Наваждение (глава 01)

Дело такое. Отвлечемся немного от моей главной литературной линии. Произведение, которое я предлагаю ниже, пойдет в этом году в качестве моей курсовой работы :) Поэтому ставлю перед собой задачу доделать его в первую очередь и в сжатый срок - надо будет только перебороть лень и заставить себя взяться за дело всерьез.

Для курсовой с меня хватило бы и одного авторского листа, но я, похоже, увлекся. Это будет повесть, но я не рассчитываю заранее, на сколько глав она растянется. Сюжетная линия будет только одна, и герой будет только один. Пока что - первая глава.

01

Голова болела нестерпимо, тупой, ноющей болью, от которой хотелось лезть на стену и выть дурным голосом.

- Так, соберись, - пробормотал он себе под нос, ополоснув лицо ледяной водой из-под крана. – Ну же.

Он уставился в собственное отражение, но оно стало расплываться, теряя четкие очертания, будто размазываясь по поверхности зеркала. Только что было молодое, небритое, слегка осунувшееся, но при этом не утратившее привлекательности лицо, но постепенно его сменила какая-то дурная клякса, словно на зеркало плеснули грязью. Дениса разобрал смех, его затрясло, и клякса в зеркале стала ритмично подергиваться в такт движениям его головы.

Еще неделю назад ему бы это не показалось смешным, его бы продрал мороз до костей при виде этого чуда вместо своего привычного отражения. Но ко всему можно привыкнуть, тем более, если не знаешь, как с этим бороться.

Денис широко развел руки в стороны, а потом с силой хлопнул в ладоши. Хлопок получился настолько громкий, что в голове зазвенело, а стоящий рядом мужичок в строгом деловом костюме с перепугу шарахнулся в сторону, вытаращив на Дениса изумленные глаза.

Черт, Денис и совсем забыл, что туалете ресторана он не один. Он скосил на мужика недобрый взгляд, и тот, спрятав глаза, чтобы не встречаться взглядом, поспешно ретировался за дверь. Денис остался в гордом одиночестве.

Он полез в карман за таблетками, встряхнул флакон. Осталось немного, и на обратном пути отсюда придется заглянуть в аптеку. Химия ни черта не лечит, и к ней быстро привыкаешь, но она глушит боль, живущую в его голове, загоняет ее в самую глубину, туда, откуда она протягивает свои липкие мерзкие щупальца, оглаживающие черепную коробку изнутри. Травма, полученная год назад, дает о себе знать с регулярностью поставленного на завод будильника.

Оставив во рту горький привкус, таблетка провалилась в глотку, канула в желудок, он хлебнул воды из-под крана, чтобы смыть горечь, а затем снова ополоснул лицо, и когда поднял взгляд – все вернулось в норму. Уродливая маска исчезла, и на ее месте возникла диковато ухмыляющаяся небритая физиономия тридцатилетнего упыря с шальным блеском в глазах.

Как это назвать – то, что с ним происходит? Он галлюцинирует? Это его подсознательное видение самого себя? Последствия травмы или воздействие препаратов, которые он принимает? Чертовщина какая-то. Впрочем, он не тот человек, которого можно легко испугать.

Он поправил пиджак, слегка ослабил ремень на брюках, расстегнул ворот рубашки – галстук он никогда не носил принципиально, поскольку этот предмет одежды ассоциировался у него с удавкой на шее. Удовлетворенный своим видом, погрозив собственному отражению кулаком – «Не дождешься!» - он решительно направился к выходу из туалета. Кто-то шагнул в туалет ему навстречу, но Денис, ничего не замечая перед собой, молча и грубо бортанул его плечом.

- Э-э! Аккуратнее нельзя?! – крикнули ему в спину.

Не обратив никакого внимания, Денис зашагал к своему столику.

- Псих, - донеслось из туалета ему вдогонку.

В ресторане людно, тесно, шумно, из динамиков льется непрекращающийся поток надрывных стенаний под аккомпанемент ударных инструментов, в кругах нездоровых людей именуемый популярной музыкой. Звенят бокалы, скрипят ножи и вилки, между столиками снуют строгие официанты с подносами. На лица посетителей тошно смотреть, Денису никогда не нравилась подобная публика, и по своей воле он никогда бы не сунулся в такое заведение, ему как-то ближе дешевые забегаловки, где народ попроще и еда без изысков. Но сегодняшний вечер – исключение из правила.

