Мститель. Глава 2

(название романа, возможно, будет изменено)

Глава 2. Дикий город

Площадь на окраине столицы Терианы - Наргелиса - вполне годилась для построения: облицованные гранитом фасады домов хоть немного спасали от холодного зимнего ветра, несущего снежную крупу. На открытом пространстве шквал сбивал с ног, здесь - хлестал по щекам, вышибая слёзы, рвал плащи, но двести лучших воинов Дамира не шевелились и не моргали.

Дамир бер-Грон шагал вдоль шеренги, с гордостью рассматривая бойцов. Две сотни варханов, лучшие из лучших. Каждый из них готов отдать жизнь за своего командира. Он сам отбирал юношей в этот отряд, сам их натаскивал, учил ножевому бою, объяснял, как незамеченным подкрадываться к врагам. В отличие от пеонских недоучек, эти бойцы мгновенно ориентировались в меняющихся условиях. Дамир закрыл глаза и ощутил себя исполином, у которого четыреста рук, четыреста ног и двести голов.

Они – несокрушимы, они – одно целое. Ильмар, младший брат по отцу, прихрамывал рядом, с трудом подстраиваясь под широкий шаг Дамира.

- Еще раз уточним. Бер-Махи думают, что мы проводим карательную экспедицию по подавлению повстанцев. Они проглотили нашу легенду.

Он замолчал, снова мысленно прикидывая расстановку сил. Их на Териане было три: его родной клан бер-Гронов, в торой - бер-махи, а еще Гильдия темников, где хозяйничал старый Эйзикиль. Местных, то есть терианцев, можно было особо не принимать в расчет, постанческое движение здесь было разрозненным. Бер-Махи проглотили наживку, но вот темники... Эйзикил, старая ящерица, догадывается, что бер-Гроны, соперничающие с бер-Махами за власть над Терианой, да и над всеми мирами, не столь просты.

- Да не волнуйся, - Ильмар немного запыхался, - главное – чтобы бер-Махи не мешались. А с темниками уж как-нибудь справимся. Я организую зачистку для отвода глаз, а вы с Зармисом пойдете своим путем.

- Темники знают о Забвении. – Веско напомнил Дамир.

Ильмар пожал плечами. Забвение – мифологическое оружие. Его создали Предтечи, а теперь, вроде бы, воспроизвел мятежный пеон Омний, гений, повстанец. Воспроизвел и спрятал на одном из миров… Забвение может разрушать миры и создавать их, дарить и стирать память, но, главное, клан, владеющий Забвением, станет самым влиятельным.

И Дамир, нащупавший ниточку, ведущую к Забвению, считал, что владеть им должны не бер-Махи, вечные соперники бер-Гронов, и не темники. А его родной клан.

Оскальзываясь, кутаясь в плащ, по обледеневшей брусчатке бежал Зармис бер-Грон, средний брат. Дамир повернулся к нему.

- Он пришел. – Дыхание Зармиса сбилось. - Говорит, мало времени.

Дамир обратился к Ильмару:

- Готовь людей. Выступаете, как обговаривали, через четыре часа.

Ему показалось, или за стеклом мелькнул сгусток тьмы – силуэт наблюдателя? В любом случае, соглядатай уйдет ни с чем, доложит: отряд под началом бер-Гронов выступил в заброшенный город, о чем Зармис и говорил на совете.

***

В тесной комнате чадила чугунная печка. Единственное окно, расположенное почти под потолком – помещение находилось в полуподвале – залепило снегом, и свет давала только тусклая лампа. Информатор, Камачек, ходил из угла в угол, сопел, обильно потел и протирал розовую лысину, пол выпачкал принесенной с улицы грязью. При виде Дамира с Зармисом грузный Камачек ссутулился и вроде как даже уменьшился, изобразил на лице благоговение, но глубоко посаженные магульи глаза смотрели алчно.

- Ну? – Дамир вскинул бровь, окатив продажного терианца презрением.

- Горан скоро будет на месте. Он уже, наверное, на месте, и нам нужно спешить! – бормотал Камачек, комкая шапку красными пальцами. – К вечеру должны прийти проводники и увести его в скалы. Ищи его потом!

Дамир и Зармис переглянулись.

- Я бы не советовал вам вдвоем, опасно! Вдруг там охраны человек двадцать, - лопотал Камачек. – И все головорезы о-го-го! Возьмите ещё пару варханов!

