Чекмарев Владимир Альбертович - "Африканский Анабазис"

И БЫЛА ВЕЛИКАЯ ИМПЕРИЯ, И БЫЛИ МАЛЕНЬКИЕ ВОЙНЫ, О КОТОРЫХ НИКТО НЕ ЗНАЛ...

Прежде всего об авторе:

Чекмарев Владимир Альбертович родился 20 апреля 1951 года в Москве. Является Президентом Международного Фанклуба А.А. Бушкова "СВАРОГ". Автор учебников по Информатике, Маркетингу и Менеджменту, а также ряда работ по военной истории. Изданы также его книги в жанре альтернативной истории, фантастики и военных приключений. Работает в Веб-дизайн Студии.

Вот его Самиздат

http://artofwar.ru/c/chekmarew_w_a/

А вот его портал

http://www.klybsvarog.ru/

Нужно отметить тот факт, что товарищ Чекмарев - бывалый советский танкист, в годы "холодной войны" побывавший в таких местах, о которых мало кто из соотечественников даже слышал. Чекмарев - член Союза Ветеранов Анголы. Вот и пишет он теперь истории о тех днях боевой славы Советской Империи.

Посовещавшись с автором в личку, получил разрешение выложить на Дэдлэнде некоторые его произведения. Прошу любить и жаловать, но предупреждаю - тексты привел в том виде, в котором они выложены на Самиздате, то есть со всеми орфографическими и пунктуационными ошибками. Надеюсь, на общем впечатлении это не скажется, поскольку рассказы на самом деле доставляют :)

Здесь многое смешано, и география, и время, и написано в форме баек. Но в основе неизвестные войны и операции, которые были в реале.

Интервью с писателем http://army.podfm.ru/66/

Много нам известно про Анголу - и том, как исполняли в Анголе интернациональный долг советские военные? Про Афганистан наше геббельс-ТВ нам все уши прожужжало, а кому-то уже и мозг выело, но помимо Афгана была еще и Ангола - почти в то же самое время и с еще большим пафосом. Были еще и другие маленькие жаркие страны. Да почти вся Африка была наша, что уж скрывать. Но тема это настолько объемная и интересная, что я как-нибудь сделаю по ней подробный мегапост, ну а пока просто отдохнем за приятным чтением.

Предлагаю вниманию "Африканский анабазис".

Союз Ветеранов Анголы www.veteranangola.ru/ рекомендует.

Настоящая романтика есть только в танковых войсках.. Сытое рычание танковых дизелей за несколько минут до рассвета. Под завязку наполненные баки, полные боеукладки, в курсовом и спаренном пулемете заправлены ленты и командир налаживает на башне любимый ДШК, ища взглядом на горизонте наглую муху Алуэтта, которую 12,7 снимет за километр легко.

И уверенность в том, что там за далекими холмами ждет белый город утопающий в зелени, где ждут усталых танкистов девушки, цветы и пиво. И надо только пройти через это плато, усеяв его обугленными скелетами Элефантов и Сарацинов и ведь пройдем, как проходили не раз.

И пусть вместо белого города опять пылающие развалины, вместо девушек снайперы УНИТА а вместо пива пайковый ром панцергренадеров Рауля, но все равно мы опять победили. Броня крепка и танки наши быстры!

ВНИМАНИЕ!

Антисоветчики и читатели с обостренным расовым чутьем дружно идут в баню. Это для тех, кто понимает.

ЕЩЕ ВНИМАНИЕ!

Букафф многа. Читать долго.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

ВМЕСТО ЭПИГРАФА

Сыто дизель рычит, пять минут до рассвета.

Под завязку заполнены баки.

Маслянисто мерцают и выстрела ждут

бронебойные чушки в укладке

Экипаж на готове, механик в седле,

в пулеметы заправлены ленты

Командир за турелью пасет горизонт,

пред атакой бывают моменты

ДШК. Он хорош даже в ближнем бою,

ну а в дальнем король пулеметов

Сколько раз помогали двенадцать и семь,

словно мух отгонять вертолетов

На броне размещается верный десант.

Наконец то! Салют компаньерос!

Сколько славных ребят не вернется назад,

но незыблемы гордость и смелость

Снова бой, снова крошка летит от брони

и пылают вокруг Элефанты

Мы посмотрим где лучше учили войне,

чьих танкистов сильнее таланты

Жалко Буров, их так описал Буссенар,

что неможно считать их врагами

Но присяга велит и Победа летит

над Анголы родными полями

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

Анабазис на фоне Северной Анголы.

(Фантазия на тему Африканских снов I)

«Над Анголой тучи ходят хмуро,

Конго весь тревогою объят,

на широких берегах Замбези,

часовые Родины стоят»

Лейтенант С. Акимов

В середине семидесятых годов Двадцатого века в Африке было весьма не спокойно. В землях Восточнее Замбези, там где Замбия и Конго граничили с Ангольскими провинциями Куандо Кубанго и Максико, жизнь тоже била ключом. В Анголе разгоралась гражданская война. В Зимбабве и Родезии, шла очередная "Чимуренга" (освободительная война) и ее участники периодически отмечались в этих прилегающих к Анголе окрестностях. Помимо отрядов ФНЛА и ополченцев племени баконго Xолдена Роберто, вокруг ошивались и другие всевозможные формирования. И кого там только не было: Отряды племени шона, Ндабанинги Ситхоле и Роберта Мугабе, которые иногда отсиживались тут от Скаутов Селуса; Джошуа Нкомо, командир вооруженных формирований матебелов, который покусывал и шонов и Родезийцев; Спецназ Мобуту; Какие то непонятные группы Иностранного Легиона; Десантники Родезийской Легкой Пехоты; спецгруппы из непонятно кого, обученные в Китае и Северной Корее; Дезертировавшие подразделения всех оттенков; Отряды местной самообороны; просто банды и чуть ли не оставшиеся от прошлых кампаний паракоммандо бельгийского короля ... Короче - салат с озерными грибами.

И в это самое время, в этих самых местах оказалась группа спецов, которых официально там не то что не было, но и быть не могло. Они выполняли специальное задание по доставки важного груза из точки "А" в точку "С". О точке "А" мы по понятным причинам умолчим, точкой "Б" был изначально назначен город Лумбала, но он был захвачен частями очередных сепаратистов, а единственный действующий аэродром был там. Так что новой точкой "Б" стал город Макондо, ну а точкой "С", соответственно город Казомбо.

А ситуация на тот стратегический момент, была следующая... От Макондо до Казомбо можно было доехать по старому португальскому шоссе, но там нас наверняка ждали сюрпризы, в виде застав и засад. Так что пришлось действовать по обстановке, а обстановка складывалась следующим образом... У местных патриотически настроенных пейзан, были взяты взаймы три старых добрых пятьдесятпятки, пара БРДМ и небольшой обоз из заправщика и нескольких грузовиков. Пейзане всеравно собирались делать ноги, а нам работать надо да и три наших «ровера» уже не катили, во всех смыслах.

Итак, наша броне-мото кавалькада бодро двинулась по шоссе, с первейшей задачей, а где же свернуть. Было три пути... Первый по шоссе напрямую, но нас там, как уже намекалось выше, наверняка ждали. Второй путь, несколько длиннее, вел через плохонькие, но все-таки джунгли и там резко падала скорость и опять же повышалась опасность иррегулярных засад. Третий путь, самый длинный вел так сказать по опушке, и тут были сомнения по поводу горючки и моторесурса, так как техника обслуживалась явно в режиме Depois de amanhа что означало "послезавтра". У наших "меньших камарадос" была национальная традиция. Ежели он говоря о сроках того, что он когда ни будь сделает - Amanhа (завтра), то это означает то же что у нас - зайдите через месяц, ну а если вам скажут Depois de amanhа (после завтра), то это однозначно означает после дождичка в четверг. Но у Империи везде были друзья-интернационалисты и один из этих друзей сообщил, что километрах в тридцати от трассы есть старый рудник и заправляет там всем Жозеф Лежамбон или иначе Окорок и у него можно разжиться любой автотехникой и запчастями, но только за деньги или на обмен. Отъем или обман не приветствуются, ибо рудник охраняют ветераны из состава португальских фузилейрос и им подобные. Сам же Жозеф, был Шеф-капралом бригады саперов Французского Иностранного Легиона в отставке, так что ребята там были серьезные. На переговоры пошли капитан Тараканов и старшина Тарасюк. Помимо фамилии капитан имел следующие приметы: он был маленький, шустрый, коренастый и усатый, так что какую кличку он носил пожизненно, догадаетесь сами. Плюс к этому, он обожал носить береты и вдобавок их коллекционировал. Звездой его коллекции, был коричневый берет Родезийского Скаута, взятый в честном бою. В берете и камуфляже, Таракан чрезвычайно походил на ОАСовца с карикатуры КУКРЫНИКСов. Так вот, капитана Таракана послали на переговоры, потому что он был полиглотом и гениально стрелял по македонски. Старшина Тарасюк розумів і розмовляв тільки рідною мовою и еще немного по москальски, но торговаться как он, неумел никто во всем Управлении. "Удивительно изворотливая личность, хорошо хоть что комсомолец", как говорил про него наш замполит. Так что старшина тоже был при деле. База Окорока, поражала воображение, этакий форт из бетона ощетинившийся торчащими из бойниц и машикулей, всевозможными стволами, от эрликонов до ДШК и раритетных MG-131. Перед открытыми воротами стоял хорошо поездивший М-113, как ни странно с ДШК на верхней турели и эмблемой легиона на броне. Сам Окорок, оказался бодрым бородатым крепышом зуавом, с блестящим загорелым черепом и со всеми целыми конечностями, вопреки прозвищу. Через два часа торговли, вскакивания с места и попыток уйти не заключив сделку, консенсус наступил. Три грузовика вместе с грузом перешли в собственность старого Легионера, мы получили три трейлера, старых но на ходу и автоцистерну с соляркой. Тягачи были еще те, на одном из них мы с изумлением увидели полустертую эмблему Африканского корпуса Роммеля. Одно слово Африка...

Но бывали на этом континенте вещи и более странные. Одна "научная" экспедиция, нашла однажды объект похожий то ли на упавший спутник, то ли вообще на спускаемый модуль, из чего то вроде бронзы по виду, но гораздо прочнее. О том что это был объект типа спутника, спец преданный группе поклялся на портрете Челомея. Вообще то они искали космическую железку потенциального противника, и когда нашли этот подарок, решили что это оно и есть. К сожалению, исследовать аппарат не пришлось, так как налетела другая "научная" команда, для разнообразия с М-16 вместо Калашей. Понеся ощутимые потери оба отряда отступили и потом это место так и не нашли, позднее в базах данных по космической технике не нашли ничего даже отдаленно похожего на найденный объект. Или еще случай, когда дозор заблудился в вельде и наткнулся на прекрасно сохранившийся древний город, с непонятной архитектурой. Лейтенант Вахновский, нашел там весьма оригинальный медальон, который через неделю исчез во время грозы, сопровождая исчезновение странными эффектами. Много лет после этого, Борька всеми правдами и неправдами добывал информацию по тому квадрату, из всевозможных источников - от архивов разной степени секретности, до Google нынешних времен, но ничего так и не нашел.

А анабазис наш тем временем продолжался. Так как с горючкой и транспортом все было нормально, мы загнали танки на трейлеры и выбрали длинную дорогу. В километре от форта Жозефа, мы должны были остановиться, чтобы дождаться нашего главного диверсанта капитана Сандро, но он догнал нас на марше, на позаимствованном у легионеров мотоцикле. Судя по его довольной роже, рации у Жозефа больше не было. Уж ежели мы были вынуждены соблюдать радиомолчание, так чем же Шеф-капрал саперов был хуже нас.

Красноватая земля слева и начинающиеся заросли справа, уносились назад и колонна постепенно набирала скорость. БРДМ мелькали впереди, стараясь не уходить из зоны прямой видимости, и как оказалось правильно делали. За поворотом, поперек трассы стояли два бронированных грузовика, ощетинившиеся пулеметами, перед ними праздно ошивался десяток фигур в бурском камуфляже и поголовно с М-16. Но как говорил наш инструктор по огневой, если бронированная машина не танк, то КПВТ на броню наплевать. Наши БРДМки были не просто так, а "Вторые" и вооружение соответствующее. Так что не успели трейлеры, развернуться в положение удобное для ведения из танков огня, как мощно замолотившие КПВТ, смели свинцовой вьюгой нежданное препятствие. До цели было меньше ста метров, так что из людей ни ушел никто, ну а грузовики горели и в них радостно рвались боеприпасы.

Таракан в сердцах промял ударом кулака крыло у тягача. Ну как же, без него случилась перестрелка, а таких вещей капитан не терпел, да еще и пленных нету,.

Мы не стали задерживаться, а то на выстрелы могли появиться нежданные гости и прибавив ходу, пошли курсом на Казомбо. И когда до Замбези уже оставалось всего ничего, мы нарвались на преграду посерьезнее. Три М-47 и два Центуриона непонятной принадлежности, прочно перекрыли дорогу. Разведка обнаружила их издалека и мы смогли сгрузить танки с трейлеров, обратный процесс не представлялся возможным, да и как выяснилось позднее не пригодился. Выскочив из зеленки, три наших машины первым залпом подбили двух сорокседьмых, но у противника оказался грамотный командир и моментально просчитав, что на дальних дистанциях его танкам ловить нечего, попер на сближение которое оказалось отвлекающим маневром. Пока шла танковая дуэль и мы подожгли для разнообразия пару Центурионов, из зарослей фукнули базуки и две пятьдесятпятки перешли в разряд невосполнимых потерь, живых экипажей после таких попаданий не остается. Мы не могли рисковать грузом и поэтому зачистка окружающей местности подзатянулась часа на два, но одного пленного мы взяли. Это был бельгиец-наемник, ветеран колониальных войн и он не сразу, но рассказал кому мы были обязаны такой теплой встречей. Разговорить вражину, помог капитан Тараканов одним из своих методов.

Кстати о его методах... Какое то время назад и немного в других местах, небольшая мангруппа под его командованием, напоролась на заглохший «ровер», в котором ехал Родезийский полковник с адъютантом и водилой. Адъютант схватился за автомат и безвременно усоп, водила-кафр сбежал, а полковник дисциплинированно поднял руки. Вида он был самого Киплинговского, этакий джентльмен несущий бремя белого человека. Он назвал свое имя, звание и личный номер и отказался давать какую либо иную информацию. А ребята, в процессе рейда подстрелили какое то местное парнокопытное и стали разводить костер, дабы уже и обед пора готовить. Наш полиглот Таракан, ни хотя ничего такого, показал на костер и сказал что вот с этим закончим, а там и с тобой разберемся. Бедный колонель решил что костер готовится для него, а учитывая то что он понял с кем имеет дело, каких то сомнений в присутствии у нас гуманизма не было, и он выложил все что знал. Таракан же, естественно сразу же изобразил это своей тонкой психологической игрой и периодически пытался этот метод применять.

Ну а теперь вернемся к нашему бельгийскому пленнику... Он выдал весьма интересную информацию. Оказалось, что по местным долям и весям разнеслась весть, о том что ожидается конвой перевозящий чуть ли не полугодовую добычу алмазов, с каких то законспирированных копей. И их заявленный маршрут как выяснилось, в аккурат совпадал с нынешним нашим, и что бы там кто где не вез, попали под раздачу именно мы. Как говорил, генерал Селезнев - "Когда совпадения становятся закономерностью, надо уходить в параноики"

А что касается нашего анабазиса, то мы доехали до Казомбо и груз доставили куда надо. Правда к финишу, из техники у нас остался один БРДМ и один грузовик. Как говорил Клаузевиц, "...каждая Большая война, состоит из многих маленьких, и не все из них бывают известны истории". Но увы, даже на маленькой и неизвестной войне гибнут люди.

Р.С. Жозефа Лежамбона, прозвали Окороком еще в Легионе, за то что он в один присест смолотил двухкилограммовый оковалок Вестфальской ветчины.

СВИДАНИЕ В СЛЕПУЮ ИЛИ ПРИМЕНЕНИЕ ФАЛЕРИСТИКИ В СПЕЦОПЕРАЦИЯХ

(Фантазия на тему Африканских снов II)

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,

Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,

Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

РЕДЪЯРД КИПЛИНГ

На войне всякое бывает, в том числе и случайности. Лейтенант Акимов на четырех танках, выдвигался к месту прорыва. Времени было в обрез, а обещанная пехота так и не прибыла. И внезапно на дороге, нарисовалась группа местных жителей с калашами и частично в военной форме, из расчета один комплект обмундирования на два с половиной кафра. Особенно экзотически выглядел их предводитель. Помимо дегтяря, на нем была только каска, юбка из какой то травы и богатые украшения в носу. Сережка рявкнул на своих новых комбатантов, показал вякнувшему было что то командиру кулак, после чего похлопал его по плечу и дал закурить. Консенсус был достигнут, десант расселся по броне и пятьдесятпятки взревев всеми своими двумя тысячами лошадок продолжили движение в заданный район. Враг был разбит, победа была за нами, но... Сережкины десантники, оказались представителями противоположной стороны и после боя вернулись к своим. А вы говорите Киплинг...

Они, случайности эти, бывают даже в тылу. В одну жаркую, но зарубежную страну, прибыл проверяющий енерал из Союза. Ему устроили встречу и даже минипарад, в процессе которого сборная парадная рота, печатая шаг пела Катюшу. Енерал для порядку сделал замечание, что мы мол тут не совсем официально, так что пение Советских строевых песен это как бы демаскировка. Лейтенант Сережка Акимов, известный ерник и матерный бард, с невинным лицом поинтересовался у высокого начальства...

- А мол нестроевые песни петь можно ? -

- Можно - рассеянно кивнуло начальство...

Через два года, оный енерал инспектировал личный состав в другой жаркой, но зарубежной стране, причем на другом континенте. И вот стоит его превосходительство во дворе базы, благосклонно рассматривает подаренную ему местную саблю с цацками и тут в ворота въезжает запыленный джип, набитый загорелыми мордами в камуфляже и арафатках, и вот эти самые рожи самозабвенно распевают хором следующий текст - "Мы в город изумрудный, идем дорогой трудной... - и так далее. Генерал роняя на песок матерную пену бросился к наглецам, аж подвывая от злобного усердия и предчувствии раздачи всевозможных карательных мер. И тут наиболее наглая из загорелых морд, сказала

- А это не строевая песня товарищ генерал, и вы ее сами разрешили к исполнению два года назад -

У старшего лейтенанта Акимова, помимо наглости и юмора, была еще очень хорошая память на лица, хотя в наглости и юморе он преуспел гораздо больше. Еще в Училище, его побаивался замполит, особенно после тог как замполитовский перл - "Стыдитесь товарищ курсант - комсомолец, а простудились", Серега запустил в тираж, и пословицы типа - "Комсомолец а кашляешь" или "У хорошего комсомольца насморка не бывает", получили распространения на всех курсах и во всех батальонах.

В другой далекой жаркой стране, Сережка на многие годы получил переходящее красное знамя в номинации - "Большой прикол". А дело было так... К нам приехал лейтенант Поздняков, молодой порученец из Главпура, генеральский сынок в чистом виде. Прозвище получил - Сынуля, и этим было сказано все. Тусовался при штабе, стучал при случае в Центр, а наградной лист на него ушел на боевую награду. Ребятам это резко не понравилось и Серега задумал страшную месть, тем более что один донос был про него и его привычку загадывать антисоветские загадки. Проистек этот донос из следующей ситуации…

Сынуля слышал, что Сережка рассказывает анекдоты "С душком" и пытался его на них развести, старлей был всегда на чеку, но по живости характера не удержался и как то с таинственным видом, сказал Сынуле...

- Леша. Анекдотов не знаю, но знаю загадку. Вот ты знаешь, как расшифровывается аббревиатура КПСС ? -

- Нет - Замирая от предвкушения удачного доноса, буквально пропел Алеша. Серега оглянулся и с таинственным видом, прошептал на ухо стукачку...

- Коммунистическая Партия Советского Союза - и сделав паузу добавил - Вам должно быть стыдно лейтенант Поздняков, коммунист а такого не знаете -

После этого, только ленивый не спрашивал лейтенанта Алексея Позднякова - Как расшифровывается КПСС .

А теперь ближе к мести. У этого Сынули была золотая мечта - переспать с негритянкой и он по пьяни, проболтался об этом Таракану. И уж как только об этом узнал лейтенант Акимов, у него в голове созрел план. Засланец из Центра, для подтверждения приверженности линии Партии, привез с собой коллекцию значков с В.И. Лениным и всем ею хвастался, это его и погубило...

В штабе местных камарадос, работало немало особей африканской национальности женского полу и не все из них отличались молодостью и красотой... Ради справедливости должен отметить, что высокой нравственностью среди них отличались тоже далеко не все. На этом и основывалась операция. .Диспозиция была следующая:

Дурнушке Марии непонятного возраста, была выделена энная сумма и разъяснено, что на нее глазами любви, посмотрел белый мамамуши, но он очень стесняется и весь из себя секретный, так что по этому в комнате, где все будет происходить, должно быть темно и она вообще не должна видеть его лица.

Капитан Тараканов, который ради дела превозмог брезгливость и временно сдружился с Главпуровским Сынулей, проинструктировал пылкого Ромео, что девушка совсем юна и по молодости вельми стеснительная и все будет происходить без света, но по уходу ей надо обязательно подарить значок с образом Вождя, она мол будет в восторге и с гордостью его носить.

Пожилой уборщице Сильвии, был рано утром следующего дня вручен значок, который накануне Сынуля подарил Марии. Старушке было строго наказано, не снимать этот значок весь день и в определенные часы барражировать в строго указанном квадрате, и при виде Сынули радостно ему улыбнуться, сверкая при этом значком, и все это было естественно подкреплено купюрой в 10 бырр.

А потом наступило утро стрелецкой казни... Молодой офицер, жмурясь как сытый и счастливый кот, обожравшийся сметаной умыкнутой им из хозяйского погреба, вышел во двор. Светило солнышко, чирикали попугаи, радостно ползали змеи, умопомрачительно пахли экзотические растения. Низенькая кривоногая старушка с метлой приветливо и подобострастно улыбнулась красавцу в новенькой тропической форме, но увидя его дикий взгляд, на всякий случай сжала метлу покрепче и стала пятится к ближайшим дверям. А Сынуля с ужасом смотрел то на старушку, то на гордо сверкающий октябрятский значок с фасом кудрявого Ильича в отрочестве.

Об этом сексуальном мезальянсе, Сережка рассказал по большому секрету своей пассии, сестре секретарши начальника гарнизона, красавице Марьям. На другой день об этом знал весь город. Старушке Сильвии подняли жалование, а Сынуля окончательно отвратился от коллекционирования значков с изображением Вождя Мирового Пролетариата.

ИНТИМНОЕ СВИДАНИЕ У ПАРОХОДА КАРЛ МАРКС

(Фантазия на тему Африканских снов III)

В болотах Вьетнама, в рощах под Прагой

В джунглях Анголы и в пустыне там где Нил

Ржавеют разбитые Русские танки

И красные звезды у братских могил

Лейтенант С. Акимов

Отступление от вступления. Двадцать лет спустя...

Полковник Вальтер сидел в маленьком плавучем кафе на Савве и маленькими глотками пил Вранац, его самолет из Сурчина улетал через четыре часа и он успевал еще кое с кем здесь встретится. Старый пьяница бесцельно бродивший между столиками, наконец осмелился подойти и к Вальтеру, лицо и особенно глаза которого, не очень располагали к общению. Простите, господин главный. Не угостите ветерана, проскрипел он. Вальтер посмотрел на него, не обещающими ничего хорошего глазами, но зацепившись за ленточку медали "Отличному стрелку", его взгляд смягчился. В кого так хорошо стрелял солдат, спросил он. В тех кто сейчас жирует в нашей Краине, гордо просипел бродяга. А если хотите угостить, старого сержанта, закажите не эту черногорскую бурду а нашу родную Вельямовку. Вальтер кивнул хозяину и когда заветная бутылка оказалась в руках сержанта, было видно что он еле сдерживается, что бы не начать пить из горлышка, но пересилив себя налил вино в бокал и уже оттуда жадно выпил.

Ты старый вояка, выпил сегодня пожалуй больше бутылок чем Партизанских улиц в Белграде, улыбнулся полковник. Зато меньше чем улиц Князя Милоша, нашелся сержант. Заскрипели деревянные мостки и кафе ввалился Капитан Дибич, судя по мощному запаху жженной бумаги, он пришел прямо из подземелий Ташмайдана. Он рухнул на стул, не чинясь схватил бутылку с Вранацем и приник к горлышку. Все полковник, сказал Дибич. Хрен они получат, а не архивы. Можно сматываться. Бродяга понял, что его присутствие больше нежелательно, сгреб бутылку и неуклюже откланиваясь, сказал на прощанье:

- А вы знаете начальники, как раньше называлась эта баржа.... Она называлась Карл Маркс -

И на Вальтера ностальгически пахнуло Африканским зноем

СВИДАНИЕ У ПАРОХОДА КАРЛ МАРКС

Порт как всегда кипел жизнью. Смесь Ангольских, Кубинских и Русских менталитетов, дала на выходе умопомрачительный Большой Бардак и это было очень живописно. Тракторы, тягачи, люди всех цветов кожи, орущие чайки, соответствующий букет запахов и все это под Африканским солнцем. В самой гуще портовых пакгаузов, была незаметная контора, небольшой национализированной транспортной фирмы. Там базировался технический советник или как он сам себя любил называть - Техник-интендант 1 ранга Сыщиков, правда по совместительству он был еще и особистом, но об этом было известно только узкому кругу посвященных. Естественно, вызов к нему ни у кого не вызывал энтузиазма, не вызвал он оного и у меня. Посмотрев на визави пронзительным, как прицел "драгуновки" взглядом, особист начал монолог, периодически впрочем, прерываемый возмущенными воплями моей оскорбленной невинности:

- Вот что старлей. Ты тут крутишь с близняшками из комендатуры. И завтра у вас свидание -

- Это поклеп. Мы общаемся только по работе, а про свидание я ничего не знаю.-

- На свидание тебя пригласит Жозефа. Оно состоится у парохода "Карл Маркс", но Нзинга там тоже будет. Эти телки работают на разведку Роберто и у них приказ похитить тебя. Как ни странно, ты находясь в обществе местных Аид, даже будучи пьяным строго хранишь Государственную тайну. Так что решено тебя выкрасть и устроить экстренное потрошение. Ты можешь конечно отказаться, но нам очень надо взять их главного с поличным, а он обязательно примет участие в акции -

- Слушай. Техник-интендант. А кто будет в прикрытии и поддержке? -

- Только мои -

- Тогда согласен, но свой экипаж я тоже привлеку -

Сыщиков было напрягся, а потом махнул рукой и сказал:

- Экипаж, но не больше. Мои люди закроют кольцо, сразу же после того как ты встретишься со своими телками и их начальником. Главное взять резидента живым, остальные меня не волнуют. Ты понял ? -

- Так точно товарищ Техник-интендант 1 ранга -

Утром следующего дня, Жозефа действительно ангажировала меня на вечер. Она сказала, что камарадо Команданте очень ревнив и поэтому она будет ждать меня на периферии порта, возле парохода Карл Маркс, что у заброшенного пирса. Оттуда на ее джипе, мы поедем в уютное и безопасное место. Бинго! - подумал я, надо готовиться к свиданию.

Эту часть порта, местные называли "Мадейра де Ферро" (Madeira de ferro). Это был гигантский склад металлолома. Тут были контейнеры, автомобили, битая портовая и военная техника, со стороны океана были всевозможные морские обломки и в том числе пароход "Карл Маркс". Около него притулилась ржавая "пятьдесятпятка", из дула ее уныло опущенной пушки, свисали какие-то ржавые же лохмотья. Возле этой композиции я и притулился. Красотки появились минута в минуту. Они весело меня приветствовали... Жозефа жестикулировала "Узи", а Нзинга для разнообразия Смит-Вессоном. А потом на сцену вышел главный герой сегодняшней тусовки. Я с изумлением узнал, таможенного инспектора Карнейро - главного портового идиота. Он прославился тем, что во время ночной выгрузки танков, приставал ко всем с претензиями, что по бумагами тут проходят трактора и это явное несоответствие. Вежливо всех поприветствовав, таможенный барашек объяснил, причем на приличном русском. что я его пленник и должен не сопротивляться, если естественно хочу жить. Я сделал самое грустное из доступных мне выражений лица и промямлил:

- Позвольте с боевым конем попрощаться - и показал на ржавую "пятьдесятпятку". Под изумленными взглядами тройки шпиёнов, я подошел к танку и потрепал его по лобовой броне, и надо сказать результат был ошеломляющим... Башня стала разворачиваться и пушка оказалась направленной прямо на Карнейро, ржавые лохмотья свисающие из пушки зашевелились и потянулись в сторону похитителей. Лязгнул медленно открывающийся люк и оттуда показалось страшное зеленое лицо. Со стороны таможенника раздались характерные звуки и явственно потянуло еще более характерным запахом, с криком - Ньяма - он рухнул на землю в глубоком обмороке. Нзинга оскалилась в недоброй усмешке и вскинула свой магнум, но Жозефа от души вмазала ей по руке своим Узи. И для полного блезира, мощно взревел танковый дизель. А в это время из всех закоулков посыпались люди Сыщикова. Все таки профессионал, он и в Африке профессионал. Завербовать одну из близняшек, против второй... это очень высокий класс. Особист гордо вышел на "сценическую" площадку и спросил нас с Акимовым:

- Ну что танкисты. Никто не обосрался - , но шевелящиеся ржавые щупальца потянулись к нему и Техник-интендант шарахнулся в сторону, потом обалдело уставился на наши хохочущие физиономии, и немного смущенно сказал:

- Да, я вижу что шутка удалась -

Р.С. Сережку Акимова, накануне покусали какие-то местные мошки и он был безжалостно измазан в санчасти зеленкой, отсюда и зеленая морда лица.

Р.Р.С. А "O carneiro" по португальски, означает баран.

Р.Р.Р.С. шевелящиеся ржавые лохмотья, это был плод технического гения старшины Тарасюка и вот немного о его технической гениальности…

ШАМАН ТАРАСЮК

Однажды под танком взорвался управляемый фугас, и в аккурат в районе аккумуляторного лючка, оные аккумуляторы естественно в хлам, а танк без аккумуляторов, ну ни как не хочет заводится. Из другого транспорта были только одинокий AML-60 и ситроеновский пикапчик. Лет через десять после этих событий, один настоящий полковник, у которого недалеко от этих мест заглохла тяжелая самоходка, нашел такой выход... он поставил САУ на скорость, убрал опоры и бабахнул в сторону потенциального противника. САУ завелась на раз. У нас не было ни САУ и полковника, зато у нас были Тараканов и Тарасюк... Они четверть часа что то обсуждали размахивая руками и матеря друг друга, но Таракан вдруг заржал и хлопнув старшину по плечу проорал - "Ну ты шаман, Тарасюк". После этого Тарасюк, немедленно озадачив весь экипаж, стал громоздить за башней, какую-то странную конструкцию, а Таракан выгнав AML на середину дороги, предался ожиданию. Места и времена были достаточно веселые и когда Таракан, меланхолично сидевший на башне броневика, увидел выезжавшую из за поворота, разномастную колонну гражданских легковых авто, то он ни сколько не удивился. А беженцы, это были французские мулаты, увидев усатого офицера в берете, да еще и на французском броневике, пришли в бешенный восторг и запели Марсельезу. Ура ! Свои ! Таракан истово допел вместе с ними Гимн Белль Франс и махнув рукой сделавшему стойку Тарасюку, пошел вдоль небольшой колонны перегруженной багажом, отдавая один и тот же приказ - "Livrer les accumulateurs". Наши умельцы, быстро соорудили комбинированную аккумуляторную батарею, и родная матчасть благополучно добралась до точки назначения.

Когда один моралист, узнавший об этой истории, спросил изобретателей, мол не жалко ли им было бросать на дороге несчастных беженцев, Тарасюк обиженно ответил - "Но я же им оставил аккумуляторы на двух машинах".

Прямо вспоминается эпизод из Джек Лондона, где герой говорит, в ответ на похожее обвинение - "Ну я же оставил им жирных собак"

БАНКЕТ НА ПРАТТЕРЕ С ПРЕКРАСНОЙ ДАМОЙ

(Фантазия на тему Африканских снов IV)

"А помните была держава,

Шугались ляхи и тевтоны

И всякая пся крев дрожала

Завидев наши батальоны!"

Тимур Шаов

В старинном байзеле в районе Праттера, недалеко от знаменитого колеса обозрения, гуляла странная компания. Официанты уже слегка нервничали, но вовсе не потому что поняли что это русские, и действительно кого сейчас удивишь в Вене русскими. Эта компания вела себя нестандартно для русских туристов, они пили пиво и вели себя не очень громко, одеты были прилично, хотя и разномастно и самое поразительное... у всех были ленты и знаки "Серебряного Креста" Австрийской республики. И тут компания оживилась, грациозно выскочив из фиакра, в байзель вошла красивая женщина в элегантном и очень дорогом деловом костюме и тут случилось еще одна странность... Когда Леди подошла к столу странной компании, все русские встали и не садились, пока дама не присела на поданный официантом стул.

Народ очень обрадовались Эрике, ибо давно уже пора было начинать банкет и пиво уже надоело, вдобавок часть ребят сковывали официальные костюмы. А костюмы были подобраны весьма в своеобразной гамме... Барон, Никита и Борька с Акимом, были в стандартных смокингах, Генка и Сокол в деловых костюмах, Тарасюк облачил свои короткие телеса, в белую тройку от Версаче. Ну а Таракан и Арканя переплюнули всех, они гордо сверкали малиновыми пиджаками, черными рубашками и зелеными бабочками в белый горошек. Когда жена Президента Австрии, увидела эту живописную троицу цвета Австрийского флага, она чуть не вскрикнула, но воспитание и опыт все-таки взяли свое, и она сделала вид что закашлялась. Да-а-а, наша компания была экзотической не только по одежде но и воощще... Борька был Аглицким банкиром, Аким Питерским издателем, Никита тенором в Ля Скала, Барон владел какой-то фирмой в Калифорнии, Тарасюк, по его словам поставлял кофе из Украины в Рио, что исходя и его личности не казалось шуткой, Генка и Сокол выпускали модный журнал одновременно в Москве и тут в Вене, ну а Таракан и Арканя гм..., были представителями теневой экономики, в одном не маленьком Российском городе. Таракан жаловался потом, что когда он сначала честно открыл фирму - стали давить бандюки. Создал охранную контору - стали давить менты. Вспомнил старую истину, о том что если надо с чем то бороться, то надо это сначала возглавить, и после этого все пошло нормально.