Девушка, сидящая за столиком, оторвалась от чтения какого-то журнала, который она принесла с собой в сумочке. Денис замедлил шаг, зачарованно наблюдая за ней с расстояния. Посреди скопившейся в ресторане серости она излучает сияние – так показалось Денису. Он готов поклясться, что может видеть ее ауру, и в ней гораздо больше ярких и светлых красок, чем у любого другого человека. Она расправила длинные огненные волосы, Денис приблизился, и на него обратился проницательный взор насмешливых зеленых глаз, похожих на два ярких изумруда. От этого взгляда по коже Дениса побежали мурашки.

«Ведьма, - рассеяно подумал он. – Сущая ведьма. В былые времена тебя бы на костре сожгли…»

- Как самочувствие? – спросила она. Голос у нее мягкий, шелковый, убаюкивающий. Это ощущалось даже тогда, когда они говорили по телефону еще до этой встречи. Тот разговор длился долго, хотя Денис всячески ухищрялся, чтобы сделать его как можно короче, ему очень хотелось просто кинуть трубку, ведь уже тогда в нем зародилось подозрение, что в его жизни назревает какой-то неожиданный и очень важный и неприятный момент. И вот он, похоже, наступил. Момент откровения.

- Скверно, - мрачно ответил Денис, усаживаясь за столик.

- Голова болит? – с пониманием спросил она. – Последствия травмы?

- Откуда ты знаешь про травму?

- Я многое про тебя знаю, Денис. Возможно даже то, чего ты сам о себе никогда не расскажешь.

Денису такой поворот резко не понравился, но ему стало интересно. Очень претенциозное заявление с ее стороны, учитывая, что биография Дениса в силу определенных обстоятельств никогда не была предметом общественного достояния.

- Ну, хорошо. Я тебя слушаю.

Она выложила из сумочки на столик красную папку, пролистала несколько файлов, задумчиво пробегая глазами по строчкам и фотографиям. Денис, конечно, не в курсе насчет того, что может быть в этой папке, но предчувствие недоброго уже прокралось ему в подсознание и включило тревожный сигнал.

- Мне известно, что ты, Денис, немало поездил по свету, немало увидел, побывал в далеких странах и неведомых краях, и отовсюду, где ты был, ты забирал с собой частицы этих чудесных и необыкновенных миров. Правда, ведь?

- Допустим, - хмыкнул Денис.

- И при этом ты всегда старался держаться в тени, никогда не афишировал себя, никогда не стремился к славе и популярности, хотя результаты твоей работы становились источником вдохновения для писателей и публицистов. У тебя по всей стране набралось немало поклонников и столько же врагов, многие издательства готовы были раскошелиться ради твоих снимков, но при этом ты сохранил тайну своей личности и держишь в секрете свои связи, свои методы работы, свои источники информации… Я права?

- Все верно, - ответил Денис. – Лишнее внимание мне ни к чему, оно только мешает.

- Ты вышел ниоткуда и ушел в никуда, - продолжила девушка. – Твоей профессии не учили в университете, ты не платил государству ни копейки налогов, вас было от силы полтора десятка в огромной стране. Для вас не написаны и даже не придуманы законы. Словом, вы – стрингеры.

Денис качнул головой:

- Все люди чего-то ждут в этой жизни, не так ли? Кто-то повышения зарплаты, кто-то – рождения ребенка… А мы ждали войны, стрельбы, беспорядков. Многие называли нас наемниками, «псами войны», хотя мы никогда никуда не нанимались. Просто мы были категорией людей, которым не нужны были официальные посты, карьера, которых не волновали серые будни. Мы шли туда, откуда уходили нормальные люди, становясь беженцами, а мы шли, снимали все, что там происходило, а после возвращения продавали свои снимки тем, кто соглашался их купить, после чего опять возвращались в те точки, которые с нашей же легкой руки все стали называть «горячими».

- Вам свойственно непредвзятое и нейтральное отношение к людям, странам и событиям, - сказала девушка. – Вы никогда не придерживались какой-то одной стороны, и весь мир был настроен против вас, все так?