Дамир без труда угадывал его мысли: «Поляжешь, начальник, кто мне выпишет обещанную землю? Что, я зря работаю, тоже ведь рискую! А мне семью кормить надо!» Насколько важен Горан, предатель даже не догадывался, и не знал, что Дамир всеми силами старается избежать огласки, дабы сведения о Забвении не просочились в другой клан или, ещё хуже, к темникам.

- Выполняй свою работу, - тон Дамира исключал возражения. – И не мешай мне делать мою. Жди нас здесь.

- Выдвигаемся, что ли? – Зармис скорее констатировал факт, чем спросил, Дамир кивнул.

***

Камачек остался ждать на площади, к схрону Дамир и Зармис подошли вдвоем: не к чему терианцу сюда соваться.

Об этом подвале знали только самые близкие, Дамир использовал его в качестве тайника – заброшенный дом на краю города, ни признака жизни.

На столе, в стеклянной банке, оплывала свеча. Огненные блики танцевали на стенах с пятнами плесени. Пахло гнилью и несвежим бельем, да и одежда, в которую собрался облачиться Дамир, выглядела как с помойки. Поношенный серый плащ с заплатками на локтях, мешковатые штаны, бесформенные войлочные боты. Мягкое железо, тонкий, но заметный под одеждой доспех, придется снять и остаться беззащитным, практически голым.

Дамир может рисковать жизнью, но не Забвением.

«Кто бы подумал, - размышлял Дамир, отстёгивая кожаные наплечники, - что пеоны, вечные трусы, создадут нечто, способное нарушить Великое Предопределение. Чем бы ни было Забвение, ему не место в лапах трясущихся псов».

А слухи ходили разные: «Забвение - воплощенный гнев Бурзбароса». «Забвение – великое избавление угнетенных». Забвение способно разрушить реальность, поработить кого угодно, просто стереть целый мир, изменить личность любого человека, даровать память и отнять ее… Предтечи умели делать оружие. А пеон Омний смог его воссоздать.

Напяливая застиранную до дыр рубаху, Дамир примерял на себя звание коммандера, рисовал на родовом гербу пометку – серебристое кольцо. Затягивая пояс, представлял себя в Ставке, на Ангулеме, а не здесь, на всеми забытой холодной и негостеприимной Териане. Старший брат, Максар бер-Грон, сверкнет доблестью на Земле, а Дамир найдет себе применение и тут. Максар, конечно, станет бер-Ханом, возглавит берсеров, а Дамир будет его правой рукой.

Рядом пыхтел и ругался сквозь зубы Зармис – ему, франту, не по душе тряпье.

Они закончили одеваться одновременно. Дамир пристегнул к поясу пару ножен с короткими мечами для ближнего боя, приладил к предплечьям браслеты с выкидными ножами. Осталась последняя деталь – плащ, поношенный, как и у большинства повстанцев.

Зармис потянулся к разряднику, но Дамир остановил его, взяв за руку:

- Мы - мирные пеоны и не должны привлекать внимания. Терианский пёс обещал машину, там должно быть оружие.

- Мирные – так мирные… Как бы только пёс нас не покусал, брат. Ладно, идем уже. – Зармис накинул капюшон.

В центре Радужной площади младший, Ильмар, уже ждал братьев. Раньше он был выше Дамира, но после того, как ему порядком укоротили простреленную ногу, Ильмар начал сутулиться, позвоночник его искривился, и братья теперь казались одного роста. Женщины все равно любили Ильмара. Взять хотя бы последнюю его сожительницу, Агайру – огонь, а не женщина. Высокая, яркая. Губы алые, волосы густые, черные, будто смоль, блестящие, словно зеркало. Дамир хотел её заполучить по праву старшего, но наткнулся на такое сопротивление и с её стороны, и со стороны Ильмара, что заподозрил брата в слабости, которую пеоны называют любовью, и отступил. Ни одна баба не стоит дружбы.

- Наступление ровно через четыре часа, - отчитался Ильмар.

- Место встречи – то же, - на ходу, кланяясь Ильмару в пояс, как и полагается терианцу при встрече с берсером, прошептал Дамир, направился к машущему рукой Камачеку и прошипел ему. - Попробуешь предать - твоих детей отдадут на растерзание зверям, а из жен сделают манкуратов.

