпы, они направились к собору Святого Павла. У Холмена дрожали руки. Мейсон заметил это и сказал:

– Отдохните, я сменю вас.

– Не надо. Через минуту буду в порядке. Лучше уж вести машину, чем сидеть и терзаться мыслями. Следите за приборами, чтобы нам не сбиться.

Мейсон ободряюще похлопал Джона по плечу и занялся приборами, потом передал в штаб координаты машины, сообщил о некоторых происшествиях. Туман немного рассеялся. Джон посмотрел на часы и очень удивился, что прошло всего тридцать минут с тех пор, как они выехали из укрытия. Холмену казалось, что их путешествие длится уже не один час.

Мейсону передали, что люди тысячами бегут из города. Полиция и войска окружили Лондон. Они задерживают каждого, кто покидает город, и всех для их же безопасности брали под стражу. Конечно, каждого спасти невозможно, но, к счастью, большинство беженцев было еще в здравом рассудке и добровольно подчинилось властям, надеясь на помощь, когда наступит безумие. С вертолетов‑наблюдателей было видно, что туман сгустился над Темзой, особенно в районе доков неподалеку от Тауэра, после чего начал расползаться. В Лондоне бушевали пожары..."

Немного информации по творчеству писателя

http://www.fantastika3000.ru/authors/h/herbert.j/h...

Скачать "Туман" можно тут http://lib.aldebaran.ru/author/herbert_dzheims/her...

Спасибо, беру на заметку.

Весь мир - дерьмо. Все люди в нем - уроды. Вперед - к победе коммунизма!

Есть ещё вариант на сходную тему-

"Клон". Авторы: Томас Теодор Л., Вильгельм Кейт.

В этой истории случайно возникший в канализации стремительно развивающийся желеобразный организм начал пожирать американский мегаполис.Кусочек текста:

"...Клон распространялся под кварталами города, заполняя собой все

канализационные магистрали и коробки коллекторов. Объем массы клона был

огромен, и вместе с тем получаемое им количество питательных веществ было

сравнительно небольшим, потому что клон мог питать только свои

разраставшиеся отростки. В своем развитии клон прошел стадию, когда он мог

ограничивать себя в поступлении необходимых ему веществ, и сейчас он был

не в состоянии довольствоваться малым.

И вот настал момент, когда внутреннее строение его тканей перестроилось в

соответствии с новыми условиями. В тканях образовался новый по своему

составу икор, который вскоре проник во все клетки ткани клона. Какое-то

время клон оставался почти неподвижным, слегка выступая над срезом десяти

тысяч сливных отверстий раковин. А затем в одно мгновение эта выпуклая

поверхность взорвалась вверх жгутами, которые немедленно приклеились к

потолку помещений. Прикрепившись ко всем поверхностям, где прикоснулись

жгуты, клон сразу пустил в ход свои ферменты.

Для начала жгуты клона выпустили тонкие нити ткани, которые цеплялись за

малейшую неровность поверхности деревянных предметов. Клон извлекал

мельчайшие количества белковых веществ из древесных клеток и тем самым

делал дерево более пористым. Сквозь поры клон погружал нити в глубь

древесной ткани, превращая целлюлозу в крахмал. Затем клон начал

превращать крахмал в сахар и немедленно его поглощать. Толстые жгуты ткани

клона, выброшенные первоначально из сливных отверстий, образовали

настоящую подушку.

Некоторые из этих нитей прикрепились к оштукатуренным стенам, к бетонным

перекрытиям, к камню или кирпичу. И каждый раз нити находили в

поверхностях малейшие трещинки или шероховатости. При помощи кислот,

содержащихся в икоре, а также ферментов клон разлагал углекислый кальций,

превращая его в растворимую соль органического соединения кальция. В

сочетании с сахарами эта соль давала возможность клону развиваться и расти.

Через несколько минут деревянные полы потеряли свою прочность и там, где

они были недостаточно толстыми, рухнули. Оштукатуренные стены начали

прогибаться, и даже бетонные перекрытия стали утоньшаться. Кирпичные стены

с незначительным содержанием углекислого кальция почти не пострадали от

нападения клона, но он с успехом поглощал цемент и бетон, скрепивший между

собой кирпичи, стены становились непрочными и обрушивались.

Эволюция в развитии способностей клона пагубно отразилась на судьбах людей

даже в большей степени, чем на сооружениях.

Новый характер действий клона проявился в зданиях десятка кварталов в

центре города, расположенные вокруг коллекторного сборника системы

канализации, где он впервые появился на свет. Клон был везде: в магазинах,

в помещениях жилых домов, в вестибюлях и прихожих, в аллеях и дворах.

Наибольшее опустошение клон произвел в одном из крупнейших магазинов

города, в универмаге Стэйнвей.

В этот день в магазине была ежегодная распродажа по удешевленным ценам.

Двери магазина открыли в 9 часов 30 минут утра. И даже разнесшийся слух о

появлении клона не уменьшил наплыва покупателей, в основном женщин,

которые поспешили воспользоваться случаем сэкономить. Бойкая торговля шла

на всех десяти этажах. Торговые залы представляли собой настоящее

столпотворение. Люди теснились перед прилавками, выбирая покупки.

Когда клон, словно выброшенный взрывом, взлетел из отверстий труб, прошло

несколько минут, прежде чем люди обратили внимание на грозящую им

опасность и позабыли про покупки.

Клон объявился во всех помещениях магазина. Он без разбора поглощал все:

кожаные изделия, нейлон и людей. Спустя четыре минуты после появления

клона в магазине началась паника, но было уже поздно. Огромные слои клона

покрывали лестницы и стены, прилавки, полы и потолки. Клон проник в

моторный отсек эскалаторного отделения и набросился на изоляцию кабелей, в

результате чего возникло короткое замыкание, и эскалаторы остановились

Короткие замыкания в других помещениях здания привели в действие

автоматические выключатели, которые отключили энергоснабжение. Стали

лифты, погас свет. В полутемных помещениях магазина люди боролись с

клоном, каждой по-своему. Большинством овладела паника..."

РС Читать можно отсюда http://www.2lib.ru/getbook/11044.html

Ого, незнакомо.

Да вижу, под эту тему надо отдельный пост закатать :)

Весь мир - дерьмо. Все люди в нем - уроды. Вперед - к победе коммунизма!

Быстрый вход