- Нас не любила полиция, потому что мы снимали то, что она предпочла бы скрыть. Незаконные задержания, избиение безоружных, несанкционированное применение спецсредств... Нас арестовывали, ломали нам камеры, а уж конфискованной пленкой можно было бы обмотать весь земной шар. Нас не любили организаторы митингов и демонстраций, потому что мы показывали их и оболваненную ими толпу так, как есть, без всякого идеологического гарнира. Нас не любили и опасались официальные информационные агентства и их сотрудники, потому что мы ни от кого не зависели, не кормились ни с чьих рук, не мели хвостами перед иностранцами. И среди нас почти не было профессиональных журналистов, ибо люди с дипломами не приживались на экстремальной работе. Мы были сами по себе и были довольны этим.

- Невзирая на все опасности, которые вас подстерегали? – спросила девушка. – Несмотря на риск быть убитым ни за что? Или еще хуже – покалеченным? Ведь пули, мины и бомбы не разбирают, кто военный, а кто гражданский?

- После двух недель под пулями и бомбами наступает равнодушие, и ты уже не обращаешь внимания на обстрелы и бомбардировки. Шкура становится толстой и жесткой, страх пропадает, ты словно оборачиваешься в непроницаемый кокон. Но если ты почувствовал, что привыкаешь к обстановке – значит, пришло время ее сменить, иначе это будет стоить тебе жизни.

Он выразительно постучал пальцем по лбу с левой стороны – там, где череп залатан металлической пластиной.

- Мне, как видишь, не повезло.

- Но ты сам никогда не держал в руках оружия, верно? – сказала девушка. – Ты не убивал людей, но видел смерть, много смертей, и видел вблизи от себя.

- Оружие и камера – несовместимы. Никогда и ни при каких условиях я не брал в руки оружия. Я – военный журналист, а не солдат. Я был над схваткой и смотрел на поле боя через объектив. Камера стала моим оружием, и оно временами оказывалось сильнее, чем все то, что было в арсеналах у воевавших сторон.

- Но хотел бы ты стать солдатом? Разве не просыпалось у тебя чувство справедливости, ведь, находясь в глубине конфликта, в центре противоборства сил, ты четко и ясно видел, кто прав, а кто виноват?

- Когда число погибших на твоих глазах переваливает за критическую отметку, в голове как будто щелкает переключатель, и мозг перестает воспринимать чужие страдания. Работа становится механической, отстраненной... И кадры благодаря этому получаются технически совершенные, но…

Он призадумался, подбирая слова.

- Что – но? – подтолкнула его собеседница.

- Из кадров уходит что-то неуловимое… - наконец, признался он. – То, что называют «божьей искрой»… В них пропадает душа. Остается лишь голый фактический материал.

- Интересно… - произнесла девушка, перелистывая файлы в папке. – Изучая тебя, я невольно пришла к выводу, что фотокорреспонденция – твое призвание. Так почему же ты решил оставить дело своей жизни?

- Мне… - Денис помедлил, подбирая ответ. – Мне больше нет нужды этим заниматься. Я достаточно заработал и меня больше не тянет лезть с головой в пекло ради сенсационного материала…

- Ой, не надо, - поморщилась она, глядя Денису в глаза. – Сколько ты там заработал? Неужели стрингеры получают такие большие деньги, что могут после шести усердных лет положить фотокамеру на полку и вплоть до старости жить припеваючи? А, Денис? А если так, то почему же ты работаешь журналистом в местной газете?

Дениса зацепило за живое, но спорить он не стал. Конечно, причина в другом, не в деньгах – это точно.

- Мне просто надоело – хорошо? – с нажимом произнес он. – Надоело мотаться по горячим точкам, надоело лезть под пули, надоело видеть вокруг себя смерть и разрушения. Я хочу тишины и покоя…

- И опять врешь, - ласково сказала собеседница. – Ты работаешь в скандально известном издании, постоянно копаешься в криминальной и политической грязи, стоит где-то произойти убийству или ограблению – и ты тут как тут, тебе присылают письма с угрозами и досаждают звонками недоброжелатели, даже здесь ты не смог устроить свою жизнь так, чтобы она не висела на волоске от губительных неприятностей. Хотел бы тишины и покоя – выбрал бы себе более удачное место. Ну, так что?

Денис пожевал губу.

- А если я больше не хочу спать под открытым небом и зябнуть от холода, если я не хочу больше валяться в пыли и в грязи, если хочу нормально питаться, а не жрать все, что попало… Если я устал и хочу нормальных условий?..