Вобщем, как перефразировал Жванецкого Барон - "Видно что то не так, было у нас в Военных училищах". Банкет завертелся по нарастающей. На столе появилось шампанское, господа офицеры чинно и по очереди танцевали с Эрикой, а когда она перецеловав всех и всплакнув на последок вышла к ожидавшему ее мужу, для сопровождения оным домой, то начался настоящий Русский банкет. На столе наконец появилась водка... И сквозь веселье и тосты, вспомнилось то, что лет двадцать назад создало эту ситуацию.

Сэр Эдмунд Чарлз Ричард Смайт, пятый граф Гетиленд был в плену у немцев четыре раза. Первый раз в мае1940 года во Франции. Будучи на рекогносцировке, попался патрулю Вермахта, но был освобожден через несколько часов танкистами полковника Де Голля. В декабре 1941 под Бенгази, его захватила батальонная разведка одной из частей Роммеля, но через неделю Бенгази пал и Смайт опять получил свободу. В феврале 1943 его машина заблудилась в песках и снова Сэр Эдмунд попался в силки солдат Лиса пустыни, был отправлен ими в Тобрук и только в мае 1943 снова получил свободу. В 1945 году, в начале января

Капитан Смайт оказался последним пленным которого взяли немцы во время Арденской операции, ему очень повезло что на штаб полка Вермахта, где его допрашивали, напали польские коммандос. Учитывая то, что в Британской армии плен не является преступлением, Смайт даже имел некоторый карьерный рост, чему конечно способствовали родственные связи в Лондонском истеблишменте.

После войны, майору Смайту предложили работать в Британской военной администрации в Германии, но он отказался. Немцы, причем в любой форме очень сильно действовали ему на психику. Приехав через десять лет после войны в Берлин, Смайт увидев солдат ННА ГДР в такой знакомой до дрожи форме, полностью потерял над собой контроль и сказавшись больным, срочно улетел в Лондон. И вот, ответственный сотрудник Форин Офиса, был отправлен в Африку с важной миссией. В Тунисе, недалеко от Гадамеса, нашли останки Британских военнослужащих времен Второй Мировой войны и в комиссию нужно было включить Британского дипломата, Смайту как раз нужна была какая-нибудь успешная и значительная поездка, ибо близились награждения и для получения какого-нибудь ордена, новые заслуги были необходимы. В экспедицию, помимо охраны и военного патруля, вошла девушка-переводчица из Миссии ООН, очаровательная австрийка Эрика Инкварт. Колонна из четырех «роверов», попала в песчаную бурю и машина, где были Эрика, Смайт и водитель осталась в одиночестве. Учитывая что единственный компас сломался, ООНовский экипаж, покатился совсем в другую сторону. Короче, когда кончился бензин, на горизонте показался оазис. Водитель остался у машины, а Эрика и Смайт пошли за помощью. Чем ближе они подходили к оазису, тем тревожнее становилось у Смайта на душе. Дежавю, услужливо показывало картины тридцатилетней давности и не самые благостные. Тогда ведь он тоже заблудился в пустыне, а что из этого тогда вышло... Вот девушка и дипломат почти вплотную подошли к Оазису и им показалось, что звучит какая то музыка, эта музыка звучала все громче и вместе с ней стали слышны слова какой то смутно знакомой песни. ПЕСНЯ БЫЛА НА НЕМЕЦКОМ ! Как только Смайт понял это, колени его ослабели. На пятачке среди пальм, был какой-то непонятный бивак, состоящий из пары палаток и неизвестного сооружения, напоминающего вход то ли в ДОТ, то ли в бункер. Возле распахнутого входа в бункер, орал патефон и люди в немецких тропических касках и песочного цвета кителях Роммелевского покроя, самозабвенно распевали слова: "Вир Альтер аффен - ист вундерваффен", дирижируя маузеровскими карабинами 98К. А когда один из них, самый большой и страшный бедуин, помахивая карабином как тросточкой, направился к парочке путешественников. У Смайта закружилась голова и пробормотав, Нихт Шиссен их бин капитулирен, он рухнул на землю.

Мужик с девицей появились очень не вовремя. Стоило хранить радиомолчание, что бы засветиться в последний момент. На такие случаи была четкая инструкция, и следовать ей не очень хотелось. Но судьба распорядилась по своему... Со стороны «ровера» послышалась стрельба, в бинокль было видно как замелькали вокруг машины вооруженные фигуры, тело шофера безжалостно выкинутое на песок, валялось изломанной куклой и два джипа набитые инсургентами двинулись к оазису. Президент Боургиба, навел в стране порядок, но в этих местах еще сохранились некоторые вооруженные формирования и у правительства руки до них пока не доходили. А джипы тем временем приближались и их турельные пулеметы, бдительно смотрели на оазис, но для нас это было слишком просто. Как один хлестнули четыре выстрела, оба водителя и пулеметчики отправились к Аллаху, а потом начался элементарный тир с подарками... выстрел - попадание, выстрел - попадание. После первого залпа, прошло восемь минут и от противника осталась только матчасть. Но почивать на лаврах было некогда. Это была явно разведка какой то большой банды, уходящей за границу и надо было делать ноги.

Наших гостей, спас Арканя. Между прочим, это именно он ввел в бессознательность гордого Бритта. Типаж надо сказать, весьма своеобразный. Представьте бегемота вставшего на задние лапы, с физиономией Шрека. И не смотря на устрашающую внешность, Арканя был добрейшей души человек и большой интеллектуал (для офицера естественно). Дома у него была прекрасная библиотека европейских поэтов Эпохи Возрождения, огромный шоколадный "Британец" с вреднейшим характером, по кличке Чосер, тетушка с повадками классной дамы и два холодильника. Любовь Аркани к поэзии была загадкой для всех, но на девушек декламация стихов на итальянском, действовала как форма Африканского корпуса на Сэра Смайта, они закатывали глаза и слабели в коленках. Чосер, имел точку дислокации на шкафу в прихожей, откуда любил неожиданно спрыгивать на гостей. На вопрос - "В кого он у тебя такой?" Арканя обычно отвечал - "А в окружающих". Ну а два холодильника, что по Советским временам было такой же роскошью, как два больших телевизора, это была дань главной слабости нашего друга - чревоугодию. Так вот, после того как Смайт пришел в себя, Арканя представился польским этнографом, а нас определил как польских же геологов. Ну а про наш антураж он рассказал почти правду. Мол заблудились и отстали от партии. Машину послали на поиски. А склад с немецкой амуницией нашли здесь случайно и решили позабавиться. Ну а после того, как он прочитал Эрике несколько строф из Франкфуртера, лед недоверия растаял полностью.

А истинное положение вещей было следующим... В этот оазис мы попали не случайно и ждали здесь транспорт, что бы по обыкновению сопроводить его по назначению. Склад с немецкими тряпками и железками нашли случайно и стали дурачится, но тихо. Когда же увидели гостей, решили применить пятую позицию маскировки, то есть часть засады демонстрирует бурную деятельность и раздолбайство, а основной состав ждет когда надо нанести удар. Подобный случай описывал в своих мемуарах один подпольщик. Там гестаповцы захватили явку и устроили там засаду. На явке был патефон с советскими пластинками, а в сенях стояла, ну очень большая емкость с буряковым напием. В сенях же, мирно лежала в углу в грубом мешке рация "Северок" , присыпанная мороженым Буряком. Рацию немцы как раз не заметили и им даже в голову не пришло, что кто то будет хранить рацию в сенях да еще и в мешке. Но на самогонку фашисты глаз положили. Для маскировки они стали крутить на патефоне пластинки с советскими песнями, особенно им пришлась по душе Катюша. Потом естественно пришлось выпить, потом еще немного, а потом гестаповцам пришла в голову гениальная идея... Если они будут петь вместе с патефоном, то партизанен поймут что тут свои и придут прямо в ловушку. Вобщем, когда партизанский разведчик подошел к дому, то из ярко освещенных окон под патефон и ядреный запах самогонки, неслись бессмертные слова Михаила Васильевича Исаковского : - Райсцвьетали яблёки и грьйюши, пойплильи тумьяны найд рекьёй... - Подпольщик тихонько проник в сени, забрал рацию и скрылся в темноте... Это я рассказываю к тому, что на складе имелось и некоторое количество старых армейских пайков Вермахта, на хлеб и шнапс входившие в них, годы не подействовали совершенно. Так что возможность пошуметь мы встретили с редким энтузиазмом, и неофициальный гимн Фольксштурма распевали от души. Кто не знает - "Вир Альтер аффен - ист вундерваффен", означает в переводе - "Мы старые обезьяны - и есть Чудо Оружие". Эту песню несчастные фолькштурмисты 1945 года, напевали на мотив "Дойче зольдатен". Песенка была из коллекции Барона, который в порядке хобби. интересовался фольклором Третьего Рейха. Итак, мы и гости погрузились в джипы, один из которых для разнообразия оказался Доджем 3\4 и тронулись на встречу ожидаемому транспорту. Погоня конечно же не заставила себя ждать. Когда мы ликвидировали, второй за три часа патруль, у нас возникли вопросы к третьему и одного из преследующих пришлось взять в плен и по быстрому разговорить (Смайт и Эрика были в передней машине и этого не видели). Выяснилось, что у оазиса мы шлепнули какого то ихнего ходжу, и теперь нам был объявлен газават.

Когда мы объяснили Смайту, что среди покаранных нами убийц его водителя был некий религиозный полевой чин, и это теперь создает нам всем определенные трудности, то воспрянувший и никого больше (кроме Аркани) не боявшийся Сэр Смайт, заявил - что мы действовали в пределах необходимой обороны. И больше того, защита чиновников Форин Офиса ее Величества и ООН, является святой обязанностью любого цивилизованного человека, пусть даже он и поляк. А Эрика от себя добавила, что мы заслуживаем награды за спасение гражданки Австрийской республики. На счет поляков мы конечно попали. При гостях, приходилось разговаривать с польским акцентом постоянно пшекая, как сломанные сифоны с газировкой. Когда мы наконец встретились с транспортом руководимым Тарасюком, и милейший старшина узнал что отныне и вплоть до особого распоряжения он по национальности польский геолог, то он выдал такую не польскую матерную тираду, что даже полиглот Таракан посмотрел на него с уважением, а Борька с показным испугом сказал - " А я думал, что пан только антисемит", чем заслужил еще некоторых непереводимых идиоматических выражений. Кстати на счет национального вопроса...

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЯМ:

Когда я сейчас наблюдаю всю эту свистопляску с национализмом и ксенофобией, я вспоминаю свою прошлую жизнь. Возможно, я служил не в тех местах и общался не с теми людьми, но не было у нас разделения Граждан СССР на эллинов, римлян и иудеев. Да были шутки, были анекдоты, но того звериного национализма который сейчас проявляется то тут то там не было. Были Наши и остальные. Все! Ну еще, не очень то мы симпатизировали ряду представителей братских освобожденных народов, но не на столько что бы винить их в своих личных бедах.

А сейчас... Русские националисты обвиняют в бедах 150 000 000 жителей России - 3 000 000 евреев. Украинцы в своих проблемах, винят естественно Русских, хотя миллионы Украинцев выживают за счет работы в России. Кавказцы вывозя из России миллиарды долларов, но тем не менее. распинаются в нелюбви к России, Поляки ненавидят Россию за все что у них случилось в Истории, хотя четыре раза прогадили свою страну, исключительно благодаря "мудрости" своих правителей.

Вот что я вам скажу господа патриоты. Нет плохих наций, есть политические аферисты вертящие народами, и тупая масса с радостью позволяющая собой вертеть. Так что работать надо, а не искать виноватых.

И напоследок приведу пример... В одной далекой жаркой стране, во время выполнения задания, был тяжело ранен азербайджанец и его на себе, двадцать километров тащил еврей. Маленькое дополнение... Они оба были Советскими Офицерами !

Ну короче говоря, очередной анабазис закончился успешно. Британца и Австриячку скинули рядом с цивилизованным местом, и последовали дальше уже без них, не привлекая внимания местных властей, что было достаточно легко, ибо было 20 марта - Местный День независимости. Ну а транспорт сопроводили куда следует. Эрика на прощание взяла с Борьки клятву, что пан Борислав с ней обязательно свяжется и что это очень просто. надо только в Венской телефонной книге найти номер Эрики Инкварт.

Прошли десятилетия, все в этом Мире изменилось. Не стало Империи, не стало Управления, не стало подразделения, которого и раньше то официально ни где не было. Борька, живущий к тому времени уже в Лондоне, посмотрел как-то Американскую комедию, в которой на показательных учениях танкисты, что бы скрыть от начальства недостаточный уровень подготовки, заминировали мишени и взрывали их одновременно с выстрелами из танков. Борька аж взвился из за подобного плагиата, так как это Барон с Генкой и Акимом, придумали и разработали эту систему, что бы вытащить однокашника из задницы. Зная, что у Генки в Вене есть филиал, Борис стал искать в телефонной базе Австрийской столицы название журнала и наткнулся на телефон Эрики Инкварт. Ну а потом все завертелось по всевозможным официальным тропам и окончилось награждениями в Вене.

Банкет продолжался и перерастал уже в самую веселую фазу. Кто то заказал ресторанному оркестру играть русскую музыку без перерыва, и после Катюши вдруг послышалась мелодия Варяга. Шум за столом постепенно стих и у всех однополчан, встала перед глазами одна и та же картина...

... И ставший вдруг враждебным Океан. И свинцовые волны, несущие в себе неминуемость. И силуэты чужих кораблей. И мрачный морпех сплюнувший в иллюминатор и объяснивший нам сухопутным, что те разноцветные флажки над вражескими кораблями, означают приказ "приготовить судно к досмотру". И то что все мы знаем, хотя не показываем вида, что сейчас в данную минуту, в каком-то дальнем отсеке или каюте нашего корабля, кто-то из тех кому это поручено, держит палец на кнопке взрывной машинки и ждет неизбежного. И вдруг грозные фрегаты врага отворачивают, дают полный ход и поджав хвосты уходят в сторону... А мы, вопреки всем приказам высыпав на палубу, со слезами на глазах и срывая глотки орем "Варяга", а из размытого горизонта надежно и мощно, выдвигаются серые силуэты Имперских кораблей.

Сэр Эдмунд Чарлз Ричард Смайт, пятый граф Гетиленд, получил за героизм при выполнении служебных обязанностей Знак Ордена Британской Империи, вышел в отставку и поселился в своем Валлийском имении. Никогда больше он не ездил за границу. Его, периодически приглашали на официальные мероприятия в посольства различных государств, но в посольство Германии он не ездил никогда. И еще в дипломатических кругах обратили внимание на то, что граф стал очень хорошо относиться к полякам, правда считал что они несколько невоздержанны в еде. Если бы Сэра Смайта попросили описать типичного поляка, то он изобразил бы Арканю, который сидел на капоте Доджа, обжираясь вареными курами числом две штуки.

Наполеон Третий, Змей Горыныч, Старшина Тарасюк и другие жители Земли.

(Фантазия на тему Африканских снов V)

Зачем учили нас летать

На поршневой унылой тяге

Не доросли ведь до небес

Мы сухопутные бродяги

Нам ближе дизель и броня

Чем весь эфир высотных ветров

Не нужен в танке парашют

Считают клиренс в сантиметрах

Любого ероплана нам ,

Милей засада в капонире

Так нет, подняли в небеса

И вот висишь как муха в тире

Ода Старшего лейтенанта С. Акимова на

занятия по пилотированию самолета Ли-2.

Нет ничего хуже, чем отвлекать на себя противника. Оторваться нельзя, разгромить тоже нельзя, ну и попадаться тем более нельзя. Как говорил на лекции по одному известному, но не поименованному предмету, полковник Терешкин - "... в этом варианте операции прикрытия, необходимо постоянно обозначать свое присутствие, постоянно сохраняя у противника ощущение, что он вот-вот вас обнаружит...". Этот заштатный городок нельзя было назвать даже дырой. Хотя две достопримечательности у него были - аэродром и памятник Наполеону III. Теперь появилась и третья, очередной беглый кандидат в президенты со своей бандой, занявший половину городка. Другую половину, что характерно, держали силы преданные легитимному главе государства. А вокруг города по обыкновению кишели всевозможные формирования, ловившие свой бутерброд с икрой в мутной воде Гражданской войны. В этой ситуации, мы должны были строго по графику, устраивать в определенных местах отвлекуху, что бы кому то было легче работать.

Тарасюк крутился вокруг Командира и преданно заглядывал ему в глаза, но в ответ слышал только короткие матерные тирады. Таракан предусмотрительно ускользнул на наблюдательный пункт и утащил с собой честного Арканю, а старшина остался крайним. Троица веселых соратников, намедни несколько переусердствовала. Барон приказал им пошуметь на шоссе N17. По дороге Тарасюк где то надыбал пару шишариков, набитых комплектами к "Змеям Горынычам", а скомплектовать и запустить все это, для Русских умельцев было пару пустяков. Так что когда батальон Леопардоголовых, вылез из грузовиков по поводу оправиться и закурить, на несчастных гвардейцев обрушились ревущие огненные монстры, пуляющие в стороны отрывающимися на лету маршевыми ракетами. И когда все это стало взрываться уже на земле, то уцелевшие преторианцы дали третью космическую в направлении всех сторон света. Слухи которые пошли об этом "шуме", настолько накалили обстановку, что часовые любых формирований открывали теперь огонь на любой шорох, даже днем. А тут подошло время, отходить в заданный район, естественно предварительно еще раз слегка шумнув напоследок... На задание естественно направили штрафника Тарасюка. Нужно было устроить взрыв перед зданием местной комендатуры, без жертв, но что бы у местных альгвазилов не было даже мысли о погоне за нашими подопечными. Все были готовы к маршу и ждали только Тарасюка. В центре города, что то не тихо бабахнуло, началась паническая стрельба распространившаяся по всему населенному пункту и через пять минут к заколоченному и полусгоревшему складу, служившему нам убежищем, ревя изношенным движком подкатил старенький ситроен с Тарасюком, загримированным под типичного банту. Доложив о выполнении задания, старшина присоединился к сборам нашей маленькой армии, проявляя нарочитый энтузиазм, причем стараясь держаться подальше от командира. Жертвой подрывника Тарасюка, стал памятник Наполеону III, чудом сохранившийся на главной площади. Место было выбрано удачно и помимо близости комендатуры и прочих присутствий, паники прибавляла абсолютная непонятность данной акции, и действительно ... кому нужен чугунный Шарль Луи Наполеон Бонапарт и тем более кому нужно было его взрывать. Потом ситуация весьма осложниться, но об этом позже.

А пока о талантах старшины Тарасюка, как сапера. О том что наш старшина, що не обміняє, то надкусить, а потім все одно обміняє, уже было поведано выше, но сейчас разговор идет о его саперных навыках. Тарасюк был ассом взрывного дела. Был случай, когда в рамках строительства Социализма, в одной отдельно взятой, но далекой стране, надо было выполнить три задачи в одном флаконе: Не допустить переброски резервов, вывести из строя подвижной состав и перерезать единственную "железку" в данной местности. Тарасюк взял на себя техническую сторону операции и блестяще ее обеспечил. Из алюминиевых кастрюль, ржавой окалины и еще ряда ингредиентов, он сделал несколько термитных мин виде кусков угля и подкинул их в тендер одного из двух имеющихся в местном депо паровозов, причем в цистерне заминированного паровоза, он разместил пластиковые емкости с бензином, закупоренные кусками льда, добытыми в холодильнике вокзального ресторанчика. На втором паровозе, с прицепленной парой вагонов, отряд местных товарищей и братские мы, проследовали до моста над ущельем, который Тарасюк заминировал уже обычной взрывчаткой. Когда погоня на всех парах приблизилась и мы до конца насладилась очень эффектным взрывом локомотива, старшина поднял на воздух мост с последним в этой местности паровозом. В результате, прислужники мирового империализма были лишены маневра и блокированы, а наши естественно победили. Вообще надо отдать должное Империалистам, у них было чему поучится. Например упрощенным системам обучения, специалистов по ряду ВУС. И действительно, зачем скажем летчику знать устройство движка до винтика. Если самолет собьют, то он его всеравно не починит, а тратить сотни часов на не нужные знания, явно не функционально. Наш генерал был в большой дружбе с соседним генералом летуном и за ящик коньяку, сподобил его провести для ряда наших курсантов, экспресс курс занятий по летной подготовке. Двадцать взлетов и посадок на Ли-2 и никаких изучений матчасти, только грубый пилотаж. И ведь пригодилось...

Был получен сигнал о том, что операцию прикрытия можно сворачивать. Тарасюк предложил несколько неожиданное направление отхода и Барон прикинув, что для противника оно будет тем более неожиданным, согласился. Проехав через сожженный поселок два Ситроена с группой, выехали на довольно обширное поле, на краю которого стояло нечто вроде ангара. Тарасюк с Арканей и еще двумя ребятами, открыли ворота и всеобщему взору предстал старый добрый Дуглас, что в переводе на родную мову, означает - Ли-2. Где старшина его надыбал, спрашивать было бессмысленно, но судя по эмблемам республики, это был сгоревший месяц назад личный самолет местного президента. Взлет прошел весьма удачно, то есть ни во что не врезались, Аким благодушно разорялся на тему отсутствия ПВО в данной местности, а Таракан мучил рацию на предмет приема местных и не очень новостей. Внезапно он прижал к ушам наушники и его обычно бесстрастное лицо, стало выражать всевозможные эмоции. Замахав руками, Таракан стал с голоса переводить сообщение правительственной радиостанции. Сообщение гласило, что в городе Нола, неизвестная право-левацкая группировка уже несколько месяцев проводит политику террора и дестабилизации, и в качестве апофеоза своей деятельности, похитила секретаря посольства одной из европейских держав и взорвала памятник Императору Наполеону III , оставив на пьедестале разрушенного раритета, удивительную по цинизму надпись - Vive le general Galliffet ! Des aristocrates pour la pique ! - , учитывая что эту фразу Таракан прочитал по французски, первым начал хохотать Арканя, ну а после перевода хохотали все кроме Тарасюка. А когда Арканя давясь от хохота, сообщил что перед выходом на задание, Тарасюк уточнял у него кто командовал Версальцами и какой был главный лозунг у французских революционеров, у народа началась буквально истерика и сам бедный Дуглас, пару раз клюнул носом, потому что у рыдающего от смеха Барона, штурвал ходил в руках ходуном. Лет пять после этого, при каждом удобном случае старшине Тарасюку дарили книжки по истории Французской революции и почему то Гавроша Виктора Гюго.

Vive le general Galliffet ! Des aristocrates pour la pique ! переводится следующим образом - Да здравствует генерал Галифе ! Аристократов на пику !

А посадку произвели только с третьего захода, но даже не сломали шасси.

МИНОМЕТЫ И ДЕВСТВЕННИЦЫ, КАК ЭЛЕМЕНТЫ ЛОГИСТИКИ

(Фантазия на тему Африканских снов VI)

Из миномета можно вести стрельбу как по открытым целям, так и по целям, находящимся за укрытиями. Особенно губителен для противника массированный огонь минометов.

Из инструкции НКО СССР 1943 г.

И опять дорога. Красная земля, красная пыль летящая из под гусениц Мэтлов, из под колес БРДМов и Шишариков, красные от недосыпа глаза, набивший оскомину пейзаж и бессчетные километры позади и что не маловажное впереди. Любая война состоит на девяносто процентов из логистики и тяжелой работы, а сам переход от работы к бою весьма скоротечен и незаметен, и минута там кажется иногда длиннее часа. Так один человек седеет десятилетия, а другой за несколько секунд.

Так же случилось и сейчас. Залп из зарослей, наш ответный огонь, вовремя развернутые Акимом минометы, который очень удачно накрыли ядро готовящегося к атаке отряда инсургентов, имитация контратаки, еще три залпа 82- миллиметровых мин и все в шоколаде. На все про все ушло двадцать две минуты. В данном случае все решили минометы и заслуга в этом целиком принадлежала одному пожилому артиллерийскому капитану. Капитан этот, был из племени «вечных капитанов», у него было среднее военное образование и в армии он держался только потому, что когда то воевал вместе с нашим генералом. Капитан был энтузиастом минометной стрельбы и искренне ненавидел современную методику обучения. Он разработал свою систему, благодаря которой за две недели можно было гарантированно обучить минометные расчеты.

Генерал позволил ему экспериментировать, но только с добровольцами и в добровольцы попал наш взвод. Мы самоназвались "Отдельной Гвардейской минометной батареей имени Капитана Блинова" и пошла работа. Ребята загорелись идеей капитана и не жалели сил и личного времени. Мы очень старались, но профессиональные артиллеристы относились к нашей программе скептически, и когда нас возили на полигон минометной учебки, все местные бомбометчики, смотрели на нас с иронией смешанной с презрением. Тем не менее, когда нашу «молодую» батарею выставили на показательные стрельбы, в соперники нам на всякий случай выделили, сержантскую учебную батарею, но мы всеравно умыли их и по времени развертывания батареи и по меткости и по скорострельности. Капитана после этого быстренько уволили из войск, и действительно... Ведь не может какой-то капитанишка, быть умнее кучи генералов из ГАУ. А Аким после этого влюбился в минометы, и при каждом удобном случае, с наслаждением и мастерски стрелял из этого вида оружия. Каждый раз, накануне его Дня рождения, а так же других праздников (включая Восьмое марта), кто ни будь к месту и без оного, обязательно заявлял - "А Акиму подарим миномет".

Но вернемся к нашему бою. Подсчитанные потери были небольшими по количеству, но невосполнимыми по качеству... Погибли все три местных проводника и это очень осложняло наше дальнейшее путешествие. Местность эта, сейчас весьма малонаселенная, когда-то кишела рудознатцами и прочими шахтерами, но ввиду войн и революций, многие населенные пункты опустели. Белые уехали в Европу, местные рабочие расползлись по родным стойбищам и в результате тут остались только десятки брошенных поселков, сотни километров, неуказанных на картах дорог, некоторое количество местного коренного населения и энное количество мелких вооруженных формирований различных оттенков. А колонна должна была прибыть точно в срок, в расположение некоего царька, выбравшего путь построения Социализма и ехали мы естественно не пустыми. На старой Португальской карте, километрах в 20 от места нашей дислокации, была обозначена большая деревня, бывшая по совместительству столицей какого-то племени народности овимбунду. Туда поехала делегация (она же передовой дозор) на шишарике и БРДМе, в переводчиках там был Таракан, командовал естественно Барон, для торга по цене услуг был привлечен Старшина Тарасюк, а на случай проведения дипломатии канонерок взяли Акима и Арканю. Как сказал Борька, раздосадованный что мы едем без него - "Выбор состава Мирной делегации ясен, Акима взяли за то что он лучше всех стреляет из миномета, а Арканю потому-то он самый красивый". По дороге, пару раз нас обстреливали, так что скорость держали максимально возможную и тут впереди показался достаточно приличный мост, через небольшую речушку и все бы хорошо, но... На мосту находился местный пейзанин с чем-то вроде коровы. Домашнее животное и его верный хозяин, находились примерно по середине моста и учитывая нашу скорость деваться ему было некуда. И тут африканский колхозник стал выталкивать несчастную животину с моста прямо в речку, а потом прыгнул за ней и сам. Когда мы проезжали мимо плавающих в мутно-бурой воде местных обитателей, Таракан проворчал - " Герасим. Блин ", а Аким пафосно произнес - "Да не доставайся же ты никому".

Переговоры протекали в классическом стиле. Вождь, очень похожий на актера Омара Шарифа, намазанного гуталином, запросил за предоставление проводников, больше чем было у нас в караване грузов и техники. Тарасюк предложил два пустых магазина к Калашу и пять древних трехзарядных француженок, модели Лебель-Бертье. Вождь почувствовал родственную душу и самозабвенно предался торгу. Высокие договаривающиеся стороны перемежая лесть и оскорбления медленно но верно продвигались к консенсусу, но тут все чуть не испортил Таракан. Он решил, что пора выпускать Арканю. Лейтенанту самому надоело сидеть под брезентом и он с грацией бегемота, прошедшего школу молодого бойца в ВДВ, выпрыгнул из коробочки через верх, вызвав своим появлением панику у всех селян, кроме вождя. Местная реинкарнация Омара Шарифа, пришла в невообразимое возбуждение и выдала длиннейшую фразу, сопровождаемую улыбками и прочими выражениями положительных эмоций. Таракан внезапно стал заваливаться на бок и со стоном рухнул на землю. Мы схватились за автоматы, подозревая что капитана угостили отравленной стрелой, но оказалось что это не действие яда, а приступ смеха. Вытирая слезы Таракан перевел нам, что вождь дает трех проводников, пять связок вяленого мяса, тяжелый пулемет с тремя БК, своего домашнего броненосца и четырех девственниц... и все это за Арканю. Несколько минут большинство нашей команды было абсолютно не боеспособно, ибо трудно воевать рыдая и корчась от смеха. Не смеялся только Тарасюк. По его расстроенному лицу было видно, что дай ему волю, то за такой востребованный товар как Арканя, он пустил бы по миру все это племя, но старшина знал что командир вряд ли на это пойдет, о чем и загрустил. Торг все равно, рано или поздно закончился, и старшина страшно отомстил капитану Тараканову. Тарасюк коварно согласился на то, что бы любимый берет Таракана, перешел во владение младшей жены вождя. До самого нашего отъезда, вождь не терял надежды и напоследок попросил передать Аркане, что если он останется, то будет назначен военным вождем и получит пятерых жен и отдельный кораль, но к грусти вождя. Советико офицеро - облико морале! Барон, который по живости характера и гипертрофированному чувству юмора, таких подстав не пропускал из принципа, пробормотал как будто в сторону:

- Совсем озверел Черный Абдула. Мало ему четырех девственниц, так ему еще и пять жен подавай. Все парторгу расскажу -

Итак наша колонна двинулась дальше, и километров через сто между проводниками и Бароном возник спор. Проводник хотел резко отклониться от директрисы, хотя каких то препятствий типа гор, болот, пропастей и взорванных переправ впереди не наблюдалось, но проводники были непреклонны. Это чужая территория, сказали они и каждый кто туда вторгается, подвергается Песка. Что такое Песка они не могли или не хотели объяснять, а ведь в Африке разной жути хватало, и не только человеческой... И те кто не относился к этому серьезно, позднее весьма об этом жалели, если конечно успевали.

Но давать крюка было некогда и мы решили рискнуть. Несколько километров все было спокойно, не считая десятка другого скелетов привязанных к столбам, а потом показалась вполне реальная застава. Дорога пересекала небольшую деревушку, вернее деревушка судя по всему появилась возле дороги, на это указывали ржавые останки заправки и площадь с остатками явно заброшенных прилавков, не заброшенным выглядел только местный аналог лобного места... Десяток низких виселиц, на большинстве из которых пребывали людские тела в разных степенях целости. Судя по всему несчастных, сразу после подвешивания, зверски пытали причем палачи делали длину веревок такой, что бы их жертвы не задыхались сразу. Шишарик с брезентовым кунгом, но открытой кабиной медленно въехал на площадь, а из под навеса самой большой хижины вышла живописная группа. Возглавлял ее здоровенный негр в красной ливрее швейцара на голое тело и засаленной офицерской фуражке. В одной руке он держал саблю, в другой двадцатизарядный бразильский маузер. Его свита была в более менее привычной для здешних мест и данного времени амуниции, кроме двоих мордоворотов... Мало что они были в касках, что даже для кафра было дискомфортно в этом климате, оба этих стражника держали в руках удилища, причем явно от дорогих спиннингов. Сидевший рядом с Тараканом проводник стал пепельным и в ответ на удивленный взгляд Таракана, прохрипел - Песка. В голове у капитана как щелкнуло - Pesca, по португальски означает удочка. Значит несчастных пленников, засекают до смерти удилищами от спиннингов... Интересные обычаи в этих местах, этнографы были бы в восторге. А "шестьдесятшестой" стал вдруг газовать мотором и красномундирнику пришлось подойти поближе. Таракан не выключая ревущего движка выпрыгнул из кабины, что бы услышать всевозможные наглые предложения, типа всем выйти из машины, сложить оружие и тогда их возможно убьют сразу, без подвергания испытанием Пеской. Таракан покладисто кивнул, отдал честь и без всякого перехода вмазал местному командующему в поддых и добавил ребром ладони по уху. Над кузовом шишарика взлетел брезент и короткие очереди Калашей прошили команду экзекуторов, а на площадь уже въезжали бронемашины авангарда, жаждущее поводя стволами пулеметов. За перегазовками шишарика, их появление было для противника полной неожиданностью, как и было изначально задумано.

Типа в красной ливрее звали Мата, и он был местным начальником узурпировавшим власть в целом районе. Ему повезло, что крупные формирования сюда не заходили, основные разборки шли западнее и южнее этих мест, и Мата от безнаказанности закусил удила. Каким то образом, к нему в руки попала заблудившаяся партия товаров для рыболовного магазина и бывший дознаватель DGS, придумал изощренную пытку Пеской. Дальше все было просто... Мату посадили в кабину головной машины и всю дорогу, что мы проделали по району контролируемому его бандой, он был нашим пропуском, а потом мы подарили его на прощание нашим проводникам, было у них в глазах такое желание.

Ну а задание мы выполнили, и дело наше было правым, и враг был разбит, и мы победили. Царек уверовавший в учение Карла Маркса, получил свое оружие и через несколько месяцев благополучно был перекуплен ЦРУ. А у Аркани появилось новое прозвище - Черный Абдулла. И долго еще его донимали вопросами, мол где твои жены.

Жалеет страшно.

ПОДЗЕМНЫЕ И МОРСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ.

(Фантазия на тему Африканских снов VII)

Какой дурак придумал пабы

Да! Тут уют и красота.

