Наваждение (глава 04)

История медленно, но продолжается.

Предыдущие главы:

Наваждение (глава 03)

Наваждение (глава 02)

Наваждение (глава 01)

04

На книжный магазин под строгой вывеской «Диалог» он наткнулся через два квартала. Обычный такой магазинчик на первом этаже жилого дома. Наверное, раньше на его месте был гастроном. В принципе, Денис мог бы поймать кого-нибудь на улице и деликатно поинтересоваться – что это за город, в котором он очутился, и где этот город расположен, но это выглядело бы по-идиотски, все равно, что спрашивать, какой сейчас день, месяц и год. Поэтому он все-таки вошел в магазин.

Книжные бывают разные: универсальные и специализированные, гигантские и малюсенькие, дорогие и дешевые, «рядомсдомом» и «незнамогде». Для Дениса книжные магазины делились на уютные и неуютные. Есть у него такая слабость - бывать в книжных магазинах. И если магазин соответствовал представлениям Дениса об уюте, то время зачастую для него останавливалось. Мог пройти час с момента, как Денис вошел в книжный, но сам он мог искренне полагать, что прошло от силы 15 минут. И уж конечно он редко выходил без покупки.

На двери висит объявление: «Лукьяненко в продаже нет, не было и не будет! Где взять – не знаем!» Дениса это изрядно позабавило. Если бы Лука это увидел, то сильно бы расстроился.

Магазинчик оказался вполне себе ничего. Небольшой зал, тесно заставленный стеллажами с книгами. Светло, прохладно, едва слышно гудит кондер. В зале никого, кроме пожилой дамы в очках, за конторкой что-то записывающей в толстую потрепанную тетрадь.

- День добрый, - поздоровался Денис.

Бабуля кивнула, не отрывая глаз от тетради и продолжая что-то в ней строчить. Денис шагнул вперед, но тут бабуля воздела к потолку указательный палец:

- Стоп!

Денис замер. Бабуля направила палец на зеленый половик:

- Ноги!

Денис посмотрел вперед – и впрямь, пол в торговом зале сверкает кристальной чистотой, Денис даже видит свое отражение, нормальное, человеческое, кстати говоря. Пошаркав подошвами ботинок по половичку, Денис подошел к конторке и скинул на пол сумку с плеча.

Бабуля подняла на него взгляд.

- О, это вы? – всерьез удивилась она. – Давненько вас не было. Я уж думала, не увижу вас больше.

Денис улыбнулся:

- Что, простите?

Она погрозила клиенту пальцем, как воспитательница в детском саду грозит малолетнему хулигану.

- Давненько вы к нам не заходили. Я постоянных покупателей о-о-очень хорошо помню.

- Не может быть такого, - рассмеялся Денис. – Я впервые в городе, и вообще я тут проездом. Вы меня, наверное, с кем-то путаете?

- М-да? – бабуля смерила его взглядом поверх очков. – Уверены?

- Ручаюсь, - твердо ответил Денис.

Однако у него на уме возникли странные подозрения... Но он их решительно отбросил прочь.

Бабуля пристально рассматривает его, как экспонат в кунсткамере.

- Нехорошо обманывать, молодой человек, - строго сказала она. – Я, конечно, в возрасте, но проблем с памятью за собой пока что не замечала.

- Нет-нет, ну что вы. Я же правду говорю – я здесь впервые в жизни.

Прозвучало вполне искренне, и бабуля все-таки сдалась:

- Ну, хорошо. Что вас интересует?

- Нужна дорожная карта, - сказал Денис. – И атлас.

- Гм… Посмотрите вон на том стеллаже.

Денис развернулся в указанном направлении. По пути к стеллажу он обратил внимание на ярко-красный плакат, висящий на стене: скрещенные молотки с гаечным ключом – ЗАО «Интертех». Точно такой же он видел в придорожном магазинчике.

- Э-э… Прошу прощения?

- Да-да? – донеслось от конторки.

- А не подскажете – что это за фирма? – спросил Денис, указав на плакат. – Какое-то местное предприятие?

- Очень солидная контора, насколько мне известно. Купили и переоборудовали наш завод шесть лет назад, - донеслось в ответ. – Благодаря этой компании город все еще жив.

- Никогда об этой компании не слышал, - честно признался Денис.