- И снова вранье, не так ли? – улыбнулась рыжая бестия. – У тебя нет постоянного жилья, ты перебегаешь с места на место, с одной съемной комнаты на другую, и потому, кстати, тебя не так просто отследить. Ты не обременяешь себя собственностью, все твои вещи умещаются в один здоровенный баул. Ты не можешь обустроить свой быт так, как это делают, по твоему мнению, нормальные люди. Твой ежедневный рацион – лапша быстрого приготовления. Сейчас перед тобой стоит тарелка с отличным бифштексом, а ты к ней даже не притронулся, но если бы это был сухой армейский паек – ты бы его сгрыз за милую душу, верно? Так в чем же дело, Денис?

Он поглядел за окно. Вечереет, небо над городом затянули тяжелые свинцовые тучи, будто город накрыло непроницаемым серым куполом, но он вот-вот даст трещину, и на улицах разразится потоп. Далеко в вышине сверкнула молния, и над городом пронеслись раскаты грома.

- Не знаю, - рассеяно произнес Денис, глядя в серую муть за окном. – Видимо, я просто не гожусь для такой работы.

- И тебе понадобилось целых шесть лет, чтобы это понять? – приподняла бровь собеседница. – Шесть долгих, непростых, рискованных лет? Ради чего все это было тогда?

Денис не ответил. Отвернувшись от окна, он сложил руки на груди, принял оборонительную позу, давая понять, что разговор ему досаждает.

- Сделай одолжение – прекрати врать самому себе, - сказала собеседница, почти прошептала, все так же ласково и с трепетом. – Ты хочешь обратно, я права?

За окном опять вспыхнула молния, озарив светом витрину ресторана. В вышине тяжело громыхнуло. Денис почувствовал озноб. На секунду он будто нырнул в параллельную реальность, настолько далекую от окружающей действительности, что кажется невозможным ее существование. Он явственно ощутил, как его обдало порывом холодного ветра, как грязная влага плеснула в лицо, стало неуютно, скользко, сыро, свет вокруг него померк, и его душу поволокло куда-то во тьму, где он увидел блеск теплой искры, манящий, призывающий к себе – способный согреть и оживить его. Но это ощущение продлилось ровно секунду, не больше. Он вынырнул из пучины подсознания и вновь ощутил себя за столиком в недешевом ресторане в своем родном городе, среди слизи, серости и мерзости, прямо напротив незнакомой ему рыжей бестии, заманившей его в западню воспоминаний.

- И что? – сухо спросил он.

- А то, что я могу помочь тебе, - произнесла она. – Вернее, это ты поможешь мне… и вернешь то, что ты потерял в этой жизни.

- Я туда не вернусь, - отрезал Денис, но не таким уверенным голосом, как ему хотелось бы. Голос предательски дрогнул. – Мне там делать нечего.

Собеседница склонила голову набок, и из ее уст прозвучал вопрос, которого Денис боялся больше всего:

- Это потому что она бросила тебя? Ведь так?

Это был удар в самое сердце.

Грудь словно пронзили раскаленным копьем, у Дениса перехватило дыхание. Ему не пришло в голову переспросить – откуда ей известны такие подробности его жизни. Ему захотелось просто встать и уйти.

И он уже собрался это сделать, но долгий пристальный взгляд колдовских глаз пригвоздил его к стулу. Даже отвернуться не нашлось сил.

- Кто ты вообще такая, а? – зло произнес он, чеканя каждое слово. – Как ты на меня вышла? Что тебе от меня надо?

- Мне нужен Денис Ковалев – фотокорреспондент, стрингер, отчаянный и бесшабашный парень, способный отправиться к черту на рога и, рискуя жизнью, добыть там материал, от которого перевернется вверх дном сознание миллионов людей, - вкрадчиво ответила она. – Этот парень – он сейчас здесь, со мной? Или нет?

Денис насупился, но промолчал.