Зато здесь нету сушек с солью

И жигулевского пивка

Из оды Старшего лейтенанта Акимова

На посещение Лондонского Паба

Западная Европа загнивала в том году на своем обычном уровне. Чистые улицы, потоки разноцветных неимоверно шикарных, с нашей точки зрения авто, сверкающие витрины магазинов, сотни наименований легких, средних и тяжелых спиртных напитков, веселые и безмятежные лица местного населения. Да-а-а-а... Правильно наше Ленинское ЦК организовало Железный занавес, а то ведь на неокрепшие умы это изобилие могло бы неадекватно подействовать, как и впрочем на окрепшие. Когда инструктор провинциального райкома КПСС, включенная, в зарубежную тургруппу за преданность идеалам, попала во вражеский универсам и увидела местное изобилие, то она уже напряглась, ну а в колбасном отделе у нее началась форменная истерика. Пожилую девушку срочно отправили в Союз, а сопровождающий группу атташе по культуре, объяснил сбежавшемуся персоналу магазина, что данную реакцию у Фрау из России вызвала жалость к местному пролетариату, имевшему столь бедный ассортимент продуктов, в отличие от того чем питаются жители, родного ей поселка Задрюченск.

Группа Южноафриканских биологов, прибывших на международный конгресс, вела себя в магазинах гораздо спокойнее, а их не свойственный для Острова загар не сильно бросался в глаза в столице Содружества. Местные службы имеющие отношение и облеченные доверием, убедились что пятерка буров, не имеет никакого отношения к закупкам оружия, оптовым продажам крюгеррандов и поисках Атомных секретов, и к концу Конференции сняла с них наблюдение, а зря... Как только местные Бонды сняли колпак, великолепная пятерка приступила к выполнению основного задания и отнюдь не для SAS Боты. На самом деле их было семеро, но Барон и Аким действовали отдельно, осуществляя поддержку и отвлекающие маневры. Они числились при Советском павильоне Строительной выставки, младшими демонстраторами и вели себя нарочито глупо и подозрительно. Во время первой рекогносцировки группы, они прямо в рабочих комбинезонах отправились бродить по городу, но с таким подозрительным видом, что за ними увязалась половина местных Джеймс Бондов. Барон и Аким, нагло зашли в садик возле какого-то частного владения и стали подозрительно там барражировать. Когда к ним подошел полисмен и поинтересовался что джентльмены тут делают, Аким вместо того что бы сказать, как было оговорено заранее - Guard of environment (Охрана окружающей среды), залюбовавшись на цветы гордо произнес - Guard of gladioluses, Sir ! (Охрана гладиолусов Сэр !), полисмен отдал честь и удалился почти строевым шагом, (почему Аким сказал именно так, вы поймете немного позже).

Дальше было еще интересней... Согласно плана операции, на банкете у французов, даваемом по поводу Дня Бастилии, нужно было засветить одного латиноса, публично передав ему абсолютно бессмысленную шифровку и этим окончательно замутить местных альгвазилов и спровоцировать их на еще более пристальное внимание к Барону и Акиму. Но получилось как всегда... На приеме у Французов, Барон активно не избегавший фуршета, пригласил на танец улыбнувшуюся ему девушку и с этой секунды они стали центром внимания всей публики. Аким в это время, выполняя все пункты плана подошел к парагвайцу и улыбаясь как удав Каа бандерлогу, подарил латиносу маленькую шоколадку, в которой была заныкана никому не нужная по большому счету шифровка, оной вовсе и не являющейся. На бумажном прямоугольнике размером с визитку, был напечатан один из перлов Акима. Аким получил задание сотворить нечто настолько глубокомысленно-идиотской, что бы свести с ума не меньше дюжины криптографов, и Аким выдал:

Собака охраняла гладиолус

И радостно собаке было жить

Есть в жизни цель, и это превосходно

Давайте с милым гладиолусом дружить

Латинос рассеянно принял презент и когда Аким отошел в сторону, пожал плечами и бросил шоколадку на поднос проходящего мимо официанта. Самое смешное, что никто этих перетрубаций не заметил, все секьюрити и альгвазилы, смотрели на танцующего Барона и дело было вовсе не в его па и не в какой то особенной элегантности и пластичности его партнерши, а в личности молодой Леди. Эта была какая то из дальних родственниц Виндзоров, бывшая тут инкогнито и поэтому вызывавшая всеобщий интерес, и в первую очередь интерес служб имеющих отношение... Надо отметь что Барон, от злости на то что ему не пришлось участвовать в основной части акции, неоднократно был замечен возле будки, где выдавался джин с тоником. После каждого танца он подводил туда свою даму, которая тоже охотно потребляла данный напиток. Финал был типично наш. Влюбленных разлучили общими силами, сотрудники безопасности Альбиона и товарищи в штатском из Советского посольства. Послу в этот же вечер пришла пачка доносов, о неприличном поведении гражданина СССР на международном мероприятии. Единственный посольский чин, который знал о реальной миссии Барона и Акима, на тот момент отсутствовал. Аким притворился собственным дублем и избежал репрессий. А Барона рано утром этапировали в Москву и единственно, что хоть немного его утешало, с пересадкой в Парижском Орли. Так что финал операции прошел без него.

Наблюдаемый «объект» жил в собственном особняке на границе Кенсингтона и Белгравии, но у него была еще одно жилище в Уолтхамстоу, рядом с "Собачьим стадионом" до посещений которого он был большой охотник. Нужные нам бумаги были наверняка в Кенсингтоне. У "объекта" было хобби, некая смесь картографии и археологии и этим он вызвал интерес нашего командования. Мы как раз начали помогать одной стране на жарком побережье и там где началось строительство базы, обнаружились старинные катакомбы, которые хотелось использовать пофункциональнее. Архивы со схемами данных пещер, по ряду причин оказались в собственности "объекта", а по ряду других причин, эта информация должна была срочно изъята и доставлена в известное, но не поименованное место. Итак «Объект» поехал на собачьи бега, прислуга частью получила выходной, а частью поехала с ним. Не растерявший коммунистических идеалов, старый мастер коммунального андеграунда, дал план коммуникаций этого квартала и все пошло по накатанной колее. Викторианская канализация была на столько же чище обычной, насколько натертый паркет бывает чище проселочной дороги. Так что никто даже ни в чем не испачкался. Расписание дежурных обходов у ребят было, проникнуть из коллектора в подвал нужного дома было элементарно, сигнализация в те времена. ставилась исключительно на двери и окна, нужный кабинет и нужный шкаф нашли быстро, и нужные документы изъяли без проблем, но потери тем не менее были. В этом доме тоже обитал Шоколадный Британец, причем с таким же характером как у Арканиного зверя. Когда Таракан выходил из кабинета хозяина дома, с грозного Викторианского шкафа-монстра скользнула массивная тень и молча приземлилась на голову капитана. Генка потом говорил, что такой органичной смеси русского мата и британского кошачьего мява, он не слышал никогда в жизни. Отряд стал отступать к подвальной лестнице, и пока ребята не захлопнули за собой дверь, верное животное беспрестанно их атаковало, пытаясь каждый раз выцелить исключительно Таракана. Уже когда группа быстро продвигалась по тоннелю, Таракан переплюнул Брема выдав новый термин по классу кошачьих - Кошка Баскервиллей, что учитывая его поцарапанное лицо было весьма не осторожно... Ибо когда об этой истории узнал через неделю Барон и увидел еще не зажившие шрамы от кошачьих когтей на лице капитана, он сочувственно похлопал его по плечу и сказал с совершенно серьезным видом – «Ну ты у нас прямо Таракан Баскервиллей».

После ряда путешествий по воде и по воздуху, великолепная семерка прибыла к месту новой дислокации. Многие объекты (на этот раз из бетона, дерева и металла) были почти готовы, но тут пришла беда откуда не ждали. Лояльные к развитому Социализму граждане данной "Жаркой прибрежной страны", видимо для того. что бы строить Социализм было еще интересней, разделились на две партии (назовем их для разнообразия красно-оранжевыми и красно-синими). Эти две партии, обрадованные наличием большого количества техники и вооружений, самозабвенно предались взаимному уничтожению. Мы прибыли непосредственно к началу разгара. К несчастью для всех нас, в местной столице застрял большой дядя из ЦК и его надо было срочно эвакуировать, с ним же хотели бежать руководители одной из новых партий, которые с одной стороны явно проигрывали, но с другой считались легитимными. В центре города бои понемногу затихли, ввиду того что социалистические пейзане, пожгли в процессе Жакерии всю технику друг у друга, а ходить в атаку пешком им почему то не нравилось. Часть порта еще держали верные нам пока красно-синие и там стояло судно, на котором и надо было эвакуировать высоких персон с разным цветом кожи. Подлежащие эвакуации персоны находились в местном то ли Смольном, то ли Зимнем. Когда наша группа туда прибыла, состоялась последняя атака красно-оранжевых. Арканя доблестно вел огонь из ДШК, слегка модернизированного местными умельцами, применяя его как ручник. Дядя из ЦК увидев Арканю с пулеметом, настолько к нему проникся, что возможно даже бы усыновил его, на условии никогда не расставаться. А у нас встала ломом поперек дороги, одна проблема. Фарватер был перекрыт новой береговой батареей состоящей из нескольких автоматических зениток и четырех 122 мм. гаубиц. Пароходу мимо них было не проскользнуть, авиации и тяжелой артиллерии у синих не было, а имеющимися в наличие силами пехоты, батарею было не взять. Так что единственным «Главным калибром» в этих местах, оказалась наша команда. И тут пригодились привезенные нашей группой схемы подземелий. Был найден ход, ведущий прямо из дворца в древние катакомбы под батареей. Там оказывается был когда то форт, построенный на месте еще более древнего укрепления. Вобщем лишнего времени не было и кроме нас решать вопрос опять же было некому. Партийный бонза, рыдая расстался с Арканей и темная прохлада подземелья (как образно выразился Аким), жадно проглотила горстку храбрецов. В большом "предбаннике" самого нижнего дворцового уровня. со стенами вырезанными в белом известняке, был назначен сбор группы. Все были навьючены как лошади, так как Барон приказал помимо взрывчатки, взят побольше патронов, но пришедший последним Тарасюк амуниционно переплюнул всех. Помимо полной выкладки, на нем висел ранцевый огнемет, а в руке он держал чемодан. Общественность разделилась на две части... Одна половины прикидывала на что старшина выменял огнемет, а другая гадала а что у него в чемодане. Основная версия следствия, осталась за Арканей, который вывел объединенный алгоритм. Когда он заявил, что в чемодане колбаса, все замолкли и стали ждать продолжения и он продолжил. А вы слышали что две недели назад пропал арабский скакун из конюшни имама, так его изъял Тарасюк, пустил на колбасу, половину колбасы махнул на огнемет, а другая у него в чемодане. Когда Тарасюк, не обладающий утонченным чувством юмора, обиженно заявил что две недели назад находился, между прочим с частью здесь присутствовавших, на тендере болтавшемся в Аденском заливе, все стали кричать, что они на такие дешёвые отмазки не ловятся, и Старшина попал на пять кило колбасы, но тут раздался грозный рык Барона, и все сразу заткнулись, а старшина рыбкой заскользил на мановение командирского пальца.

Старшина что то долго говорил на ухо командиру, в процессе чего выражение лицо Барона менялось в гамме, от расстрела Тарасюка на месте, миную наряд вне очереди и переходя на представление старшины к ордену Богдана Хмельницкого. Тарасюк торжественно открыл чемодан, который был наполнен не конской колбасой, а черными коробочками. Это был набор новейших американских радиогарнитур, применявшихся только в ЦРУ и охране президента США. Теперь у нас была связь между собой, что в подобных операциях трудно было переоценить, наш щирый чумак как всегда превзошел сам себя. Барон велел всем кроме Тарасюка попрыгать и назначил порядок движения – Авангард - Таракан и Аким, за ними Барон, Арканя, Генка и Сандро, замыкающими Леня-Переводчик с помощником и Тарасюк. И добавил - "Старшина, команда "Ложись" является для тебя командой к ведению огня по готовности, а если в твой бачок с огнесмесью попадет пусть даже и шальная пуля, убью". Леню-Переводчика с помощником, нам практически навязали и кто они такие было понятно, но местные диалекты, в которых путался даже Таракан, они знали, а приказы как известно не обсуждаются. Когда Тарасюк достал гарнитуры, непонятным путем попавшие к нему из багажа непонятных советников штаба оранжевых, переводчик сделал охотничью стойку, но поймав на себе недобрые взгляды Барона и Таракана, шмыгнул носом и обиженно заявил что он не сволочь и все понимает.

Группа уже несколько часов шла по бесконечным тоннелям, которые то пугающе сужались, то раздавались вверх и в ширь, особых приключений пока не было и из живых существ нам встречались только огромные наглые крысы, которые абсолютно нас не боялись, даже тогда когда безутешный Арканя замахивался на них прикладом пулемета. Барон объяснил каким изощренным извращениям подвергнется тот кто выстрелит без команды и Арканя терпел, и продолжал предаваться горю... у него отобрали, так полюбившийся ему ДШК и он теперь был вынужден пробавляться заурядным Дегтярем.

Судя по карте, метров через сто должен был быть большой зал, из которого расходилось несколько ходов, в том числе и нужный нам. Барон назначил там привал, но отдохнуть не пришлось... Нарастающий шум показал, что место бивака уже занято. Двое часовых, так нанюхались какой то дряни, что даже Таракан не смог их разговорить, так что пришлось применить визуальную разведку и оно этого стоило. Наш тоннель выходил в зал почти под потолком и вид открывался от туда более чем живописный. Любимый лозунг мародеров и генералов - "Кому война, а кому мать родна", действовал тут по полной программе. Бандиты, дервиши, дезертиры. маргиналы всех мастей, вся эта накипь Гражданской войны пребывала в деловитом кипении. Где то шел торг, где то дрались, где то разбирали тюки с награбленным, где то предавались наркотической нирване, но в центре зала царил относительный порядок, который охраняло несколько головорезов с новенькими "Али". Сам зал был ярко освещен разномастными электрическими светильниками, к которым тянулась паутина проводов от большого щитка, охраняемого станкачом Виккерса. В центре внимания был экзотический субъект с холеной бородой, который занимался очень важным делом. Перед ним охранники построили пол дюжины женщин, одна из которых была явной европейкой и атаман судя по всему выбирал себе пассию на вечер. Деваться было некуда, мы должны были тут пройти, а время поджимало. Барон шепнул в гарнитуру - "Всем к бою, приготовить ноктовизоры, Арканя и Таракан вырубают электричество, потом начинает Тарасюк. Давайте ребята". Арканя срезал короткой очередью пулеметчиков, а Таракан метнул в сторону электрощита, две гранаты. Взрывы и моментально наступившие темнота и тишина, были прерваны многоголосым гвалтом, и тут бешенной гадюкой зашипел огнемет старшины и вопли ужаса волной понеслись по залу. Паника была упорядоченной, так как публика была тертая и привычная к облавам, так что основная масса бросилась к знакомым выходам, только атаман и его охрана предприняли обратные действия. У них зажглось нечто вроде аварийного освещения из факелов, при котором Атаман, стал рубить своих неудавшихся пассий, устрашающего вида саблей, а охрана попыталась открыть огонь на поражение, но неудачно. Заколотили любимые пушки Барона, две Беретты 93 R. Ударили родные калаши в купе с Арканиным Дегтярем и поле боя осталось за нами. Заложенный камнем ход, в нужное нам ответвление был обнаружен на удивление быстро и саперы Тарасюк и Аким, приступили к своему таинству. И тут за пять минут до взрыва, из темноты вышел Таракан тащивший за руку, давешнюю европейку из гарема Атамана. Она без умолку восславляла Французских героев, в рядах которых видимо оказались все мы. Не успел Барон показать кулак Таракану, как к парочке кинулся помощник Лени-переводчика. Причитая на чистейшем Нью-Йоркском сленге, он кричал что безмерно рад видеть землячку, которую как и его спасли эти благородные французы. Вобщем Леня решил для нас эту проблему, девицу оказавшуюся известной американской журналисткой, в качестве спасителя-провожатого увел на верх Ленин помощник, представившийся ее коллегой. И хорошо, а то жалко бы было девчонку.

Один за другим рвануло три заряда. Один запечатал ход из которого мы вышли, другой открыл нам дальнейший путь, а третий закрыл за нами калитку. В это же время, два оставшихся на ходу и сохранивших часть боеприпасов танка синих, вели по этому району огонь с закрытых позиций, типа для маскировки. Еще через несколько часов стало ясно что, в схему подземелья вкралась ошибка. Мы вышли на необозначенный на плане перекресток, откуда ходы расходились не только в горизонтальные стороны, но и вверх и вниз, а что бы нам не было скучно у стены мирно сидел скелет со старинным, густо инкрустированным серебром и камушками ружьем и целым арсеналом холодного оружия. Тарасюк сразу же прибрал к себе устрашающего вида кинжал и шлем виде куфии. Как говорила одна юная Леди, чем дальше тем страньше и страньше. Разделяться было не функционально и поэтому Барон, выбрав ход ведший в нужном нам направлении дал отмашку - вперед. Ход вел вниз и был достаточно широким, и высоким на всем протяжении. Аким и Леня, с безшумками наготове ушли в передовой дозор, они же и обнаружили очередной сюрприз... Тарасюк метался по коридорам повизгивая и поскуливая от восторга. Бесхозный склад набитый снарядами, шанцевым инструментом и амуницией представлялся ему видимо одним из районов Эдемских садов. Барон мимоходом пожалел его, сказав одну из своих коронных фраз - "Успокойся старшина, все это изобилие для тебя, как чемодан без ручки. Унести тяжело, а бросить жалко". Обнаруженный нами подземный склад, был весьма своеобразным местом. Часть его залов, были чем то вроде древнего храма, посвященному неизвестно кому. На фресках и барельефах были изображении абсолютно непонятные монстры и что характерно, ни одного человека. Двери и перегородки, сделанные судя по всему в начале ХХ века, выделялись абсолютно чужеродными вкраплениями. Везде где можно, были развешены керосиновые фонари и часть из них оказалась в рабочем состоянии. Большая часть склада, была завалена боеприпасами. Там были снаряда к английским пятидюймовым пушкам и 7,71 мм. винтовочные патроны, но нужного в хозяйстве тоже хватало. Не успел Барон удивиться, что никто до сих пор не наложил лапу на это изобилие, как прибежал запыхавшийся Аким и сказал - "Там Арканя себе новые игрушки нашел и еще кое что, но ты командир лучше сам глянь, а то там вообще хрень какая то получается. И там действительно была хрень. В коридоре, в мерцающем свете керосиновых фонарей, стояли два станковых пулемета Виккерса, направленные на в лохмотья расстрелянную деревянную дверь. Из лентоприемников уныло свисали пустые ленты, а пол был усыпан сотнями стреляных пулеметных гильз. Арканя как наседка над цыплятами, кружил вокруг пулеметов, а Тарасюк, Леня и Таракан выжидающе стояли у двери с автоматами наготове. Барон щелкнул предохранителем Береты (у него как у курда, патрон был всегда в стволе) и ударом ноги вынес дверь. За дверью была анфилада из трех комнат... В первых двух, кроме канцелярской мебели и каких то ящиков ничего не было, но зато в третьей вокруг огромного сундука, пребывало в различных позах около дюжины мумий в британской униформе времен Первой Мировой войны. Барон внимательно оглядев зловещий интерьер, скомандовал - "Все назад". А в коридоре он сказал Тарасюку - "Что бы даже близко сюда не подходил" - , И добавил для окружающих - "Вы обратили внимание ребята, что на всех предметах в той комнате присутствует пыль, а сундук как новенький. Не хочу разбираться что там, да и не могу. У нас другое задание" -

Совместными усилиями стали разбираться с картой и Леня-Переводчик, всех удивил сказав что знает где мы находимся. Лет семьдесят назад, Британцы строя форт береговой обороны, наткнулись на старинную крепость с огромными подземельями. Их использовали как склады, а потом во время восстания аборигенов, что-то тут случилось и склады толи взорвали, толи замуровали и больше об этом ничего неизвестно. Но судя по году выпуска боеприпасов и пулеметов, мы находимся именно в помещениях этих складов и над нами казематы старой крепости, а еще выше та самая батарея которую мы должны нейтрализовать. Ход наверх мы нашли только через два часа. В верхних казематах было только пятеро солдат противника, и на них хватило Таракана и Тарасюка, тем более что старшина в ихраме, увенчанном стальной куфийей инкрустированной каменьями, произвел среди защитников батареи фурор. Над казематом была зенитная точка из двух Бофорсов. Она господствовала над главной батареей и это сильно упрощало нашу задачу. Сорокамиллиметровые снаряды смели расчеты батареи стодвадцатидвухмиллиметровок, пребывавшие в нирване и мы, зачистив территорию от неожиданных случайностей, приступили к минированию орудий. Леня-Переводчик связался по рации со штабом и после недолгих переговоров выдал на все окрестности изощреннейшую матерную тираду, в ответ на заинтересованный взгляд Барона, Леня ответил - "Сейчас появится корабль и мы должны его потопить" - и специально для Барона добавил условную фразу, подтверждающую его полномочия.

У Акима был праздник... Сразу после стихов и минометов, старлей больше всего любил артиллерию. Сформировав расчет, он гонял все до седьмого пота. "А вот это прицел ОП4М-45, он специально для стрельбы прямой наводкой" - важно пояснял он, но после рявканья Барона, на тему некоторых Акимовых сексуальных пристрастий, старлей занялся делом. Несколько уцелевших артиллеристов, разагитированных Леней-Переводчиком, позволили создать вполне функциональные расчеты и по крайней мере не отвлекать основных специалистов на подноску боеприпасов и заряжание. Пока Аким определялся с наводчиками и директрисами стрельб, вновь обращенные выносили из блиндажей и раскладывали на брезенте снаряды и гильзы с зарядами. Они уважительно косились на Леню-Переводчика, сидевшего в шезлонге с пулеметом, но до дрожи боялись Тарасюка, так и не сменившего свой экзотический головной убор. Фарватер проходил между берегом и небольшим скалистым островком, что сильно упрощало прицеливание, тем более бить надо было прямой наводкой. Когда появилась цель, все было готово. Вдоль берега полз старенький пароходик, под тысячу регистровых тонн и судя по дыму с трудом выползающему из трубы, с еще более древней чем он машиной. Пароходик судя по всему выдавал все что мог по максимуму и по расчетам Акима, это было шесть с половиной узлов. Короче как говорил старина Джером про одну лошадку - "несчастное животное буквально стлалось по земле, оставляя за флагом всех калек и толстых пожилых дам. Аким еще раз лично навел три орудия, (у четвертой гаубицы снаряд зенитки, очень удачно разбил замок) и приготовился к ведению огня. Гаркнуло первое орудие, давшее небольшой недолет, затем второе вмазало прямо в район форштевня, а третье умудрилось сбить трубу. Весь покрытый возмущенным матом Аким, (ну как же, у него у профи недолет, а у штафирок попадания), скомандовал беглый огонь, а сам стал класть из своего орудия, снаряд за снарядом точно по ватерлинии старого парохода. С пригорка радостно загавкал Бофорс оседланный Бароном и капитанский мостик судна, расцвел букетами разрывов. Несчастный кораблик завилял и его повело прямо к островку. Полыхнули клубы пара и дыма, от прямого попадания в паровую машину и судно беспомощно закачалось на месте. За несколько минут, полсотни снарядов буквально растерзали ветерана морей и поверхности остались только обломки.

Ну а как мы оттуда выбирались, это будет совсем другая история о Маугли.

А над Касамбо опять ракетные дожди…

(Фантазия на тему Африканских снов VIII)

Папа Мюллер совершенно справедливо говорил, что у начальства много свободного времени на фантазии, исключительно ввиду отсутствия у оного конкретной работы. В данном случае продукт фантазий командования, пришлось расхлебывать нам. Проблема заключалась в том, что на берегах Касамбо шла очередная войнушка и у дружественного (на данный момент) Миру Социализма племени, основным доводом королей, была парочка РСЗО ГРАД. А боеприпасы имеют особенность кончаться и причем в самый неподходящий момент. И естественно в том сегменте бассейна Касамбо, не нашли более подходящих перевозчиков, окромя любимых нас. Ну а остальные составляющие ситуации, как говориться – военная тайна. Барон пытался отболтаться, но приказ есть приказ, и короче опять очередной анабазис с элементами логистики. После череды пересадок и погрузок, все устаканилось на борту весьма странного плавсредства.

Судя по всему «Королева Уэйзи», была в юности дебаркадером, потом на нее поставили пару сараев, увенчав один из них капитанским мостиком, а местный аналог Отца Кабани, добавил туда паровую машину с комплексный движителем, в виде двух бортовых и одного кормового колес. Короче «Севрюга» из фильма Волга-Волга, может отдыхать. К этому надо добавить пару дюжин турелей установленных где только можно и оснащенных целым пулеметным винегретом. А когда после погрузки были проведены мероприятия по маскировке, то по Касамбо начал свое путешествие плавучий зеленый остров, ни чем не отличающийся от сотен ему подобных. Командовал самозваной королевой местных весей, мулат с мамашей из племени Лоци, с заурядной внешностью речного пирата, но с экзотическим именем состоящим практически из одних согласных и шипящих. Аким первый назвал его Капитаном Смоллеттом и имя прижилось. Плыть несколько дней притворяясь островом, это достаточно скучно и первое время, рутину хоть немного развеивала история с Соколом, приключившаяся накануне.

Вертушки выкинули нас в дикой куче лье, от того места где застряли грузовики с реактивными снарядами. У летунов свои приколы, и нам от точки высадки пришлось чуть не сутки тащиться по джунглям, до точки рандеву с грузом. И вот на одном из привалов, Сокола укусила какая то местная мошка, причем укусила в самое дорогое для него место и что характерно это была не голова. Старлей по гордости промолчал, а когда у него все распухло разговаривать было уже поздно. Медикаменты были и процесс был остановлен, но сама «гордость» осталась в очень сильно увеличенном объеме. И когда Сокол, в дружественном поселении предался личной гигиене, одна из местных пейзанок обратила внимание на его диспропорции и уже через пол часа все местное женское население, бурно описывало друг другу, какой однако о-го-го Магуга у белого Мбваны. Местный вождь ужом вился вокруг командира, выясняя останемся ли мы на ночь или на две, и когда Барон решил заподозрить старосту в шпионаже и от греха подальше пристрелить, то оный смотря снизу вверх, печально-умными глазами старого еврея-бухгалтера, признался в следующем… Что он не шпион, а лучший наш друг и что данная информация интересует его только ради блага племени, которому нужна свежая кровь и что если Великий Мбвана Сокол согласится провести ночь с двумя-тремя молодыми вдовами, то и платы за помощь в погрузке не надо, потому что от богатыря с такой статью, местные женщины понесут обязательно. Местная речная и прибрежная экзотика всем уже давно приелась, и по этому Сокола травили всю дорогу. В каюте был найден старый английский атлас и Таракан и Генка, во всеуслышание стали составлять специальный маршрут Мбваны Сокола, для демонстрации и употребления его великого магуги. Сокола спасла только подплывшая к нашему пароходу гиппопотамиха с гиппопотамчиком. Она стала так громко реветь, широко разевая свою устрашающую пасть, что приданный нам советник-артиллерист, находившийся в Африке совсем недавно, заробел и испуганно спросил, мол чего она хочет. На что моментально сориентировавшийся Сокол, моментально доложил, что несчастное животное ищет отца своего ребенка. И выдержав паузу, что бы подогреть интерес, сообщил артиллеристу, что год назад Арканя был тут в командировке и бедная бегемотиха ищет теперь Арканю, что бы наконец познакомить сына с отцом. Народу шутка понравилась и все наперебой стали кричать мамаше, что ее муж изменщик здесь, и о магуге Сокола временно забыли, ну а потом начались совсем другие развлечения... Уже был вечер, а так как дальше было несколько мелких порогов и в темноте нам там было не пройти, Капитан Смоллетт свернул для ночевки во вроде бы ему ранее известный безопасный рукав, но как только «Королева Уэйзи» в него углубилась началась свистопляска. Засвистели стрелы, спев похоронный марш двум впередсмотрящим, и успевшему завопить вахтенному, встрепенувшиеся пулеметчики, предусмотрительно укрытые бронещитками, открыли ответный огонь. Арканя радостно орудовал тяжелым Браунингом M2HB и когда из зарослей стали раздаваться винтовочные и автоматные выстрелы, с мстительной четкостью прошелся по ним свинцовым гребешком пятидесятого калибра. Наш линкор шлепал все дальше и дальше и когда впереди показались две протоки, капитан Смоллетт выбрал естественно более широкую, что бы увеличить скорость и оторваться от противника, который противник нарисовался уже на двух-трех юрких местных лодках. Скорость дали, пулеметов было много, оторвались с концами, а потом обрушилась Африканская ночь. Сказать что стало темно, это ничего не сказать. Стало очень темно и почему-то не было видно звезд. «Королева» встала на якорь, часовые с ноктовизорами заняли посты и речной конвой затаился в ожидании утра, которое увы наступило. Капитан Смоллетт разбудил всех на рассвете, своими пронзительными причитаниями, выделяющимися даже на фоне какофонии джунглей. Картина, которую осветил рассвет, была безрадостной. Протока откуда мы приплыли ночью, исчезла… Только прямо на против носа «Королевы», гостеприимно блестела открытая вода, правда направление было не в ту степь, но делать было нечего и капитан Смоллетт повел судно, как он сам выразился в никуда. Через несколько часов берега стали шире и все это стало напоминать большую реку, правда слегка извилистую. Несмотря на то что солнце поднялось уже достаточно высоко, все ощущали какую то странную ледяную промозглость, как будто через пулевую пробоину в окне, холодный ветер надувал в душу тревогу и когда мы увидели впереди фермы железнодорожного моста, то сначала никто даже не удивился… Не до этого было. В течении считанных секунд наступили предгрозовые сумерки, явственно зарокотал гром и только тогда до всех сразу вдруг дошло, что тут вроде не может быть железной дороги. По судну была объявлена тревога, экипаж встрепенулся предчувствуя опасность и «Королева» шлепая лопастями заднего колеса и замедляя ход двинулась к таинственному мосту, ощетинившись на него доброй дюжиной стволов всех калибров. Было ощущение что мост начинается в облаке зловещего сероватого тумана и уходит в такое же зловеще-унылое марево. Вдруг совершенно внезапно и не издавая никакого шума, из тумана на мост выехал поезд влекомый старым паровозом. Барон и Капитан Смоллетт одновременно подняли к глазам бинокли, и одновременно произнесли в слух - "Blue Train", именно это было написано на вагонах поезда – призрака. «Королева Уэйзи», подключив боковые колеса и набирая ход, прошла под мостом и сверху как будто через вату, был слышан глухой перестук колес. Пароход уже заворачивал во все расширяющуюся протоку, когда мост растаял в воздухе и снова засияло солнце и заорали на берегу жители джунглей. По Южной Африке уже лет пятьдесят ходили легенды, об одном из первых поездов "Blue Train" исчезнувшем во времена золотой лихорадки, и периодически появляющемся в самых необычных местах, видимо «Королева Уэйзи» в нужное время попала в нужное место. Мы еще четыре часа плыли до Касамбо, и все на судне продолжали молчать. Ведь не каждый день видишь своими

глазами поезд-призрак.

В Касамбо «Королева Уэйзи» вошла неожиданно близко от точки разгрузки, но тут снова наступило тягостное ожидание. Селение одного из племен Лоци, было только перевалочной базой, откуда получатели должны были забрать привезенные нами боеприпасы, а оными караванщиками еще и не пахло. Груз и сопровождающий его советник-артиллерист, должны были быть переданы начальнику конвоя из рук в руки. Так что нам опять оставалось только ждать. Селение было в принципе не селением, а прекрасно замаскированной гаванью речных разбойников. Племя давно оторвавшееся от основной народности, жило глубоко в джунглях, а к реке выходили только на промысел или когда подворачивалась работа типа этой. В прибрежных схронах таились десятки плавсредств, от туземных пирог до прогулочного катера бывшего губернатора провинции. Народец в племени был своеобразный, но гостеприимный. Спиной к ним поворачиваться было нельзя, но пока действовал контракт местные кафры были вполне лояльны. Тем более, когда несколько месяцев назад племя повело себя недружелюбно к одной нашей группе, «случайный» вертолет уничтожил один из их секретных складов с товаром, добытым пейзанами на реке непосильным трудом, плюс заодно выкосили охраняющий склад отряд речных буканиров, и вождь это запомнил. Жестко конечно, но иначе тут нельзя. Как говаривал один сержант «Беретов», на другой стороне Земного шара – «Если хочешь выжить на войне в джунглях, то считай что каждый кто приближается к тебе ближе чем на тридцать футов, желает тебя убить» А один старый Легионер вообще придерживался тенденции – «Если снежок тебе не улыбается, приготовься к неприятностям, ну а если улыбнулся – стреляй первым»

Во время традиционного праздника устроенного в нашу честь, были в том числе и пляски народностей. Их возглавляла главная жена вождя, дама настолько солидная что Барон невзирая свое джентльменство, назвал ее самкой Гаргантюа. А Аким толкнув Тарасюка локтем, сказал

– Вот бы тебе такую жинку, старшина –

На что Тарасюк , задумчиво проводив взглядом волнующиеся шоколадные телеса знойной провинциальной дамы, пробурчал…

- Жинка ничего, тильки больно вертлява –

Праздник был прерван явлением новых действующих лиц. Это была дюжина носильщиков, командир союзного отряда самообороны и раненый компаньерос, это было все что осталось от конвоя, которому мы должны были сдать снаряды и новости их были безрадостными. Если бы они принесли такие вести Чингиз Хану, их всех посадили бы на кол, но в ХХ веке люди более гуманны. Барон ограничился лишь непереводимыми идиомами из Московского дворового жаргона. А вести были следующие… Скауты грохнули оба ГРАДа и противник, к которому присоединились еще два племени, группируется в десяти километрах отсюда и неизвестно, куда будет нанесен первый удар, очень может даже что и сюда. Советник-артиллерист заявил, что у него приказ доставить ракеты на батарею и организовать нанесение удара по сосредоточению сил противника, и что он либо выполнит этот приказ, либо пустит себе пулю в висок. Мужик был неплохой, его было жалко и мы стали думать. Аким занялся понятными только ему расчетами, а Тарасюк взяв в помощь, Генку, Таракана, Сокола и Арканю, занялся ревизией запасов как корабельных, так и береговых.