- Странно. Вроде бы у них главный в офис в Москве, а здесь просто филиал.

- И что они производят?

- Какое-то электрооборудование. У меня сын работает на заводе, но он мне не докладывает. Говорит, там теперь какой-то уровень секретности. Очень темные люди, скажу я вам…

Денис хмыкнул, подумав про темных людей. Однако «Интертех» - не та ли это зацепка, которая ему нужна?

Он взял со стеллажа атлас автодорог, поискал взглядом какие-нибудь туристические буклеты, но не нашел, да и откуда им тут взяться. Тогда он прихватил карту города. Вернувшись к конторке, он сложил журналы стопкой возле кассы.

- Я еще кое-что посмотрю, хорошо? – спросил он.

- Конечно-конечно. Выбирайте, что вам нужно.

Денис пошел вдоль стеллажей, рассматривая корешки книг. Хоть магазинчик и невелик, и покупателей здесь, судя по всему, почти не бывает, но порядок все равно присутствует. Издания тщательно рассортированы по типу, жанру, алфавиту, о чем свидетельствуют таблички с наименованиями. Выбор более чем скромный – только самые известные авторы и серии. Может, и впрямь что-нибудь прикупить себе в дорогу?

Денис прошел вдоль стеллажей с научной фантастикой, детективами, боевиками, политической и военной литературой… Странно, но в магазине нет никакого фэнтэзи, ни тебе Толкиена, ни тебе Перумова, ничего про эльфов, только более-менее серьезная литература.

И вдруг он застыл.

В самом конце стеллажа, обозначенного табличкой «СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА» ему попалось на глаза нечто такое, от чего сразу захватило дух.

«ДЕНИС КОВАЛЕВ» - написано на черном корешке.

Он нерешительно подошел к полке и потянул с нее книгу. Повертел в руках, рассматривая черный переплет. «ДЕНИС КОВАЛЕВ» - все так и есть. Но больше ничего – ни издательства, ни аннотации на обороте, ни фотографии автора. Неужели где-то есть человек, который издается под его именем? В случайные совпадения Денис верить не привык. Он раскрыл книгу, держа ее так, будто опасаясь, что она взорвется в руках.

И похолодел.

Потому что с первой же страницы на него уставился исподлобья человек с исполосованным наискось лицом. Тот самый человек.

Денис захлопнул книгу. Постояв немного с закрытыми глазами, он снова раскрыл ее. Фотография человека никуда не делась. Но выражение лица на ней изменилось. Человек стал хищно улыбаться, но Денис готов поклясться, что этой мерзкой улыбки только что не было. Он перелистал страницу и вперился взглядом в огромные буквы:

УБЕЙ ЕГО.

Он пролистал дальше:

УБЕЙ ЕГО.

И дальше:

НАЙДИ И УБЕЙ.

Это требование застыло у него перед глазами. Стало трудно дышать. Что это за хрень? У него галлюцинации? Он сходит с ума? Но, задавшись этим вопросом, Денис тут же получил ответ с очередной перевернутой страницы:

НЕТ, ПРИДУРОК. ТЫ ЕЩЕ НЕ СПЯТИЛ.

«Убить кого-то? – подумал Денис. – Это что – приказ?»

И на следующей странице он прочел:

ЭТО СУДЬБА.

Он медленно поставил книгу обратно на полку и попятился, не сводя с нее глаз.

- Что-нибудь подыскали? – окликнула его бабуля.

- Нет… - резко обернулся он и выдавил из себя нечто, отдаленно смахивающее на улыбку. – Я…э-э… пожалуй, пойду.

Расплатившись, с запихнутым в сумку атласом и картой он шмыгнул за дверь. Старушка проводила его обеспокоенным взглядом.

«Бред, бред, бред, - прокрутилось у него в голове. – Не бывает такого!»

Выйдя из книжного, он застыл как вкопанный.

На другой стороны улицы остановился черный «гелендваген», возле которого курят двое рослых, широкоплечих, наголо выбритых гавриков в черной одежде. По сторонам они не смотрят, что-то оживленно обсуждают между собой.