Камачек втянул голову в плечи.

- Я не подведу, вот… - он очертил перед лицом овал, символизирующий Бурзбароса, мирового змея, поцеловал пальцы, собранные щепотью, - во-о-от, священный круг мне на уста!

За это следовало отрезать язык и отрубить руку – нечестивый осквернял веру варханов, ведь для терианца и пеона свята лишь собственная шкура - но Дамир сдержался. Демон ярости всегда овладевает не вовремя, но Дамир умеет отгонять его. Зармис наблюдал за сценой, склонив голову к плечу. Дамир мог бы поклясться, что брат улыбается, по обыкновению, иронично. Глубоко вдохнув, Дамир приказал Камачеку:

- Веди.

***

Зармис двигался рядом, скользил по брусчатке, будто не касаясь земли – змея, исполняющая смертельный танец. Налетел ветер, сорвал с него капюшон, плеснули на ветру длинные иссиня-черные волосы. Зармис прищурил глаза цвета стали и крикнул на терианском совершенно без акцента:

- Очень удачная погода! Обожаю такую погоду!

Дамир ответил:

- Благоволение погоды – добрый знак.

Глянул на на Зармиса, потом - на Камачека – обрюзгшего, с лиловым носом и отвратительным пузом, выпирающим из-под плаща, и поджал губы. Да, варханы отличаются от пеонов и терианцев, распущенность позволяют себе разве что бер-Махи, клан бер-Гронов испокон веков стоял на несколько ступеней ближе к совершенству.

Соответственно легенде путь начали на окраине Наргелиса, и узкими переулками, зажатыми между кособокими домишками, двигались до самой реки. Под ногами чавкала грязь – снег не лежал на земле, таял. Растительности почти не было – чахлые, искривленные вечными ветрами деревца, пучки прошлогодней почерневшей травы.

Непогода разошлась на полную: завывала в подворотнях, гнала вдоль стен труху, смешанную с градом. Горожане попрятались в своих норах, по пути не встретились даже варханские патрули. Дамир пообещал себе по возвращению разобраться с этим, потому что в такие дни и происходит больше всего преступлений.

Обитаемая часть Нарлегиса заканчивалась забранной в гранит и мрамор набережной, внизу бежала мутная река, образуя маленькие водовороты у каменистых островов. Из-за града на воде вздувались пузыри, будто она кипела. Видимость была скверная – другого берега не разглядишь, не то, что официальную переправу выше по течению.

Дамир с Зармисом шли за Камачеком вдоль берега. Здесь ветру не было преград, плащи хлопали крыльями, облепляли ноги.

О навесном мосту повстанцев Дамир знал уже почти год и, затаившись, выжидал. У него имелся список причастных, и на многих Дамир завел досье. Он ждал момента, когда осведомленность сыграет на руку, и вот, момент настал.

Не зря он два года торчал на Териане! Пришла пора больших перемен!

На берегу у самой узкой части реки стояли два столба. От них на другой берег, к таким же столбам, уходили канаты – два внизу и два наверху. Дамир заметил систему блоков. И всё, и никаких тебе перекладин. Не перелезть. Они что, это называют мостом?

Камачек вытер покрытое каплями дождя и пота лицо, вытащил из кармана маленькую трубочку и переливчато свистнул в нее, подавая сигнал. Сложный тонкий звук отразился от стен домов.

- Ждем, - Камачек тяжело дышал. – Сейчас.

На том берегу показались размытые из-за непрекращающегося дождя с градом силуэты, засуетились у блоков. Поползла, распрямляясь, гармошка моста – дощечки, нанизанные на веревки. Нижние канаты, оказывается, служили опорой, а верхние – перилами.

Камачек, снова очертив круг перед лицом, ухватился за переплетенные канаты, долго перебирал ногами, чтобы залезть, наконец, взобрался. Дамир подтянулся и поднялся. Мост напоминал живое существо – дрожал, покачивался, его скрип походил на стон. Внизу с грохотом мчалась свинцово-пепельная, под цвет неба, река, разделявшая город на обитаемую и брошенную части. Камачек то и дело протяжно вздыхал и побелевшими пальцами хватался за ненадежные перила из верёвок. Дамир уверенно шагал вперед; когда мост начинал раскачиваться под порывами ветра, останавливался, широко расставив ноги. Позади бесшумно двигался Зармис.