Муж невесты Тарасюка (так все теперь называли местного вождя) принял самое бурное участие в наших манипуляциях, так как ему очень не понравилась идея, переноса национально-освободительной борьбы в родной ареал… То есть он помогал нам бесплатно и что особенно ценно, снабжал информацией о передвижениях и местонахождении противника. Не знаю, как это ему удавалось с помощью рации или тамтамов, но информация была сравнительно точной. В это время наши доморощенные Чоховы и Лепажи, из найденных в окрестностях, а также заныканных или выменных по дороге Тарасюком предметов и инструментов, приступили к сбору пускового комплекса РСЗО. Составляющие данного проекта были следующие…

1. Противник находился в реальной зоне поражения нашими ракетами и будет находиться там минимум до позднего утра завтра, так как их отряды захватили деревушку не только вместе с населением и плюс к этому, ее до сегодняшнего дня пока никто не грабил;

2. Под охраной наших союзников, находилась на сохранении склад-база какой то сбежавшей поисковой конторы, где было полно труб нужного калибра и был даже элементарный станочный парк, включая генераторы с горючкой и электросварку. И уверенная зона поражения начиналась в принципе оттуда.

3. На прошлой стоянке, Тарасюк выменял у туземцев на семь пожарных касок, сотню новеньких полевых телефонов, а запасливый Советник-артиллерист, имел среди груза солидный ЗИП, включая запасные электро-мелочи (в достаточном количестве), так что и с электрозапалами вопрос таки решался.

4. Аким очень хотел пострелять из настоящего ГРАДа, а такой стимул весьма обострил, его и без того не маленькие, умственные способности.

Проведенное накануне совещание специалистов, шло плавно переходя в склоку и обратно к консенсусу, но при этом почти без мордобоя (в глаз получил только подвернувшийся под руку местный пейзанин, подошедший выклянчит сигаретку). Советник с Акимом сцепились всерьез, тем более что каждый из них считал истинным специалистом только себя, а оппонента дилетантом. Советник настаивал на том, что во первых из такой ублюдочной пародии на РСЗО, даже такими прекрасными осколочно-фугасный снарядами 9М21ОФ, ни попадание, ни накрытие обеспечить невозможно, а во вторых он передумал стреляться. Так как у него есть еще и секретный приказ, в случае невозможности доставки боеприпасов или риска попадания оных в руки противника, снаряды уничтожить. На что Аким с пеной у рта клялся целомудрием «невесты Тарасюка», что легко положит ракеты в квадрат 500 на 500 метров. Тем более что при стрельбе из «Партизана» у него все получалось. Тарасюк был естественно на стороне Акима. Барон прервал полемики и принял Соломоново решение… С одной стороны раз нет ГРАДов, то и доставлять снаряды не к кому, с другой стороны главный получатель снарядов это противник и пока все возможности обрушению на него БК существует, взрываться рано. Время пока есть, так что давайте попробуем идею Акима. Тем более особой меткости не надо, ибо десятки реактивных снарядов падающих с неба, пусть даже и не попав в цель, обязательно дезорганизуют и деструктируют морально, любой местное формирование. И работа закипела. Местные грузчики из пейзан потащили боеприпасы на склад-базу. А оттуда на берег доставили четыре самопальных «Партизана» экстренно изготовленных Акимом. Их переправили через реку и приступили к пристрелке. Надо сказать, что вся конструкция удалась не только благодаря телефонам надыбаным Тарасюком, но и благодаря его технической сметке. Когда ракета не стала влезать в трубу, то старшина присмотревшись выдал следующий перл – «… там е яка те чортівня, чи то шпенек, чи то штифт, так якщо ii відрізувати... - ». Была еще одна проблема с этим штифтом, который не только был элементом имитирующим нарезку но и фиксировал ракету, пока тяга двигателя не перешагивала пол тонны, но и тут Тарасюк решил вопрос с помощью элементарного брезента. Короче, испытания прошли успешно. Рассеивание и точность были на тройку с минусом, но это всех устроило. Как честный человек замечу, что первая ракета удачно попала в бывший катер губернатора, экипаж которого корректировал учебные стрельбы. Катер героически затонул, а корректировщиков спасло только то, что ракета была без боевой головки.

На рассвете, полсотни стволов выпустили первую порцию ракет, через пятнадцать минут уцелевшие установки. отправили вдогонку еще две дюжины огненных стрел. Вобщем опять мы победили… и это правильно. Наша группа отправилась в очередной анабазис, а советнику-артиллеристу его командование объявило выговор без занесения, за нарушение инструкций и не буквальное выполнение приказа.

Много лет спустя, во время семейного просмотра фильма ВВС про жизнь Африканской фауны, мать и дети не могли понять, почему каждый раз, когда на экране появлялись бегемотихи с маленькими бегемотиками, глава семьи начинал неудержимо хохотать.

А у Сокола сохранилась фотография, где он снялся на фоне прошлогоднего подбитого танка с тремя местными красавицами.

БОЛЬШАЯ ЭВАКУАЦИЯ, БОЛЬШАЯ РЕГАТА, БОЛЬШОЙ ЧЕМОДАН И МА-А-А-АЛЕНЬКИЙ АВТОМАТ УЗИ

(Фантазия на тему Африканских снов IX)

И опять мы уходим. Местные патриоты перестали любить Марксизм и лишний раз подтвердили старую французскую пословицу на тему, что всем без исключения могут нравятся, одни только луидоры. Ситуация была самой типичной (типичной естественно для тех, в которых обычно участвует наше подразделение). Жили были несколько тропических островов, три из которых воспылали жаждой свободы и независимости, а четвертый остался в лоне Метрополии и что характерно в лоне цивилизации тоже. На «свободных» территориях началась обычная грызня за власть и какое то время там чуть было не победил социализм, но потом все обошлось и красным прогрессорам пришлось приступить к эвакуации. Нашу группу естественно опять привлекли и старшина Тарасюк был счастлив, как ростовщик из старого русского водевиля, которому купец Собакин заложил две тысячи фунтов сургуча за двести рублей, а потом помре. Но розы счастья, на ланитах старшины увы, превратились в пепел печали, после сообщения что сухогруз в погрузке которого любовно участвовал наш друг, ушёл на Запад без нас. Наши большие начальники, по приказу еще боле больших начальников, дали нас взаймы другим большим начальникам. А все потому что хотели как лучше, а получилось как всегда.

Нужно было срочно эвакуировать двух человек и один чемодан. Почему это не сделали раньше, нам естественно никто не сообщил. Наши коллеги из параллельного ведомства («Соседи» как мы их называем), и сами могли прекрасно справиться, но у них было мало людей да и время поджимало и тут в нужном месте и в нужное время оказался наш Пожарно-ассенизационный отряд имени взятия Бастилии отрядом Спартака (очередная шутка Акима) . Один из живых Объектов был известен в Порт-о-Бутре каждой собаке и каждая собака хотела его укусить, за то что он будучи полицейским чином не отличался благостностью и гуманизмом к своим соотечественникам. Он прятался в Медине, а в ее паутине узких улочек и переплетению крытых галерей. можно было прятаться сколько угодно, но он единственный знал где спрятан некий чемодан и опять же его в любой момент могли узнать. Второй Объект жил в лучшей гостинице на площади Аве-дес-Mинстерес, ни от кого не прятался, но очень нервничал, и он единственный знал как достать этот чемодан без вреда для окружающих. Вот такая складывалась диспозиция. Совещание министров на яхте или вернее на старой рыбацком баркасе, прошло сравнительно мирно. Тут были профессионалы у которых был приказ и это доминировало. Общее мнение было следующим… Надо устроить заваруху ( Таракан и Тарасюк сразу оживились), но исключительно мирную… Таракан сразу увял, а Тарасюк не потерял хорошего настроения, так как любая заваруха, чи военная, чи гражданская, давала возможность пополнить запасы, которых ему всегда не хватало, особенно после потери парохода с эвакуированными грузами.

Несколько дней назад, в гостинице Палас, что на площади Аве-дес-Mинстерес, был праздник. Приехал Папа Марсель и по этому поводу, все обитатели Порта кто имел хотя бы дырявый рыбацкий челнок, забывал про все и вся. Как в Испании во времена гражданской войны, на время Корриды прекращались бои, так и в Порт-о-Бутре, на время присутствия Папы Марселя забывались любые политические дрязги. Папа был сумасшедшим миллионером, с азартно-морским уклоном и внешностью Тартарена из Тараскона (включая феску и синие очки). Он мотался по Индийскому океану и устраивал всевозможные дикие регаты, назначал на них большие призы, сам принимал в соревнованиях участие и никогда не выигрывал. Больше того… Любой мошенник, подавший идею о каком либо ранее не слыханном варианте соревнований, сразу осыпался золотым дождем. Местный власти всех мастей и оттенков, берегли и лелеяли Папашу Марселя, пуще зеницы ока. И понятно, главный источник инвестиций в дохлую экономическую жизнь местных кущей, это даже больше чем стая куриц несущих золотые яйца. Местные власти даже закрывали глаза на беспробудное пьянство Папаши и его окружения, хотя местность тут была мусульманская. А личной охране Папаши Марселя, щеголявшей в фесках и красных жилетках, разрешалось при любых режимах, ходить по городу с оружием (правда это были пистолеты или револьверы, но не больше). Папаша имел умопомрачительную коллекцию легкого стрелкового оружия всех времен и народов, из которой и вооружал своих преторианцев. В этом же Паласе (назвать гостиницей несколько типичных для Порта старых двухэтажных домиков было бы слишком напыщенно), жил Объект №2 и накануне утром, он сообщил через связного что Папаша Марсель затеял какую то невообразимую регату, идею которой привнес его новый приятель, разорившийся баронет то ли из Италии, то ли из Швейцарии. После этой информации схема операция начала приобретать все более четкие черты.

Послеобеденная сиеста, даже на войне носит элементы нирваны. После барашка карри, банановой запеканки, горячих чапати, омаров в ванильном соусе и кофе, настрой был под стать сентенции великого Джерома, о том что когда мы сыты, то находимся в таком благодушном состоянии, что даже перестаем ненавидеть родственников своей жены. И когда на галерее где происходил обед, замаячило дегенеративное лицо местного служки Мусафа, все время путающегося у всех под ногами, то в него ни чем не запустили и даже почти не рявкнули. Мусаф кланяясь и приседая прошелестел на ухо барону, что к нему пришел какой то очень ученый человек, возможно даже суфий, который пришёл посмотреть на старинную магрибскую инкубулу с толкованиями сур, которая как известно есть у господина. Барон с недовольно-ленивым видом пошел за Мусафом, дав тем не менее условный сигнал «общая готовность» и машинально пощупав пистолет спрятанный сзади за ремнем. Во внутреннем дворике Барона ожидала фигура в цветастом плаще с капюшоном. Это и был новый друг папаши Марселя, но абрисы богатырской фигуры Аркани можно было четко угадать в любой одежде. Арканя доложил что и сопутствующая ей заваруха назначена на вторник. С Арканиной подачи Папаша объявил главным призом морской гонки тысячу фунтов, что для этих мест было целым состоянием, но у морского спринта было береговое продолжение… участники регаты, должны были финишировать установив на берегу шесты с цветными бунчуками, и если первый установленный шест определял морского победителя, то именно последний шест давал сигнал к началу сухопутного спринта, с призом за который любой местный половозрелый мужчина даст отрубить себе левую руку. Тот кто завладев одним из хвостатых шестов добежит с ним о финиша получит сумму достаточную для устройства тоираба для Гран-Марьяжа. Гран-Марьяжем, в этих диких местах называлась свадьба, когда мужчина был сильно старше невесты, и счастливый жених должен был задавать пир под названием тоираб, аж на 18 дней и устраивать еще ряд весьма расходных прибамбасов, а иначе нельзя жениться. Так что кросс гавань - площадь Аве-дес-Mинстерес должен был привлечь все население города включая лежачих больных. Еще появились два подозрительных француза, которые интересуются объектом, но все пока под контролем.

Баронету Аркане фон Монк цур Бюгенс, уже пора было идти восвояси, но он явно хотел что то еще сказать…

- Командир – проникновенно сказал Арканя – Ты можешь надо мной смеяться, но я не могу об этом не доложить -

- Я тебя слушаю – хмуро сказал Барон, не терпящий любых новостей накануне операции.

- У Папаши Марселя есть приятель, зовут его Поль Тамагут, по его словам он Мальтиец и отставной уорент-офицер Королевской Морской пехоты. Живет он в нашей гостинице и персона это весьма интересная. На кисти левой руки, у него татуировка в виде двух скрещенных мечей и созвездия. А ведь военные моряки и из Королевского флота, из Морской пехоты, очень скрупулезны в тату, а у этого типа ни мечи ни созвездие не имеют аналогов. Далее… он знает все возможные языки и вдобавок с идиомами, обладает воистину парадоксальным зрением вплоть до того, что на горизонте различает флаг судна. Не пьет алкоголя вообще и даже питает к нему отвращение. Как то при мне случайно отхлебнул пива, так его сразу вырвало. И последнее… мы как то всей компанией сидели поздним вечером на верхней галерее и моряки болтали о звездной навигации, так Тамагут в задумчивости назвал Южный Крест – «Параксаной», а когда кто то упомянул об «Угольном мешке» как о туманности, то зловеще улыбнулся и сказал что это скорее Анаклют рефенльф, а когда его спросили что это значит, объяснил что на одном из Индийских диалектов, это означает «Омут смерти». Командир, я конечно не профессор Хиггинс, но и не с Хлопковых полей. Нет в Индийской фонетике таких звукосочетаний -.

Барон хмуро посмотрел на Арканю и спросил – А больше никаких странностей ты у этого морячка не заметил ? – Арканя глубоко задумался и выдал

- Сигары курит в затяжку –

- И какие будут выводы лейтенант ? –

На что Арканя обижено ответил, что мол его дело доложить, а выводы это удел начальства. Барон еще больше насупился и дал полный анализ полученной от баронета информации. Во первых, сказал он если человек не пьет, то это ничего не значит. Во вторых если даже Таракан с Арканей полиглоты, то почему этого нельзя отставнику из королевского флота. В третьих, Астрономия это вообще катахреза, а вот дальнозоркость и тату это конечно интересно, но на сегодня для нас не опасно. Твоя задача персональная охрана Объекта 2, вплоть до нашего приезда в день Регаты. В поддержку дам одного из «Соседей». И когда Арканя внял и собирался отчаливать, то Барон поманил его пальцем и смотря прямо в глаза тихо сказал:

- Я знаю что ты имел ввиду и ты знаешь что я знаю, но что бы об этом никто и никогда больше не слышал. А за этим зеленым человечком пока мы тут приглядывай, но докладывать только мне и никаких резких движений. Ты понял ? –

Арканя молча и не по уставу кивнул, и задумчиво удалился.

Итак Большой Марьяж начался и город обезлюдел. Все население сгрудилось в порту и частично рассосалось вдоль сухопутного маршрута гонок. Все наличные силы полиции были естественно тоже там. Транспорт обеспечил Тарасюк. Он договорился накануне со шкипером привезшим на продажу, два стареньких но бодрых перекрашенных полицейских Ситроена, о пробном найме машин на несколько часов. Как потом выяснилось, Тарасюк расплатился со шкипером парой меховых безрукавок, заныканных им у кого-то во время эвакуации. На одном из Ситроенов ободралась бежевая краска и на старом черном ажанском фоне, явственно проглядывал грубо нарисованные серп и молот. Увидев это, Барон сказал усмехнувшись: - Ребята, нам привет от Парижского пролетариата из 1968 года -.

«Соседи» выволокли откуда-то две больших плетеных корзины и с хлебосольным видом откинули плетеные же крышки. В одой из них блестя смазкой симпатично мерцали стандартные Узи, в другой были навалены пачки с патронами и пустые магазины. Какое-то время народ дружно занимался неполной разборкой оружия и снаряжением магазинов. Старшина завладел сразу двумя творениями Узи Галя, а магазинов он себе заныкал столько, что ехидный Аким сочувственно похлопав Тарасюка по плечу, выразил сожаление, что старшине будет трудно сидеть в машине, так как наверняка он и в себе задницу, упрятал пару магазинов как минимум. Мы и бодро расселись по фургонам и двинулись по указанным адресам. Связь держали по уоки-токи, благо системы перехвата у островитян пока не было. Наш Ситроен быстро промчавшийся по пустым улицам, лихо подкатил к гостинице Палас. Перед входом вольготно расположившись в кресле качалке, лениво курил огромную сигару, Поль Тамагут, вертя в руках массивную золотую зажигалку. Не успел Барон на это явление среагировать, как с галереи второго этажа, оставляя шлейф из жаргонизмов Марсельских гаменов, выпал какой то человек, как жаба шлепнулся на землю и там затих. Через минуту, еще один живой болид, повторил траекторию первого, но почему то молча. Аким не выдержал и сказал тихо, что бы слышали только свои:

- Профессор Плейшнер, третий раз выбрасывался из окна. Яд не действовал –

А еще через минуту с галереи выглянуло сердитое лицо Аркани.

- Ну задолбали эти французики. Решили, что мой друг чего то должен марсельской мафии и человеческого разговора вообще понимать не хотят. Пришлось пожурить. –

Арканя зорко оглядел прилегающие окрестности и удовлетворенно заметил, что кроме этих двух лягушатников посторонних нет, так что он выводит Объект на улицу. Барон удивленно воззрился на Арканю, потому что тот не мог не видеть Тамагута, но как странно не видел и его вообще никто не видел кроме Барона. Инструкция по данной ситуации не имела двойного чтения, но Барон чувствовал что не сможет, не только выстрелить в таинственного уорент-офицера в отставке, но даже достать пистолет. Поль ободряюще подмигнул ему и устало сказал на чистом московском акающем русском языке: - Не волнуйтесь майор, я вам не враг и сегодня все у вас будет в порядке, а ваши самолеты уже разгрузились и вылетают в условленное место -.

Арканя уже вывел на улицу своего подопечного, а двое «Соседей» шустро утащили бездыханных марсельцев куда то за угол. Когда все успокоилось и приняло вполне пристойный вид, на улицу вышел типчик, исполняющий в паласе должность портье и сказал что у него есть для господ интересная информация и всего за двадцать франков. Моментально оказавшийся рядом Тарасюк предложил иной расклад, пять франков и не бить при этом портье по голове, портье уважительно соглашается. Видимо почувствовал родственную душу. А информация была очень интересная и своевременная, на острове высадился чей то десант и явно собирается идти на Порт-о-Бутре. Одновременно радист получил условное сообщение, что самолеты через пятнадцать минут совершают посадку в условленном месте. Операция вступала в завершающую фазу и времени как всегда не хватало. Неизвестный противник наступал со стороны южной бухты, чемодан по традиции местных кладоискателей был зарыт в пальмовой роще недалеко от убогой местной взлетной полосы. Наши самолеты, а это были три «Каталины» одного Бейрутского деляги, подрабатывающие на всем включая киносъемки и контрабанду. Сейчас по бумагам и раскраске, самолеты летели изображать Американские противолодочные патрули времен Второй мировой войны и поэтому поводу имели на крыльях и фюзеляжах соответствующую символику. Каталина PBY-5A тем хороша, что может садиться и на воду и на сушу и Барон этим немедленно воспользовался, приказав эскадрилье перелететь из бухты на посадочную полосу. Все участники поисков и эвакуаций благополучно встретились в заданной точке. Объект №1 со своей накладной бородой и плащом дервиша с капюшоном, напоминал то ли то ли Черномора, то ли дядю Мотю с привоза, тем не менее вывел нас точно к месту. Объект №2, попросив всех отойти, ловко дезактивировал мину ловушку встроенную в груз и приглашающее махнул рукой. Чемодан оказался вполне обычным, только очень тяжелым. Аким сразу высказал версию, что судя по тяжести там либо золото, либо сало. Тарасюк обиженно сказал, что сало в чемоданах не возят, если только чуть-чуть, а такой чемодан набитый золотом, без подъемного крана было бы не поднять. Но вид у него был тем не менее настолько подозрительно довольный, как будто он поменял пару старых комбезов на половину золотых запасов форта Нокс. Но полемика была прервана приказом выдвигаться к самолетам. Там собрались все действующие лица без исключения, два самолета были выделены «Соседям», Объектам и чемодану, а один соответственно нам. Стрельба то затихала, то усиливалась, но заметно приблизилась. Народ заторопился на посадку и три воздушно-морских труженицы благополучно взлетев, взяли курс на Запад. Тайна Старшины Тарасюка раскрылась когда наша группа освоившись в ероплане, решила перекусить. Продуктовые корзины заготовленные нашим старшиной, были подозрительно тяжелыми и было от чего… На дне каждой корзины, пребывали Узи и снаряженные магазины россыпью.

- И тебе не стыдно старшина, - с фальшивой укоризной сказал Барон – Ведь вещи то чужие… - На что Тарасюк ответил с невинно-обиженным видом:

- Та товарищ майор, у них этих Узи як семечек в подсолнухе, мабуть не обеднеют. А я потом в Китеражо их на Джип сменяю, або на Ленд Ровер -

В из пилотской кабины в салон пролез сам хозяин эскадрильи, при виде продуктово-оружейного изобилия, глаза левантинца заблестели и он просительно посмотрел на ребят, скорчив умильную физиономию голодного пинчера. Таракан на цветастом арабском пригласил его к импровизированному достархану, а Аким гостеприимно протянул гостю кисть винограда и пустой магазин от бельгийской винтовки FNC. Но ливанец почему то не обрадовался угощению и глаза его забегали с еще более невообразимой скоростью, чем обычно. Магазин от «бельгийки» нашел под сиденьем Тарасюк и теперь нас заинтересовало, а кого это возили на этом самолете накануне. Летучий маронит не выдержал давления и признался… Так как всеравно полет сюда был явным порожняком, он решил немного заработать и взял сюда попутчиков и эти попутчики были первым эшелоном десанта, который вел бои на Галава-Бич. Признание Бейрутского Остапа было встречено радостным хохотом. Народ уважал остроумные решения. А Узи Тарасюку пригодились совсем по другому поводу, но это опять совсем другая история.

Много лет спустя, солидный мужчина шел по Франкфуртскому аэропорту. Позвонив компаньону, он узнал что маршрут меняется и надо срочно лететь в Гамбург, где застрял несколько контейнеров с грузом канцелярских товаров. для филиала их фирмы в России. Но сначала не мешало перекусить. В переходе между транзитами, была небольшая точка с пивом и баварскими сосисками, торговал этой арийской едой турок, но более вкусных сосисок Барон не пробовал нигде. И поэтому, бывая во Франкфурте он обязательно покупал у янычара в белой куртке, кружку местного светлого и пару Баварских сосисок, с Баварской же горчицей. И в этот раз он направился к традиционному месту ланча и заказал традиционное меню. Получив свою порцию, Барон не стал садиться, а расположился у стены, ибо достаточно насиделся перелетая океан. Его внимание привлек мужчина лет сорока, смутно кого то напоминающий. Незнакомец принял у бармена кружку безалкогольного пива, и лихо выпил ее длинным залпом, а на руке в которой он держал кружку явственно обозначилась татуировка в виде непонятного созвездия и двух скрещенных мечей причудливой формы. Поль Тамагут достал из металлического футляра длинную Гавану, уже готовую к употреблению, прикурил от знакомой золотой зажигалки и пошел к эскалатору. Проходя мимо остолбеневшего Барона, он вежливо приподнял шляпу и сказав – Ближайший самолет в Гамбург будет через час, не опоздайте товарищ майор - растворился в толпе.

До самого Гамбурга экс-майор пытался собрать в единое, калейдоскоп из былых и нынешних событий, но так ничего и не получилось.

***

Парабеллум, Шекспир и Юнкерс

(Фантазия на тему Африканских снов X)

Задание было почти рутинным. Сопроводить группу этнографов и «товарищей в штатском», к реке Чиумбе. Откуда они шли, было покрыто мглою неизвестности, под охрану мы их приняли в нейтральной зоне (там было несколько приисков принадлежащих разным противоборствующим сторонам и военные действия там никогда не велись, причем против нарушителей неписанных правил объединялись все), но дальше путь вел уже через достаточно стрёмные места. Часть маршрута проходила через зону влияния очередного местного фюрера негритюда, у него было море китайских ДШК и видимо поэтому вертолеты как транспорт отпадали, впрочем командованию виднее, и мы воспользовались старой слоновьей тропой, что было достаточно удобно. Так как с одной стороны слонов там сейчас не было, то ли из за войны, то ли вообще не сезон, а всевозможные хищники таких мест избегали, ведь никому не хочется связываться с танками джунглей. Среди этнографов был даже один настоящий профессор этнографии, с редкой фамилией Иванов. Он носил очки, демонстративно не ругался матом и хорошо разбирался в местной экзотике. При нем было двое обычных ассистентов, трое ассистентов «в штатском» и пятеро Заирских носильщиков, за ними естественно и был главный присмотр. У нас был проводник из местных, знающий все местные тропки. Звался он Трюмо, успел отслужить по контракту в Иностранном Легионе и был весьма странным типом. Родом он был откуда то из под Камбуло и в Легионе зарабатывал себе на свадьбу, но пока он служил на благо Пятой Республики, невесту отдали за другого. Прозвище Трюмо он естественно получил в Легионе, за то что во время зачистки дома, расстрелял из автомата свое отражение в трюмо. Именно Трюмо предложил для первой ночевки заброшенный Крааль, где то в километре от тропы, он же кстати и показал слоновью тропу. Мы уже подходили к месту ночной дислокации, когда как всегда в этих местах внезапно обрушилась ночь и сквозь деревья и заросли, по курсу нашего движения, замерцало непонятное белое пятно, от туда же слышался какой то смутно знакомый ритмичный треск. Таракан, Борька и Аким выдвинулись вперед и через какое то время вызвали к себе командира. Барон присоединился к разведке и вглядевшись сквозь пролом в ограде в Крааля обалдел… На большой простыне, четко маршировали Каппелевцы в черно-белых мундирах, Анка строчила из «Максима» и в который раз мчался в развевающейся бурке Василий Иванович Чапаев. Трещал старенький проектор и чуть громче постукивал генератор. А на площадке тихо сидели десятки солдат и благоговейно смотрели бессмертное творение братьев Васильевых. Волшебная сила искусства блин. Нам пришлось резко менять место ночлега, потому что союзников тут быть не могло, а кинопристрастия к политической ориентации, тут отношения не имели. Во время краха колониализма в Луанде, один сумасшедший киномеханик-эротоман непрерывно крутил по ночам в городском саду Эммануэль, но при этом в революционных позициях оставался тверд.

Новое место ночлега было не таким комфортным как крааль, но лучше несколько убогих хижин чем голая земля, пусть даже эти хижины находятся на деревьях и вместо тропинок соединялись между собой висячими плетеными мостками. Нашли этот странный «хуторок», только благодаря Трюмо. Он прекрасно ориентировался в этих местах и не только днем, иногда казалось что кромешной тьме Африканской ночи, он видел как кошка. Под утро в час собаки, чутко спавшие гвардейцы Барона выскочили на шум ножевого боя. Носильщики сняли часового из «штатских» сторожившего их и решили вырезать остальных участников экспедиции и все поделить. Нас спасло то что по давней привычке, Барон помимо общих постов, выставил дополнительный пост по нашему подразделению. От нашей группы дежурил Аким и хотя предатели успели вырубить Акима дубиной, но напоролись на Трюмо, очень удачно вышедшего по нужде. Несколько минут Трюмо отбивал ножи четырех мерзавцев (одного Аким успел таки успокоить) и к тому моменту когда подоспела помощь, успел нейтрализовать двоих, причем одного на всегда.

Подавив бунт на борту, «так что сыпалось золото с кружев, с розоватых брабантских манжет», мы приступили строительству дальнейших планов. Нам нужны были носильщики, потому что тащить четыре тяжеленных кофра, мы были не в состоянии… своей выкладки хватало. И тут снова помог Трюмо. По его словам тут недалеко есть деревня и ее староста помешан на пистолетах и револьверах. После этих его слов, Тарасюк стал смотреть на Легионера, как на личного врага и вот почему... По дороге к точке рандеву с этнографами, Тарасюка и Таракана попыталась задержать какая то местная полиция. Целью негодяев был «Стечкин» Таракана, но так как к разведке подтянулся Арканя, полицаи были поражены и побеждены, непосредственно в стенах участка. А в возмещение морального ущерба, три мушкетера (в транскрипции Акима это звучало следующим образом – Атос, Портос и Тарасюк), раздраконили у начальника местных альгвазилов. любимый сундук с ручным оружием, которым Арканя и Таракан обвешались сами и щедро поделились с друзьями. Только Тарасюк ни чем не обвешался и ни с кем не поделился, хотя рюкзак его ощутимо потяжелел.

- Все ясно – сказал Барон – Выкладывайте все нештатные пистолеты, будем производить обмен –

При этих словах, лицо старшины Тарасюка приняло абсолютно невинное выражение. Такое лицо могло быть у юной гимназистки, которую попросили описать восьмую позицию Камасутры. Судя по округлившимся глазам и приоткрытому рту, наш милейший старшина никогда в жизни, ни то что не видел ни одного неуставного ствола, но и слова такого – пистолет, не знал.

Но Барон посмотрел на Тарасюка одним из своих «ласковых» взглядов, после которого у наблюдаемого было только два варианта… Либо немедленно выполнить приказ, либо застрелиться на месте. Тяжело вздыхая Тарасюк вытащил из рюкзака штурмовой Люгер с «улиткой» и Browning High Power в деревянной кобуре.

Кстати о невинном взгляде Тарасюка… Как у любого нормального хозяйственника, у старшины имелась заначка с огненной водой. Один его коллега из камарадос, постоянно крутился кругом Тарасюка и в процессе всевозможных гешефтов естественно интересовался, а чего там есть еще в заначках. Естественно, что канистра отмеченная красным крестом, вызвала бурный интерес у коллеги и старшина сделав абсолютно невинное лицо, поясни что в канистре чудодейственное лекарство под названием «Русская валерьянка», которое при разбавлении водой и без оного снимает любые стрессы, но только объемом не меньше пинты и только у Русских… Другие же нации, увы лишены этого чуда и больше того, этот настой для них вреден и опасен. Камарадос, будучи личностью той же породы что и старшина, не поверил в избирательную пользу «Русской валерианы» и улучив момент когда Тарасюк что то отвешивал и отсчитывал, прокрался к заветной емкости, налил от души в припасенную кружку и от души же принял. Только очень плохо знающий старшину Тарасюка человек, мог бы поверить что кто либо, сможет прокрасться к заветной канистре без разрешения. У старшины было две заветных емкости, абсолютно идентичных снаружи. В одной из них был спирт для внутреннего употребления, а в другой зеленка для внешнего предъявления. И отгадайте, откуда махнул полную кружку несчастный камарадос… ПРАВИЛЬНО ! Беднягу еле откачали, а на наших стали смотреть еще с большим уважением чем до того.

Но вернемся к нашей экспедиции. Группа была сформирована следующим образом… Таракан, Тарасюк и Трюмо - Торговая делегация, Аким с любимой «Француженкой» FR - F1 и Арканя с пулеметом – прикрытие. Французскую снайперку, Аким благоприобрел чисто

случайно.

Находясь в районе боевых действий, он и Тарасюк ждали важный пакет, для передачи по назначению и ждать пришлось несколько дней. И тут в этих местах появился снайпер противника, мало того что весьма успешный, но и с известной долей цинизма – он бил свои цели, исключительно в левый глаз. Из штаба прислали группу из пяти свеже-обученных снайперов с новенькими СВД, плюс инструктора, типа на практику. В группе было две девушки и в первый же день одна из них получает пулю, естественно в левый глаз. Рассвирепевший Аким набил морду инструктору, а потом привлек Тарасюка и устроил натуральную снайперскую засаду. Тарасюк нашел кучу подножных материалов, из которых было изготовлено несколько весьма реалистичных чучел, причем на месте левого глаза был пришит кусочек жести, от консервной банки. Оставшиеся снайперы и добровольцы из местных солдат, стали изображать с помощью этих чучел бурную жизнь, а Аким и Инструктор засекли вражеского снайпера и сняли его с дуплета. Так Аким приобрел в пользование FR - F1, да еще со штучным глушаком.

Сама торговля была достаточно рутинной. Увидя на поясах Таракана и Старшины, Маузер и Браунинг Хай Пауэр в деревянных кобурах, вождь пришел в возбуждение и возжелал все сразу и на халяву. Сзади к ребятам стала подтягиваться группа пейзан с дубинами, но когда трое из них в абсолютной тишине истекая кровью рухнули на землю, а чуть позже громкая пулеметная очередь подожгла одну из хижин… То местная общественность, моментально приступила к заключению мира и тушению пожара. Короче наши негоцианты привели четырех носильщиков и как довесок, симпатичную туземку топлесс.

Как выяснилось при допросе с пристрастием, эта африканская красавица была ни кто иная, как неудавшаяся невеста Трюмо. И в общем процессе ее, так сказать до кучи, выменяли у вождя вместе с носильщиками. Сказать что Барон был взбешен, это значило ничего не сказать, но дальнейшее повествование членов торговой делегации удивило даже его… На подходе к деревне, Трюмо честно рассказал ребятам, что там находится его невеста и главной его целью вызволить ее из плена. А когда Таракан удивленно спросил, а чего же мол Трюмо остался допахивать в Легионе контракт, хотя калым за невесту уже потерял актуальность… Трюмо просто ответил – «Но я же дал слово». Невеста Трюмо, которая звалась Аша, была к этому времени уже вдовой, ее муж удачно наступил на мину и Тарасюк не видел больших трудностей в торге. Но как выяснилось, вождь и сам положил глаз на девушку и благосклонно согласившись на обмен Маузера, Браунинга Хай Пауэр, Штурмового Люггера и еще тройки пушек попроще на четверку носильщиков, присовокуплять к ним Ашу, отказался наотрез. И тут Тарасюк безмерно загрустив, явил восхищенным взорам окружающих золоченую Ламу с перламутровыми щечками, и вождь был сражен на повал (не в буквальном смысле). Так что Трюмо получил невесту, группа носильщиков, а ребята больших звиздюлей от командира. Но Барон пораженный гуманизмом Тарасюка, да и за Тараканом такие вспышки доброты раньше не замечались, всех условно простил. Тем более профессор Иванов, как официальный начальник экспедиции, попросил простить всех участников мелодрамы, заявив что негоже благородному командиру, наказывать добровольных помощников Ромео и Джульетты. На что Барон проворчал, что мол хорошо Тарасюка не было в Вероне, а то бы тогда Шекспиру было не о чем писать и он умер бы от голода.