Если раньше Денис относился к машинам этой марки вполне адекватно, хотя и с большой долей брезгливости, то со вчерашнего вечера черный «геленд» стал в воображении Дениса предвестником серьезных неприятностей. От него нужно держаться подальше. Поэтому, стараясь не глядеть в сторону черной машины, Денис быстро зашагал по улице. Свернув за угол, он припустил со всех ног.

Метров через пятьдесят он забежал в темную арку и вжался спиной в стену, пытаясь отдышаться. Голова стала раскалываться от боли. Трясущимися руками он стал откупоривать пузырек с таблетками, чуть не рассыпал драгоценное содержимое, с невероятным облегчением заглотнул пару колес, и через некоторое время его отпустило. Но глубоко внутри остался неприятный осадок.

Псих, трус и параноик! - обругал он себя. Он точно спятил. Ему мерещится хрен знает что.

Черный «геленд» проехал мимо арки, в которой спрятался Денис. Журналист буквально врос в стену, но «геленд» поплыл дальше, обойдя вниманием одинокую фигуру чужака с дорожной сумкой на плече. Из окна машины высунулась рука с дорогими наручными часами на запястье и щелчком отправила в полет тлеющий окурок.

Собравшись с духом, Денис пошел дальше, пошел быстрым шагом, высматривая с обеих сторон улицы укромные закутки, где он бы вовремя схорониться, чтобы не попасть на глаза потенциальному противнику.

Шагая вперед и оглядывая окрестности, Денис поймал себя на мысли, что с момента своего появления в городе он отмахал уже немало в направлении центра, но до сих пор не видел ни одного полицейского. Действительно – ни одного. Ни постовых, ни патрульных машин. Ни разу на глаза не попались знакомые проблесковые маяки. Должно быть, органы правопорядка в этой дыре благополучно вымерли – их место заняли крепкие ребятки в черных машинах.

В душе стало нарастать беспокойство. Честно признаться, Денис, как и любой нормальный человек в России, полицаев жутко недолюбливал – как и раньше ментов. В принципе, не за что их любить – если такая категория как «любовь-нелюбовь» к известным органам вообще применима. Однако он, будучи поколением девяностых годов, прекрасно помнил о том, каково это на самом деле – жить в городе, в котором никакой настоящей власти нет и в помине, только виртуальная. Его детство протекало в славный период истории, когда государство вообще, то есть целиком и полностью отреклось от функции охраны правопорядка. Ментам в те годы толком ни черта не платили, и вдобавок их не шерстили, и потому они положили на свои служебные обязанности с большим прибором. Это уже значительно позже в стране оформилось полицейское государство, когда сытенькие хомячки, нахапавшие несметных богатств, сумели их легализовать, и им потребовался институт охраны правопорядка для обеспечения сохранности своих капталов, относительного покоя и стабильности. Но тогда, в девяностые, как Денис хорошо запомнил, в городах было очень неспокойно. И вот сейчас к нему вернулось ощущение тревоги, преследовавшее его в ту пору. Не видя вокруг себя людей в погонах, олицетворяющих власть, он почувствовал себя крайне неуютно.

Свобода, говорите? Когда за тобой никто не следит, никто не давит тебе на психику, никто не довлеет над тобой – проще говоря, когда ты на хер никому не нужен? Денис на такую свободу насмотрелся достаточно.

Однако кто-то в городе следит за порядком и охраняет его – в том виде, в котором порядок требуется. Что бы там ни твердили про Цапка и его удалую компанию, но в чем этим ребятам не откажешь, так это в умении контролировать ситуацию. Порядок может быть суров и бесчеловечен – но он должен быть.

Быть может, этот городок просто застрял в девяностых? Не исключено, что здесь по-прежнему заправляет местная братва, вертит администрацией как хочет, и никто ей не указ, потому как цепкие лапы федеральных властей до этого захолустья никак не дотянутся. Что там ему говорили про «Интертех» - закрытое акционерное общество? Приобрести градообразующее предприятие – это по факту означает купить весь город целиком, всех его жителей, со всеми потрохами. Кто, в таком случае, послал сюда Дениса? Как вариант – некая конкурирующая фирма хочет с его помощью нарыть на «Интертех» нехилый компромат. И журналистское чутье подсказывает, что если рыть глубоко и долго, то накопаешь в этом городке ни много ни мало, а золотую жилу.