- Я тебя понимаю, нелегко было пожертвовать любимым делом ради любимого человека, - вкрадчиво произнесла рыжая дрянь. – Но это в прошлом, верно? Сделанного не воротишь, ты поступил сознательно и подтолкнул ее к решению уйти навсегда из твоей жизни. А это опять-таки свидетельствует о твоих склонностях и предпочтениях. А сколько не борись сам с собой… Репортер-стрингер по натуре своей очень одинокий человек, верно? Его профессия становится образом его жизни. Да – у тебя может быть семья, может быть любимая женщина, могут быть дети... Но если они есть, то существуют слишком далеко от тебя, где-то в другом измерении. И даже пока ты с ними, твой разум все равно находится далеко от них… Он переживает и анализирует события предыдущей командировки и готовится к следующей. И если твоя возлюбленная видит это и чувствует, как ты отдаляешься от нее… Очевидно, что ты не способен перекроить себя на новый лад, так продолжай делать то, чему хотел посветить жизнь с того момента, как впервые взял в руки фотоаппарат. А я готова тебе в этом помочь, поскольку польза от этого будет нам обоим.

- Я не просил читать мне мораль, - заявил Денис. – Я спросил – кто ты такая. Откуда ты взялась?

- Тебе это важно? Быть может, я – твой ангел-хранитель, который, видя твои душевные метания, спустился с неба, чтобы наставить тебя на путь истинный? Что скажешь?

Она что – всерьез? Еще и улыбается – так невинно и беззастенчиво. Денису захотелось ответить, что он имеет дело, скорее, с демоном-искусителем, чем с ангелом, но он осекся. Что-то пробудилось в душе, будто его собеседница тронула напряженные гитарные струны, и они завибрировали – тревожно, настороженно, желая предупредить, что, отторгая эту женщину от себя, он потеряет последнюю нить, способную вывести его из лабиринта собственных заблуждений. Но с каких пор он стал считать свою позицию и свой выбор заблуждением?

Чертова ведьма.

- Ты сейчас растерян, - вздохнула она. – Я решительно вторглась в твой внутренний мир и поколебала его устойчивость, но он и сам рухнул бы со временем – так чего тянуть резину? У тебя ко мне много вопросов, но уж прости, я пока не готова дать тебе ответы. Со временем ты все поймешь и выяснишь сам – если не откажешься от моего предложения. Но если все-таки откажешься – терзайся сомнениями до конца дней своих.

- Издеваешься? – хмыкнул Денис.

- Ни в коей мере. Скажи свое слово.

- И у меня нет времени на раздумья?

- Нет.

- И какова цена?

- Не будь дураком. Цену мы обсудим лишь тогда, когда ты добудешь требуемое. Но если справишься – вернешь то, что потерял, и обретешь что-то новое. И тебе не придется больше стоять у зеркала, вглядываясь в бесформенное отражение и пытаясь понять – кто же ты на самом деле такой.

Денис помотал головой. Ему показалось, что он ослышался.

- Что-что? – переспросил он, подавшись вперед.

Она протянула руку через стол и нежно погладила его по щеке. Это неожиданно. От ее прикосновения Дениса словно пробил электрический разряд, прошел по всему телу, заставив его встрепенуться. Денис задержал дыхание, глядя в ее волшебные изумрудные глаза. Сердце ударило последний раз и провалилось куда-то в пустоту.

- Я верну тебе твой истинный облик, Денис. Положись на меня.

Вокруг стало очень тихо, слитный многоголосый шум в ресторане как-то странно удалился от них, будто убавили звук в телевизоре. Люди вокруг превратились в серые расплывчатые фигуры, сливающиеся с обстановкой. Мир сжался до размеров единственного столика, за которым они вдвоем провели вечер.

Но главное – исчезла приглушенная таблетками боль в голове, которую он привык воспринимать как непременное условие своего существования. Сознание очистилось от скопившегося в нем шлака.

- Думаю, ты готов.

Она отняла руку от его лица, и он очнулся. Окружающий мир обрушился на него лавиной мужских и женских голосов, звона бокалов, скрипа вилок и ножей по фарфору, льющейся из динамиков музыки. Реальность вновь обрела краски и четкие контуры. Сердце бешено заколотилось в груди.

Но вместе с реальностью вернулась и боль.

- Возьми.

Она всунула ему в руку конверт.

- Откроешь его, когда будет подходящее время. А мне пора.

Она уложила папку в сумочку, поднялась из-за столика, оправила юбку. Денис остался сидеть за столиком, сжимая в руке конверт. Она ушла, погладив его на прощание по плечу, а он еще долго просидел на месте, глядя в пустоту перед собой.

Потом он полез в карман за флаконом с таблетками.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.2 / голосов: 26
Комментарии

Хорошое начало!!! Легкий текст читается на одном дыхании, и чот свеженькое ;)

Зачот интерестно будет почитать дальше.