Слава Всевышнему, и у Профессора и у Барона было нормальное чувство юмора, но бывают в жизни и другие ситуации. Смешнее всего, когда сталкиваются военный и гражданский начальники, и как минимум у одного из них нет чувства юмора. Помню везли мы как то сельхозтехнику, на большом пароходе. Сопровождающим оную колхозникам, появляться на палубе днем было запрещено, идти до пункта разгрузки было много дней, то есть тоска была страшная и каждый изгалялся как мог. Наиглавнейший колхозный зампотех, придумал повинность - каждый день проверять брезентовые чехлы на пушках комбайнов, мол что бы орудия от морского воздуха не заржавели, а лазать в трюмах это не сахар. Ну мы и придумали хохму, причем вместе с моряками... Зампотеху по секрету доложили что выхлопные трубы надо затыкать ветошью пропитанной солидолом, а то от особых морских солей движки накроются. А моряки доложили Чифу, являющемуся морской реинкарнацией нашего зампотеха, что сумасшедший армеец смазывает ветошь напалмом и пожарная безопасность корабля под угрозой. Чиф был парашютистом на один рейс, для галочки в личном деле и команда его "обожала", зампотех был кстати тоже из этих. Склока была супер ! Был вынужден вмешаться капитан и когда эти два идиота решили при нем поджечь бедную ветошь что бы доказать каждый свою правоту, Кэп обложил их тройным морским перехлестом через малый загиб и к огромному удовлетворению экипажа и пассажиров, на неделю отправил под домашний арест, причем в одной каюте. Так что после ареста, эта пара занималась исключительно выяснением отношений между собой. Не зря говориться, что Капитан в море первый после Бога. И я думаю капитан все прекрасно знал и понимал. На то и Капитан.

А очередной наш анабазис, тем временем продолжался. Во всех смыслах с новыми силами, экспедиция продолжила путь. Осталась одна ночевка и дневной переход. Трюмо предложил устроить ночлег, на поле «Железной птицы». Место пользовалось у местных дурной славой и посторонних там быть не должно. К вечеру наш небольшой караван, вышел к этому полю и птица там действительно была. Посредине большой проплешины валялся проржавевший, но тем не менее легко узнаваемый по характерному трехносому профилю, старый добрый Юнкерс 52. Сразу возникли полемики по поводу, откуда !? Профессор считал, что этот раритет обслуживал кого то из местных вождей и Аким его поддержал, но вернувшиеся от останков самолета Таракан и Тарасюк, предъявили железный крест и полуистлевший погон обер-лейтенанта Люфтваффе. И Арканя, обрадованный возможностью хоть раз адекватно ответить на бесконечные Акимовские приколы, спросил соболезнующее -любопытным тоном – «И какие же из местных вождей, награждают своих пилотов такими наградами, неужели у лейтенанта Акимова и на это есть своя версия». Все окружающие, кроме носильщиков естественно, радостно заржали, так как юмор Акима давно и успешно достал всех. А результаты исследования трехмоторного раритета, озадачили всех кроме местных пейзан, в Юнкерсе был десяток стандартных интендантских ящиков Вермахта, с уже знакомыми эмблемами Африканского корпуса Эрвина Роммеля и в них были небольшие мотки тяжелой темно-серебристой проволоки, со странным многогранным сечением. Профессора Иванова эта проволока чрезвычайно заинтересовала, он достал маленький хитрый приборчик и какие-то химикаты, и стал проводить экспресс анализ. Аким не преминул подправить свой имидж, провозгласив что такой набор инструментария, должен быть у каждого истинного этнографа, но стушевался под недовольным взглядом командира и недоуменным профессора. А Арканя добавил, что такой длинный язык может быть только у истинного Акима. Аким промолчал, но про себя поклялся страшно отомстить.

К ночи проявились еще небольшие странности. Со стороны самолета явственно стало видно багровое мерцание и к тому же, руки всех кто трогал эту непонятную проволоку, также светились в темноте красными пятнами. Трюмо, строго допрошенный Бароном, доложил следующее… - «Он тут ночевал неоднократно и багряные духи ни разу не сделали ничего плохого ни ему, ни его спутникам». Барон приказал переместиться на самый дальний от самолета край поля, пообещал, за любое поползновение вернуться к самолету, привязать Тарасюка к ближайшему баобабу и почти успокоился. Красное свечение, это было далеко не самое загадочное, виденное им и его ребятами за последние два года, одно слово Африка.

И вот караван добрался до долгожданной реки Чиумбе, но сюрпризы не кончались. Судов было два… Прекрасно вооруженный быстроходный катер и жуткая самоходная баржа с дизелем и спаркой виккерсов. На берегу нас встретил некто, имеющий право приказывать и приказ его был на столько своеобразным, что профессор Иванов выдал такую затейливую матерную оду, что сразу стало ясно что в его биографии явно был корабль торгового флота, наверняка приписанный к одесскому морскому пароходству.

Даже Тарасюк одобрительно пробормотал – «Ну як я все-таки люблю інтелігентів»

А приказ был следующим. Содержимое одного из ящиков в сопровождении двух ассистентов, незаметно уходило на катере, а остальные люди и ящики максимально вызывающе и не скрываясь, должны были чапать на барже в другую сторону, стараясь вызвать к себе нездоровый интерес окружающей фауны, и буде такой интерес вызван, ящики надо было демонстративно утопить в глубокой стремнине.

Итак первыми удалились грузчики, после чего умчался катер, ну а потом предварительно занеся ящики на баржу тронулись и мы. Погони не было, зато была засада. С берега затрещали автоматы, шкипер и рулевой сползли на настил капитанского мостика, пятная его кровью. В ответ незамедлительно забубнили Виккерсы, весело затрещали Калаши. Барон, плюнув на инструкции и обозначив изящной матерной композицией, то что люди ему важнее любого груза, приказал кидать ящики в воду, благо глубина тут была приличной и слой ила составлял ее значительную часть. Первые три ящика, стремительным домкратом пошли на дно, но четвертый нагло заколыхался на речной волне. Положение спас Аким, применивший по цели гранатомет. После взрыва стрельба сама по себе закончилась, видимо нападающих больше ничего не интересовало.

В последствии крайним был назначен Тарасюк, так как выяснилось что когда освобождали от груза четвертый ящик, то помимо самого груза там было энное количество камней, которые скрупулезный старшина не посчитал функциональным тащить на катер и оставил на берегу. Но это было потом. Но сначала была свадьба…

Погуляли от души. В разгар праздника легкий ажиотаж вызвала своим новым антуражем деревенская слониха. На ее боку висел большой кусок брезента с надписью – Я ЛЮБЛЮ АРКАНЮ.

***

АРТИЛЛЕРИЙСКИЙ МАРШ, НАКАНУНЕ ОТПУСКА

(Фантазия на тему Африканских снов XI)

Артиллеристы, Сталин дал приказ!

Артиллеристы, зовет Отчизна нас!

Из тысяч грозных батарей

За слезы наших матерей,

За нашу Родину — огонь! Огонь!

Музыка: Т. Хренников Слова: В. Гусев

А вот и отпуск. Официально это называлось по другому и включало всевозможные медицинские и не очень комиссии, а так же бесконечные отчетные деяния, но зато в Москве. Правда и в таких псевдо-отпусках народ умудрялся оттягиваться. В 5 часов утра в Кривоколенном переулке, лейтенант Лебедев был остановлен милицейским патрулем, как выяснилось потом из милицейского же протокола, данный гражданин бежал по улице имея из одежды только простыню с кровавым пятном в районе верхней части спины, после снятия с него оной простыни, в спине данного гражданина была обнаружена воткнутая в данную же спину вилка. Гражданин оказал силам правопорядка активное сопротивление и нанеся телесные повреждения различной тяжести пяти сотрудникам органов, скрылся в совершенно неизвестном направлении. Как сказал позже сам лейтенант, он будучи в одном приватном доме, идучи из ванной перепутал комнаты и найдя в помещении одинокую даму, решил что это и есть его пассия, тем более что дама не возражала. А изначальная Юрина Пассия, истомившись в ожидании, пустилась на поиски и найдя изменщика в состоянии не требующем двойных толкований, а точнее in flagrant, естественно совершила акт восстановления справедливости, с помощью приема - «одна вилка - два удара – восемь дырок».

Провожающий нас «Ответственный за отправку», перед посадкой на чартер строго спросил, нет ли с собой чего запрещенного, мы дружно ответили что нет и старая «Электра», натужно ревя четырьмя турбинами, поднялась из пыльной жары суши в не менее жарко-белесое небо. Часы ползли за часами, землю внизу сменило море, а потом море снова сменила суша. И тут как всегда это бывает, в момент всеобщей расслабленности и благодушия начались проблемы. Зачихал и остановился один из двигателей и самолет стал терять высоту. В салон вышел член экипажа и сообщил что самолет из за аварии двигателя идет на вынужденную. К счастью тут недалеко есть заброшенный аэродром подскока, бомбардировочной авиации Союзников времен войны и мы попытаемся туда сесть. Посадка прошла успешно, тем более что уже а конце пробега заглох еще один двигатель, но когда самолет остановился, то это было только начало приключений. Из за полуразрушенных построек и барханов, показались гарцующие всадники с современными винтовками и целеустремленно двинулись к самолету. Отпускники стали деловито собирать неведомо откуда появившееся оружие, а Барон весело сказал:

- Поздравляю Вас с веселым началом отпуска ребята . Таракан и Тарасюк выходят на переговоры, Аркане приготовится… -

А начиналось это все так…

В гребаном бассейне Замбези, опять сцепились местные революционеры, коллаборационисты и осколки колониализма всех мастей. Нам по обыкновению доверили, чрезвычайно хитрую операцию… Мы должны были захватить мощную полевую радиостанцию, привести ее в рабочий порядок и дать по ней выступить союзному нашей стороне борцу за свободу. Нам придали двух радистов и отряд местных патриотов, но по традиции у объекта атаки нас ждал неприятный сюрприз, это были две «тридцатьчетверки».

Возможно я несколько романтичен, но по моему магнетизм исходящий от «родной» боевой техники, имеет место быть и особенно вдали от Родины. Когда родная «пятьдесятпятка» весело гаркает своими ста миллиметрами, это не просто выстрел. Задумайтесь… В танк со всей его начинкой вложен труд тысяч и тысяч людей; Шахтеры добывают руду, Инженеры разрабатывают проекты, Металлурги плавят металл, Химики колдуют над формулами, Оружейники изобретают и производят пушки и пулеметы, Хлопкоробы возделывают поля, Нефтяники добывают нефть, Мотористы возятся с дизелями, а есть еще винтики, приборы, краска и.т.д. и.т.п. Если прикинуть количество людей участвующих в изготовлении одного танка с полным ЗИПом и БК, да прибавить к ним их семьи (ведь семья это тоже участник проекта), то получится что в той или иной мере, Танк делает около миллиона человек. И в бою они все вместе с тобой идут в атаку. Ты чувствуешь их поддержку, то есть очень верен старый лозунг о том что Победу куют и Фронт и Тыл. И всегда неприятно видеть нашу технику и наши родные «калаши» в руках у Врага. Еще раз извинюсь за излишний романтизм, но я так чувствую.

Короче, когда мы их сожгли из базук, по сердцу неприятно резануло. Вобщем радиостанция стала нашей, то есть мы ей цинично овладели (как выразился в своей обычной манере Аким). Радисты колдовали над рацией, союзный борец учил роль, Тарасюк шастал по подсобкам, то есть все были при деле. А наша группа, решила слегка отметить День рождения Аркани, все таки круглая дата. Разлили по первой и не успел Барон сказать тост, как внимания попросил старшина Тарасюк. Откашлявшись, он слегка смущенно пробормотал что у него есть для Аркани подарок и он его сейчас вручит. С этими словами старшина стал разматывать продолговатый брезентовый сверток и на свет явился старый добрый американский гранатомет M79, известный так же как Тумпер или Макнамара, с двумя полными патронташами. Да, интересную машинку сваяли американские оружейники. По виду большой дробовик с коротким стволом, и заряжается как охотничье ружье, только калибр 40 миллиметров и бьет на 300 метров. А когда иззавидовавшийся Аким ехидно спросил:

- Старшина, а где ты его все это время прятал –

Арканя так посмотрел на лейтенанта Акимова, что все поняли, что у Тарасюка появился лучший друг на всю жизнь. И тут прибежал один из радистов и доложил, что согласно радиоперехвата, недалеко от нас ведет бой группа компаньерос, неизвестно как забредшая в эти места. Их обложили со всех сторон в заброшенной глинобитной крепости, они пока держаться, но противник подтягивает артиллерию и тогда ребятам будут полные кранты.

- Карту – рявкнул Барон. И продолжил – Мы должны помочь ребятам, ведь компаньерос единственные наши нормальные союзники в этих местах. Дерутся как черти и в беде никогда не оставят.

Тарасюк договорился с левыми гражданскими вертолетчиками и в район организации засады мы добрались с относительным комфортом, но в два захода. Две дюжины орлов были готовы к бою и с нетерпением ждали противника. Колонна появилась с опозданием на два часа. Старый грузовик непонятной марки тянул нашу родную 122 мм гаубицу, за ним тащился трехтонный Рено, охранение и авангард в одном лице изображал броневичок Даймлер Динго, с тремя пулеметами но без крыши. Он погиб первым. Глухо кашлянул Арканин «Макнамара» и над несчастным Динго поднялся столб огня. Короткие очереди калашей, привели к знаменателю всех кто пытался проявить активность в грузовиках, тех кто не пытался впрочем тоже. Помимо гаубицы с полусотней снарядов, нам досталась пара 82 миллиметровых минометов с дюжиной лотков. Короче как сказал Аким, кошке широко, а собаке узко. Колонна с обновленным экипажем (минус один броневик) бодро тронулась к цели.

Диспозиция была ясной. Противник окружил старую крепость пулеметными гнездами, а основные силы в купе со штабом, героически находились в стороне. Судя по многочисленным стрелковым ячейкам, ночью крепость жестко брали в кольцо. У инсургентов был явно грамотный командир. У Барона пискнул уоки-токи, это Аким докладывал что артиллерия готова. Барон три раза кликнул тангетой, это был приказ открыть огонь, минута шла за минутой но выстрел из пушки так и не последовал, зато с опушки джунглей ударили минометы. Их поддержали четыре Дегтяревских ручника и автоматы. Арканя стал методично гасить из «Макнамары» пулеметные гнезда противника, а компаньерос по живости своей души, естественно пошли в атаку. Минометы за считанные минуты схарчили скудный боезапас (12 лотков по три мины это очень мало) и к Командиру подошел разъяренный Аким. Сторонний гражданский наблюдатель, прослушав эпитеты извергаемые старлеем, пришел бы к выводу что местные инсургенты страдают очень редкими сексуальными извращениями, ибо в их непотребных оргиях самое бурное участие принимает стодвадцатидвух миллиметровая гаубица М-30. Как выяснилось Аким не смог произвести ни одного выстрела. Замок и боек были в полном порядке, капсюль исправно разбивался но выстрела не было. Аким пошел даже на злостное нарушение инструкций и перезарядил пушку другим снарядом, но результат был тот же. В это время Барон обратил внимание на выскочивший откуда то джип, с тремя седоками, двое из которых были белыми. Единственная артиллерия отряда в лице Аркани, добивала оживающие кое где пулеметы и отвлекать Арканю от этого занятия было нельзя, так как компаньерос по своей безудержной отваге перли вперед распевая «Летний» марш, и на пулеметы им было плевать. Командир попытался достать юркий вездеход из автомата, но было слишком далеко да и машинка была юркая, так что он достал только одного из белых. И тут сзади грохнул орудийный выстрел, раздался нарастающий свист снаряда и на месте джипа поднялся фонтан огня и красной Африканской земли. Твою мать, хором сказали Барон и Аким, и тут грохнуло еще раз и еще, вообще пошла легкая канонада. Второй использованный снаряд взорвался рядом с выложенными на брезенте собратьям, чем показал им пример. Классический затяжной выстрел однако…

Вобщем мы как всегда победили, отметили победу и день рождения Аркани, а потом командование решило нас срочно отправить в Союз, по дороге куда мы совершили незапланированную посадку.

Итак неизвестные всадники, похожие на туарегов или бедуинов, весело нас приветствовали стволами направленными на самолет и недружелюбными криками. Арканя с готовым к бою «Макнамарой» выдвинулся к открытой двери, прицелился было, а потом вдруг высунулся из самолета и заорал как резаный на французском. Главарь всадников пришел в дикое возбуждение, заулыбался и стал тоже орать размахивая руками. Всадники опустили винтовки и тоже стали выражать лицами дружелюбие.

Да. Мир поистине тесен. Бедуинский вождь, оказался бывшим аспирантом Универа Патриса Лумумбы и вдобавок, женихом сестры любимой девушки Аркани.

Праздник нам закатили на трое суток, а главным блюдом пира было мешуи, кулинарный монстр из верблюжатины, баранины, курятины, голубей и яиц. Учитывая то что Бедуин учился в Москве, спиртные напитки присутствовали в достаточном количестве. Ну а потом была Москва.

***

Магрибские приключения механика, по ремонту вычислительной техники

(Фантазия на тему Африканских снов XII)

Солнце и песок, песок и солнце. И больше не было ничего вокруг и казалось, так было всегда и так всегда будет. Металлические части Калаша, хоть и были обмотаны камуфляжными бинтами, но и сквозь них обжигали со всем усердием. В мареве приближающегося бреда, появилось нечто новое и знакомо тревожащее. Сашка встряхнул головой и определил в дрожащем силуэте, исковерканную взрывом разоруженную «тридцатьчетверку» с задранным тралом ПТ-3. Дошел подумал он и потерял сознание…

Если кто то думает, что жизнь механика по ремонту вычислительной техники, живущего в Москве в 1975 году скучна, то он ошибается. Каждый человек кузнец своего счастья и когда Сашка Балакин, исключительно для того что бы выпендриться, взял темой курсовой – Ремонт и устройство Арифмометров «Феликс», он не знал во что это выльется, а вылилось это в следующее…

Когда в Трест «Союзсчеттехника» пришла разнарядка на командировку в Алжир, то начался обычный совковый гадючник. Доносы, подарки, кляузы, интриги… Ведь всем хотелось за кордон, и не куда-нибудь, а в Африку. Не забывайте, на дворе была середина семидесятых и даже поездка в Монголию была фантастикой, а тут блин целый Алжир.

Надо сказать, что в те времена, в легендарные страны Магриба, помимо автоматов Калашникова, танков, саперов, строителей и военных советников, отправляли и гражданскую технику, к коей безусловно можно отнести -вершину точных наук и технологий – Арифмометр «Феликс». Партия из двухсот трещащих, как пьяные цикады машинок, достаточно широко разошлась по присутствиям бывших владений бейлербея Хайраддина Барбароссы, (более современную технику отправлять было бесполезно, по причине отсутствия электричества и низкого технического уровня местных пейзан). Помимо одноименной столицы Алжира, были облагодетельствованы штатские и военные бюрократы городов - Арзева, Сиди-Бель-Абесса, Бешира, Орана и ряда других стойбищ и весей, бывшей жемчужины Османской империи. Большая часть машинок, как не странно работала, но энтузиазм местного населения, замешанный на общей безграмотности оного же, к тому времени вывел из строя, до 20% штатной техники.

И вот, когда была утверждена рабочая группа в составе - начальника, двух замов, секретарши, профсоюзной тетки и двух главных лизоблюдов, вспомнилось что кому то надо и работать. Работяг нужно было минимум трое и отбор начался по четко принятым во времена «Застоя» стандартам. Когда из списков вычеркнули беспартийных, пьющих, явных неумех и «Ивановых по матери», осталось три человека. Двое из них раздражения у руководства не вызвали, но третий…, это был естественно Саша.

Характер наш друг имел весьма своеобразный, не признавал авторитетов, (и по этому поводу иногда говорил то что думает), и больше того… делал то, к чему в данный момент лежала его душа.

Еще в студенческие годы, Сашка в процессе прогулки с по Москве реке на речном трамвае, отстал от своей группы. Как говориться – Отряд не заметил потери бойца. Саша увлекся, помогая симпатичной девушке сходить с трапа на пристань, где и остался. Девушка куда то делась, а Александр гуляя по городу и прикормив от гуманизма, бутербродом с копченой колбасой, приблудившуюся дворняжку, попал в данном составе аж на Красную площадь. Милиция в лице сержанта, среагировала молниеносно. Бедному студенту было предложено, немедленно убрать с Главной площади Страны, не предусмотренное регламентом четвероногое, дабы оно все тут не загадило. Шурик обиженно показал на сотни голубей кишащих вокруг, мол им можно гадить, а моему верному хунду нет. В ответ, милиционер вдохновенно сказал, что голуби, это птицы Мира. На что Сашка еще более обиженно заявил, что его собака вовсе не собирается развязывать войну. С годами, эта история попала в фольклор и стала анекдотом, но Сашка был первым.

И на службе он продолжал в том же духе. На одном из производственных собраний, Сашка Балакин выступил на предмет плохого снабжения импортными запчастями – деталями для механики, и в первую очередь микросхемами. Разгорелась бурная полемика. С ответной прочувствованной речью, выступил один из ветеранов завода, по обыкновению дремавший в президиуме, в состоянии «сильно после вчерашнего» и перед митингом слегка полечившийся казенным спиртом. Громкий голос Сашки, помешал ветерану благостно кейфовать, плюс к этому начальником снабжения, была его единоутробная дочь и он начал свою грозную отповедь.

Знатный Стахановец сказал, что нынешняя молодежь, во первых заелась, в третьих лениться что то сделать руками, а вот он ветеран, в свое время многие детали сам делал, да и сейчас – если ему покажут эту микросхему, он такую же напильником, за полчаса сварганит! Сашка хлопнул себя ладонью по лбу и уважительно спросил у ветерана, не про него ли написана книга, «Приключения Старика Самоделкина», (смех и аплодисменты в зале) и довольный вернулся на свою место. А ветеран больше месяца находил в своих карманах и даже на подносе с обедом, напильники всех размеров. Надо ли говорить, что прозвище Старик Самоделкин, приклеилось к нему на всегда.

За подобные выходки, начальство Сашку естественно не любило, но было вынужденно держать, потому-то Сашка не хлестал в рабочее время казенный спирт и мог оживить любой убитый аппарат, а тут и в «Феликсах» еще в добавок разбирается. В общем его зачислили в группу рядовым механиком, и определенную роль сыграла в этом секретарша начальника, ибо наш герой нравился женщинам и беззастенчиво этим пользовался.

Перед поездкой было еще одно испытание – комиссия в райкоме. Пол дюжины старцев, помнящих еще продотряды и расстрел Тухачевского, бдительно спрашивал о численности Коммунистической партии Алжира и именах ее вождей. Присутствовавший тут же товарищ в штатском, молча бдил в уголку, скрывая лицо за газетой. Сашка честно ответил, что оной партии в Алжире как таковой нету, так как в 1965 году ее разогнали, а оставшиеся в живых коммунисты создали партию Социалистического авангарда Алжира, где и прибывают до сих пор. Когда один из старичков подозрительно спросил, а почему мол Алжирские коммунисты не проявили твердость ? Сашка честно округлив глаза доложил, что злобные наймиты буржуазии, в провокационных целях, пытали ветеранов партии на глазах у комсомольцев. В течении пятнадцати минут коварный механик, расписывал ужасы пыток которым подвергались Алжирские коммунистические ветераны. Товарищ в штатском, с заметно повлажневшими глазами и незаметно для себя самозабвенно подвывая, буквально впитывал в себя сцены надругательств над пожилыми братьями по классу, а паре советских старичков стало плохо и их пришлось унести. Не зря всетаки Сашка прочитал недавно «Молот ведьм». Ну а потом начался Алжир.

Жара, Экзотика, море вкуснейших закусок и полное отсутствие алкоголя и свинины в продаже, таковы были первые Сашкины впечатления. Надо сказать, что все участники делегации были весьма удивлены отсутствием в продаже знаменитого Алжирского вина, но как говориться у нас с собой было.

На почве поедания шиш-кебабов, кабавы, буреков, зумиты, плюс невиданных ранее морепродуктов, типа мидий в томате и фаршированных кальмаров, Сашка обходил местные забегаловки, так как на официальные тусовки его не брали, а кушать ну очень хотелось. Тем более что командировочные в виде бумажек с изображением трогательной спящей газели, (изображена на алжирской купюре в 1000 динар), присутствовали. Но деньги имеют гадкую особенность быстро кончаться, особенно если хозяин маленькой кофейни, приглашает знатного Сахиба в заднюю комнату, где можно посмотреть настоящий танец живота и не только потрогать настоящую танцовщицу, но и даже затянуться при этом из настоящего кальяна, а потом стоять на улице и с глупым видом ощупывать пустые карманы. Так что пришлось перейти исключительно на кофе и тут он познакомился с очаровательной восточной немкой из Дрездена, по имени Рут Фишбах, было ей на вид лет 30 - 35, но что значит разница в возрасте если люди нравятся друг другу. Рут налаживала пульты управления на ТЭС в Аннабе, так что они были почти коллеги, ну а любовь к живописи и крепкий берберский кофе, сделали их вообще лучшими друзьями, а дружба между мужчиной и женщиной, как известно, наиболее прочно укрепляется в койке, и она естественно укрепилась.

А потом началась рутина. Каждому из трех механиков дали по переводчику и отправили пахать. Сашке, чтоб не слишком умничал, достались города на границе с пустыней и жизнь там медом не казалась. Бешир был крайней точкой в рейде за «Феликсами», там ремонтом пришлось заниматься на территории военной базы и на этой базе как оказалось, кишели военные советники из Советского Союза. Естественно Сашка стал искать земляков и с удивлением узнал в здоровенном капитане-танкисте, своего соседа и школьного товарища. Когда то они учились в одной школе, дома их были по соседству и даже в Зарницу вместе играли. Потом Вовка куда то исчез и появлялся дома не чаще чем раз в год. Всезнающие старушки на лавочках, считали что он завербовался на Севера строителем, а тут вон как все обернулось. У Сашки был казенный спирт, находящиеся на базе «Феликсы» даже не распаковывались, а акты о ремонте помогли оформить новые друзья, так что спирт, в тот же день, списали до капли. Вечером следующего дня, Сашка наткнулся на старого приятеля возле капитального, еще французского солдатского сортира и там же состоялся разговор…

Если я скажу, что Сашку обрадовала нарисовавшаяся перед ним ситуация, то можете бросить в меня камень. Она его не обрадовала, но назад дороги не было. Ему предложили не больше, не меньше, как выполнить задание Родины. Надо было доехать до оазиса на джипе, получить там посылочку и доставить ее либо на Беширскую базу, либо в определенное место в пустыне. Тем более, что Сашкин переводчик должен с минуты на минуту заболеть и Сашке вполне хватит военного русско-арабского разговорника. Он мог отказаться, но не отказался. Так уж нас всех учили, что если Родина прикажет, то комсомол ответит есть.

На окраине оазиса, замотанный в бурнус по самые глаза бербер, передал Сашке увесистый сверточек величиной с пачку сигарет, привязанный к французской гранате LU216 и старый добрый Калаш на всякий случай, а случай как выяснилось позднее, бывает всякий. Когда через два часа пули забарабанили по капоту джипа, стало ясно что началась легкая невезуха. Мотор чихнул, потом кашлянул, еще немного подумал и завонял бензином. Сашка был юноша начитанный и устав знал, посему схватив автомат и проверив фляжку и запасные магазины, он выпрыгнул из машины на ходу, перекатился через придорожный бархан и там залег. Джип, проехав еще десяток метров остановился и видимо что бы было еще веселее, полыхнул пламенем. Осознав ситуацию, Сашка передернул затвор, поудобнее устроился на склоне бархана и стал ждать продолжения банкета. В военных мемуарах всех времен и народов, есть много вариантов, о мыслях перед первым боем. У Сашки все мысли укладывались по смыслу в одну фразу – «Какой же я мудак ! Говорил же дяденька Чуковский – «Не ходите дети в Африку гулять… Экзотики, блин, захотелось»

Между тем за барханами вспыхнула жаркая перестрелка. Видимо на засаду подстрелившую Сашкин Джип, нашлась засада с винтом. (Позднее выяснилось, что это была случайность, не имевшая отношения к данной операции. Одно слово – Африка блин!)

Сашка, будучи больше человеком тоги нежели меча, не стал ввязываться в чужую разборку и сверившись с компасом и картой, пошел в сторону запасной явки.

Солнце и песок, песок и солнце. И больше не было ничего вокруг и казалось, так было всегда и так всегда будет. Металлические части Калаша, хоть и были обмотаны камуфляжными бинтами, но и сквозь них обжигали со всем усердием. В мареве приближающегося бреда, появилось нечто новое и знакомо тревожащее. Сашка встряхнул головой и определил в дрожащем силуэте, исковерканную взрывом разоруженную «тридцатьчетверку» с задранным тралом ПТ-3. Дошел подумал он и потерял сознание…

Очнулся Сашка от ощущения приятной прохлады. Ему было так хорошо, что он не хотел открывать глаза. Но когда знакомый мелодичный голос, сказал с легким Берлинским акцентом – «Вставайте Герр Александр, нам пора». Его как пружиной подбросило. Перед ним сидела Рут. В одной руке она держала носовой платок, а в другой фляжку. Они находились в чем то вроде небольшой пещеры, в глубине которой угадывались еще чьи то силуэты. Сашка напрягся и стал нащупывать гранату у себя под рубахой, но Рут нежно-иронично улыбнулась ему и произнесла пароль. Пароль был правильный.

Через год, вечером в Сашкиной Московской квартире зазвенел дверной звонок. Собака Манька, породы Кокер-Швайне-Хунд, с лаем бросилась к дверям. За ней бросился и сам хозяин, который ждал очередную пассию. Но гость был из другой оперы. Это был Владимир из соседнего дома, которого Сашка последний раз видел год назад в Бешире.

- Я спешу, сказал Владимир, а это тебе от правительства Заира – и с этими словами он протянул Саше зеленую кожаную коробочку.

Сашка затаив дыхание открыл ее… На зеленом бархате, лежала Гражданская Серебряная Звезда Республики Заир.

- Причем тут Заир – обалдело спросил Саша

- Чем то ты им видимо помог. Мне кстати дали только бронзу – ответил Владимир

- Так дело в той посылке с привязанной гранатой – осенило Сашку – Кстати, что же там было внутри ? -

- Если я скажу что там было, то мне придется тебя пристрелить – улыбнулся Владимир, привычно козырнул и покинул Сашкины апартаменты, оставив его размышлять о коловращении судьбы.

А еще через три месяца Сашка поехал в ГДР, изучать новейшие на тогда БФМ «Зоемтрон». Поселили их в Зоммерде, в общежитии завода на котором собиралось это чудо техники.

В группе из 15 механиков командированных в Зоммерду, были люди со всего Союза, в основной массе вполне приличные, слегка пьющие профессионалы своего дела, но увы знающие по немецки только Хенде Хох и Гитлер Капут. Когда при первом походе в магазин Сашка просто вспомнил те несколько десятков слов которые позволили ему сдать экзамены и зачеты в достопамятном МИРЭА, в том числе включающие в себя (Was kostet? Сколько стоит?), (Wit haisen Si, gutische Frolayn? Как зовут милую девушку?) плюс те несколько, которым научала его Рут Фишбах в Алжире (тринкен, ессен, баден, шлафен и самое главное слово – бумсен). Он стал самым среди соотечественников, самым популярным человеком.

Его словарного запаса, вполне хватало для общения в магазине и Сашке приходилось служить переводчиком для всей группы во внеучебное время. Всех это только радовало, а Сашку слегка напрягало, но забавляло.

Ну и местная общественность не оставалась в стороне и принимала их с почетом и уважением. Например, 22 апреля всех советских товарищей пригласили в соседний Дрезден, на торжественный вечер, посвященный дню рождения В.И. Ленина. Сашка в числе первых вызвался туда ехать, не из за Владимира Ильича конечно, а что бы на халяву посетить Дрезденскую галерею. На торжественную часть увы пришлось пойти, и за столом президиума Сашка с изумлением обнаружил Рут, всю из себя в строгом чиновничьем костюме, с наградами и галстуком. Наши сидели в первом ряду, и Сашке даже показалось что Рут его заметила, но виду почему-то не показала. После торжественной части и концерта, народ пошел на банкет, но там Рут уже не было. Нигде не найдя Рут и покинув банкет в начале разгара, грустный Механик решил побродить в одиночестве по городу и медленно пошел вдоль главной аллеи, парка Дворца профсоюзов…

Внезапно сзади послышалось приглушенное урчание мощного мотора, зашуршали шины и около него остановилась правительственная Татра. Открылась правая передняя дверь, оттуда вылез явный ариец и на чистом русском языке произнес – Прошу садиться в автомобиль Герр Балакин. Вас ждут. –

СТАРШИНА ТАРАСЮК, КАК ПЕРСОНАЛЬНЫЙ МАГНИТ.

(Фантазия на тему Африканских снов XIII)

Как сказала одна симпатичная и весьма не глупая девушка – «А Тарасюк все-таки кадр!». Ее переплюнул один политработник, выдав перл – « Удивительно изворотливая личность, хорошо хоть что комсомолец». Еще один высокий чин, выразился о старшине следующим образом – «Ваш Тарасюк, как магнит притягивает всяческие махинации и ведь хрен его поймаешь». И все они правы. Командир, выбрал в свое время именно Тарасюка, определив его способности по небольшой частности. Во время погрузочно-разгрузочных работ, весьма распространенных в Армии, Тарасюк всегда оказывался в кузове автомобиля и пока большинство его сослуживцев таскали круглое и катали квадратное, он мирно подавал носильщикам груз сверху, не напрягаясь и имея кучу перекуров. Тарасюк всегда был гениальным хозяйственником, вы читали об его операциях с аккумуляторами, наймом носильщиков, рациями и.т.д. Но это только крупинки на верхушке айсберга. Так что давайте продолжим тему…

Гюльбарий

Однажды, в одной почти цивилизованной стране, нескольким мирным флористам нужно было срочно очутиться на территории элитной выставки цветов, типа «The ROYAL HORTICULTURAL HALLS», причем приехать туда на фургоне и на нем же сразу же уехать (не на пустом естественно). Попасть в нужную нам часть территории, можно было только официальным участникам мероприятия и только с экспонатами в виде образцов экзотической флоры. И если с документами особых сложностей не предвиделось, то с образцами было гораздо сложнее. Привести машину фикусов, купленных в цветочном магазине было опасно, так как спецы там прямо таки кишели и можно было легко проколоться. Тарасюк проникся общими заботами и получив утвердительный ответ на свой вопрос, типа – «Так що, потрібні квіточки, яких ніхто ніколи не бачив ?», наш старшина глубоко задумался и пошушукавшись с Соколом, имевшим некоторое агрономическое образование, накидал на листе бумаги список необходимых прибамбасов и ингредиентов. Список выглядел так:

1. Горшки цветочные большие – две дюжины.