Ну, что ж, посмотрим, что из этого хорошего выйдет. Вся страна живет по принципу «Если Система продажна – то и я тоже». И даже Денис исключением из правила не стал. Он никогда не продавал плоды своего труда задешево, он всегда торговался, искал, где возьмут подороже. Он считал себя частью общества, в котором рос и воспитывался, а потому играл по правилам этого общества. И знал он эту систему не хуже любого другого.

Поэтому он прекрасно понял, где оказался. Во вражеском окружении – вот где. Система была его врагом всю его жизнь. Но та неведомая контора, что организовала ему эту поездку – тоже вражеская. Тоже часть людоедской Системы, гигантской разветвленной структуры, сотрясаемой изнутри междоусобицами, Системы, которая играет сама с собой, выявляя и уничтожая в своей структуре слабые и неконкурентоспособные элементы. В этой системе либо используешь ты сам, либо используют тебя. А после того, как используют – выкинут за ненадобностью.

Выкинут ли Дениса его работодатели, когда он выполнит свою функцию? Рыжая бестия сумела увлечь его, но важно помнить, что Враг на самом деле с обоих фронтов, и нужно уметь маневрировать, чтобы не угодить под перекрестный огонь.

Погруженный в раздумье, он потерял счет времени и не заметил, как отмахал пешедралом километра два – не меньше. Присесть бы отдохнуть, а то уже ноги гудят. А вот и пустующая скамейка впереди вырисовывается – как и полагается, сто лет не крашеная, вся исписанная матерщиной и изрезанная перочинным ножом.

Усевшись на скамейку и водрузив рядом сумку, он сделал глубокий вдох и прикрыл тяжелые веки. Так он просидел минуты три, в темноте, прислушиваясь к легкому шуму вокруг. Шаги прохожих, шорох покрышек, урчание моторов, близкие и отдаленные голоса – один звуковой слой накладывается на другой, как будто песня, в которой одновременно играют несколько отдельных треков, но каждый из них можно выделить, вытащить в нужный момент. Денис бывал во многих местах, и в каждом городе, где ему приходилось бывать, он слышал уникальную песню, отличную от других мелодию городских улиц.

Денису доводилось слышать разные песни… Когда в дело вступали танковые гусеницы и тяжелая поступь марширующих рот – города издавали похоронный марш. Когда с неба со свистом мчались к земле минометные снаряды, города начинали агонизировать, и агония сопровождалась адской симфонией, сквозь которую слышались боль, ужас и отчаяние. Денис привозил ОТТУДА километры пленки, у себя дома он часами прослушивал свои записи, пытаясь вновь уловить эти мелодии, вновь ощутить их, чтобы снова окунуться в атмосферу безысходности, в которой он чувствовал себя живым человеком, но пленки были мертвы, записи не могли передать то, что Денис слышал сам, органами слуха, когда погружался, как сейчас, в дремоту и настраивал себя, как настраивают радиоприемники на получение сигнала среди шумов, царящих в эфире.

Сейчас, в этом конкретном городе, Денис услышал мелодию тревоги. Денис не нравится этому городу. Он нарушает его покой, поэтому город хочет избавиться от него. Но Денис прибыл сюда по делу, и так просто отсюда уже не уедет, пока не выполнит задачу до конца.

И вдруг сквозь тихую, тревожную песню, протекающую по его слуховым нервам, прорвался возглас:

ЭЙ, ПРИДУРОК!

И Денис очнулся.

Он бешено завертел головой, пытаясь найти и опознать того, кто нарушил его покой. И потом до него дошло, что он услышал голос внутри себя.

- Чтоб тебя… - пробормотал он, схватившись за голову в том месте, откуда изнутри стала подниматься горячая волна боли.

А эти чертовы пилюли когда-нибудь его угробят. Надо с химией поосторожнее.

Солнце укрылось за облаками, стало прохладнее, и мир перед глазами стал блеклым, серым, невзрачным.

Его внимание привлекла доска объявлений, густо обклеенная характерными предложениями типа «продам-куплю-обменяю». Денису вдруг пришло в голову, что нужно подойти и посмотреть – в конце концов, он еще не обзавелся нормальной базой для предстоящей работы, ему нужно будет где-то ночевать, где-то обедать, где-то укрываться. Подойдя к доске, он пробежал взглядом по объявам и наткнулся на изумительную по своему содержанию ксерокопию:

КВАРТИРА В НАЕМ

И ниже адрес: улица Комсомольская, 13-127.