Очередной порыв ветра вскинул подол плаща Камачека, забросил на спину, явив миру его толстый зад, обтянутый потертыми штанами. Информатор вскрикнул, плюхнулся на четвереньки. Дамир с трудом подавил желание дать пинка – настоящий берсер должен держать под замком ярость и оставаться беспристрастным, это - первая ступень на пороге к совершенству. Пусть пеонов раздирают демоны страстей, именно поэтому они - слуги. Варханы будут всегда на вершине, они – основа мироздания.

Сообразив, что поддержки не дождется, Камачек, кряхтя, поднялся и приставным шагом преодолел остатки пути. Ступил на твердую землю и вытер пот с одутловатого лица. От встречного ветра его глаза слезились.

Люди, подавшие мост, куда-то пропали.

Дамир все больше сомневался, что это заплывшее жиром существо приведет его на место, а не в засаду. Уж слишком он труслив, мелочен и падок до наживы.

- Теперь лучше сделать вот так, - Камачек обвязал лицо бурым платком, - крупа по щекам бьет, и никто не заподозрит неладное, а иначе, - он виновато пожал плечами, - уж больно внешность у вас выразительная.

Дамир признал его правоту. Иногда встречались пеоны и терианцы, похожие на варханов – узколицые, с высокими скулами и слегка раскосыми глазами, но чаще они были рыхлыми, с крупными чертами массивных лиц, лупоглазыми. Так что лучше не рисковать и повязать косынку.

Сразу на набережной перед мостом высился трехэтажный дом, на прогнившей крыше уже укоренился куст. У стен валялась отошедшая штукатурка вперемешку с разбитыми стеклами и почерневшими останками оконных рам.

- Идите за мной, - Камачек махнул рукой и, поплотнее запахнув плащ, направился вдоль дома.

Дамир шагал следом и вглядывался в оконные проемы. Он кожей чувствовал: кто-то следит за ними, прячась в темноте. Правильнее было взять ещё несколько бойцов, но таким отрядом заинтересовались бы на переправе и донесли бы повстанцам. Слишком высоки ставки.

За спиной раздался скрип. Дамир обернулся и увидел двоих терианцев, сворачивающих мост.

Обогнули дом, перебрались через груду камней – разрушенную стену - и дальше двинулись по выбитой в грязи тропинке. Впереди высились разваленные здания, на первый взгляд необитаемые, но Дамир знал, что там, в темноте и сырости, копошатся бунтовщики, которым помойка милее порядка.

- А ну стоять! – крикнули из подворотни на терианском наречии.

Дамир скрестил руки на груди, напрягся, готовый принять бой. Камачек замер, силясь разглядеть, кто скрывается за стеной сыплющегося с неба льда.

- Кто такие? – навстречу шагнули трое закутанных с головы до ног мужчин, вооруженных скорчами - короткими помповыми ружьями.

Камачека держали под прицелом, значит, не предательство.

- Камачек, кто с тобой? Вроде бы, ты один должен быть.

- Тебе этого знать не положено, Нагиль, - проворчал Камачек, держался он агрессивно и нагло.

Дамир понял, какую линию поведения выбрать, открыл лицо, и проговорил на чистом терианском с ленивой сварливостью:

- Нагиль, много знать будешь - скорее помрешь. Советую обо мне забыть. У меня информация не для твоих ушей.

Второй и третий охранники переправы оказались более сговорчивыми, один молча освободил проход, другой прокричал:

- Идите за мной, машина на месте.

За рядом домов начинался пустырь. По щиколотки увязая в грязи, прочвакали до небольшого холма, присыпанного снежной крупой. Охранник нагнулся, нащупал что-то в грязи, потянул. И никакой это не холм! Коричневая, под цвет земли, ткань с хрустом сползла с уродливой трехколесной колымаги, сваренной из подручных материалов. Нос машины – две плотно подогнанные пластины с бойницами окон, на жестяной крыше – пулемет, за щитами на боках – поршни, сзади – огромный бак, увенчанный закопченной трубой.

Паромобиль, догадался Дамир и полез по железной лестнице вслед за Камачеком, устроился на деревянном стуле рядом с Зармисом, брат стянул с лица отсыревшую тряпку и проговорил:

- Ну что, пока нам везет! Дамир, улыбнись, твоя хмурая рожа удачу спугнет!