2. Кустики одинаковые, средней величины, без листиков – аналогичное количество

3. Коробочки хлопка, для гербариев и коллекций – две дюжины дюжин

4. Земля – достаточное количество, для наполнения двух дюжин горшков, перечисленных выше.

5. Цемент – 30 фунтов

6. Универсальный клей – фунт

7. Декоративный мох - Стільки, скільки вистачило б покрити горщики, як вершки покривають глечик з молоком.

8. Краски акварельные - Що б вистачило п'ятьом дітям, розфарбувати врожай на старій яблуні

9. Ваниль – две дюжины пакетиков

Кто никогда не красил хлопок гуашью с ванилью, и не приклеивал к веточкам две дюжины дюжин коробочек хлопка, тот меня не поймет. К утру все мы были как маляры из мультика, ну а запах... Но получилось нечто, Никита увидев результат флористического гения Тарасюка, выругался на родной речи и добавил – «Ну и Гюльбарий».

В строго выверенное и просчитанное время, в 11.08 по Гринвичу, фургончик DAF разрисованный логотипами известной транспортной компании, подкатил к воротам. Охранник с профессионально непроницаемым лицом, проверил документы и вежливо попросил показать груз. Дверцы фургона распахнулись и вместе с ароматом ванили из салона хлынул фейерверк красок. Две дюжины кустов, усеянных ярко-разноцветными невиданными соцветиями, поражали воображение. «Salix Gossypium прочитал в слух охранник и неожиданно по армейски отдав честь, вернул документы и сделал уважительно приглашающий жест. Все детали были отработанны заранее, распорядителю был дан номер выставочной секции, которая была точно свободна. Под руководством Тарасюка, благоухающий ванилью «гюльбарий», со всем уважением был транспортирован в зал экспозиции, ну а мы принялись за дело. Груз был итендифицирован, упакован, погружен, вывезен и доставлен куда надо. Были конечно, легкие накладки и небольшие упущения…Груз даже после передачи его получателям, сохранил сильный запах ванили, что влияло на режим секретности и общий настрой наших коллег принявших эстафету. Плюс к этому оказалось, что этот день был торговым, то есть любые выставленные образцы можно было купить… Короче Финчасть и Особый отдел, еще пол года требовала от старшины Тарасюка докладные по поводу того, как он умудрился продать герцогине Нортумберлендской, набор кустов с приклеенными хлопковыми коробочками, раскрашенными гуашью, за… пять тысяч гиней… наличными.

Наступление отменяется

Приказ был ясен и короток. Главная цель операции, сорвать артподготовку противника перед наступлением. Частности на усмотрение группы, поддержка рота местного спецназа. Дополнительная информация – конвой с боеприпасами будет проходить через Баданго, между 11-00 и 15-00, 11го числа сего месяца. Коротко и ясно. Но…

У «меньших братьев» опять начались внутренние разборки и рота поддержки сменила и дирекцию и дислокацию. А делать в семером засаду на большую охраняемую колонну, это было круто даже для нас. На общем совещании решался вопрос, что будет проще... Вывести из строя батарею 152-мм гаубиц образца 1943 года (Д-1), или взорвать склад боеприпасов, где в ожидании наступления пребывали сотни осколочно-фугасных гранат ОФ-530. Мнения разделились и решение никак не принималось, пока старшина Тарасюк не сказал задумчиво - «А що, склад обов'язково треба підривати ?»…

В краале Чимфун, недалеко от водопада Чавума никто не обратил особого внимания, на колонну из нескольких разномастных грузовиков и уж тем более не вызвали интереса белые наемники, охраняющие колонну. С тех пор как местный вождь, Полковник Миджур, стал по совместительству супер - интендантом по снабжению Народной Армии, всевозможные конвои сюда зачастили и по реке и по земле. Тарасюк, как истинный профессионал, знал обо всех гешефтманах в радиусе тысячи лье и про Меджура, имел достоверную информация, что тот не только берет руками и ногами, но и приторговывает военным имуществом с вверенных ему складов. Полковник приветливо встретил гостей, так как с каждого конвоя (включая официальные грузы) он имел еще и свой постоянный бакшиш и эти белые его не разочаровали, они принесли в подарок два ящика сгущенного молока. Миджур сразу сделал стойку, этот товар пользовался спросом и надо было выяснить возможность обмена. Два усатых белых мбваны, оба небольшого роста, оба с усами, оба коренастые, правда один был несколько более объемен, с пониманием отнеслись к предложению гешефта и согласились пройтись по вверенным супер - интендантом Миджуру складам, что бы выбрать что-нибудь для обмена. Гостей вроде бы ничего явно не интересовало, но Миджура заметил опытным взглядом дельца, как тот белый который был поплотнее фигурой, задержал свой взгляд на ящиках с непонятными гильзами из партии грузов пришедшей недавно по реке. Груз состоял из двух частей, снаряды и непонятные гильзы и именно эти гильзы стали предметом торга. Торг был долгим, но успешным. За четыре ящика гильз, наемники давали счастливому Миджуре один ящик сгущенки. Охрана склада, понукаемая Миджурой быстро освободила грузовики наемников от вожделенного продукта и забила их ящиками с бесполезными гильзами…

Полковника Миджуру расстреляли через одиннадцать часов после последней сделки в его жизни. Осколочно-фугасная гаубичная граната ОФ-530*, прекрасный боеприпас, но без заряда им очень трудно стрелять**, даже из такой хорошей гаубицы, как Д-1. Начальник артиллерии Народной Армии с радостью расстрелял бы этого жулика и мерзавца еще один раз, когда обнаружилось что в банках выменянных им на заряды, находилось не сгущенное молоко, а старая краска. Позднее, в ответ на справедливые упреки, старшина Тарасюк приняв свой обычный невиннейший вид ответил – «А де я візьму цьому шахраю стільки молока із цукром ?»

СЛОНЫ ИДУТ НА ВОДОПОЙ.

Эвакуация, самое любимое занятие хозяйственников всех мастей. Старшина Тарасюк не был исключением. Как любил он говорить – «В евакуацію я можу викинути або сховати хоч викрутку, хоч слона й ніхто нічого не помітить.». В данном случае, официальная эвакуация только ожидалась, но кому надо уже готовились. Мы естественно относились к тем кому надо, и как всегда к моменту нашего выдвижения, от командования посыпались новые вводные. Мало нам было геморроя с двумя ребристыми металлическими чемоданами, которые нам надо было доставить через две страны, аж в третью. Нам было приказано взять с собой в качестве попутного груза, некого местного перспективного политика, причем обязательно сохранить его до пункта назначения с целым багажом и обязательно живого. Два этих условия, несколько поблекли после того, как мы узнали что был за багаж у этого негритюдского*** комсомольца. Это был золотой запас молодой республики, в количестве аж трех пудов золота в слитках, монетах и просто золотом ломе. Было ясно что пересечь границу с такой начинкой, в целости и сохранности было не реально. На ночном брифинге звучал исключительно мат и выражение лиц присутствующих, было соответственное… у всех кроме Тарасюка, старшина улыбался, причем улыбался с чувством превосходства над присутствующими . Когда Барон злобно осведомился, чегой-то старшина так лыбится, Тарасюк важно заявил, что – «Товариші очевидно не читали роман великого Украiнського письменника Миколая Васильовича Гоголя "Мертві душі"». И предвосхищая вопросы, мол при чем тут Гоголь, сказал только одно слово - «Вівці». Далее следовала немая сцена из Ревизора, закончившаяся громовым хохотом. – «Ну и где ты здесь возьмешь овец, Чичиков ты наш ?» - змеиным тоном спросил Аким. На что старшина ответил самым флегматичным тоном - "А навіщо нам вівці, коли е слони".

Тарасюк всегда и везде знал обо всем, что касалось складирования каких либо ценностей и транспортных средств любого плана. В данном городишке, застряло стадо рабочих слонов. В виду войны, заказов не было и хозяин с ужасом ждал, что его слонов могут со дня на день конфисковать какие-нибудь власти. Тарасюк, имея финансовую поддержку от местного товарисча и Таракана в качестве переводчика, провел экспресс сделку по закупке слоников вкупе с погонщиками. На базе стада ушастых звериков с хоботами, была срочно создана транспортная фирма, немедленно получившая срочный заказ на доставку гуманитарной халявы ООН, из сопредельного государства. На слоников быстро пошили голубые попоны с белыми надписями UN, но ввиду традиций попоны украсили массивными грубыми заклепками желтого металла… Трех пудов как раз на это хватило. Пришлось конечно всем нам переквалифицироваться на ночь в металлургов и златокузнецов, но потом все прошло без сучка и задоринки.

Пара конфликтов уже на той стороне, касались только слонов и были погашены почти без стрельбы. А основные местные формирования всевозможных бандитов и патриотов, пропускали конвой без разговоров, надеясь ограбить его на обратном пути. Слухи о том, что мы едем за богатым грузом, распространились со скоростью света и назад мы бы так просто не доехали.

А по приезде на место и после снятия попон, Тарасюк махнул слоников на два «ровера» и полугусеничный бронетранспортер. Так что операцию мы закончили с комфортом.

* Осколочно-фугасная гаубичная гранаты ОФ-530, является мощным и действенным боеприпасом. При установке взрывателя на осколочное действие её осколки разлетаются на площади 2100 мІ: 70 м по фронту и до 30 м в глубину. Если взрыватель установлен на фугасное действие, то при взрыве гранаты в грунте средней плотности образуется воронка диаметром 3,5 м и глубиной около 1,2 м.

** Гаубица Д-1, является орудием раздельного заряжания. Т.е. сначала в ствол закладывается снаряд, а потом гильза с зарядом пороха. Так что без «гильз» выстрелить из этой артсистемы невозможно.

***

НЕГРИТЮД - (negritude) — культурное и политическое движение, начавшее с 1930-х гг. поощрять развитие гордости и достоинства в отношении наследия негритянских народов посредством нового открытия древних африканских ценностей, образов мышления. Местами принимало формы крайнего национализма

***

ПРИМЕНЕНИЕ ПРОЛЕТАРСКОЙ СМЕКАЛКИ, ПРОТИВ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ КАНОНЕРОК.

(Фантазия на тему Африканских снов XIV)

«Когда три тысячи лет тому назад, некий пельтаст сказал своему командиру, что не плохо бы украсть из палатки вождя персов священную чашу и внести тем в умы врагов смятение, то его же послали на задание и его же и казнили, за то что потеря священной чаши, не произвела на персов никакого впечатления. С тех пор бродит по всем армиям Мира пословица гласящая следующее – «Никогда не проявляй инициативу, ибо тебя же заставят выполнять и тебя же накажут, за то что плохо выполнил»

Старшина Тарасюк получил для ведения переговоров, следующие дипломатические аксессуары: Ящик патронов, пять калашей, ящик сгущенки и мешок сахара. Нам были нужны проводники, знающие брод и гарантии местного вождя, на свободные проезд через земли соседей. Старшина решил все вопросы не выходя из утвержденной сметы, но когда мы тронулись в путь, к колонне присоединился тяжело груженый грузовик DAF. В ответ на вопросительный взгляд Барона, Тарасюк пробормотал что мол, яке чого на дорогу й трохи провіанту. Зная своего Старшину, командир не стал углубляться в данную тему и приказал продолжать движение.

Место под названием Пангани, было гиблое и не комфортное. Тушенка закипала в банках, вода в радиаторах и даже пиво в единственном работающем в порту баре, было теплым. Так как без электричества холодильник не работал, а без белых инженеров бежавших от революционных масс, электричества быть просто не могло. Мы доставили груз, сдали под расписку главному советнику местного Революционного командования, майору Пенусу (которого Аким сразу же переиначил в команданте Ху) и готовились отбыть в очередное известное, но не поименованное место. Нам правда навязали еще группу соотечественников ряда строительных специальностей, которых надо было сопроводить до аэродрома, где их ждал трудяга Ан-12, но это были уже частности. Но…

У тыловых чиновников, не зависимо от цвета кожи и политического строя, обострено чувство приближения фронта. И скопление на окраинах перегруженных машин всех возможных в этих местах марок, и опустевшие присутствия в порту и центре временной революционной столицы, говорили о близости той самой жареной домашней птицы, лишь опосредствованно имеющей отношение к несению яиц, но охотно наносящей удары клювом в не самые приличные места. Тыловые крысы бежали, сухопутная линия фронта была в нескольких сотнях километров, значит опасность должна была придти с моря. Та оно и было. Команданте Ху, заикаясь и по Вологодски окая, сообщил что буквально в нескольких десятках миль, проходят учения флота Белого орлана и под его эгидой возможна высадка десанта бежавших войск прошлого режима, а сил кот наплакал и береговая оборона равна нулю, ну а подкрепления с тяжелым вооружением будут не раньше чем через неделю. И тут нашелся самый умный. Сегодня это был Сокол, помешанный на военно-морской истории. Он и предложил, устроить на доминирующем над портом мысе, выдающемся в океан и являющейся идеальным местом для высадки десанта, фальшивые береговые батареи, как бы для устрашения противника. Команданте Ху восхитился гениальностью Сокола и тут же стал ныть, что у него совсем нет людей и помочь ему можем только мы и он даже придаст к нам группу секретных мареманов, каплейта Мазовецкого. Короче, не успел Барон его послать, а мы завершить сборы в дорогу, как пришла радиограмма о нашем временном придании Главному Военному Советнику Майору Пенусу.

К началу совещания подошли мареманы Мазовецкого. Они сияли как известное место у коня Медного всадника в ночь выпуска Дзержинки и что то бурно обсуждали, а когда уже в помещении штаба самый молодой из них, покрутив головой выдал фразу

- « Ну прямо новый Рюгген», то каплейт так на него взглянул, что молодой лейтенант аж побледнел.

Каплейт Мазовецкий оказался своим парнем, он в унисон с Бароном послал Пенуса в штаб к местным, со сквозь фальшивым списком нужного оборудования (чтоб не путался под ногами), а сам вместе с Бароном, довольным как удав Тарасюком и абсолютно затравленным Соколом, занялся разработкой диспозиции. Нужен был строевой лес, трубы, краска и маскировочные сети. Тарасюк, в ответ на вопросительный взгляд командира откашлялся и доложил, что под охраной отдельного отряда племенной милиции, аж у далекому куточку порту стоит пароход типа Либерти, с мертвой машиной но загруженный имуществом каких-то мелких нефтяников и строй материалов и труб, там як галушок на святі. Так что если Тарасюку

дадуть для обміну вантажівка з ящиками, який коштуэ в комендатури, то через три години все буде готове. А если брать силой, то только к утру, тому що працювати буде можна тільки вночі, коли чорненькі міліціонери сплять. Каплейт подозрительно посмотрел на Тарасюка и недоверчиво на Барона, но командир улыбнувшись кивнул и моряк успокоился. Так что перед вернувшимся из штаба команданте Ху, поставили рд первостепенных задач – изъять из комендатуры вышепоименованный грузовик для обміну, забрать оттуда же минометную батарею, изыскать пару бульдозеров и экскаватор и перегнать их на мыс, выделить достаточное количество маскировочной сетки, найти буксир способный транспортировать Либерти к мысу и эвакуировать все что шевелится в радиусе трех километров от мыса. Кроме рыбы, не удержавшись добавил Аким.

За содержимое таинственных ящиков из комендантского грузовика, охрана «Прекрасной Маргариты», так называлась старая ржавая калоша, разрешила забрать из трюмов и с палубы кучу полезных вещей. Это были деревянные щиты и балки, стальные трубы, пара автогенераторов, лебедки, краска и много чего еще.

Прорабская группа в составе Сокола, Акима и Тарасюка, запрягла в работу всех до кого могла дотянуться и приблудные строители весьма пригодились. Сначало конечно было израсходовано с обоих сторон несколько центнеров военно-строительных матюгов, но рявканье Барона, подтвержденное переговорами Тарасюка с Бригадиром, запустила маховик строительно-монтажных работ. Было решено поставить пять одноорудийных точек Британского образца, дерева хватало а трубы как раз вполне походили на двенадцатидюймовые стволы. Открытым оставался вопрос об имитации ведения огня и тут диверсанты Мазовецкого предложили весьма интересный вариант, у них остался десяток зарядов и они брались установить их на отмели, и по сигналу взорвать по радио. Но вопрос о том, как все таки имитировать стрельбу с батареи оставался открытым. и тут воспрянувший Сокол заявил, что в старом форте стоит дюжина 42 фунтовых морских орудий, с севшего на мель и разбитого штормом лет 150 назад Британского фрегата. Аким пришел в дикий восторг и стал требовать у Команданте Ху транспорт и грузчиков, но это была не последняя для него радость на сегодня… Уловив выжыдающий взгляд командира, Тарасюк сказал что у него есть ще яке який дріб'язок, який зможе придатися.

И на вопрос заинтересовавшегося Барона добавил - «Так пушки або бомбомети які те».

Тем временем, Аким уже разгрузил трехтонные дуры длинной четыре метра и углубился вместе с Соколом и Мазовецким в расчеты, сколько надо засыпать в орудия пороха, что бы и бабахнуло нормально, но не рвануло. И тут подкатил Тарасюк на DAF, картинно откинул борт и снял со штабеля ящиков брезент. Когда Аким прочитал маркировку на ящиках, выражение его лица, было сродни умильной мордочки щенка, которому вместо постылого пориджа, положили ломоть ветчины посыпанный педигрином.

- Это же 160 мм минометы – замирающим голосом простонал Аким. – Сколько штук и как с боезапасом -

- Пять стволов. Шестьдесят лотков с минами и 200 дополнительных зарядов – Гордо доложил Тарасюк, а потом смущенно добавил

- Тільки от колеса заховали гади –

- Ничего - Радостно сказал Аким, - до позиций дотянем, а там колеса ни к чему.-

Воспользовавшись перекуром, Барон отвел Мазовецкого в сторону и спросил простовато-нейтральным тоном,

- Что и тут Кригсмарин Рейха отметились ? Да ты не дергайся каплейт. Нам сам Гречко лекцию читал и про приказ Гитлера о консервации бригады субмарин, и о подъеме девяти рыбок Денница у Рюггена 1956 году, и о том что Маринеско сам того не ведая спас тысячи жизней, пустив на дно секретные экипажи, которые должны были подождав 10 лет вывести на коммуникации десятки лучших U-boat Рейха – Мазовецкий, помедлив минут кивнул головой и оглянувшись, сказал…

- Тут недалеко от берега лежит законсервированная лодка серии XXI. Причем лежит на ровном киле, хотя и с дифферентом на корму. Внутри все тип топ, пять аппаратов на товсь, в баллонах есть сжатый воздух и даже аккумуляторные батареи не пустые, судя по всему за ней регулярно присматривали…. –

- Но теперь присматривать некому - Закончил за него Барон

К утру дня «М» все было готово и когда на горизонте показалась эскадра вторжения, как высокопарно назвал отряд из пяти вымпелов Сокол, все даже испытали определенное облегчение. Главными сегодня были - Аким и лейтенант Силаев, по кличке Змей

ибо именно от данных их дальномеров и расчетов зависел ход боевых действий.

- Та-а-а-ак, - протянул Змей, - два эсминца серии Чарльз Ф.Адамс, у них всего по две 127 мм пушки и следовательно контрбатарейную борьбу затевать не должны. Транспорта… два ржавое каботажное дерьмо и один что то вроде Либерти или Виктори, что тоже является ржавым дерьмом. Ну пора - С этими словами он утопил плунжер взрывной машинки, и у берега строено бабахнуло три небольших фонтанчик воды. Через несколько минут, левее траверза вспороли воду один за другим, пять воздушных пузырей и лейтенант щелкнул секундомером и уставился на циферблат, Аким же буквально врос в дальномер. Минуты тянулись одна за другой и вдруг один из эсминцев, резко изменил курс и чуть позднее второй тоже начал противоторпедный маневр.

- Вот засранцы – выругался Змей. – Служба наблюдения поставлена отменно –

Но тут из под ватерлинии самого большого транспорта вырос фонтан воды, подсвеченный пламенем, а чуть позднее еще один. Но это был еще не конец концерта… Метрах в двухстах от берега, забурлило море и свету явилась облепленная водорослями субмарина Кригсмарин. Далее события стали развиваться подобно снежному кому. Торпедированный транспорт стал тонуть и вроде даже разваливаться, один из двух оставшихся на плаву ветеранов африканского каботажа стал в дрейф и спустил шлюпки, а второй в меру сил старой машины, стал разворачиваться явно для того, что бы сделать ноги (или что там у пароходов). Ну а эсминцы дали ход в сторону берега и открыли огонь по субмарине. Аким орал сразу по двум полевым телефонам и когда перед фальшивыми орудиями береговой артиллерии взорвались небольшие заряды взрывчатки, имитирующие огонь, в дело вступили минометы. По курсу эсминцев встали водяные султаны, а орудия бахнули уже совсем как настоящие, в этом им помогли морские пушки ждавшие этого момента 150 лет. Миномет их естественно опять продублировали, причем две мины нашли свои цели, эсминцы огрызнулись четырьмя снарядами… И тут над последней U-boat Третьего рейха, поднялся столб огня и дыма. Эсминцы стали расходиться в разные стороны, уходя на разворот. К Барону подошел Капитан-лейтенант Мазовецкий, уже заменивший водолазный костюм на сухопутное сафари.

- Ну вот и все, - сказал он - задание выполнено и твое и мою. Высадка десанта сорвана, подлодка уничтожена, наши потери ноль. И что обидно, эти халявные медузы с эсминцев, получат за лодку награды. –

Через полгода после этих событий, немножко поддатый дяденька из ЦК на банкете, задолбал Сокола своими похвалами. Каждые десять минут он подкатывал к лейтенанту, хлопал его по плечу и кричал на весь зал, что только парень из рабочей семьи, может выдать такую гениальную идею, проявив при этом поистине пролетарскую смекалку. А сын профессора математики и преподавательницы из Гнессинки, честно хлопал глазами.

А еще два года спустя, субботним вечером моряк и армеец шли с наградного банкета, и с увлечением спорили о том , откуда родилась идея фальшивых береговых батарей. То что делали на Ла Манше и немцы и Наполеон, возражений не вызывало. Но дальнейшие исторические изыски подвергались мощнейшим обструкциям и дискутирующим сторонам стало ясно, что для большего вхождения в тему, требуется продолжение банкета. Но тут из за угла появилась компания интелей, распевающая кухонный вариант песни «Куба любовь моя», типа – «Куба отдай наш хлеб, Куба возьми свой сахар, Куба Никиты уж нету давно, Куба пошла ты на…». Пришлось набить морды и в самый разгар утоления справедливого гнева, появилась доблестная Московская милиция. На вопрос, почему это товарищи офицеры обижают пятерых штатских, Барон объяснил обиженным голосом Дона Сэры, что мол эти хулиганы выкрикивали на всю улицу омерзительную фразу – «Менты – козлы», а так как у меня самого брат милиционер, а у товарища кап три жена работает в милиции (услышав это Мазовецкий закашлялся и зажал рот рукой), мы не смогли сдержаться и немного их наказали. У патруля эти действия вызвали полное одобрение и забрав с собой помятых очкариков, альгвазилы удалились. А друзья взяли тачку и поехали продолжать диспут в Ресторан-поплавок «Прибой», известный обалденными куриными котлетами, фаршированными грибами.

Парабеллум и Беляши, как инструменты народной дипломатии

(Фантазия на тему Африканских снов XV)

Ну, надо же так тупо попасться в уже освобожденном городе. Если выживу, и сам никому не рассажу, и ребятам накажу молчать, а то ведь такая стыдоба. Трое уродов держали нас под прицелом калашей, а соплячка-мулатка, бросившаяся к нам под колеса, стояла и радостно скалилась. Наши автоматы были молодецки уперты прикладами в сидения или в правое колено, как, например, у меня. А инсургенты были явно не новички, особенно те, которые стояли с левой стороны от машины. Справа стоял только один, и это давало надежду. Мы, сделав испуганные лица и бормоча, что мы мирные инженеры (это с нашими-то рожами), бестолково стали протягивать все четыре автомата двум уродам стоящим слева. Когда они стали принимать трофеи и я заметил, что с той стороны нам теперь угрожает только один автомат, я заискивающе улыбаясь протянул своему визави старый добрый Хайпауер в родной кобуре с прикладом. А когда он жадно в него вцепился рукой, я стал снимать через голову ремешок и смог наконец аккуратно прострелить ему голову из Люгера, дремавшего до поры до времени у меня за спиной. Таракан достал своего охранника ножом в горло, ну а последний из нападавших, державший в охапке наши автоматы, просто получил от Аркани удар мощный удар кулаком, вылившийся в нокаут с последующим контрольным выстрелом. Одновременно с этими действиями мы, кто грациозно, а кто просто так, выпрыгнули из джипа и заняли оборону. Но духи Замбези хранили нас сегодня, кроме тех, кого мы положили, вокруг никого не было, а коварная девчонка как испарилась. Как всегда "вовремя" подтянулся "крокодил" с местной национальной гвардией. Напыщенно-восторженный лейтенант в пожарной каске цокал языком и закатывал глаза, осматривая поле боя. Потом нас проэскортировали к месту новой дислокации. Революционное командование выделило нам особняк инженера с золотых приисков, с охраной ,и что важно, с действующим бассейном. Кто бывал в Африке, поймет, как это здорово иметь под рукой водоем для купания, напрочь лишенный враждебных к представителям Родины развитого Социализма рыб, насекомых и животных. Мы сложили одежду в уставные штабельки и ринулись в прохладу струй. Но кейфовать нам пришлось недолго. В небе очень неприятно заныло и застонало, такие звуки могли издавать только минометные мины и все, что нам оставалось, так это нырнуть, ибо выбор был не велик: либо изображать глушенную рыбу (что не наверняка), либо подушечку для осколков и боксерскую грушу для ударной волны (что как раз почти факт). В результате огневого налета, одна мина разорвалась на улице, другая попала в крышу особняка и взрываться раздумала, а третья очень удачно, от всей своей пятидесяти миллиметровой минометной души, сделала воронку на месте аккуратной стопки с моей одеждой и амуницией. Так погиб мой любимый Люгер, а история с ним началась за полгода до этого.

Апрель в этих местах был не очень холодным, градусов тридцать в тени не больше. Так что ждать было вполне терпимо, хотя и слишком задерживаться здесь не хотелось. У меня был день рожденья, и народ уже практически сидел за столом. Главное блюдо - беляши по моему личному рецепту - готовы были уже прыгнуть в кипящее масло на противнях и сковородках. Но пару часов назад пришла радиограмма, что в 15-00 будет самолет с оказией в виде трех бутылок "Столичной" и, о счастье, буханкой черного хлеба. Судя по тому, что в аэропорту было мало народа, рейс который я ожидал, был левый. Но внезапно в воздухе почувствовался запах тревоги. Перед зданием аэропорта заревели двигатели, захлопали дверцы автомобилей, и на поле почти одновременно появились особисты всех присутствующих на данном ТВД сторон. Наш капитан Сыщиков, камарадо Альварец из местных и компаньеро Хоакин из союзников. Они вежливо поприветствовали меня, но усилено делали вид, что не замечают друг друга. Однако, когда проявились послы и И.О. Главного советника, стало ясно, что я могу пролететь и мимо водки, и мимо чернушки. Не то что бы дипломаты, генералы могли спереть мою посылку, но у меня появилось подозрение, что мы ждем с ними один и тот же самолет. Мои размышления прервал капитан Сыщиков. Он, кстати, тоже был среди приглашенных на мой день рождения, и уже побывал в пиршественной зале и сообщил, что весь народ практически трезв,хоть и слегка уже смазал печень, беляши ждут на леднике своей участи, а кухонные сеньориты наготове ко всем видам эксплуатации. Сделав секретное лицо, капитан пригласил меня к нашему генералу на совещание. Ситуация была следующая... С минуты на минуту здесь ждали борт с ну очень высоким союзническим чином. К встрече, естественно, ничего не было готово, ибо в армии и политике, как правило, удаются только запланированные экспромты. И нужно было где-нибудь прокантовать знатного Гостя минимум пару часов. Причем, это надо было сделать дипломатично и ненавязчиво. Так как все мысли у меня были о застолье, то и решение я предложил ненавязчиво уводящее операцию в ту сторону. "Товарищ генерал", - преданно едя глазами начальство сказал я. "Объясните товарищу министру, что враг не дремлет, напомните историю с Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным в Тегеране (я думаю, сравнение ему понравится). И объясните, что в целях безопасности он должен отдельно от большой свиты, инкогнито, проследовать в абсолютно безопасное место, о котором враги и не подозревают, ну а потом появиться и в официальных присутствиях. И что все это, в принципе, одна большая операция прикрытия. Можно позднее устроить в стороне перестрелку, а потом доложить, что враг побежден, поражен и разоблачен. Тут и орденок потом может обломиться. Ну, а самое безопасное и тихое место в этом городе - это место дислокации моей группы, где вокруг сплошные танки и смелые и политически грамотные офицеры" .

Короче, процесс был одобрен и покатился в нужном мне направлении, Компаньеро, генерал и его близкое сопровождение, судя по всему, уже успели по чуть-чуть "остограммиться" в самолете, так что, когда мы прибыли к накрытым столам в наши пенаты, это было воспринято весьма благосклонно и с аппетитом. Зазвенели бокалы, стаканы, чашки и кружки, зашкворчали беляши, понеслись здравицы, перемежаемые политически правильными тостами, произносимыми мною и троицей особистов. Генерал оказался веселым и компанейским человеком, совсем не похожим на наших партийных и прочих бонз. И, пожалуй, все наши ребята сподобились с ним чокнуться, Аким в припадке дружелюбия даже хлопнул его по плечу, но экселенция министр не обратил на это внимания, чего нельзя было сказать о бдящих и сопровождающих товарищах, сделавших одновременно глаза в разных геометрических конфигурациях, весьма далеких от круга. Переводчица генерала, очаровательное существо цвета шоколада с молоком, по имени Белинда, смущаясь попросила у меня рецепт этих жутко вкусных пастелито. Оный рецепт был ей естественно выдан, Таракан с моего голоса записал рецепт сразу по-испански, и сходу попытался завязать знакомство, но подошедший свитский полковник величиной с Арканю, отбил у него охоту к лирике одной мимикой. Когда знатные гости уехали, и я рассказал народу, кого они хлопали по плечу, наступила сцена как в Ревизоре.

Как сказал Аким, так ошибаться в людях ему случилось до этого один раз. Он имел в виду случай, когда нашему самолету мирно везущему абсолютно мирные опечатанные ящики, приказали приземлиться на минутку на одном Средиземноморском аэродроме и подхватить оттуда нужного человечка. Приземлились мы удачно, вырулили на нужную полосу и, жужжа четырьмя низкими шмелиными басами, вырулили на самой маленькой скорости в строну взлета. От непонятных строений на периферии аэродрома к нам припустился открытый пикап, за которым явно гнались пешие, но вооруженные люди. Учитывая, что над пикапом размахивали чем-то оранжевым, что означало "свои", мы поддержали его экипаж огнем. Когда аэродромная таратайка приблизилась, мы смогли разглядеть поближе трех ее седоков. Водила - явно местный в камуфляже, ну а пассажиры... один из них европеец в элегантном костюме с дипломатом, похожий на Конери, Мура и Тихонова одновременно, а второй - типичный левантийский оборванец без возраста и национальности. Когда пикап подъехал к самолету, то к нашему изумлению, оборванец пожал руку европейцу, взял у него дипломат и, шустро выпрыгнув из пикапа, стремглав помчался к уже выкинутой ему на встречу дюралевой лестнице. Да-а-а-а, сказал тогда Аким, Бонды пошли уже не те.

На следующий день, тот самый похожий на Арканю полковник, привез мне тот самый Люгер, и передал на словах благодарность министра за грамотное поведение операции прикрытия.

А местные альгвазилы в день приезда знатной Персоны поймали-таки одного шпиона и диверсанта, прямо на аэродроме. Эта подозрительная личность, с не менее подозрительным свертком, выясняла (естественно в подрывных и диверсионных целях), а куда поехала наша машина и где можно меня найти в самое ближайшее время. Расследование показало, что этот тип был бортмехаником с пришедшего борта, а в свертке были предметы гораздо более интересные, чем взрывчатка - три бутылки Столичной и подчерствелая буханка черного хлеба.

Рецепт беляшей, для лиц и организаций находящихся на территории СССР

Итак, главное - это фарш. Для среднего застолья требуется - 1 кг говядины, 1 кг постной свинины, 0,5 кг баранины, 0,2 кг шпика, 6 - яиц куриных.

Русского, Крымского, Узбекского и Белого лука по две луковицы (мелко нарезать). Головка чеснока(натереть). Пучок петрушки и пучок укропа (измельчить).

Внутрь каждого мясного шарика кладется ма-а-а-а-а-ленький кусочек сливочного масла.

Четыре сорта перца и соль по вкусу.

Тесто - дрожжевое:

мука - 2 стакана,

маргарин или масло растительное - 0-2 ст.л.,

яйца - 0-1/2 шт,

дрожжи - 10-15 г,

соль - 1/4 ч.л.,

вода или молоко - 1/2 стакана,

А чтобы было совсем вкусно, для жарки необходимо не простое "Масло подсолнечное", а нерафинированное и с запахом жареных семечек.