Денис прокрутил эти цифры в голове, вспоминая, почему они кажутся ему знакомыми. Дом тринадцать, квартира сто двадцать семь? И тут его осенило. Он вытащил из кармана жилета связку ключей, найденных в дорожной сумке, и поглядел на брелок: 127.

Он поднял взгляд на объяву, и мороз продрал его до костей. Поперек объявления возникла надпись, сделанная крупными буквами:

ТЕБЕ ТУДА.

Денис закрыл глаза, потом открыл, и объявление восстановилось в своем изначальном виде. Предложение снять квартиру и никаких указаний.

- Ну, хорошо, - пробормотал Денис, подбросив в ладони связку ключей. – Так и поступим.

Карта, купленная в магазине, подсказала ему верное направление. Все-таки город не столь велик, чтобы в нем можно было заблудиться. В памяти всплыли злоключения Дениса в одном похожем городишке в Косово – похожем лишь при том отличии, что тот городок пережил волну грабежей и мародерства, а потому вид имел гораздо непригляднее. Здесь, в Вознесенске, хотя бы нет баррикад на улицах, и не приходится прокладывать путь через лабиринт дворов, мимо сожженных, разгромленных построек и через блокпосты местного ополчения. В том городе указатели были бессмысленны, а что касается аборигенов, на дух не переносивших людей с фотоаппаратами, то они часто указывали заведомо ложные направления, по которым можно было попасть на нужную улицу, только если бы Денис научился летать, нырять и телепортироваться сквозь непроницаемые высоченные кирпичные заборы и наспех составленные заграждения из автомобилей и автобусов. Здесь же до пункта назначения он добрался без приключений.

С главной улицы, которая по неизменной советской традиции носила имя вождя мирового пролетариата, он через два квартала, следуя указателю, свернул в переулок.

За ним потянулась прямая грязноватая улица с высокими тополями по обеим сторонам, прикрывающими обшарпанные стены домов с дряхлой штукатуркой, крашенной в желто-серый цвет.

Метров через сто он обогнул какой-то полуразвалившийся старинный двухэтажный кирпичный дом с зияющими темными провалами вместо окон.

Вскоре он оказался в безлюдном, тихом дворике, со всех сторон окруженном панельными девятиэтажками.

Найти нужный дом тоже не составило труда – для того и придуманы таблички с номерами. Стальная дверь подъезда, исцарапанная ножом, разрисованная маркером и густо обклеенная объявами, оказалась не заперта. Оглядевшись по сторонам – нет ли кого подозрительного поблизости – Денис потянул ее на себя.

Темный подъезд с облупившейся синей краской на стенах встретил его сыростью и прохладой, под подошвами ботинок захрустело битое стекло, зашелестели рассыпанные ворохи газет и каких-то листовок. Он прошел мимо разломанных почтовых ящиков, где-то наверху хлопнула дверь, и он застыл, прислушиваясь. Звук эхом пронесся по этажам, потом опять наступила вязкая тишина.

Денис подошел к дверям лифта, дважды утопил кнопку вызова кабины, но безрезультатно. Денис чертыхнулся, и ноги понесли его вверх по лестнице.

Нужная дверь на третьем этаже – старая, обтянутая черным дерматином. Слева дверной звонок. Захотелось проверить - есть ли кто дома? Он дважды позвонил, но из-за двери никто не отозвался. Подобрав нужный ключ, Денис отпер дверь и прошел в квартиру.

Оказавшись в кромешной темноте, он пошарил по стене в поисках выключателя. Раздался щелчок, под потолком вспыхнула лампочка, разогнав мрак в прихожей. Выглянув за дверь, Денис убедился, что на лестничной клетке пусто. Закрыв дверь за собой, Денис запер ее.

Он огляделся.

Под ногами чистый половик, на вешалке висят две теплые куртки и одна джинсовая, под вешалкой на полочке расставлена обувь. Хозяин квартиры – аккуратист, каких поискать, все у него по местам. Вот только пыль… Все кругом покрыто толстым слоем пыли, а это значит, что квартира уже давно пустует.