Нетвердая 9 :) на мой взгляд.

Нетвердая потому, что если будет так же дальше - то 10 :)) Оценим по итогам.

________________________________________________________________

Гуманизм - наша профессия. Никто не должен страдать бессмысленно, ибо это садизм.

Интрига....интересно....

Оболдеть, как явный бред читатели съели только из за того, что у автора есть имя на сайте.

По сути тут больше 3 если брать критерии сайта ставить нельзя.

А именно вот - "Очень слабо, но автор приложил усилия". Это считается 3.

Вот этот интересный рассказ мне очень понравился! Жду продолжения! ;)

+

Нельзя же любой ценой впихивать обзорный материал в неподготовленного читателя! Диалог двух напыщенных дебилов (купюры для краткости, на самом деле ни прибавить, ни отнять):

"- Ты вышел ниоткуда и ушел в никуда... Твоей профессии не учили в университете, ты не платил государству ни копейки налогов, вас было от силы полтора десятка в огромной стране. Для вас не написаны и даже не придуманы законы. Словом, вы – стрингеры.

- ... А мы ждали войны, стрельбы, беспорядков. Многие называли нас наемниками, «псами войны», хотя мы никогда никуда не нанимались. Просто мы были категорией людей, которым не нужны были официальные посты, карьера, которых не волновали серые будни. Мы шли туда, откуда уходили нормальные люди...

- Вам свойственно непредвзятое и нейтральное отношение к людям, странам и событиям...

- Нас не любила полиция, потому что мы снимали то, что она предпочла бы скрыть. Незаконные задержания, избиение безоружных, несанкционированное применение спецсредств... И среди нас почти не было профессиональных журналистов, ибо" (ИБО!!!) "люди с дипломами не приживались на экстремальной работе...

- Невзирая на все опасности, которые вас подстерегали...

- После двух недель под пулями и бомбами наступает равнодушие, и ты уже не обращаешь внимания на обстрелы и бомбардировки...

- Но ты сам никогда не держал в руках оружия...

- Оружие и камера – несовместимы. Никогда и ни при каких условиях я не брал в руки оружия. Я – военный журналист, а не солдат. Я был над схваткой и смотрел на поле боя через объектив. Камера стала моим оружием, и оно временами оказывалось сильнее, чем все то, что было в арсеналах у воевавших сторон.

- Но хотел бы ты стать солдатом? Разве не просыпалось у тебя чувство справедливости, ведь, находясь в глубине конфликта, в центре противоборства сил, ты четко и ясно видел, кто прав, а кто виноват?

- Когда число погибших на твоих глазах переваливает за критическую отметку, в голове как будто щелкает переключатель, и мозг перестает воспринимать чужие страдания. Работа становится механической, отстраненной... И кадры благодаря этому получаются технически совершенные, но...

... Из кадров уходит что-то неуловимое… То, что называют «божьей искрой»"

Точно, уходит. С тех пор, как Pferd не появлется, только "Изоляцию" можно читать, хоть герой там особых симпатий и не вызывает. 4.

Насчет "ибо" ты прав, это я перегнул малость :)

Сержант, читал и смотрел словно в зеркало. Мой брат написал рассказ года 3 назад, вот сцена в ресторане, очень очень похожа на главу из произведения брата. Рассказ мистика с уклоном в боевик. Надеюсь будет похож, потомучто от произведения брата в восторге. В голове прокручивал его пару месяцев. Он у меня журналист, балуеться фантастическими рассказами. Вот только не выкладывает он их в инете, только для своих знакомых пишет.

Жду продолжения... надеюсь выложишь скоро? Хочу узнать что будет дальше.

хорошо пишешь,но Красная Армия мне больше понравилась

Ну, мне от нее как-то отвлечься надо. Три незаконченных эпизода сейчас висят, по параллельным сюжетным линиям. Никак не возьмусь. А вот новую работу начал - как поперло, как поперло... Уже вторую главу дописываю.

Очень понравился твой рассказ. Но по моему на сайте много Денисов: я иной, дом на краю ледника, наваждение :)

________________________________________________________________

Страх. Люди гниют изнутри от страха. Они несут его в себе как заразу. Он войдёт в душу каждого, кто подхватит его. Он уже смутил твой покой

Хех ) Одним меньше, одним больше.... :)))

Быстрый вход