Дамир промолчал. Действительно, все, на что они могли рассчитывать – жадность Камачека и удача. Если разоблачат себя, повстанцы разорвут их на клочки.

Камачек распахнул ржавую дверь печи, сунул туда сухую бумагу, поджег и, краснея, принялся раздувать огонь. Пламя затрещало, раскидывая языки по мелким веткам, в железной кабине запахло жизнью. Заухало, заклокотало сердце машины, Камачек шлепнул себя по ляжкам и воскликнул:

- Еще немного, и поедем!

Зармис потянул на себя сверток, лежащий у стены, развернул брезент, разложил на полу разрядники, выбрал один. Дамир, не в силах побороть нетерпение, сел на высокое кресло рядом с Камачеком и выглянул в окно-бойницу.

Машина с грохотом врезалась в завалы и волочила ржавые прутья арматуры, разбрызгивала грязь. Следом за ней бежали, помогая себе руками, человекоподобные твари, заросшие густой темной шерстью – магулы. Одна остановилась, ударила себя в грудь кулачищем - стая рассыпалась по развалинам, и тотчас в машину полетели камни.

- Только бы не завязнуть, только бы… - бормотал себе под нос Камачек.

Подобно любому берсер, Дамир презирал никчемных терианцев, а терианцев-предателей – и подавно. Предатель – существо заведомо неблагонадежное. Продал своих – и варханов подставит. С расчетом на это Дамир сливал Камачеку определенную информацию, тот передавал повстанцам, оказывался правым, и ему верили.

Город кончался – сквозь вьюгу проступили очертания скал, закрывавших долину Нарлегиса. Клокоча и выпуская клубы пара, машина катилась в их сторону.

- Вот, вроде бы, и все, - Камачек остановил паромобиль, развернулся вместе с креслом и жалобно посмотрел на Дамира. – Я вас проведу до места, а дальше вы сами, хорошо? Я ж… ну, поймите сами!

- Там видно будет, - кивнул Дамир, надел тряпку-маску, выглянул в бойницу: никого, лишь ветер хлопает дверями, свистит в брошенных жилищах да гоняет хлам по замусоренным улицам.

Это место и раньше было трущобами, а теперь – и подавно.

Перед тем, как двинуться в путь, Камачек нарисовал схему подземелья, где скрывается Горан, объяснил примерно расстановку сил.

После тепла кабины ветер пробирал до костей. Дамир пригнулся и, переступая через лужи и мусор, последовал за Камачеком, Зармис шествие замыкал. Брели минут пять, Дамир внимательно осматривался, чтобы запомнить местность, и отметил два поворота направо.

- Все. Дальше я не пойду, - проговорил Камачек. – Теперь вам по этой улице прямо, и возле пятнадцатого дома повернуть налево. Там будет двор, в центре – дом-свечка, где дозорный. Двое обычно у входа дежурят, но сегодня их может не быть. Или они там же, где и первый охранник. Или… увидите справа двухэтажки почти целые… Охрана может быть и там. Я буду ждать в машине.

Дамир кивнул и проверил оружие. Камачек потоптался рядом и потрусил к паромобилю.

Глава 3. Портал в другой мир

Процессия напоминала «этап» каторжан века так девятнадцатого: кандалы на руках и ногах, ошейники, прицепленные к слеге за короткие, на каждом шагу звякающие цепи. Саня шаркал, покачиваясь в общем строю. Он отупел от боли в затылке, и не сводил взгляда со спины впередиидущего, лишь бы не видеть зеленое небо, конвоиров – говорящих на чужом языке людей в кожаных плащах, трёхгорбых коров, шатров в центре Москвы.

- Что же это, - бубнил идущий следом, - что же это? Кто они? Американцы, да?

Сане очень хотелось бы, чтобы захватчики оказались американцами, но он не верил в теорию заговора, вот в общее раздолбайство – запросто, а во всяких масонов и желание США поработить мир – ни на минуту.

Человек в плаще, обходящий строй, прищелкнул бичом, и болтун заткнулся. Саня не помнил, как его заковали...

(продолжение следует вскоре)

Ваша оценка: None Средний балл: 7.7 / голосов: 14

Быстрый вход