Слева дверь в совмещенный санузел – для холостяка очень удобно и практично, кстати. Заглянув внутрь, Денис убедился, что и здесь царит идеальный порядок.

В квартире совсем немного мебели, только необходимые вещи. В гостиной Денис обнаружил стол, два кресла, диван и шкаф для вещей – все, больше ничего, обстановка характерна для человека, считающего себя если не аскетом, то кем-то близко к нему.

На кухне сильно пахнет плесенью. Денис заглянул в холодильник – внутри оказались только консервы, в морозилке – испорченные пельмени, зато полки до отказа забиты «дошираком», «анакомом» и прочими дешевыми радостями холостяцкой жизни. Хлебница за время отсутствия хозяина превратилась в грибницу. Мусорный бачок под мойкой до отказа забит пищевыми отходами. Но что самое удивительное – на столе, накрытом клеенкой, до сих пор стоит чашка, на дне которой еще есть остатки кофе, а рядом на тарелке покоятся окаменевшие бутерброды с заплесневелым сыром. В сковородке на плите – тленные останки глазуньи.

«Мария Целеста», - пришло Денису в голову. Впечатление такое, будто владелец покинул жилье в срочном порядке, либо просто одним прекрасным утром вышел из квартиры и уже никогда не вернулся, а на столе остался остывать скромный завтрак, ну точно как на том судне-призраке, на котором в одночасье пропал бесследно весь экипаж.

Неизвестно, кто жил в этой квартире, но Денис, переступив порог, сразу проникся к этому человеку симпатией, как будто родственную душу обнаружил. Все так близко и так знакомо…

Хотя есть кое-что, не укладывающееся в знакомые рамки. В квартире отсутствует телевизор. Денис себя врагом телевидения никогда не считал, даже в эпоху Интернета он не воспарил духовно настолько высоко, чтобы напрочь отказываться от зомбоящика. А вот радио и домашний телефон имеются.

Денис прошел во вторую комнату – и застыл. Сумка сползла с плеча на пол.

Похоже, что это спальня, поскольку здесь есть кровать, но это еще и рабочий кабинет, так как здесь присутствует письменный стол, а на нем – неприличного размера ноутбук, подключенный к электросети. Но не это главное.

В глаза бросилось другое.

Стена напротив занавешенного окна густо обклеена фотографиями, вырезками из газет и листками из блокнота с заметками, сделанными от руки мелким неразборчивым почерком.

Время замерло. Денис застыл, в ужасе разглядывая пестрящую фотками, заголовками и заметками стену.

Невразумительный почерк, которым накаляканы надписи на блокнотных листках, отчего-то показался ему знакомым. Где он мог его раньше видеть?

А среди всей этой мешанины выделилась большая черно-белая фотография по центру. Все остальные материалы как будто стекаются к ней, словно она является неким узлом, центром событий, изложенных в газетных вырезках, и точкой пересечения судеб людей, запечатленных на снимках.

Фотография человека, ставшего для Дениса наваждением. Этот сумрачный образ, преследующий его всю дорогу, везде, куда бы он ни пошел.

Открепив ее от стены, Денис всмотрелся в черты лица. Три ровных шрама пересекают лицо по диагонали – метка, один раз увидев которую, уже не забудешь никогда.

«Кто же ты, мать твою, такой?»

Вдруг до него дошло.

А ведь раньше в этой квартире кто-то жил, не так ли? Кто-то работал здесь, кропотливо собирая информацию. И где же теперь этот человек? Неужели то, что Денис видит перед собой – это все, что осталось от его таинственного предшественника? Он тоже был журналистом и вел расследование?

Глухой щелчок, прозвучавший в ватной тишине брошенной квартиры, показался Денису оглушительно громким. Денис встрепенулся – и уставился на дверь в прихожей.

Кто-то снаружи провернул ключ в замочной скважине.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.6 / голосов: 16
Комментарии

Очень хорошо прописанная глава. +10

Жду продолжения, когда планируешь выложить?

Как только - так сразу. Точнее не скажу. Я еще над рассказом для конкурса корпел, надеюсь, всем понравится ;)

Круть! Хочу еще!))

Очень понравилась мысль про песню города!! Аболденно!!

Завтра - не наступит НИКОГДА - это абстрактное понятие...

Быстрый вход