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ УТЮГОВ В СЕЗОН ДОЖДЕЙ

(Фантазия на тему Африканских снов XVI)

В этом городишке мы застряли в самый сезон дождей, но когда он закончился, то оказалось, что проблемы только начинаются. Территория, которая находилась посередине бескрайнего моря заболоченной местности, представляла собой плато, изображающее по форме сковородку диаметром километров семьдесят с длиннющей ручкой - дамбой эдак километров на тридцать. На сегодня оттуда можно было выбраться только по дамбе, ибо противоположный путь собирался подсохнуть еще очень не скоро. Груз, который мы должны были эвакуировать, состоял из двух дюжин тяжелых грузовиков и, согласно приказа, уничтожению не подлежал. Но был еще один нюанс, а вернее целых два. На данной территории находились огромные склады недавно почившего в Бозе молодого государства, из обломков по быстрому образовались два еще более молодых государства. Одно из них быстренько вступило на путь Социализма, и мы его сразу же стали поддерживать. Склады были в зоне наших союзников, и все, что там было -полагалось им, кроме этих двенадцати грузовиков. Нам было приказано ждать, но в качестве второго нюанса конкуренты наших новых друзей, тоже раскатали нос на эти склады и согласно последним данным разведки, до двух тысяч их пехоты бодро шагали по ручке нашей сковородки для устройства праздничного омлета. Две роты складской охраны и комендантский взвод, какой либо военной ценности не представляли, так что все заботы об обороне ложились на нашу группу и подразделение коллег из смежной конторы. И хотя нас в общей сложности было аж тридцать человек, этого явно не хватало. Командование сообщило, что мы должны продержаться до часа Х, а потом все будет в шоколаде, и мы стали готовится. Для такого боя ресурсы были бедноваты. Взрывчатки наскребли еле-еле на один фугас, девять пулеметов распределили по огневым точкам, но выходило, что так и так противник мог за счет численного преимущества прорваться к базе. Ночью весь городок был разбужен взрывом и беспорядочной стрельбой со стороны дамбы. Мы дождались разведки противника, это был "Панар" AML-60 и дежурный лейтенант, не придумав ничего более умного, взорвал фугас. Хорошо еще что французская коробочка была без штатного миномета. Один пленный нам таки достался и подтвердил, что по дамбе в нашу сторону идет Второй полк вооруженных сил Национального Комитета численностью 1800 штыков. Броневиков и тяжелого вооружения у них больше не было и оружие наличествовало только легкое стрелковое.

Совет в Филях затянулся за полночь и когда очередное предложение Акима о деморализации противника, путем удара тяжелым оружием, был признан выпендривоном и заумью, стали думать о других подобных вариантах. Из тяжелого оружия у нас был старый французский "НОРАТЛАС" в грузовом варианте, поднимающий тонн пять груза, с открывающимся сзади грузовым люком, но не вооруженный. Был кстати и неплохой аэродром с бетонной двухкилометровой полосой, но не было ничего похожего на авиабомбы. И тут внезапно заговорил старшина Тарасюк...

-"У нашому селі трапився випадок: побилися дві баби - сусідки. Побилися, звичайно, за чоловіка. Так, одна іншу чавунной сковородкой пригостила, а друга у неi чавунною праскою запустила. Скажені прямо. Якщо б на iхньому місці були чоловіки, не один би не вижив, а цим кобилам здоровенним, як кринку молока випити".

Наступила полная тишина, нарушенная воплем Акима - "Тарасюк, ты гений" Когда мы были дислоцированы на территории этого склада, у Тарасюка было лицо человека попавшего в рай. Он не поленился и облазил практически все пакгаузы, самолет, кстати, нашел именно он. Машина оказалась на ходу, вернее на лету. Горючее также имелось, была даже мысль заняться эвакуацией груза на нем, но просчитав что это будет аж 72 вылета, от этой идеи пришлось отказаться. Ну а сам Тарасюк катался по складу, як кабан в конюшине. Но склад был с упором на амуниционную тему и эйфория сменилась скукой. Наш вездесущий старшина сделал один главный вывод - З великоi хмари - да малий дощ ! На складах много чего было, осталось что- то даже со Второй мировой, но вот чего- то эдакого не присутствовало. Диапазон от кирзовых сапог, до колониальных белых гетр, армейских термосов немецкого образца, достаточно неплохого шанцевого инструмента и комплекты всевозможной униформы, могущей украсить целую армию, все это было не то. Конечно найденный самолет несколько поднял настроение старшине и он хоть и расстроился узнав что в эвакуации груза его находка не пригодится, нашел таки в себе силы пошутить по этому поводу: - "Добрий борщик, та малий в нас горщик"- . Но в особенное расстройство духа Тарасюка привел пакгауз, набитый старинными чугунными утюгами.

-" І що вони збиралися тут робити цими утюгами? Ананаси в кокоси переробляти? А лижі вони сюди не завезли випадком?" - ворчал старшина, но вот и утюги пригодились...

В грузовом отсеке Норатласа, уже были направляющие для контейнеров. Их несколько доработали наши умельцы, Тарасюк, который был ассом в погрузке -разгрузке, предложил добавить между направляющими ряды подшипников, ящики с утюгами ставить на поддоны и.т.д. в общем, процесс пошел. Правда, когда самолет выкатили из ангара, у Барона от удивления отвисла челюсть, на фюзеляже самолета ярко выделялись красно-черно-зелёные, опознавательные знаки ВВС Биафры. На недоуменный взгляд командира, Тарасюк с наиболее индифферентным из выражений его лица скромно пробормотал -

-"Так, товаришу командиро, ці знаки були закрашени трохи не вапном (известью)... Ми iх і відмили трішки, а так дуже гарна птиця вийшла... "-

С учетом того что на потолке грузовой кабины был действующий электро-тельфер, все процессы загрузки и сброса более менее устаканились, и, загрузив пробную партию ящиков с "боевыми утюгами нашего племени" (хохма Акима, разумеется), был проведен пробный вылет, потом еще один, потом еще три и, наконец, выбрав оптимальную высоту и скорость для хорошего накрытия, загрузили машину уже для боевого вылета. Барон заметно нервничал, что вообще то было ему несвойственно. Самолет отправлялся без него, а командир не любил отпускать от себя в бой своих ребят, но Центр приказал ему находится на базе. В экипаж самолета входили Аким и Змей ( пилоты), Тарасюк, Борька и Арканя в грузовом отсеке. План был следующий... Самолет по большой дуге облетает дамбу, и заходит на бомбежку пехоты противника с тыла, по выброске всех ящиков с утюгами, в дело вступают три ручных пулемета. Как посчитали все, для дезорганизации и паники вполне достаточно и даже если противник успеет к базе до обещанной нам подмоги, боевого задора у него будет существенно меньше. А помощь командование обещало точно, и лишним подтверждением было постоянное повторение приказа не трогать груз на тех самых грузовиках, и не

под каким видом никого к нему не подпускать. Плюс к этому начальство, поставленное в известность о боевом вылете самолета "Гарна птиця", запросили его позывной и дали волну, на которой надо было все время находиться на приеме. На рации как раз был Аким и позывной у самолета придуманный им, естественно звучал как "Утюг". Два часа спустя "Гарна птиця", сделав красивый заход, как по ниточке летела над дамбой, и на головы обалдевших солдат Национального Комитета, сыпались сотни тяжелых старинных утюгов. Как по заказу, лишь только последние ящики, кувыркаясь выпали из открытого грузового люка, по рации позывному "Утюг" пришла команда сдать в лево и изменить эшелон. Когда изготовившиеся к стрельбе Тарасюк, Борька и Арканя увидели что грузовой люк стал закрываться и почувствовали, что самолет резко взял в верх, они с воплями кинулись к пилотской кабине, но на встречу им вышел Аким и предложил посмотреть в правые иллюминаторы, а там солидным гуськом летели "Фантомасы", величаво разворачиваясь над растрепанной пехотной колонной и посылая каждый, длинные трассирующие приветы из кормовых турелей. Как потом выяснилось, они разворачивались после выброски десанта, для захода на посадку...

На них мы и улетели.

***

Кадиллак "Эльдорадо", как аргумент в переговорах.

(Фантазия на тему Африканских снов XVII)

Планета на которой должно было происходить это задание, отличалась богатейшим ландшафтом. Тут были и горы, и джунгли, и моря, и пустыни, и богатейший животный мир. Когда Аким рассказывал об одном из местных животных, которого пейзане употребляли и как транспорт и как шерстяной комбинат и как пищу, то старшину Тарасюка эта тема сразу заинтересовала...

- "А що це за звір такий ?"" - спросил старшина

- "А кінь такий з вухами і кошлатий" - ответил на рідній мові Аким

- "А вони смачні ?" - еще более заинтересованно спросил Тарасюк

- " А это смотря кто кого поймает, ты его или он тебя " - под общий хохот сказал старлей.

Нет, вы не подумайте. Мы до этого нигде кроме Земли не работали. Но Аким был абсолютно уверен, что когда нас пошлют помогать строить Советскую власть на другую планету, то ландшафт там будет как обычно, любой кроме комфортного. Изначально все было просто и очевидно. У армии местного прогрессивного режима, были на вооружении "пятьдесятпятки" и без неких приборов они не могли хорошо стрелять. Так вот эти приборы мы и привезли. Но тут начальство решило, что слишком просто это не есть хорошо и подкинуло нам довесок к заданию. До того, как местный режим стал прогрессивным в горах и весях водились кой-какие партизанен. И в перспективе они могли стать официальной властью, и для данной перспективы в достаточно дикой местности поросшей горами, озерами и некоторой зеленкой, был схрон с некими аксессуарами, необходимыми для борьбы с международным империализмом. И так как данная борьба временно откладывалась, нам ставилась задача изъять и вернуть. Причем местность было хоть и дикая, но населенная. Информация по точке операции, которую дал нам питомец лейтенанта Джампьетри Рохаса, была тусклая. Пара горно-лесных племен, причем вождь того которое контролировало нужную нам гору изрытую пещерами, бывший партизанский командир левого толка, ушедший от политики в состояние изоляционизма. Есть дорога проходимая для джипов. Военные действия в данный момент не ведутся. В общем как сказал Аким - Сказка Аленький цветочек, дубль второй.

Наши четыре джипа добрались до места сравнительно быстро, ибо войны тут не было, а от полиции неприятностей не ожидалось, ведь с нами был сопровождающий от жетона которого шарахались любые из местных альгвазилов, а альгвазилов тут кстати хватало, причем и гражданских и военных. На наши расспросы по поводу их активности, сопровождающий ответил что где то тут упала какая то небесная железка северных гринго и за нее обещана награда размером в мешок солей. Итак компания гидрогеологов, прибыла в небольшой городок где разместилась в затрапезной гостинице, клопы в которой носили в себе наверное еще генетический код Кортеса и приступила к рекогносцировке. Аким с Тараканом и Арканей упылил на джипе в сторону интересующей нас местности и через двое суток доставили языка. Пленный индеец оказался проворовавшимся сотрудником нового вождя. При нем были обнаружены бранзулетки из желтого металла и мешочек с разноцветными камушками, так что допрос протекал при свободном волеизлиянии. Сначала туземцу показали Арканю, злобно щелкающего зубами, а потом обнаруженный в торбах тайник с драгоценностями и жестокие гринго предложили беглому казнокраду следующую альтернативу... Либо его перекусывают пополам и конфискуют ценности, либо он рассказывает все что знает о вожде племени и вообще всех местных новостях. Ну и как вы думаете что он выбрал ?

А инфа была не радостная. Конечно по законам жанра я был должен написать что Вождь учился в "Ордена Дружбы народов "Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы, много лет хранил у себя в подвале Октябрятскую звездочку и с радостью решил помочь советским компаньерос, камарадос и геноссен во имя торжества Социализма во всем Мире. И все бы кончилось быстро и в шоколаде. Но, действительность была гораздо более заковыристой и гораздо менее шоколадной...

Означенный мамамуши учился ни где-нибудь, но в Сорбонне, откуда был отчислен за бурное участие в Парижских событиях 1968 года и вернувшись в родные пенаты, он устроил в родных лесах зачистку, потому что помимо всего прочего, принадлежал к маоистскому крылу французского левого студенческого движения и по привычке считал любых других леваков ревизионистами, а не леваков империалистическими собаками. И звали его теперь - Касик Себастьян. Так что шоколад не был единственным ингредиентом в данной проблеме, и как говорил Тарасюк -

" - Сало в шоколаді звичайно смачна їда, але тільки для тих хто може правильно відкушувати - "

Но в полученной от визиря-казнокрада информации было одно - явно жемчужное зерно. В этом городке, оказывается имелся представитель Вождя. Официально он был хозяином помеси магазинчика и кабачка, но представлял он племенное руководство - абсолютно легитимно. И даже звали его Веласкес. - " Хорошо хоть не Сальвадор Дали " - проворчал Аким, недовольный тем что его не взяли на переговоры. А на переговоры пошли двумя группами, сначала Тарасюк и Арканя под видом покупателей самородков из местных приисков, затем Барон и Таракан, ну а остальные ребята естественно осуществляли прикрытие. Идти в городское гнездо горных маоистов решили перед самой сиестой. Надо сразу заметить, что все члены делегации по знакомству были в пончо. Вертя накануне в руках обновку Тарасюк ворчал:

- "Якщо це піджак, то де рукави, ну а якщо це ковдра те навіщо дірка" -

- " Не грусти старшина, пускай кобыла грустит " - серьезно произнес Аким

- "А при чому тут кобила?" - удивился Тарасюк.

- " А у нее голова большая !" - резюмировал Аким

Когда Барон и Таракан вошли в сумрачный после залитой солнцем улицы зал, Тарасюк и Арканя уплетавшие шамбар (благо был понедельник), были единственными клиентами. На встречу новым гостям бросился хозяин, сходу заявивший что счастлив видеть благородных синьоров в своем скромно заведении и что их давно уже ждут очень важные люди, и приглашающее показал на дверь на другом конце помещения. Арканя громко рыгнул, это был знак что он готов к бою, но Барон сразу заметивший что декоративные циновки на стенах явно скрывают проемы, сделал понятный только своим знак, что драку начинать рано и кивнув хозяину пошел к указанной им двери, Таракан естественно пошел за ним.

Комната куда вошли два мирных гидрогеолога, была обставлена почти по спартански, если не считать кондиционера и золотого блюда на отдельном столике. На блюде было что то круглое, размером с футбольный мяч и накрытое черной тканью. Еще в комнате были стол и стул. На стуле сидел элегантный синьор в белом костюме, пил мате из калибассе и курил сигару El Original. На лацкане пиджака от Версаче, сверкал золотом значок с профилем Великого Кормчего. За его спиной стояла прекрасная туземка, естественно с опахалом. Натюрморт дополнял изящный никелированный револьвер и парочка здоровенных мучачос - переростков. Нужно было быть очень большим идиотом, что бы не понять кто это кабальеро и не догадаться что за предмет лежал на золотом блюде. А Барон и Таракан к идиотам явно не относились.

- «Здравствуйте Касик, чем обязаны такой чести» - мирно спросил Барон. -

Касик брезгливо усмехнулся и сказал -

" Это я должен задать такой вопрос, но ваш знакомый чья голова как вы конечно догадались, пребывает на том блюде многое успел рассказать мне о любопытстве проявленном некими Гринго, к моим делам и к моей скромной персоне. Я не люблю таких любопытных и видимо сегодня же распрощаюсь с вами навсегда, если вы конечно не захотите мне помочь. Вы как мне сообщили гидрогеологи, а у нас есть озеро которое должно согласно пророчеству излить свои воды на наших врагов. Так что выхода у вас два, либо сотрудничество либо дополнение к компании вашего знакомого, причем легкой смерти не ждите, это я сказал - Великий и могучий Сын Неба, Воды и Земли". - С этими словами, он небрежным жестом показал на блюдо с головой несчастного визиря, а потом продолжая этот жест попытался взять со стола револьвер. Но это было ошибкой...

Богатырский удар ногой, отправил касика вместе со столом, туземкой, опахалом и горячим мате в угол комнаты. Шипящее хлопанье глушителей , навернутых на Береты Барона и Хай Пауэр Таракана, лишила конечности двух горилл возможности хвататься за оружие и прыгать в разные стороны. Еще через минуту в дверь вынесенную Арканей, заглянул Тарасюк, в одной руке старшина держал Узи, а другой прижимал к себе трехлитровую барную бутылку золотой текилы. В последствии на вопрос Командира, а зачем оно тебе нужно Тарасюк сделав невинно-удивленное лицо коровы, которую доит деревенский вор отрапортовал -

"Так попереду чекають боi, а для дезинфекціi або там від простуди або як знеболююче, ця вода може і стати в нагоді" -.

- "Смотри, как бы я тебя не продезинфицировал этой водичкой" - сказал Барон, но не стал принимать немедленных мер. Ибо любая конфискация проведенная старшиной в конечном итоге приносила пользу команде, а следовательно и Заданию.

Ну а сейчас все было на мази. Гориллы лежали на полу, зажимая честно полученные боевые раны. Туземка дисциплинированно, собрала по приказу Таракана ставшее бесхозным холодное и огнестрельное оружие и сменив опахало на корпию и милосердие, оказывала раненым первую помощь. Сквозь проем двери, было видно как трактирщик и официант, под руководством Аркани вытаскивали из стенных ниш задрапированных ранее циновками, засадный полк в количестве еще пары бодигардов, выведенный из строя меткими девятимиллиметровыми пулями, посланными в них из детищ иудейской военной мысли. Великий и могучий Сын Неба, Воды и Земли, повизгивая от струйки горячего мате сочившейся ему на брюки, миролюбиво находился в позе калачика, и среди обломков стола и опахала ждал продолжения банкета. И продолжение наступило...

Переговоры продолжились в комнате с целой мебелью и без мате. Но пошли они увы, не так успешно как нам бы хотелось. Узнав что нас интересуют пещеры Священной горы, Касик успокоился и снова стал нагло-валяжен.

- "Вот что я скажу вам господа. Раз вам нужна пещера, то заплатить вам придется мою цену. Мои люди уже пытались туда проникнуть, но их завалило взрывом. Теперь мне понятно что там есть что то нужное для гринго. Без моей помощи вам завалы не раскопать, и тем более не попасть к горе. Угроз ваших я не боюсь, потому что вижу что вы профессионалы, а профессионалы зря не убивают. Ну а цена моя будет следующая... Вы изливаете воды озера на территорию моих врагов и делаете мне к свадьбе подарок" -

- " Какой подарок " - обалдело спросил Барон

- " Моей невесте очень нравится Кадиллак "Эльдорадо", на котором ездит жена начальника полиции одного городка в соседней стране " –

Три взгляда скрестились на лице маоиста из Сорбонны. Два злобных и один восхищенный. Тарасюк всегда уважал достойных клиентов. Ну а Барон, вздохнув сказал воспрянувшему духом Себастьяну -

" Ну что же, на счет озера мы в принципе согласны, но зарубежный кедди, это уже перебор " -

" Ну тогда я могу поменять вам на кедди, нечто могущее вас заинтересовать. Вы слышали о железке северных гринго упавшей с неба... Так я знаю где она " - Сделав успокоительный жест, Себастьян достал из кармана пиджака нечто похожее на большой носовой платок. Жестом Кио он развернул его и это оказался лоскут похожей на шелк ткани, с логотипом NASA.

" Куда подогнать Ваш кедди ? " - деловито спросил Барон, но последнее слово как выяснилось оказалось за ним.

- " Я хочу сделать вам Касик, дружеский подарок к свадьбе " -

- " Ну и кто же эти неизвестные друзья " - зябко поежившись спросил Веласкес, на что Барон ответил - " Неизвестных друзей не бывает, бывают только неизвестные враги " -.

Повинуясь жесту Командира, Таракан подошел к Касику и одел ему на руку, вместо большого золотого Роллекса, еще более массивные часы, очень похожие на водолазные. Вождю горных маоистов объяснили, что любая попытка избавиться от подарка, либо демонтировать его, чревата взрывом. Взрывом так же чревато исчезновение нашей группы больше чем на сутки. Так что паритет и статус-кво были установлены и на повестку дня встало решение первого вопроса - низвержение горного озера.

Совещание гидрогеологов в составе всей нашей группы пришло к выводу что такого количества взрывчатки, просто так в мирное время на мирной территории не найти. Просить у местных э-э-э-э коллег невозможно, конфисковать запрещено. Так что пришлось ломать голову и тут Борька нарушил постулат, о вреде излишнего образования. Он в свое время посещал пару факультативов не пользующихся популярностью у других курсантов и вынес оттуда кое какие знания. Так что именно он и выдал идею на счет объемного взрыва. Ингредиенты были достаточно прозаичны, в первую очередь была нужна окись этилена ну и ряд мелочей из аптек и скобяных лавок. Оборотный капитал для этого имелся, естественно благодаря Тарасюку. Хозяин того заведения где мы общались с Касиком, по имени Веласкес, занимался как оказалось скупкой и продажей самородков водящихся в местных горах. Тарасюк с радостью занял место хозяина и за три дня наторговал очень солидную сумму, причем почтенный Веласкес не понес при этом никаких материальных убытков. Просто старшина покупал дешевле установленной хозяином цены, а продавал естественно дороже. Как это у него получалось, не понял даже Таракан бывший при нем переводчиком. Одним словом Тарасюк и этим сказано все ! В процессе бизнеса, выяснилось что один из старателей племянник заведующего складом с небольшого местного заводика по производству гидротормозных жидкостей, а уж там окиси этилена был целый примус. В общем когда пришло время, бабахнуло знатно. Воды излились согласно пророчества, рейтинг Касика Себастьяна и до этого не маленький скакнул до небес, соседнее племя добровольно приняло его власть, ну а местные пейзане под руководством Борьки, Аркани и Сокола занялись раскопками. Барон уехал договариваться с местным руководством, а спецгруппа в составе Акима, Таракана и Тарасюка отправилась за Кадиллаком.

Есть три зрелища наиболее желанных для всех представителей рода людского. Это смотреть на огонь, на воду и на то как работают другие. Аким, Тарасюк и Таракан умудрились совместить все три ситуации в одном флаконе. Они устроили пожар, и пожар этот доставлял невообразимое удовольствие местным пейзанам еще и тем, что горел полицейский участок. Сбежался естественно весь городок, включая семейство почтенного начальника полиции и всю прислугу.

Красный Эльдорадо беспрепятственно выехал из города, полицейский на выезде привычно козырнул госпоже начальнице промчавшейся мимо него в развевающихся кудряшках любимого золотистого парика. Госпожа Кончита что то выкрикнула, но полицейский этого не расслышал... зато матерную фразу хорошо расслышали прятавшиеся сзади и задыхающиеся от хохота Тарасюк и Аким. Аким периодически спрашивал со страстным придыханием, мол ну как там наша Мерелин. Спокойный обычно как удав Таракан, находился в состоянии бешенства, ведь именно он изображал сановную даму. И долго после этого он терпеть не мог самого имени Мерлин Монро.

Обмен происходил на перекрестке дорог и средь бела дня. Касик на джипе в сопровождении старого студебекера и мы в полном составе плюс кедди. Барон гостеприимно указал Касику на его новую машину и светски произнес -

" Ключи в замке зажигания " - подошедший Аким доложил что груз проверен и погружен. А Тарасюк молча подошел к Себастьяну и снял у него с руки водолазные часы, бормоча под нос, що мол ще не хапало залишати біля цього гірського оглаэда, подарунок земляка боцмана. Как потом вспоминал старшина, - "Коли цей голова високогірного колгоспу, зрозумів що там не було ніякоi вибухівки, то очі у нього витріщилися як яэчня з помідорами ".

До побережья, куда вел нас дальнейший маршрут, мы добрались почти без приключений. В условленном месте, на берегу небольшого залива, нас ждало непонятного вида судно, то ли заброшенная яхта спившегося миллионера, то ли сейнер с командой, переставшей на почве алкоголизма ловить рыбу, в прочем в команде было всего три человека. Краска на судне облупилась, но медяшки почему-то блестели. И название было под стать - "Ля Тортуга вьежа", хорошо что позднее это название не оправдалось. Надстройки явно диссонировали с обводами корпуса, и были явно более поздней постройки, ну а грузовая стрела вообще казалась абсолютно чужеродным вкраплением, но работала она тем не менее хорошо и сэкономила нам время погрузки. Наша "Старая черепаха" довольно резво выползла из залива и стала забирать мористее, курсом на зюйд-вест. В открытом море волна стала сильнее, но наше судно увеличило ход и берег стала понемногу застилать дымка, но тут внезапно на фоне берега стали проявляться как на фотопластинке два каких то объекта. Погоня однако, заметил Аким и вставил магазин в автомат. Арканя ринулся к зачехленной конструкции на баке, подозрительно напоминающей тяжелый пулемет. Но командир посмотрел на часы и рявкнул - отставить! А объекты за кормой становились все больше и уже явно было видно что это быстроходные катера, которые шли явно по нашу душу. Черепаха снова прибавила скорости и расстояние между нами и двумя явно быстроходными катерами перестало увеличиваться. Внезапно один из катеров стал уходить в сторону и вообще начал разворачиваться по широкой дуге. Второй явно снизил ход. Оглушительно вякнул ревун на "Черепахе" и ему со стороны носа отозвался еще кто то, причем отозвался буквально тигриным мявом. Все обернулись в ту сторону и дыхание у нас буквально перехватило, среди бурлящей воды поднялась блестящей черной стеной огромная субмарина, по ее палубе уже бежали матросы в спасательных жилетах, а на боевой рубке предупреждающе торчали ребристые стволы спарки. Оба незадачливых катера улепетывали со всех своих мелких сил, а мы который раз ощутили гордость причастности к той великой силе, которая называется Родина.

Пару часов спустя, когда все успокоилось и определилось, и над нами уже были десятки метров глубины, а "Тортуга" давно упокоилась и вовсе на самом дне, Барон подозвал к себе Акима и сказал только одно слово - "Колись!". Командир уже давно заметил шушканье Акима и Таракана и решил выяснить все до конца. Аким понял что отпираться бесполезно и протянул жалобно...

- " Ну товарищ командир. Ну подумаешь пошутили немного." -

Короче, эти два придурка Аким и Таракан изготовили и установили на Кадиллаке "Эльдорадо", предназначавшемуся для свадьбы Касика Себастьяна - номера Швейцарского кантона Люцерна.

Ну а дальше была долгая дорога, перемена видов транспорта и широт. Да и завела эта дорога несколько не туда куда мы собирались. Был один такой Таинственный остров... Но это будет уже совсем другая история про Маугли.

Применение дефекации в кодах

(Фантазия на тему Африканских снов XVIII)

В одном молодом государстве, уже лет десять освобождающимся от постколониального ига, как всегда победоносно заканчивалась очередная революция, бывшая на самом деле эпизодом долгой гражданской войны. Союз Социалистического Возрождения, которому мы тогда помогали, естественно побеждал. А продажные лакеи империализма, имеющие не политкорректное название - Лига Национального возрождения, терпели поражения на всех фронтах, и были очередной раз на грани полного и окончательного разгрома, тем более, что у нас появилась какая никакая авиация.

Диспозиция данного ТВД была следующая... Порядка пяти тысяч штыков с обеих сторон, что в данное время и в тех местах тянуло как минимум на фронтовую операцию. Какая, никакая бронетехника и только-только появившаяся у нас эскадрилья Миг 17. Проблема была в том, что отступающего противника нужно было накрыть воздушным ударом в долине, пока он не ушел в джунгли, где его ни с самолета, ни даже с танка не поймаешь. По этому поводу разведка не дремала, но в виду того, что советники потенциального противника тоже были не пальцем деланы и в наших кодах кое-как разобрались, для того, чтобы раньше времени не засветиться, кодовые слова для радио-переговоров пришлось менять на что-нибудь невообразимое для цивилизованного слуха. Кодовые обозначения придумал Аким, и в его интерпретации самолет обозначался как "джульбарс", квадрат нанесения удара - как "комбинация цветочков", а сам по себе авиа удар - как процесс дефекации. То есть, когда вражеский радист услышал в процессе перехвата, что, мол, хорошо бы джульбарсам посрать на три красных цветочка, вражина, конечно, не понял, что сейчас три МИГ-17 со всей дури вмажут из своих 37 и 23 мм пушек, и добавят НАРами в квадрат, находящийся по середине долины. В кодах было много и других забавных синонимов: танки были "кузнечиками", пехота - "манной кашей", противник - "ананасом" и т.д.

Прикрепленный к нам в качестве представителя местного командования Старший полковник Накунда был безвредным восторженным дурачком, но так как он был одним из адъютантов Самого, а так же любимым кузеном оного, и плюс одним из немногих местных хоть немного знавшим русский язык, его приходилось терпеть. Он как губка впитывал идиомы Великого и могучего и постоянно надоедал с просьбой разъяснить те или иные обороты речи. Объяснял ему естественно Аким, в чем весьма преуспел. В частности, дежурную фразу по поводу результатов действий обучаемых нами местных мамамуши, мол, "Какой муdак это натворил?", Аким перевел как "Какой уважаемый человек это так здорово выполнил", а стандартный унифицированный термин "хреновина" был переведен как амулет, отгоняющий духов. А еще у нашего шоколадного друга был в качестве личного оружия двуствольный револьвер Пьетта-Лемат. Это была редчайшая модель, состоявшая некогда на вооружении у офицеров кавалерии Южан. Один ствол бил пулями, а другой - дробовыми патронами 16 калибра. Аким предлагал самые невообразимые варианты обмена, но Накунда был неколебим, чем немало раздражал Акима. Продолжая тему о кодах, надо сказать, что старший полковник пришел в восторг от нашей затеи. Тем более, что в переводе на местную мову термины звучали еще экзотичнее, и не пожалел восторженных слов в своем докладе наверх, после чего мы получили по местной бронзулетке и очень странный заказ. Старший полковник Накунда попросил написать песню "про гениальный Код", позволивший разгромить врага, сделать транскрипцию русского текста этой песни на местный язык и помочь ее разучить для парада. Этим Революционное командование хотело показать свое уважение к Советским товарищам. Командира, как на зло не было, бывший на данный момент его И.О. Таракан в вопросы, окромя военно-хозяйственных не вникал, ну, а Аким конечно, ни в коем случае не мог пропустить такой возможности. Не мудрствуя лукаво, он взял за основу мелодию "Непобедимая и легендарная, в бою познавшая радость побед" , текст накатал сам, а к составлению транскрипции привлек пару девиц из секретариата Председателя Социалистического Революционного комитета, товарища Саманарапы (между собой мы звали его Сам). У Самого был круглосуточный штат машинисток числом под четыре дюжины и по составу в основном симпатичные мулатки, наследие колониализма так сказать. Как только наши прознали, про данное подразделение СРК, все вдруг стали проявлять редкие таланты по части замены лент в пишущих машинках. Ну, а тем временем наступило время Парада. И, как назло, в молодую республику для участия в празднике прилетел представитель Зарубежного отдела ЦК КПСС. Командир прибыл вместе с ним и, узнав от машинисток, что они оказывали помощь ситуайену Акиму в переводе слов новой песни, призвал Акима на ковер, но хитрый Аким был добровольно послан Тараканом в командировку, откуда ожидался только утром накануне парада. И парад наступил... Когда на плацу, перед старым колониальным дворцом грянули ломаные русские слова, Барон решил, что расстрел для Акима - это слишком мягкое наказание, ибо слова были еще те...

Надо мной пролетают джульбарсы, испражняясь в зеленых ветвях.

Унавозим цветочки и пашни, силу вражью развеем как прах.

Идут кузнечики стальной лавиною, чтоб манной каше прорваться вперед

Из ананасов мы повидло сделаем, Саманарап нас к победе ведет... и т.д. и т.п.

Товарищ из ЦК, несмотря на легкий бодун после перелета, осознал содержание данного шлягера, и недовольно спросил, сдерживающего смех генерала:

"И какой муdак придумал это безобразие? "

На что стоящий рядом Старший полковник Накунда, услышав знакомое словосочетание, радостно сообщил, что это он. Тут еще и Самому эта песня понравилась, особенно окончание куплета, и по этому поводу Накунде капнула очередная награда. Так что пронесло, но Аким, все равно получивший выволочку от Барона, затаил к Накунде легкую неприязнь, что и сказалось позже.

После того, как новую цитадель Социализма снабдили (сами понимаете кто), кучей техники, оружия и амуниции, Председатель Ревкома захотел провести масштабные учения. С нашей стороны там командовал генерал, и мы туда не лезли, но Накунда всю дорогу выяснял у Акима частности того, как такие учения проводятся в Советском Союзе, и Аким коварно этим воспользовался. Он рассказал, что при больших учениях применяется имитация взрыва Атомной бомбы и это и полезно для военной учебы и весьма зрелищно вдобавок. Накунда доложил об этом Высокому родственнику, тот пришел в полный восторг, и делать данную имитацию поручили именно Акиму, ибо тот, кто проявляет инициативу, тот и становится исполнителем, ну и чуть позже наказуемым. Стандартного имитатора ядерного взрыва ИУ-59 у нас естественно не было, но была смекалка. Пара бочек соляры, по бочке бензина и мазуты, пуд, другой ТНТ, десяток древо-земляных человекочасов и радиовзрыватель. Вот и все дела. Накунда, конечно, принимал во всем этом бурное участие и лично настоял на праве включения "красной кнопки", заручившись в этом поддержкой самого товарища Саманарапы. И как только Накунда был утвержден, Аким начал рассказывать Старшему полковнику бесконечные истории об опасности данного имитатора, и о том, что очень часто страдают именно те, кто участвует в подрыве, и что даже под воздействием неизвестных физических явлений, при имитации бывает даже радиация, чем довел его до полной дрожи в коленках. Во время подрыва несчастный Накунда, несмотря на то, что он был в блиндаже, одел две каски и Аким дождался своего часа... Когда бабахнул имитатор, Аким от души долбанул по каскам старшего полковника, заготовленной заранее дубинкой, удар не был очень сильным и не принес физических увечий, но увечья моральные были настолько сильны, что Накунда в момент потерял сознание. Когда в штаб пришло сообщение, что Старший полковник Накунда ранен осколком атомной бомбы, там поднялась паника. Одна из машинисток, также ранее обработанная Акимом, стала кричать, что это был настоящий атомный взрыв, и суматоха поднялась еще та. Короче, когда все улеглось, и, потерпевший гордо пересказывал благодарным слушателям, как в блиндаж влетел осколок с ананас величиной, и его оглушил. Аким уважительно заявил :

" Хорошо что ты воюешь за нас, камарад Накунда, а ведь будь ты американским империалистом и участвуй в проекте Манхеттен, мне даже было бы страшно подумать о последствиях".

Старшего полковника Накунду повысили до генерала, и зваться он стал отныне генерал Манхеттен. Как, однако, извилисты жизненные пути.

P.S. А осколок был на самом деле. Его изображал заботливо покрашенный в красный цвет, здоровенный булыжник.

НЕШТАТНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИИ МЕЙСЕНСКОГО ФАРФОРА, или НИКОГДА НЕ ГРУБИ НЕЗНАКОМЫМ ЭКСПЕДИТОРАМ

(Фантазия на тему Африканских снов IXX)

У Акима на горле сидела большая зеленая пупырчатая жаба, она душила его, не отпуская уже второй день. Причиной был танкистский Энфильд* 38го калибра, найденный Тараканом во время зачистки только что взятого штурмом штаба в комнате, куда Аким поленился зайти первым. Причем начиналось все очень хорошо, Аким обзавелся финским ППС* и выпендривался аж пять минут, но на шестой минуте их нашли целый ящик. И тут у капитана Тараканова такой дивайс, да еще в родной брезентовой кобуре. Поневоле иззавидуешься. Вообще-то, в эти бурные события нас занесло случайно. Местный Батька, загоревшийся идеями Социализма и связанной с ними возможностью халявы, стал для нашего начальства персоной грата. И когда он доложил, что новая столица освобождена от антинародного режима, нас туда послали передать ему подарунки в виде груза и парочки нужных людей. Но когда мы прибыли в пункт назначения, там цвела и пахла не только богатейшая местная флора, но и взрывы, выстрелы и пороховой дым. Среди пальм, акаций и сапеле, за мощной изгородью из колючего молочая, находился последний оплот прислужников мирового капитала, его-то увлеченно и штурмовали бойцы народной гвардии. Предъявив проводника и полномочия, и торжественно представленные ситуайену Президенту, мы сдали все виды грузов и с интересом стали наблюдать за военными действиями. Честно говоря, стадо гиппопотамов, кишевшее в окрестных зарослях, провело бы штурм гораздо грамотнее наших новых союзников. Более-менее грамотно вела себя только группа из двух десятков странных мулатов, разговаривающих между собой по-немецки. Остальные гвардейцы бестолково суетились, так же бестолково стреляли, они то бездарно бросались прямо на огонь противника, то рассасывались по окрестностям. Был у борцов за переход в Социализм из Племенного феодализма, даже целый танк - модернизированный старина Стюарт М3*, модернизация его заключалась в замене орудия на шаровую спарку МГ-34*. Была даже какая то артиллерия, но ситуайен Президент запретил ее применять, дабы не повредить свою будущую резиденцию. Мы должны были покинуть эти веселые пампасы только после ряда официальных церемоний, а так как церемонии должны были произойти во дворце, мы решили ускорить процесс. Получив санкции у местного командования, мы переподчинив себе арийских мулатов, естественно танк, дюжину базук и озаботившись тройкой пулеметов и тройкой снайперок, мы бодро приступили к показу в стиле "вот как это делается". Оборону слуги империализма держали только по фронту и немного с флангов, именно в этих направлениях тупо действовала Народная гвардия, неся при этом неизбежные потери. Мы, что характерно, повели много умнее. Таракан, Борька и Сокол устроили на джипах подвижные пулеметно-снайперские точки. Гвардейцы имитировали атаку по всему фронту, а ребята выявляли и гасили огневые точки. Вообще-то, вместо Сокола должен был остаться Тарасюк, но старшина, применив наиболее жалобное выражение лица (как говорил Аким, - когда у Тарасюка такое лицо, то голодный бультерьер отдаст ему свою кость и бумажник), упросил командира допустить его к участию в штурме дворца:

- "Товаришу капітан, візьміть мене на операцію. Я ж ніколи не бачив, як ці кляті буржуi у своїх палацах пьють кров з трудового народу," - ныл старшина. А Аким добавил еще более плаксивым тоном:

-" И никогда не участвовал в дворцовых реквизициях ".

Короче, группа нанесла удар с тыла, враг дрогнул и запаниковал, и тут по воротам ударил залп из десятка базук. Барон перед этим произнес яркую речь, кишащую сравнениями с Александром Македонским, Наполеоном и Юлием Цезарем, которые всегда выбивали ворота в штурмуемых крепостях. И ситуайен Президент поплыл и дал согласие на залп по воротам. Ворота, естественно, не выдержали напора и пали, и тут же в них ринулся флагман бронечастей молодой республики. Увы, экипаж состоял из племянников руководящих лиц, и внедрить туда кого-либо из наших не сложилось. Ворота были такой ширины, что женщина, несущая лестницу, могла спокойно пройти в них и не задеть, но молодые танкисты со всей дури вмазались левой гусеницей в колонну, заменяющую воротам косяк и лихо сбили гусеницу и раздерибанили звездочку. Но тут по всему фронту начался главный штурм, и мы победили. Впрочем, как всегда. В процессе последующей зачистки все у Таракана и произошло, а Тарасюк разжился двумя столовыми сервизами из Мейсенского фарфора*. По крайней мере, именно на них обратил внимание вновь испеченный комендант дворца и потребовал вернуть как народное имущество, на что Тарасюк сделал вид, что у него только один сервиз и честно его вернул, второй, естественно, заныкав. Но о сервизах продолжение будет потом, ибо им не долго висеть на ковре и они согласно системе Станиславского, обязательно выстрелят... Но позже.

Аким и Таракан были разбужены в шесть утра неприятными звуками. Их издавало задохлое существо в новеньком тропическом сафари, в очках и с чемоданом. Разглядев зрачок Энфильда капитана Тараканова, существо поперхнулось, и перестало орать о том, что его апартаменты кто-то нагло занял,. Поперхнуться ему пришлось дважды, потому что буквально материализовавшийся из воздуха Аким сжал ему шею своим любимым захватом. Он оттащил его в сторону от дверей (которые тут заменяла простая циновка) и, поблестев перед испуганным глазом лезвием ножа, поинтересовался, а кто это тут орет. Таракан в это время проверил коридор, и, вернувшись в комнату, молча приставил ствол своего револьвера к наиболее интимному месту утреннего гостя. Оказалось, что к ним пожаловал столичный мажор - журналист, перепутавший комнату. Фамилия его была Павлов, и это был не псевдоним.

Мы в данном случае обладали статусом, известным узкому кругу лиц, куда данный типус не входил, и жили в гостевом крыле президентского дворца, и туда же, увы, поместили и этого журналиста, который умудрился заблудиться, в чем был сам виноват, в виду легкого подпития. Барон пригласил его утром к себе, и, извинившись за действия подчиненных, предложил мировую, подкрепленную двумя бутылками старого коньяка, одна из которых была уже открыта. Гость охотно выхлебал четверть бутылки, забрал с собой подаренную и сразу же побежал жаловаться. Он пожаловался руководству на наше наглое поведение, заявив, что это мы по пьяни заняли его апартаменты, избили и только его хладнокровие спасло нас мерзавцев от справедливой кары. Кстати, в ту ночь мы его даже пальцем не тронули, а фингал он себе посадил в тот момент, когда уже в своей комнате опрокинул настольную лампу. Плюс ко всему товарищ Павлов требовал, что бы ему отдали апартаменты Барона, ибо, видите ли, его ранговый статус гораздо выше, чем у какого-то бригадира экспедиторов. Ох, зря он это сделал...

Стоит отметить, что дворец представлял собой комплекс одноэтажных зданий, окружавший двухэтажное бунгало, и канализация, как предмет чуждый революции, в нашем крыле не работала. Данная очковая гиена пера кичилась своей причастностью к каким то тайным политическим кухням и секретным интервью, и за завтраком в офицерской столовой весь прямо изнамекался о своей значимости, и звать себя позволял не иначе, как Александр Иванович. Экспедитор Аким с нарочитым восхищением ловил каждый звук из уст столичного гостя. (Гость после ночных стрессов, Акима и Таракана не узнал, все мы были в его глазах простыми экспедиторами, но с определенными полномочиями). По окончании завтрака знатный гость, смущаясь, спросил у своего нового друга Акима, а как тут с удобствами. Аким таинственно оглянулся и сказал, что тут это очень сложный ритуал, на весь дворец только два отхожих места, одно для президента, другое для лиц умеющих скакать на лошади, но для особо важных персон выделяют персональное фарфоровое ночное судно, так что сейчас проще сходить в кустики, благо что дворцовый комплекс был окружен огромным садом, но по местной традиции к вечеру, мажордом решит все интимные вопросы. Услышав выданную Акимом информацию и уловив его подмигивание, экспедитор Таракан, взяв с собой экспедитора Тарасюка, убежал куда-то пошнырять. К вечеру в апартаменты гиены ротационных машин постучался некий типус с рыжими бакенбардами и в шитом золотом камзоле. Он представился мажордомом и вручил роскошное ночное судно (бывшую супницу из Мейсенского сервиза) и на ломаном французском языке объяснил, что уходя утром, оное судно надо оставлять посередине комнаты, чтобы специально обученные выносу и опорожнению люди, быстро могли его найти, причем главный специалист по выносу, до мелочей совпадал с комендантом дворца .

С утра столичный соискатель Гонкуровской премии так и поступил, и ушел заниматься своими важными журналистскими делами, а в кулуарах дворца стала нарастать незаметная для постороннего взгляда напряженность. Комендант дворца Монго, конфисковавший сервиз у старшины, вовсе не собирался возвращать его в дворцовое хозяйство. Он собирался жениться на дочери одного из вождей племени дуала, и традиционный подарок семье невесты как раз должен был составлять данный сервиз. Но главная часть сервиза непонятным образом пропала, а до визита к родителям невесты оставалось всего ничего. Новые друзья коменданта, Аким и Таракан, взялись ему помочь провести расследование, и, следую логике и дедукции, пришли к выводу, что воришка не мог успеть вынести фарфоровые сокровища из дворца и спрятал их, чтобы ночью забрать.

Надо сказать, что тут очень помогла случайность, которая на войне бывает достаточно часто. Идя ночью на операцию, в черных комбинезонах и масках, Аким и Таракан спугнули в коридоре какого то типа с мешком, это был тот самый воришка и дальше все было делом техники.

Холмс Таракан и Ватсон Аким буквально пронюхали весь коридор в районе апартаментов Геноссе коменданта и нашли в примыкающих помещениях часть пропавших тарелок. Комнаты коменданта были забиты всевозможными нужными в большом хозяйстве вещами. Неизвестные преступники очень удачно опрокинули ящик с ООНовской зубной пастой и второпях раздавили несколько тюбиков. Их следы позволяли достаточно четко проследить место, где были заложены все нычки с уворованной посудой. Следственная группа подошла к очередной подозрительной двери...

Честно говоря, столичная штучка подвернулась нам весьма вовремя. После штурма прошло уже две недели, а мы по ряду причин до сих пор не смогли уехать. Для ускорения процесса даже решили в ближайшие сутки отправить Сокола на сопредельную территорию. А священная месть "очковой гиене" как раз могла развеять скуку и скрасить ожидание. При обсуждении экзекуционных мер было много предложений: от подбрасывания в журналюгскую койку дымовой шашки, до запускания в оную же кровать слабо-ядовитой змеи или вообще самки ангвантибо* с двумя озабоченными самцами. Но мудрый Аким сказал, что самое жестокое наказание для изнеженного мажора, это подвергнуться остракизму от обслуживающего персонала, тут змеи и самки лемуров могут отдыхать. Изначально была идея подсунуть нашему молодцу супницу из сервиза Тарасюка, а потом намекнуть коменданту, что в сервизе их было две, но ночная встреча упростила задачу. Соколу накануне отъезда пришлось сыграть роль мажордома. Камзол, парик и накладные усы вместе с супницей пожертвовал Тарасюк. Надо сказать, что старшина, будучи и деловитым и прижимистым типом, всегда работал в первую очередь на нужды группы. И за это его очень ценили. Но вернемся в тот коридор, где проходит следствие. Народу там все прибывало. Заявилась пресс-секретарь Президента мадемуазель Лари, очаровательная блондинка с восхитительным бюстом и пронзительными голубыми озерами, вместо глаз. Ее в качестве почетного эскорта сопровождал Барон. И тут дверь распахнулась, оттуда вышел Столичный гость и, показав в центр своих апартаментов, барственно заявил коменданту: "Ну, наконец -то, вы появились, милейший, уберите все это."

Но несчастный Монго ничего не слышал. Перед его глазами был оскверненный сосуд его счастья, и тот, кто разрушил его свадебные планы. Рука воина племени дуала метнулась к ритуальному ножу, но на поясе его не оказалось, ведь ситуайен Президент, запретил носить во дворце неуставные клинки (экстерн Боннского университета, боялся любого холодного оружия), пока Монго вспоминал, где у него пистолет, положение спасла мадемуазель Лари (она была по образованию психологом и ситуацию просекала в момент). Отодвинув рукой с дороги коменданта и переведя его этим из одного ступора в другой, она окинула взглядом диспозицию, и, брезгливо морща очаровательный носик, произнесла:

"Так этот Месье еще и извращенец". И, будто что - то вспомнив, повернулась к коменданту, приказным тоном сказала: "Монго, а почему ты еще не у президента? У него сломалась его любимая пишущая машинка, на которой я привыкла печатать". И гордо обвела всех взглядом: мол, учитесь, как надо работать с людьми. Все мы во главе с Бароном изобразили крайнее восхищение, особенно крайним оно было у Барона. Мадемуазель Лари иногда успешно на него действовала своими психологическими методами, но не знала, что он просто играет с ней как кот с мышкой. Знала бы она что произошло в прошлом году на психологическом тренинге, она бы не была такой спокойной... А было там следующее... Во время психологического тренинга маститый психолог дрессировал учебную группу в умении манипулировать коллективом и отдельными особями, менять им настроение и направлять психовекторы в нужную на данный момент сторону, ну, и самое главное, учил сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Через 20 минут общей беседы он попытался кинуться с кулаками на Барона после нескольких его абсолютно невинных замечаний. В нынешней ситуации Барон предложил бедному Монго вымыть оскорбленный сосуд и использовать далее по обычному назначению. После этого предложения Монго, представивший как он дарит ЭТО родителям невесты и моментально перешедший из ступора в состояние бешенства, приступил к действиям... Судя по его воплям, босой ногой по супнице, это очень больно. А, судя по дальнейшим эксцессам, для разбития супницы из сервиза на 24 персоны от Мейсена ХIХ века, хватит всего двух патронов от Кольта .45*, при условии, естественно того, что вторая пуля попадет в цель. Далее выстрелов не последовало, потому что, во-первых, мадемуазель Лари ударила стрелка своим стеком по правой руке, а, во-вторых, потому что потенциальная мишень, дробно стуча коленками, ускакала по коридору на четвереньках, со скоростью, делающей честь молодому черному носорогу, гнавшемуся за самкой.

Ну, а дальше все пошло как надо. Описанного журналистом рыжего мажордома так и не нашли. Оно и понятно, Сокол уже находился через две границы отсюда, и, тем более, что по описаниям его все равно узнать было невозможно. Комиссия по расследованию решила, что товарищ Павлов просто перебрал. Комендант Монго объявил всей прислуге дворца, что белый, со стеклами на глазах, отныне персона нон грата, и бедняга все сервисные и прочие услуги получал отныне в последнюю очередь и в последнем качестве. Даже блюда ему подавали только те, которые ему не нравились. А зато для нас комендант Монго устроил режим ВИП, особенно после того, как Тарасюк преподнес ему целый и, что не маловажно, чистый дубликат знаменитого сервиза. Жалко мы не долго пользовались всеми благами, от Сокола пришла радиограмма, и мы срочно меняли дислокацию. Очередная молодая революция нуждалась в помощи.

ОСТРОВ ГДЕ НИКОГДА НЕ ЦВЕТЕТ САКУРА.

(Фантазия на тему Африканских снов XX)

Громом сотен стволов салютует нам база,

Обознались, наверно, я ведь шёл, как овца.

В море я за врагом не погнался ни разу

И в жестоком сраженье не стоял до конца.

Кто спасёт мою честь? Кто их кровью умоет?

Командир, я прошу, загляни мне в глаза.

И сказал он в ответ: "Ты - корабль конвоя.

Мы дошли, значит, этим ты всё доказал!"

Александр Розенбаум

После многодневного плаванья на подлодке, мы стали еще больше уважать подводников. Тут несколько дней кажутся вечностью, а у них боевые походы месяцами тянутся. Но всему рано или поздно приходит конец. Ночью мы всплыли и после трехчасовых маневров, нашли сухогруз, мы получили приказ пересесть на этот сухогруз вместе с грузом и прибыть в порт *** в распоряжение местного э-э-э-э… торгпреда. Аким покидал подлодку в плохом настроении, ибо местный кап два всю дорогу громил его в шахматы, умением играть в которые Аким весьма гордился. Когда с лодки в катер потащили какой-то длинный ящик, Аким посетовал своему шахматному партнеру, соболезнующим тоном:

- Как же вы теперь без перископа? Ведь Тарасюк его у вашего боцмана на коньяк выменял - Кап два было дернулся, так как уже сталкивался с данным родом деятельности Тарасюка, но быстро вернулся в монументальное военно-морское спокойствие, а Аким прошествовал на сходни с чувством глубокого удовлетворения.

На сухогрузе было плыть не в пример комфортнее, чем на лодке но немного надоедал местный Фурманов. Помощник капитана по политчасти, возжелал рассказать сухопутным нам, как что называется на корабле. Будучи скромными экспедиторами сопровождающими грузы, мы были вынуждены слушать его самозабвенную болтовню. Судя по абсолютно придурочно - восторженному лицу Акима, он что то задумал и это что то, буквально через десять минут дало себя знать. Политкапитанен гордо подведя нас к брашпилю, а вот что это такое, вы точно не знаете товарищи.

-Знаем, знаем! - Восторженно вскричал Аким - Во времена работорговли, когда вашего капитана звали Франциско Негоро, сюда вы приковывали рабов, а когда вашу шхуну останавливали Британские фрегаты, то жестокосердные вы на этом брашпиле, их всех таких бедных и прикованных, топили в Марианской впадине -.

Но окончательно испортил Барону настроение Тарасюк. Он доложил командиру, что ящики на пароход сгрузили уже не с той начинкой, с коей они прибыли на борт подлодки. Барон поверил не раздумывая, ибо ушлый старшина видел любой ящик насквозь. Ну а когда в порту, эти ящики публично и средь бела дня перегрузили на водоплавающий раритет по имени «Кайман», все стало окончательно ясно. Нами опять кого-то прикрывают. Ну что же, такова наша судьба. Приказ подлежит выполнению, даже когда не вызывает положительных эмоций, или не понятен в плане дальнейших результатов его выполнения. Определение – «Приказы не обсуждаются» особенно верно в нашей профессии. Любая группа видит только часть проблемы, решать которую помогает вмеру сил и приказов. Иногда создается впечатление, что ты смотришь в длинную трубу и видишь только ту информацию, которая ограничена далеким светлым кружком, а все в комплексе знает только командование. Представьте что вы получили задание во вторник ровно в 12 часов 17 минут, на Downing Street, в определенной с точностью до сантиметра точки на тротуаре, расположить банановую кожуру… Вроде бы полный бред… Но ! Именно по этому тротуару и именно в эти минуты проходит курьер с секретными документами касающимися Британских ядерных сил, и вторая группа должна вырубить его шприц-пулей, аккурат около этой банановой кожуры, а третья под видом скорой помощи должна будет подобрать джентльмена, поскользнувшегося на банановой кожуре и ударившегося головой об асфальт. Но каждая группа видит только свою часть картины. Или более простой вариант… Вашей группе приказано отравить колодцы в мирном селении. Да это жутко, негуманно и даже преступно. Но в этой деревушке должна стать на последний привал перед ночной атакой банда инсургентов, что бы напасть ночью на госпиталь и вырезать там всех включая и персонал и раненых. Своих войск рядом нет, охрана у госпиталя символическая, а вас четыре человека против сотни бандитов. Так что на войне, как на войне. А война это в первую очередь тяжелая и кровавая работа.

Наше судно тащилось к небольшому необитаемому острову. То что сейчас мы шли в сопровождении, присоединившегося к нам в нейтральных водах дряхлого корвета, бывшего когда-то противолодочным, не сильно грело, ибо был он ныне лишен всех чинов, наград и амуниции, исключая своих ровесников в виде Гере Бофорса и Гере Эрликона, а назывался этот линкор «Акула». Наша эскадра чапала с крейсерской скоростью аж узлов 7, вибрация корпуса происходящая из машинного отделения обещала Фуль СПИД не меньше 9. Как сострил Аким, только не давайте шкиперу команду balls to the wall, а то вдруг возьмет штурвал на себя, и ведь улетим на хрен. Но улететь нам не дали. Со стороны солнца, нарисовались два торпедных катера и корвет принял бой. Капитан корвета представился нам ранее, как капитан Мачо де Марино. Это был щуплый латинос, как показалось с чрезмерным самолюбием и полный вдобавок безудержной бравады. Но как оказалось, нельзя поспешно судить о человеке. «Акула» храбро ринулась в бой. Один из катеров изрешеченный меткими очередями, горел и тонул одновременно, но второй выпустил в нашу сторону две торпеды. «Акула» бросилась на перерез и подставил борт торпеде и этой торпеды вполне хватило, кораблик подбросило вверх и он вернулся в океан уже разваливаясь на части. Нашему «Кайману» повезло чуть больше, мы получили торпеду под корму и пара часов у нас еще была. Тарасюк и Арканя быстро завладели одной из шлюпок, заранее выбранной Акимом и снаряженной Тарасюком, замечу что для команды спасательных средств было тоже более чем достаточно. Мы успели спустить шлюпку на воду, пока позволял крен и взяли курс на остров назначения, до него было не больше пятидесяти миль. По дороге наш экипаж увеличился еще на одну боевую единицу, на героического капитана Мачо де Мариино, который на свое счастье оказался нашим коллегой и к нашей радости настоящим моряком. Воды, продуктов и горючего, благодаря старшине Тарасюку, было больше чем достаточно, плюс к этому была одежда и оружие, и что то нам подсказывало, что оружие еще пригодится.

Как и положено в таких ситуациях и сюжетах, к острову мы подошли на рассвете. Нашли нужный заливчик, высадились, замаскировали лодку и стали искать встречающих. Свежепостроенная метеостанция была пустой, судя по следам люди тут были недавно, но следов панического бегства или боя не наблюдалось. Тарасюк задумчиво сказал - Адже тут повинно бути чтонібудь типа льоху або підвалу? –

И подвал нашелся, Тарасюк и Арканя привели оттуда всклоченного человека с дикими глазами. Увидь его, мы с Акимом хором воскликнули – Лобачевский блин! -

Информация к размышлению. БАЛЛАДА О ЛОБАЧЕВСКОМ.

А дело с этим Лобачевским было так. На дне рождении у одного Генерала (где мне увы пришлось присутствовать) один не в меру подхалимствующий капитан, выдал с засаленной бумажки экспромт в стихах. Я долго терпел, но когда прозвучал перл типа – наш командир орлом из меди возведенным, вперед к победам нас ведет… Я понял что не смолчу. Когда все прохрюкались и выпили, слово взял я. Сказав военно-скабрезный тост, из которого генерал так и не понял, импотент он или половой гигант, я сказал что капитаны мне всеравно не переплюнуть, и только теперь я понял почему Лобачевский так рано нас покинул. Большинство гостей были артиллеристы и безусловно знали кто такой был старик Лобачевский, а капитан - пиит сто пудов нет. А я сделав максимально возможную паузу, таки дождался вопроса от именинника. А от чего умер Лобачевский? И со скорбной гордостью ответил – «А ПОТОМУ ЧТО ОН ПОНЯЛ, ЧТО ТАКИЕ СТИХИ ОН ХРЕН КОГДА НАПИШЕТ»! Стол грохнул, но моя победа была не долгой. Ее украл у меня сам издеваемый. Он успокоительно похлопал меня по плечу и искренне успокоительно сказал, что мол поэт Лобачевский всеравно пишет лучше какого-то капитана.

Одно меня утешило. С тех пор и до конца службы, капитана звали исключительно Лобачевским.

Так вот именно его, мы и встретили на острове, где он был командиром группы с которой мы должны были выйти на контакт. Капитана Лобачевского (который в дальнейшем оказался майором Копытиным) поили ромом, били по щекам и опять поили бренди. Наконец из него смогли выдавить нечто членораздельное. Майор и его трое людей изображавшие Метеорологов, согласно инструкции прошли на катере несколько миль вдоль берега и высадились в небольшом заливчике что бы осмотреться и разобраться с какими то развалинами проглядывающими сквозь заросли, и доприглядывались... Из зарослей выскочили какие-то непонятные фигуры, но судя по одежде явно солдаты, убили одного из людей майора, а двоих споро и грамотно спеленали. Потом подошло еще двое, судя по всему офицеры и началось самое страшное. Победители буквально вспарывали пленных мечами и придавались натуральному каннибализму. Майора спасло то, что он отравился чем-то за завтраком и его в добавок так укачало на катере, что он не имел сил пойти на берег, к которому не получилось причалить из за открывшейся во время отлива отмели. Улучив минуту, майор перерезал якорный трос и катер мирно унесло в океан, ну а когда страшный пляж скрылся за мысом, Лобачевский завел движок и вернулся в свои пенаты, где и затаился в подвале. А этой же ночью на острове произошло землетрясение, земля гудела и ходила ходуном и Лобачевский даже хотел выбежать на улицу, но это показалось ему еще более страшным.

Услышав эту историю, мы думали не долго. Оказия будет только через два дня, а таинственный противник может появиться в любой момент. По описаниям майора, на солдатах был явно не камуфляж, а из оружия только винтовки и штыки, да еще сабли и пистолеты у офицеров. Так что наши пол дюжины М 14 с сошками, да плюс еще Хайпауэры, и как сказал скромно потупившись Тарасюк, на вопрос Командира

– И это все? –

- Та е ще трохи сіоністських автоматів, штук п'ять або шість –

Давали заведомое огневое преимущество, ибо противника явно было не сильно много, по крайней мере для нас. Еще у нас были три датчика обнаружения живой силы, коробочка величиной с две пачки сигарет крепилась на стволе М 14, на оператора надевались наушники и его оповещало пиканьем разной конфигурации, о присутствии в джунглях и весях живой силы противника. Система была made in USA, попала к нам из Индокитая, ну а остальное как говориться военная тайна.

Борьку и Мачо, снабженных пулеметом, одной М-14, парой Узи и одним из двух Карлов-Густавов обнаруженных на метеостанции, оставили в засаде около домика станции. Остальные погрузились на катер и отправились в рейд. Высадились мы не дойдя немного до описанного Лобачевским заливчика. Там было удобное место для высадки невидное с берега, примеченное майором раньше и мы без проблем углубились в заросли и взяли курс на отмеченную на карте заброшенную плантацию, где когда то, чего то выращивалось. На подходе к плантации засекли пост, часового снял Таракан и предъявил заношенную выгоревшее кепи с значком сакуры и пятиконечной золотой звездочкой и плюс к этому винтовку Арисака древнего образца. Ну к образцам амуниции и вооружения времен второй мировой, нам было не привыкать, но то что мы увидели на плантации все-таки смогло привести нас в изумление. Между старых построек слонялись солдаты в непонятной форме. Над входом одного из домов висел смутно знакомый красно-белый флаг:

- Императорская армия - сказал Аким - Ну конечно похожий флаг был еще у краснознаменного ВМФ РККА, но это явно не они -

- А чому це не радянський червонопрапорний флот – заинтересованно спросил Тарасюк

- А Маршала Буденного среди них не наблюдается – абсолютно серьезно ответил Аким -

Противника начитывалось не меньше семи человек, при двух Гочкисах. Один стоял на треноге у здания с флагом, второй остроглазый Сокол, засек на притулившейся к дереву вышке. Где то далеко бахнул орудийный выстрел, потом еще один. А чуть погодя не хило рвануло. Грех было не воспользоваться ситуацией и мы ей воспользовались. Первыми погибли смертью храбрых пулеметчики, остальной гарнизон падал под нашими пулями в рабочем порядке. Граната выпущенная Арканей из Карла-Густова, прошелестело в окно штабного дома. Броском преодолев последние метры до периметра, мы щедро добавили уже ручных гранат в окна построек и зачистка была уже собственно не нужна, хотя один пленный нам достался. Оглушенный взрывом гранаты офицер, пришел в себя и окинув нас быстрым и цепким взглядом морской собаки, встал и резко поклонившись представился на прекрасном английском:

– Лейтенант Хамиро Утояси. Командир специального отряда Токей-Тай -.

А потом добавил напевную фразу на японском, услышав которую Арканя усмехнулся.

Лейтенант рассказал нам историю последнего японского гарнизона Второй мировой войны. Тут в бункерах на глубине 100 метров, были законсервированы боевые части для бомб «И», бактериологического оружия Японской империи, так и не примененного в последнюю войну. Отряд морской Кемпетай честно нес тридцатилетний караул, уничтожая редких гостей посещавших этот остров. В основном это были рыбаки попавшие в шторм, пара компаний искателей приключений и кладов и даже корабль «Гринписовцев». Метеостанция Лобачевского должна была быть последней жертвой отряда. После инцидента на пляже, к метеостанции послали охрану входа в бункер, состоящую из четырех солдат и танка Чи-ха, последнего из оставшегося на ходу. Тарасюк и Мачо приняли бой и естественно победили. Старички, я имею ввиду и солдат и танк, были сметены огневой мощью наших друзей. Тридцатимиллиметровая броня Чи-ха для Карла-Густава была смазкой для штыка, а успевшего добежать до них, визжавшего сержанта с мечом, Тарасюк срезал из Узи. А разговор продолжался и когда Барон, будто вскользь спросил, мол а чегой-то сняли охрану с объекта номер один, японец усмехнулся и встав и оправив на себе ветхий мундир, сказал:

- А охранять было больше нечего Эбису Гейджин. Мы получили приказ и накануне ночью взорвали хранилища -.

После чего стремительным движением выхватил кинжал и вонзил себе в живот по всем правилам сепукку, сначала проведя лезвием горизонтально от левого бока к правому, а потом вертикально от диафрагмы до пупка. Опускаясь на землю он улыбался и только сейчас стало видно, что он далеко не молод.

Лежащий на земле японец что то шептал, Арканя наклонился к нему, вслушался а потом кивнув достал Браунинг и выполнил акт милосердия. Весь день он был еще более задумчив чем обычно, а вечером сказал Барону:

- Японец этот и сейчас и при встрече процитировал старинную танку, суть которой в том что на острове, где никогда не цветет сакура, может жить только смерть, валить надо отсюда командир –

И вот закончилось и это путешествие, а потом было еще несколько и еще одно и как выяснилось из объявленных нам по прибытии новостей, последнее. Первой новостью было то, что наша Группа подлежит расформированию, второй что Отдела больше не существует, третьей… впрочем и двух первых достаточно. А Советскому Союзу оставалось жить тринадцать лет.

«В старинном байзеле в районе Праттера, недалеко от знаменитого колеса обозрения, гуляла странная компания. Официанты уже слегка нервничали, но вовсе не потому что поняли что это русские, и действительно кого сейчас удивишь в Вене русскими. Эта компания вела себя нестандартно для русских туристов, они пили пиво и вели себя не очень громко, одеты были прилично, хотя и разномастно и самое поразительное... у всех были ленты и знаки "Серебряного Креста" Австрийской республики. И тут компания оживилась, грациозно выскочив из фиакра, в байзель вошла красивая женщина в элегантном и очень дорогом деловом костюме и тут случилось еще одна странность... Когда Леди подошла к столу странной компании, все русские встали и не садились пока дама не присела, на поданный официантом стул.

Народ очень обрадовались Эрике, ибо давно уже пора было начинать банкет и пиво уже надоело, вдобавок часть ребят сковывали официальные костюмы. А костюмы были подобраны весьма в своеобразной гамме... Барон, Никита и Борька с Акимом, были в стандартных смокингах, Генка и Сокол в деловых костюмах, Тарасюк облачил свои короткие телеса, в белую тройку от Версаче. Ну а Таракан и Арканя переплюнули всех, они гордо сверкали малиновыми пиджаками, черными рубашками и зелеными бабочками в белый горошек. Да-а-а, наша компания была экзотической не только по одежде но и воощще... Борька был Аглицким банкиром, Аким Питерским издателем, Никита тенором в Ля Скала, Барон владел какой-то фирмой в Калифорнии, Тарасюк, по его словам поставлял кофе из Украины в Рио, что исходя и его личности не казалось шуткой, Генка и Сокол выпускали модный журнал одновременно в Москве и тут в Вене, ну а Таракан и Арканя гм..., были представителями теневой экономики в одном немаленьком Российском городе. Вобщем, как перефразировал Жванецкого Барон - "Видно что то не так, было у нас в Военных училищах". Банкет завертелся по нарастающей. На столе появилось шампанское, господа офицеры чинно и по очереди танцевали с Эрикой, а когда она перецеловав всех и всплакнув на последок вышла к ожидавшему ее мужу, для сопровождения оным домой, то начался настоящий Русский банкет...»

Как бы было здорово, будь это все полностью в реале, но не все стулья за этим столом были заняты…. Один из ребят будучи тяжело раненым, остался прикрывая отход группы и подорвал себя гранатой, другой растворился в эфире вместе с пропавшим вертолетом, третий ушел в небеса в пламени взорвавшегося танкера, четвертый сгорел в танке… Но пусть они останутся в вашей памяти выжившими и победившими.

Приходят и уходят политики, меняются границы и названия государств, но люди по прежнему делятся на две части. Те кому все равно и те для кого существует Присяга.

"Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству. Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины - Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся"

Чекмарев В., Издательство АЛЬТЕРНАТИВА 2007

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 50
Комментарии

Охрененно.

Прикольно. У меня дядя там служил на ЗиЛ-157 радиоперехватчиком

Почитал. Понравилось.

Червонецъ...

Да, просто супер, Индиана Джонс отдыхает)) 10!

Меня особенно прикололо, как наши от безделья во фрицев нарядились и заезжего бритта шуганули ))))))

Весь мир - дерьмо. Все люди в нем - уроды. Вперед - к победе коммунизма!

Сержант спасибо за пост! Он автоматически перемещается в избранное.

_____________________________________________________________________

Слово часто бывает убедительнее золота.

Уважаемые друзья. большое спасибо за теплые отзывы о моей книге. Вот новое иллюстрированное издание издание. http://yadi.sk/d/Y3cc3esw44m-s

Быстрый вход